Единения древних душ (продолжение)

                  Умиротворяющий покой долгожданного сна, последовавшего за изнуряющим, но прекрасным актом близости, был нарушен еле заметным, но проникающим до самых древних костей чувством вибрации.                   Это была не просто дрожь земли или колебание воздуха; это был резонанс, который могли уловить только они, два дракона, чья кровь текла в их спящих, но крайне чутких детях. Нёвиллет и Ли, сплетенные огромными чешуйчатыми хвостами вокруг люльки, мгновенно открыли глаза, почувствовав эту тонкую дрожь. Это оно.                   Нёвиллет, который лежал ближе, наклонился и заглянул в специально укрепленную колыбель.                   Он увидел, что одно из трех яиц, то, что сияло теплым, золотисто-янтарным оттенком Гео, подало первый признак жизни: по его поверхности змеилась мелкая, но четкая трещина. Он затаил дыхание, его обычно невозмутимое лицо отражало смесь страха и невероятного предвкушения.                   -Ли, смотри,-прошептал он, его голос был на октаву выше обычного, почти не узнаваемым.             Ли, мгновенно встав на колени рядом с супругом, сосредоточил свой золотой взгляд. Трещина начала стремительно увеличиваться, словно паутина, сотканная из чистой энергии. Яйцо слегка покачнулось, и этот ритмичный, нарастающий толчок был самой громкой музыкой, которую они слышали за последние столетия, предвещая новую эпоху их существования.                   Из расширяющейся щели показалась крошечная, влажная мордочка. Это была драконья мордочка, но уже на этом этапе она имела те же янтарные глаза, которые так хорошо знал Ли. Глазки распахнулись и, увидев перед собой величественный силуэт отца в его полудраконьем облике, малыш издал пронзительный писк, смешанный с низким, довольным урчанием, требуя внимания.                   Малыш, воодушевленный появлением родителя, начал интенсивнее работать крошечными лапами и головой, разбивая оставшуюся скорлупу, которая под натиском древней, пусть и крошечной, силы не выдержала и рассыпалась золотистой пылью. Первенец!                   Крошечный дракончик, полностью янтарного цвета, вылез из остатков скорлупы и тут же пополз к краю люльки, пища и требуя, чтобы его взяли на руки.                   Чжун Ли не смог сдержать мягкой улыбки, которая редко появлялась на его лице, обычно скрытом под маской стоицизма, и в этот момент он выглядел как самый счастливый из отцов. Он осторожно опустил свою большую, сильную руку, покрытую легкой бронзовой чешуей на предплечье, и погладил первого малыша по голове, чувствуя невероятную нежность.                   Маленький дракончик от прикосновения великого Властелина Камня заурчал, словно довольный котенок, и прикрыл глаза, наслаждаясь теплом и запахом своего родителя, который был для него абсолютной безопасностью.                   -Милый, - тихо произнес Нёвиллет, его глаза светились нежностью, -мы же так и не придумали им имена. Вся эта подготовка, а о самом главном забыли, хотя времени у нас было предостаточно.                   -Придумаем, любовь моя, - ответил Ли, его голос был низким, полным уверенности, пока он продолжал гладить сына.-Давай дождемся, когда все трое вылупятся, и нам будет ясно, кто у нас: их имена должны соответствовать их сущности. Но ты прав, это волнительно.             -Это мальчик. Тихо, с невероятной гордостью произнес Нёвиллет, и, не в силах сдержаться, он осторожно взял первенца, прижимая его к своей груди. Малыш мило заурчал, прижался к отцу и тут же затих, уходя в первый, глубокий драконий сон. Не успели они насладиться этим моментом, ощущая тепло маленького тела на своей коже, как их внимание вновь привлекло второе яйцо, которое начало трескаться с более явным и уверенным звуком.                   Родители вновь затаили дыхание.                   Зрелище рождения было завораживающим: скорлупа второго яйца, аквамаринового, с серебристым переливом, ломалась быстрее и с большей энергией, чем у Гео-брата, словно спешила присоединиться к первенцу.                   Чжун Ли и Нёвиллет не могли оторваться от этого чуда.                   Спустя несколько напряженных секунд яйцо поддалось, и из него показался второй дракончик, переливающийся оттенками воды и лунного света. Его чешуя была аквамариновой с серебристым оттенком, и он выглядел более элегантным и изящным, чем его Гео-брат, но при этом был весьма активен.                   -И это тоже мальчик,-прошептал Нёвиллет, его глаза наполнились влагой от переполнявших его эмоций, а на лице сияла чистейшая радость.                   Чжун Ли только улыбался, его сердце разрывалось от невыразимого счастья. Он не верил, что их любовь принесла такие прекрасные и сильные плоды, которые уже сейчас излучали огромный потенциал. Второй малыш, не такой настойчивый, как первый, медленно вылез и, увидев, что его брат уже уютно устроился на груди Нёвиллета, тоже начал проситься к отцу. Нёвиллет легко подхватил его. Вскоре оба брата лежали у его груди, прижавшись друг к другу и к родителю, и оба мгновенно уснули, чувствуя себя в абсолютной безопасности.              Третье яйцо, бирюзовое, все еще лежало неподвижно, не подавая никаких признаков жизни, что тут же вызвало у родителей беспокойство.                   Нёвиллет начал ерзать, беспокойно оглядывая третий, тихий кокон. Его драконий хвост, который все еще обвивал люльку, едва заметно дрогнул от нервного напряжения.             - Что-то не так, Ли, - произнес он с глубокой тревогой.                   -Почему оно не двигается? Может, с ним проблемы, или оно слишком слабое? Чжун Ли тут же взял супруга за человеческую руку, мягко сжимая ее.                   -Не волнуйся, моя любовь. Всё хорошо. Сиджвин же сказала, что все развиваются по сроку. Возможно, третьему малышу просто еще не пришло время, она наслаждается последними минутами в тишине. Давай подождем немного, они сами знают, когда им пора.                   Они ждали, слушая лишь тихое дыхание новорожденных и мерное биение своих собственных, древних сердец. Время тянулось в невыносимой тишине, нарушаемой лишь шорохом шелка, но Ли излучал уверенность, которая успокаивала его супруга.                   Наконец, прошло еще некоторое время, и третье яйцо начало шевелиться, его бирюзовая скорлупа задрожала, словно нехотя. Оно трескалось не так активно, как предыдущие. Было такое ощущение, что третий малыш не спешил покидать свою уютную обитель, в которой он провел почти год, наслаждаясь темнотой и покоем.                   Дракончики, как и их родители, имели свой собственный, неторопливый ритм жизни.                   Но, видимо, либо любопытство, либо инстинкт вылупления сыграли свою роль. Трещина наконец-то разошлась, и оттуда появился третий дракончик-бирюзовый, с невероятно чистыми голубыми глазами, напоминающими глубины Фонтейна и свежесть водопадов. И это была девочка.                   Ли облегченно вздохнул, его плечи расслабились, отпуская напряжение последних минут. Он осторожно взял маленькую принцессу в руки, прижимая ее к своей широкой груди, покрытой бронзовой кожей, которая казалась ей самой надежной защитой в мире.                   - С появлением тебя, моя принцесса, - тихо, с нежностью, произнес он, целуя ее в макушку, где уже пробивалась первая, тончайшая чешуя. Малышка тихо уркнула, уткнувшись ему в грудь, и, видимо, почувствовав исходящую от него нерушимую силу, закрыла глаза и уснула, как и ее старшие братья. Этот запах-Гео-сила, смешанная с запахом мускуса и любви-был для нее идеален.                   Родители лежали, боялись пошевелиться, глядя и не на радуясь на то, как же красивы их малыши и как поразительно похожи на своих родителей, сочетая черты обоих: сила и текучесть, земля и вода. Теперь им предстояла пора их воспитания, чтобы их наследники выросли такими же принципиальными и честными, как они, достойными своего происхождения.             Нёвиллет и Чжун Ли были готовы дать им всё, что знали, что умели, и даже больше, ведь теперь это было их наследие, их будущее, воплощенное в их потомстве.             - Милый, -произнес Нёвиллет, внимательно глядя на спящую девочку, которую держал Ли.             -Давай назовем девочку Лан. Это имя ассоциируется с элегантностью и благородством, она же наша принцесса.                   Ли улыбнулся и, крепко обняв супруга, произнес, обращаясь к дочери: – значит, ты Лан, моя прелесть. Тебе очень подходит, ты уже демонстрируешь упрямое благородство.             -Тогда мальчика-гео, нашего первенца, давай назовем Джахи - Удостоенный, -предложил Ли, глядя на спящего в объятиях Нёвиллета янтарного сына.-Он будет достоин наших надежд.                   -А нашего второго сына, аквамаринового, назовем Камиль-Совершенный,-добавил Нёвиллет.                   -Так ты у меня просто совершенный, моя любовь. Прошептал он, целуя Камиля в макушку.                   -Ты воплощение нашей совместной гармонии.             Нёвиллет хитро улыбнулся и кивнул в знак согласия, чувствуя, как его сердце распирает от нежности и гордости. Вот и началась новая, великолепная глава в жизни двух древних драконов вместе с их великолепными малышами.

***

            Пять лет пролетели, как один миг. Время, измеряемое драконами в тысячелетиях, ускорилось, подчиняясь неистовой радости родительства, требующей постоянного внимания и заботы.                   Жизнь в Фонтейне обрела новый, удивительный ритм. Нёвиллет продолжал вершить правосудие, сохраняя свою непоколебимость.                   Гидро Архонта. Чжун Ли, тем временем, стал главным воспитателем, следуя древним драконьим традициям, но адаптируя их к современным реалиям Фонтейна.                   Ему помогали несколько доверенных помощниц, отобранных лично Сиджвин, чтобы обеспечить детям лучшее развитие и безопасность. Дракончики росли не по человеческим меркам, их физическое и ментальное развитие шло невероятно быстрыми темпами.                   Они научились преображаться в красивых человеческих детей, что было необходимо для адаптации в обществе. Ведь им предстояло ходить в человеческую школу, как этого требовала их мама, Нёвиллет, чтобы они лучше понимали мир.                   В Фонтейне, когда стало известно, что у . Гидро Архонта и Властелина Камня появилось потомство, общественность была в шоке. Эту новость обсуждали в каждом кафе и на каждом углу, многие не верили в это чудо.                   Но, понимая и зная драконью сущность Нёвиллета и уважая его супруга, вскоре жители Фонтейна приняли эту новость радостно, поздравляя мужей с рождением малышей. Они видели в этом не угрозу, а благословение.                   Когда они видели, как Нёвиллет и Чжун Ли, держась за руки, гуляют со своими детьми по улицам, прохожие просто не могли не подойти и не сказать, как прекрасны их дети и как замечательны сами родители, излучающие гармонию и силу.             - Ваши дети-истинное чудо Фонтейна, ваше превосходительство, они приносят нам свет,-почтительно говорили горожане, кланяясь Судье.                   Нёвиллет на это тихо улыбался и слегка краснел, смущенный столь откровенным вниманием, но его гордость была очевидна.             Ли же вежливо благодарил и, обнимая мужа, произносил с гордостью, что все это-заслуга Нёвиллета, его невероятной силы и самоотверженности.                   Дети действительно были поразительными. Лан, пятилетняя драконица, была с золотыми волосами, в которых при определенном освещении проявлялся оттенок салатового и голубого свечения, отголосок Гидро-стихии. Ее грация и врожденная красота просто поражали, чем-то напоминая ее отца, Нёвиллета, в движениях которого не было ни единой лишней секунды. Она двигалась с той же невозмутимой элегантностью, что и он.             Нёвиллет, конечно, был до у дури грациозен и невозмутим на публике, но только его муж Ли знал, какой он дома ласковый и отзывчивый, особенно в постели, где его невозмутимость таяла.                   Джахи, первенец, был весь в Чжун Ли: воинственный, крепок телом даже в юном возрасте, и со взглядом, таким же пронзительным и жестким, каким был взгляд Ли в его молодые годы, полный решимости. Это умиляло Чжун Ли до глубины души, видя в сыне свое отражение. Он начал потихоньку учить Джахи боевым искусствам и обращению с копьем, используя древние техники Ли Юэ, адаптированные для драконьего тела, которое было очень выносливым.                   - Джахи, помни, что сила дракона - это не только мощь, но и контроль. Твое копье должно быть продолжением твоей воли, а не просто куском металла, - наставлял его Ли в их домашнем тренировочном зале, который они оборудовали в подвале особняка.                   -Папа, а почему Камиль не хочет учиться махать копьем, ему это не интересно? - спрашивал Джахи, отбивая учебный выпад, немного разочарованный выбором брата.                   -Потому что у каждого дракона свой путь, сынок. Твой брат нашел свое призвание в других науках, и это так же важно для нас, -отвечал Ли, слегка улыбаясь, гордясь тем, что его дети растут разносторонними личностями.                   Камиль, второй сын, был утонченной фигурой. Он больше интересовался науками, законами и хитросплетениями юриспруденции, часто пропадая в библиотеке Нёвиллета. Нёвиллет был горд, что один из сыновей пошел по стопам правосудия, проявляя невероятную склонность к анализу. Он с удовольствием помогал Камилю и разъяснял все тонкости юриспруденции и права Фонтейна, показывая ему древние свитки.                   - И запомни, Камиль, -говорил Нёвиллет, склонившись над старинным судебным кодексом, его рука с человеческим лицом покоилась на странице, закон-это вода: он должен быть чистым и беспристрастным, но он также должен течь, адаптируясь к новым обстоятельствам и не становясь застойным болотом.                   -Папа, а если закон несправедлив, можно ли его изменить? - спрашивал Камиль с невероятной серьезностью, его голубые глаза изучали отца.                   - Можно, но это требует огромной мудрости и силы убеждения. Именно поэтому мы изучаем прошлое, чтобы не повторять его ошибок, - отвечал Нёвиллет, гордясь проницательностью сына.             Он даже иногда брал Камиля с собой на суды, где мальчик сидел тихо, наблюдая за сложными процессами, его бирюзовые глаза сверкали от интереса к хитросплетениям человеческой справедливости.                   Вот так теперь протекает жизнь двух древних драконов: каждый день наполнен любовью, дисциплиной и бесконечными открытиями. Их жизнь, по человеческим меркам невероятно длинная, стала насыщенной и наполненной благодаря тому дню и Празднику фонарей, когда две одинокие души соединились, преодолев древнюю вражду.                   Они не только нашли друг в друге утешение, но и гавань своего будущего, которое теперь воплощалось в их потомстве.             Скорее всего, дети займут их посты, а родители уйдут на покой, наслаждаясь друг другом в уединении, далеко от людских глаз. Но это еще будет ох как не скоро.