Aurora Everhart

Я провела у Калленов три дня – в этот раз моё тело было намного слабее после комы? приступа? но, конечно, предпочитаю называть это путешествием. У меня, конечно, были предположения, но об их объективности я решила подумать чуток позже. Спала буквально целыми днями, а в сознании была примерно по 5-6 часов в день. В первый день я проснулась поздним утром: Эсме принесла чай и тосты с вареньем, Эдвард сидел рядом, тихий и внимательный, как будто боялся даже маленьким движением потревожить мой сон. Остальные же в это время были не дома: Элис, Джаспер, Эмметт и Розали ходили в школу, Карлайл работал в больнице. В этот день мы с Эдвардом пили чай у камина, он рассказывал истории о своей жизни, о забавных случаях из университетской жизни, говорил о музыке и мелодиях, которые он сочинил, о книгах, машинах – а я просто слушала. Его голос был низким, чуть хриплым, с тем мягким тембром, который хочется слушать бесконечно. Иногда он смеялся, и я ловила себя на мысли, что, похоже, люблю этого человека, хотя с нашей первой встречи едва ли месяц прошёл. Также я позвонила родителям и сказала, что плохо себя чувствую, из-за чего в ближайшие дни вряд ли пойду в школу. Во второй день я проснулась под вечер. Элис принесла мне тёмно-бордовый кашемировый шарф со словами «он тебе пригодится в субботу», Джаспер сидел рядом на диване и наверняка старался сгладить напряжение, витающее в воздухе, потому что с его приходом мне и правда стало спокойнее и легче. Эдвард сидел за роялем и наполнял дом музыкой: звуки стекали по полу, обвивали стены, касались огня в камине. Где-то на середине его мелодии я задремала. Последнее, что успела почувствовать, – его ладонь, осторожно накрывшая мою. Удивительно тёплая, хотя это и звучало абсурдно для вампира. На третий день я проснулась днём с чётким ощущением голода – наконец-то! Эсме приготовила овсянку с мёдом и ягодами. Эмметт, довольный как ребёнок, объявил: — Ну всё, кризис миновал! Она ест! — Тихо, Эмметт, — одёрнула его Розали, мягко улыбнувшись. Ох… она улыбается! Это прекрасная женщина улыбается! Элис принесла какие-то весёлые новости из школы, Джаспер добавил пару ироничных комментариев (вау… я точно не сплю!), и за «семейным» столом я впервые за эти дни смеялась от души. Также я заметила, что у каждого из Калленов глаза были явно золотисто-жёлтого цвета – значит, они все успели поесть. Силы постепенно возвращались, и к вечеру я почувствовала ту приятную усталость, которая бывает после долгого и насыщенного дня. Я посмотрела на Эсме и сказала: — Думаю, мне пора домой. Эсме лишь кивнула. — Эдвард тебя проводит, милая. Я всех поблагодарила, крепко со всеми обнялась и вышла с Эдвардом на улицу. Ближе к моему дому он отпустил меня на землю, и мы шли по дорожке. Воздух был прозрачным и немного холодным, свежим и приятным – дышалось легко. Дом встретил нас привычной тишиной. Я сняла куртку, повернулась к Эдварду и улыбнулась: — Хочешь чаю? — Хочу, — так просто сказал он, от всей души улыбнувшись мне. Он нашёл чайные листья, поставил чайник, и, когда чай был готов, мы сели на ковёр перед камином. Пламя мягко освещало комнату, за окнами шумел лес. — Эдвард, — произнесла спокойно, смотря на огонь. — Мне нужно кое-что сказать. В той книге твоей судьбой была Белла – девушка, чья кровь буквально «поёт» для тебя. Я хотела бы, чтобы ты знал это – всё действительно могло сложиться иначе, — и, посмотрев ему в глаза, добавила, — хочу, чтобы наши отношения не начинались с недосказанности. Помни, у тебя всегда есть и будет выбор, поэтому если в какой-то момент что-то внутри тебя отзовётся на то, как действительно должно было быть, я приму твой выбор и отпущу тебя. Он, не думая ни секунды, полностью ко мне развернулся, взял мою кружку, поставил её на пол, чуть подальше от нас, и взял моё лицо в ладони. — То, что было написано, – не значит, что я должен это прожить, — произнёс он медленно, словно ставил точки. — Рори, я уже сделал свой выбор. Я люблю тебя. Я люблю тебя так, что не представляю теперь ничего без тебя. Больше не будет смысла ни в книгах, ни в музыке, ни в мире, если рядом не будет тебя. Я не вижу рядом с собой никого, кроме тебя, Аврора Эверхарт. И я больше не хочу жить иначе. Ты – мой дом. Моя жизнь. Моя душа. Я люблю тебя, Рори. Я и не заметила, как заплакала. Пока Эдвард смотрел на меня своими золотистыми глазами и вытирал большими пальцами мои слёзы, я почувствовала, как внутри меня разгорелся огонь, согревающий всё нутро. Всё просто и ясно. — Я люблю тебя, Эдвард Каллен, — сказала в ответ. Он наклонился и поцеловал меня: неспешный, уверенный, тёплый. Его губы двигались плавно, неторопливо, давая мне прижаться крепче, ощутить прохладу его губ и то, как аккуратно он ведёт. Я провела пальцами по линии его шеи к позвонкам, и он едва-едва вздрогнул – милашка… Мы не спешили: время плавно обходило нас стороной. Ещё немного посидев у камина и просто слушая, как огонь потрескивает в тишине, он встал и помог мне подняться. У двери он остановился, слегка наклонился и коснулся кончиком своего носа моего: — Завтра я заеду за тобой в школу, душа моя. — Я буду тебя ждать, милый. — Спи спокойно, Рори. — А тебе хорошо провести ночь! Когда дверь за ним закрылась, дому стало его не хватать.

***

Утро четверга встретило мягким дождём – тем самым, почти невидимым, что превращал весь Форкс в акварель: стекло покрывалось мелкими каплями, дорога отражала фары, воздух пах влажной хвоей. Я стояла у окна, надевая пуховичок и заворачиваясь в шарф, когда у дома затормозила серебристая «Вольво». Выйдя из дома и закрыв за собой дверь, я помчалась к машине. Дверь открылась – в лицо ударил тёплый воздух салона, в котором негромко играл Элвис Пресли, Can’t Help Falling in Love. Я засмеялась: — Правда, Элвис? — Ты же его любишь, — сказал Эдвард, глядя на меня. — Это была подсказка от Элис. — И как долго ты терпел это желание поставить именно Элвиса? — Две недели, — усмехнулся он. — Серьёзная выдержка для вампира, не правда ли? — Герой, — кивнула я, пристёгиваясь. На панели стоял термос. — Кофе? — догадалась я. — Твой, — сказал он просто. — Молоко уже добавил. Я приподняла бровь. — Ты следил за мной, Эдвард Каллен? — Я наблюдал – это другое. — И ты не находишь, что это звучит подозрительно? — Нет, — ответил он, улыбаясь и не отрывая взгляда от дороги, — и теперь я твой парень, так что мне разрешено знать о мелочах, из которых складывается твоя жизнь, Рори. Я покачала головой: — Ты всегда можешь просто зайти ко мне, солнце. А я буду ждать тебя. — Хорошо, прости меня. Но теперь я буду частым гостем у тебя! — ответил Эдвард, поцеловав мою руку. Мы ехали молча несколько минут, Элвис всё ещё пел, за окном мелькали мокрые деревья, редкие машины, серое небо. Я держала его руку, и он то и дело гладил тыльную сторону моей ладони. Школьная парковка встретила привычным шумом. Я успела выйти из машины, как к нам тут же подбежали ребята. — Ты нас напугала! — сказала Белла, обнимая меня крепко. — Это всего лишь лёгкое сотрясение, но всё же… ну, ты понимаешь. — Понимаю, — улыбнулась я, — и я очень по вам скучала! — Ну, слава Богу, — выдохнула Джессика, — а то я уже думала, придётся скидываться тебе на венок! И жаль твою машину, Рори. — Джесс! — возмутилась Анджела, но я рассмеялась. — Отличная поддержка, спасибо. Но и с моей малышкой всё будет хорошо – она в надёжных руках! — Да я шучу, — Джессика махнула рукой. — Но серьёзно, ты выглядишь лучше, чем мы думали. — Это комплимент? — Вполне, — вставил Майк, — хотя если честно, я ожидал увидеть тебя с капельницей. Белла качнула головой: — Майк, хватит. Мы все рассмеялись: атмосфера мгновенно стала тёплой, только теперь к этой привычной компании добавилось ощущение, что всё немного изменилось: стоя рядом с Эдвардом, я ощущала ту тихую, уверенную связь, которую не нужно было объяснять. Он, кстати, не отпустил мою руку. И никто даже не удивился – Белла лишь улыбнулась чуть теплее, чем прежде. Первые уроки прошли спокойно. Белла сидела рядом, тихо спрашивая: — Как ты себя чувствуешь, правда? — Честно? Словно вернулась с того света, — усмехнулась я. — Но в хорошем смысле. Она кивнула, достала из рюкзака книжку. — Мы тут как раз читаем «Грозовой перевал». — О, как-то мы быстро, — сказала я. — У меня, кстати, даже есть закладка с цитатой. Я достала из тетради тонкую бумажную закладку с выцветшими чернилами: «He’s more myself than I am. Whatever our souls are made of, his and mine are the same.» Белла улыбнулась. — Можно? — Дарю – всё равно есть вторая такая же. — Тогда обмен. Она протянула мне свою – с короткой фразой: «Love is not about possession. Love is about appreciation.» Мы посмотрели друг на друга и засмеялись. — Синхронность, — сказала я. — Определённо, — ответила Белла. К обеду небо заволокло плотными тучами, на стоянке зашумел ветер, и вся школа словно сжалась от сырости. Мы с Калленами шли в сторону столовой, разговаривая вполголоса. Эмметт что-то рассказывал – из его уст даже самая обычная история звучала как целое приключение. Его талант рассказчика безумно полюбился мне – этот большой медведь был прекрасным собеседником! — ...и вот этот парень, представляете, заявляет, что сможет перепрыгнуть овраг на велосипеде! — хохотнул он. — Он даже не долетел до середины! — Сомневаюсь, что он потом это вспоминал с гордостью, — заметила Розали. — Даа, даже и не скажешь, что звёзды видел, — подмигнул Эмметт. Я засмеялась, и, к моему удивлению, Розали тоже – коротко, но искренне. — Кстати, — сказала она, чуть повернувшись ко мне, — если ты всё ещё хочешь написать портрет – я согласна. — Правда? Розали, улыбаясь, кивнула мне. — Отлично! — тут же подскочила Элис. — А ещё нам обязательно нужно будет устроить шопинг. Предлагаю поехать в воскресенье! И отказ не принимается! — Хорошо, но не думаю, что мне понадобится одежда… — Да, ты купишь три книги, две красивые тетради и дневник. Думаю, тебе нужны будут ещё ручки, а то твои вот-вот перестанут писать. Я кивнула – ну что за красота, а не дар! Да и видеть, как он работает в действительности, завораживает. Эдвард же держал мою руку, слушая наш разговор и улыбаясь. В столовую мы вошли вместе, но дальше Каллены заняли свой привычный стол у окна, а я направилась к Белле и остальным – они уже махали мне руками. — Вот и наша возвращённая к жизни, — сказал Эрик, — садись, пока Джесс не съела твой кусок пиццы. — Эй! — возмутилась Джессика. — Я просто проверяла, не отравлена ли! — Конечно, — протянула Анджела. Я рассмеялась, села рядом с Беллой, поставила поднос. — Так, — сказала Белла, откусывая яблоко. — Мы собираемся в Ла-Пуш в субботу. — Да, — подхватил Майк, — будет костёр, музыка, песок и, возможно, кто-то из нас утонет! — Звучит вдохновляюще, — хмыкнула я. — Что ж вы все сегодня по-чёрному шутите… — Согласна, — добавила Анджела. — Но лучше без утопленников, Майк. — Я за безопасность, — сказал он, поднимая руки. — Просто статистика! А ещё у меня есть плед, который пережил три пикника, одну бурю и две попытки Джессики его присвоить. — Три, — поправила Джессика. Белла наклонилась ко мне: — Ты поедешь? Я сделала вид, что думаю. — Посмотрим. Если к тому времени полностью восстановлюсь. — Обещай хотя бы подумать, — попросила она. — Обещаю. Мы смеялись и ели, болтая о глупостях. Впервые за долгое время я чувствовала, как жизнь возвращается в привычный ритм. И, повернув голову к окну, посмотрела на столик Калленов: Эдвард сидел, облокотившись на спинку стула, и, конечно, смотрел на меня. Он улыбнулся, и я, не удержавшись, ответила тем же. На обратном пути машина легко скользила по мокрой дороге, я держала ладонь Эдварда поверх рычага, чуть касаясь большим пальцем косточек, и в этом простом касании было больше слов, чем в любом длинном разговоре. — Ла-Пуш в субботу – почему ты сказала, что подумаешь? — спросил он. — Потому что я знаю, что вам нельзя на территорию Квилетов. И потому что сперва я хотела обсудить это с тобой и убедиться, что ты не будешь против. А если бы ты был против, то мы бы пришли к какому-нибудь соглашению. По-моему, звучит логично? Эдвард засмеялся. Да так искренне и громко, что я с удивлением посмотрела на него. — Я не буду против, милая. И отвезу тебя утром к Белле, — его взгляд стал серьёзнее, — и заберу вечером у границы. — Хорошо! буду ждать тебя.

***

Утро субботы встретило нас ветром, который гонял по улицам тонкие струйки тумана, как ловец – стаю крошечных рыб. Я тепло оделась в красные тона – кашемировый шарф Элис хорошо вписался под джинсы, ботинки, тёплый свитер и пуховичок. Красота – одним словом, нечего мёрзнуть, даже если температура чуть больше девяти градусов! С собой я взяла тёплый плед, термос с чаем, скетчбук и акварельные карандаши. Пикап Беллы фыркнул, тепло принял меня, и мы поехали в Ла-Пуш. Майк рассказывал прогноз погоды так, будто читает морскую сводку, Анджела показывала Эрику «правильные места» для фото, Джессика комментировала чужие куртки, а Белла была за рулём, время от времени бросая на меня короткие всё-ли-окей? взгляды – я отвечала улыбкой и лёгким кивком. На пляже ветер с ходу вцепился в капюшоны, песок был тяжёлый, как мокрая шерсть, и пахнул йодом. Далеко на линии прибоя хлопали волны – белыми шапками поверх хмуро-стального океана; на берегу лежали выброшенные штормом стволы – гладкие, как кость, оструганные, как фигуры из музея. — Ну вот, — сказал Майк, оглядывая владения, — мой стих: «Ветер, море, мы и плед». Ещё рифмы? — «Каждый сделал десять фоток, Майк, опять ты их объект», — добавила Джессика. Анджела и Эрик с фотоаппаратом пошли ближе к воде, Джессика и Майк сели рядом и начали о чём-то разговаривать, я же взяла плед и отошла подальше, Белла составила мне компанию. Мы сели, я раскрыла свой альбом, взяла карандаш и начала набрасывать вид, который открывался передо мной. Не знаю, сколько прошло времени, но очнулась я, когда Белла положила свою руку на мой рисунок. Я подняла на неё глаза, молча спрашивая, случилось ли что. Она мне улыбнулась и кивнула мне за спину. — Рисуешь? — раздался голос. Обернувшись, я увидела Джейкоба – высокий, в футболке и лёгкой куртке. Рядом – ребята постарше и помоложе: Сэм, Пол, Джаред, Квил, Эмбри и Сет. Конечно, я их не знала, поэтому ребята по очереди представились, мы же с Беллой встали и со всеми поздоровались. — Привет, приятно с вами познакомиться, Аврора — сказала я, чувствуя, как внимательный взгляд Сэма чуть задержался на мне. Возможно, он учуял запах вампиров, а если это так, значит, парень уже обратился. Мы поговорили ещё пару минут, и стая мальчишек разошлась кто куда. Сэм же на секунду развернулся в мою сторону, я ему вопросительно улыбнулась, а потом и он убежал догонять остальных. Белла и Джейкоб пошли вместе в противоположную сторону. Что ж, тогда продолжим рисовать! Через некоторое время кто-то мягко коснулся моего плеча, а потом и присел рядом. — Ты и правда не замечаешь весь мир, пока рисуешь! Когда мы недавно подошли, Белла тебя раз пять позвала, — широко улыбаясь, сказал Сет. — Могу ли я смотреть на то, как ты рисуешь? — Можно, конечно, — кивнула я. — Даже нужно – ты тёплый, поэтому заслоняешь половину ветра для меня! Он рассмеялся: — Это впервые мне такое говорят. Обычно: «Сет, подвинься, ты заслоняешь весь вид». Ты прекрасно рисуешь, когда ты начала заниматься этим? — Очень давно, полагаю… У меня такое чувство, что я всегда была с кистью в руке, но если говорить цифрами, то лет так с четырёх или пяти. Я сама попросила родителей отдать меня на учёбу, они, конечно, согласились. Он сидел, подперев щёку кулаком, и глаза его блестели, как у ребёнка, которого посвящали в секреты мироздания, а я просто продолжала свой рассказ. — Ты любишь океан? — спросил он. — Да. Он напоминает, что этот мир велик и бескраен, а твоя тревога – какой бы она не была – мала и решаема. Вот так просто наблюдая за движением воды, приходит простое понимание: у каждой волны есть начало, середина, конец, но они снова и снова приходят. Это и есть течение жизни каждого из нас, сколько бы она не длилась… жизнь – это жизнь, уже за это можно благодарить… — Я понимаю, о чём ты… мне кажется, тут играет роль не только вода, но и ветер, — сказал Сет. — Именно он помогает волнам приходить в движение, значит, именно он и участвует в создании этой самой жизни. — Он замолчал, потом добавил: — Почему ты приехала к нам, Аврора? Я посмотрела на плывущую пену, на линию прибоя: — Что может быть лучше домика в лесу с библиотекой? Да и к тому же – после окончания школы я планирую объехать весь мир и пополнить эту самую библиотеку новыми книгами! — Ты точно подросток? — рассмеялся Сет. — Нет, мне кажется, что я старая душа в молодом теле! Иначе не знаю, как объяснить всё… Так я сидела и рисовала, а маленький ещё-не-волчонок рассказывал мне истории из своей жизни, из жизни племени и своих друзей. Иногда давала ему карандаш со словами «попробуй сам». Он сначала робко, потом смелее накладывал штрихи на бумагу – и у нас получился общий кусочек берега. Когда остальные позвали нас к костру, Сет спросил: — Можно будет посмотреть, когда ты закончишь? — Это твой рисунок, я тебе его с удовольствием подарю в честь нашей новой дружбы! И если ты захочешь, когда-нибудь нарисую и тебя. — Ух тыыы! Спасибо тебе большое, буду ждать! Огонь трещал, бросая на наши лица живые тени, дым уходил вверх и тут же ложился полосами, в которых пахло солью и сосной. Мы сели кругом, и на этот раз я слушала, как парни рассказывали истории: про первых волков, про духов-покровителей, про то, как земля, вода и ветер держат друг друга в равновесии. Никто не говорил очевидных слов – «вампиры», «холодные» – но в словах о границах и о том, что древние договоры – это кости мира, звучало что-то гораздо глубокое, чем просто легенда. Ближе к вечеру мы начали собираться: кто-то доедал печеньки и допивал чай, кто-то набирал в карманы гладких камней «на удачу». Белла с Джейкобом стояли чуть поодаль – смеялись о чём-то своём и разговаривали. — Пока, Рори, — крикнул мне Сет. — Пока, Сет! Я привезу тебе готовый рисунок! — сказала я ему в ответ. Белла довезла меня до границы, точнее ровно до того места, где уже стоял и ждал Эдвард. Мы распрощались и я бросилась в объятия своего любимого человека.