Guardian Angel

Шота Айзава добавил(а) 21 участника в беседу: Проблемные Дети

Шота Айзава: Ваши одноклассники найдены и им оказана помощь. Шота Айзава: С ними всё в порядке.

Шота Айзава покинул(а) беседу

Мина Ашидо: ... Мина Ашидо: Айзава серьёзно просто отправил это и свалил? Очако Урарака: Какое облегчение! Я так за них волновалась. Эйджиро Киршима: чёрт, да, он действительно так и сделал… это немужественно! Тору Хагакуре: Надеюсь, они не слишком сильно пострадали. Хитоши Айзава: не-а, серьёзно пострадал только мой брат-мудак. Денки Каминари: Я отказываюсь участвовать в этом чате, пока не появятся нормальные ники. Кёка Джиро: Ты только что поучаствовал, придурок. Шото Тодороки: Разве это не ваши имена? Мина Ашидо: Нет, нет, это они! Шото Тодороки: Тогда почему они не считаются «нормальными» по стандартам Каминари? Ханта Серо: Каминари просто имеет в виду, что скучно, когда наш самый ПРВЫЙ групповой чат как класса такой формальный. Шото Тодороки: ПРВЫЙ? Мина Ашидо: Он имеет в виду ПЕРВЫЙ, Тодороки-кун. Шото Тодороки: А, понятно. Цую Асуи: Я согласна с Каминари, нам всем стоит придумать собственные ники, чтобы представиться! Очако Урарака: Отличная идея, Цую!

Несколько человек печатают...

Денки Каминари изменил(а) имя на: Электрическое Бугало

Электрическое Бугало: аххх, так гораздо лучше Кёка Джиро: а я-то думала, ты выберешь что-нибудь крутое Кёка Джиро: видимо, сама виновата, что слишком многого от тебя ожидала Электрическое Бугалу: прошу ПРОЩЕНИЯ, Электрическое Бугало — это крутой мем! Кёка Джиро: рвотные позывы Мина Ашидо: о, это не тааак уж плохо, Кёка! Шото Тодороки: Что такое «Бугало»? И что такое «крутой»? Электрическое Бугало: … Тодобро, ты что, впервые в интернете? Шото Тодороки: Тодобро? Вы не так пишете моё имя, но я приму это. Это приведёт моего отца в ярость. Эйджиро Киршима: чай, город им пропитан. Мина Ашидо: @Эйджиро, успокойся, парень. Похоже, этому чаю пока лучше оставаться в своей чашке. Шото Тодороки: Я запутался. Ханта Серо: не обращай на них внимания, Тодобро, они иногда забывают о манерах.

Очако Урарака изменил(а) имя на: Эльфаба

Эльфаба: Это соответствует вашим стандартам, мистер Бугало? Электрическое Бугало: отправил(а): [JPEG.Удивлённый.Пикачу] Электрическое Бугало: идеально, мисс Эльфи! Кёка Джиро: Как думаешь, ты попытаешься бросить вызов гравитации? Шото Тодороки: Гравитация — это закон физики, который можно изменить только с помощью причуд. В данном случае Урарака не бросает ей вызов, а лишь нейтрализует её эффект, пока использует свою причуду, поскольку её причуда изменяет гравитационное притяжение объектов и привязывает их к её собственной причуде. По крайней мере, в теории.

Несколько человек печатают...

Ханта Серо: Чёрт, ум и красота! Эльфаба: Вау, ты действительно умён, Тодороки-кун! Момо Яойрозу: Конечно, он умён. Мы ходили в одно учебное заведение в детстве. Наши репетиторы настаивали, чтобы мы узнали как можно больше о науке, прежде чем идти в геройскую школу. Электрическое Бугало: Значит, вы собственно супер умые! Кёка Джиро: Чтение твоих сообщений вызывает у меня физическое недомогание. Момо Яойрозу: Как ЮА тебя приняло? Ты, кажется, немного запутался с грамматикой. Я уверена, что могла бы тебя подтянуть, если тебе нужна помощь? Тенья Иида: А, кажется, Айзава создал групповой чат. Здравствуйте! Эльфаба: Иида! Я рада, что ты в порядке! Цую Асуи: Ты уже дома, Иида? Эйджиро Киршима: Ты видел остальных? Тенья Иида: Да. Я уже дома. Я лишь ненадолго видел Бакуго. Ямада всё ещё был на операции, когда меня выписали. Мина Ашидо: О П Е Р А Ц И И?! Электрическое Бугало: чТО Тору Хагакуре: О, ками, это всё моя вина.

Маширао Оджиро изменил(а) имя на: Обезьянка

Обезьянка: Не говори так, Хагакуре! Ты не сделала ничего плохого, это Сэнсэй пошёл против плана урока Айзавы. Плюс, это не ТЫ швырнула Бакуго в стену. Тору Хагакуре: Наверное. Но я всё равно хочу что-то сделать для Ямады! Тэнъя Иида: Это отличная идея, Хагакуре! Он пострадал больше всех из нас троих, и несправедливое обращение, которое он получил ранее, — ещё одна причина показать ему, что мы не равнодушны. Эльфаба: @Хитоши Айзава что бы хотел твой брат?

Цую Асуи изменил(а) имя на: Цу

Цу: Что она сказала @Хитоши Айзава Юга Аояма: Мы могли бы сделать ему открытку и украсить её ослепительными драгоценностями и блёстками! Хитоши Айзава: Ни за что на свете я не допущу, чтобы чёртовы блёстки попали в мой дом. Открытка или что-либо ещё. Хитоши Айзава: Зу любит шоколадные апельсины, так что, возможно, кто-нибудь мог бы достать их ему. Обычно он ест их только во время праздников. Это американская штука, которую он увидел в интернете и, по-видимому, влюбился в неё в детстве. Хитоши Айзава: Он также никогда в этом не признается. Но он сходит с ума по художественным принадлежностям. Он утверждает, что его наброски — это просто побочный заработок для его тетрадей, но он чертовски хорош в искусстве, чтобы это не было тем, что он тайно не обожает

Шото Тодороки изменил(а) имя на: Шото

Шото: Я могу купить художественные принадлежности. Эльфаба: Группа из нас могла бы пойти в магазин и купить сладостей… Я не уверена, что мы сможем найти те американские шоколадки так срочно. Рикидо Сато: Если кто-нибудь найдёт рецепт, я могу их приготовить для него. Момо Яойрозу: Это замечательная идея, Сато! Я могу создать обёртку и коробку для шоколадок!

Фумикаге Токоями изменил(а) имя на: Зловещая нота Е

Зловещая нота Е: Тёмная Тень и я можем сопроводить Урараку в походе по магазинам. Электрическое Бугало: БОЖЕ ЗЛОВЕЩАЯ Е ЭТО БЛЯДСКОЕ ЗОЛТО ИЗ ПЕСНИ БОЖЖЕЕ Кёка Джиро: Серьёзно, чувак, проверяй своё правописание перед отправкой сообщений, это занимает секунды три. Я уверена, что ты более чем знаком с этим промежутком времени, так что для тебя это не должно быть проблемой. Ханта Серо: Чёрт. Жестко, Джиро :,) Электрическое Бугало: Моё правописание — это выбор! Это творческое выражение, чтобы подчеркнуть мой энтузиазм! Кёка Джиро: «Подчеркнуть мой энтузиазм»… Ты сам-то себя слышишь, чувак? Электрическое Бугало: В Л Ю Б О М С Л У Ч А Е я тоже могу присоединиться, Урарака! Мезо Шоджи: Я не смогу пойти по магазинам в ближайшее время, но я мог бы помочь тебе печь @Рикидо Сато Рикидо Сато: Звучит отлично!

Коджи Кода изменил(а) имя на: Шепчущий с животными

Шепчущий с животными: Я могу помочь вам двоим, если вы меня примете @Рикидо Сато? Рикидо Сато: Конечно, чувак! Кацуки Бакуго: Вы, остолопы, в курсе, что он тоже в этом групповом чате… да?

Несколько человек печатают…

Кацуки Бакуго: Гребанные идиоты.

***

Когда Изуку вернулся домой той ночью, его сразу же усадили на диван. Он сразу понял, что предстоит неприятный разговор. Ведь Хизаши твердо стоял на том, что все серьёзные беседы должны происходить на их диване. Шота сидел на правой подушке, Хизаши тесно прижавшись к нему, чтобы у Хитоши было достаточно места сесть посередине. Изуку нахмурился на свою семью, заняв своё место на левом сиденье, развернувшись так, чтобы его крылья могли свободно свешиваться с подлокотника. Едва он сел, Мокка и Нэм устроились поудобнее в небольшом пространстве между боковиной дивана и его крыльями. Кошкам нравился тёмный, пушистый «грот», который в таком положении образовывали его крылья. «Изуку», — начал Шота, всегда переходивший сразу к делу, — «нам нужно поговорить о сегодняшнем дне». Изуку, естественно, поморщился. «Что именно?..» — неуверенно спросил он. «Можно начать с того, почему Придурок Могучий счёл за великую идею поставить тебя в команду одного?» — не очень тонко намекнул Шота, приподняв бровь. Изуку расслабился, так как об этом он был более чем рад поговорить. «А, это?» — Он переглянулся с братом, который с отвращением закатил глаза при этом воспоминании. — «Ну, я выяснил, что Хагакуре невидима, и когда я громко настоял, чтобы она оделась, Всемогущему не понравилось, что я его перебил», — сказал он, пожимая плечами. «Когда ты говоришь «выяснил», что именно ты имеешь в виду?» — спросил Хизаши, мягкий, как всегда. «Я не знал, что она невидима», — бесстрастно ответил Изуку «Значит, по какой-то причине ты можешь видеть невидимую девушку, и когда эта невидимая девушка появилась в одних только перчатках, ты запаниковал, обеспокоился её состоянием полуобнажённости и настоял, чтобы её одели?» — протянул Шота. «Почти да», — сказал Изуку, сдерживая усмешку. «И Всемогущий, вместо того чтобы поступить благоразумно, решил, что твоя забота о состоянии полуобнажённости твоей одноклассницы неуважительна, и поэтому заставил тебя выполнять упражнение в одиночку?» «Ага.» — Сказал Изуку, как можно драматичнее выжимая букву «п». «Ками, как, чёрт возьми, этот человек вообще окончил геройскую школу?» — пробормотал Шота. Изуку беззвучно рассмеялся над словами отца. Он задавался тем же вопросом годами. «Нам нужно выяснить, почему ты можешь видеть Хагакуре, но сейчас нам стоит перейти к тому, что произошло во время упражнения», — Хизаши посмотрел на Изуку с беспокойством, от чего у того сразу же встали дыбом волосы. «Мы знаем, что Бакуго ошибся в расчётах и проломил стену. Но мы не знаем, что случилось потом», — продолжил Хизаши. «А я обязан?» — Изуку покраснел, и его голос дрогнул. Шота вздохнул, переживая из-за этой ситуации не меньше сына. «К сожалению, да. Изуку, мы не можем помочь тебе, пока не узнаем, что произошло. Мы беспокоимся о тебе, парень». «Нам нужно понять, почему Бакуго вызывает у тебя такую реакцию. Он что, причинил тебе боль или что-то в этом роде?» — сказал Хизаши. Изуку вздрогнул от этого абсолютно нелепого вопроса. «НЕТ! Конечно нет! Каччан никогда бы не…» — лишь после того, как слова сорвались с его губ, он осознал, что сказал слишком много. Глаза Шоты незаметно расширились от этой вспышки сына. Хизаши уставился на него с разинутым ртом. А Хитоши, чёртов Хитоши, смотрел на него так, будто последний кусок пазла наконец встал на место. Хитоши заговорил первым, к досаде Изуку. «Бакуго — это Каччан?» — его вопрос был риторическим, Изуку уже всё подтвердил. — «Чёрт возьми. Теперь так многое становится на свои места», — пробормотал он. «Что ты знаешь?» — дрожащим голосом спросил Изуку. Их родители благословенно молчали, оба понимая, что это отклонение от темы разговора вот-вот раскроет вещи, о которых они всегда догадывались в своём крылатом сыне. «Я знаю, что в первый год твоего проживания здесь ты бормотал во сне достаточно громко, чтобы я слышал каждое слово». Изуку побледнел. — «Я знаю, что ты всегда звал Каччана на помощь. И я знаю, что ты ужасно боишься свою мать». «Что?» — выдавил Хизаши. Это было новостью для обоих родителей. Изуку трясся. Он не хотел, чтобы они узнали правду. Он был в ужасе от того, что Хитоши слышал это. Он не знал, о чём именно он бормотал во сне, но, судя по кошмарам, которые он ясно помнил с того первого года, мог только догадываться. «Зу, о чём он говорит?» — мягко спросил Шота, его брови сдвинулись от беспокойства. «Я…» — чёрт, его голос звучал влажно. Он сейчас заплачет. — «Мама, она…» — он замолк. Отчаянно ища выход. Но он знал, что семья его не отпустит. Он знал, что они будут настаивать на этом разговоре. «Изуку, мы здесь ради тебя. Ничто из того, что ты скажешь, не заставит нас относиться к тебе иначе», — подбодрил Хизаши, протягивая руку через Хитоши, чтобы взять дрожащие руки Изуку в свои. И этого было достаточно. Стены, которые он возвёл так давно, рухнули под напором любви его родителей к нему. Клетка, в которую он заключил свои эмоции, наконец распахнулась, позволив его слезам течь по-настоящему свободно. Его семья была с ним всё это время, направляя его через поток эмоций, пока он переживал свой срыв.

***

У Хитоши было трудное начало жизни. Его первые воспоминания, хотя сейчас и расплывчатые, были полны жестокости. У него остались смутные воспоминания о жизни до дома Айзавы-Ямады. Воспоминания о наморднике из холодного металла, насильно надетом на него, всплывали в голове в случайные моменты. Отголоски страха давали о себе знать время от времени, вспышки тёмного чулана и кровоточащих ногтей преследовали его в снах. У Хитоши было трудное начало жизни. Его первые воспоминания, хотя сейчас и расплывчатые, были полны жестокости. У него остались смутные воспоминания о жизни до дома Айзавы-Ямады. Воспоминания о наморднике из холодного металла, насильно надетом на него, всплывали в голове в случайные моменты. Отголоски страха давали о себе знать время от времени, вспышки тёмного чулана и кровоточащих ногтей преследовали его в снах. Хитоши был полон решимости заставить Изуку довериться ему. Месяцами он пытался заставить беловолосого ребёнка открыться. Лишь когда Хитоши впервые услышал испуганный голос брата поздней ночью, фиолетоволосый мальчик осознал, что не сможет вырвать объяснения у Изуку. В первый раз, когда он услышал Изуку через общую стену, Хитоши был озадачен. На мгновение он подумал, что Изуку смотрит фильм. Но это оказалось ошибкой, как только он действительно начал прислушиваться к голосу. Шепот: «мама, нет, пожалуйста, остановись» и «больно, мамочка, пожалуйста» так удивили Хитоши, что он застыл, слушая Изуку той ночью. Следующий раз был похожим: тихие мольбы его брата оставались неслышными для остального дома. В конце концов, через стену стали доноситься и другие вещи. Хитоши помнит, как хмурился от недоумения, когда Изуку впервые позвал «Каччана». Он кричал так испуганно. Каччан, по-видимому, был постоянным персонажем кошмаров Изуку. Его брат всегда казался напуганным, когда звал его. Он плакал, умоляя мать остановиться, и умолял Каччана спасти его. Иногда он умолял Каччана выжить, и те моменты шокировали Хитоши больше всего. Он никогда раньше не слышал, чтобы его брат звучал так сломленно. И он, казалось, звучал так сломленным только во время этих снов. Хитоши никогда не заговаривал с Изуку о его снах. Мальчик казался таким обычным на следующее утро после кошмаров, и Хитоши уважал его очевидное желание не думать о своих снах. Однако сейчас, наблюдая, как его брат разрывается на их семейном диване, он осознал, что, возможно, молчать все эти годы было ошибкой. Изуку задыхался, его рыдания были такими сильными, что лёгкие не успевали за ними. Хитоши тихо паниковал, не зная, что делать в этой незнакомой ситуации. Он бросил отчаянный взгляд на Хизаши, который тихо плакал рядом с ним. Шота, к счастью, был тем, кто сумел подсказать ему, как помочь. «Хитоши, попробуй использовать свою причуду на нём», — приказал Шота, поднимаясь с дивана. Их темноволосый отец вышел из комнаты, скорее всего, чтобы принести что-нибудь, чтобы помочь Изуку успокоиться. Хитоши сосредоточился на брате, который обернул крылья вокруг себя, словно защитным щитом. «Изуку, ты меня слышишь?» — он подождал момент, надеясь, что брат ответит ему. Тот не ответил. Хитоши нахмурился. «Изуку, Бакуго — это Каччан?» — спросил он, надеясь, что слабость Изуку к Каччану удивит его достаточно, чтобы он ответил. Крылья Изуку вздрогнули, парень определённо услышал его, что было подтверждено, когда его сломленный голос ответил: «Каччан?» «Дыши, Изуку». Хитоши приказал, и, словно первый укус еды, данный голодающему человеку, Изуку обмяк с облегчением. Его прерывистые вдохи были облегчением для Хизаши и Хитоши. Шота вернулся вскоре после того, как Изуку начал дышать. В его руках было одеяло с кровати Изуку и его любимая плюшевая игрушка Ястреба. Дизайн чиби был очаровательным и достаточно большим, чтобы удобно помещаться в руках Изуку. Шота осторожно закутал Изуку в одеяло, и, когда золотые глаза Изуку моргнули, глядя на него, он протянул ему игрушку. Изуку смотрел на него пусто, всё ещё под действием причуды Хитоши, хотя он и ухватился за игрушку, словно за спасательный круг. После этого потребовалось время, чтобы Изуку успокоился, в какой-то момент Хитоши потерял контроль над Изуку, но повторяющееся дыхание было более чем достаточно, чтобы его брат оставался спокойным самостоятельно. Когда он наконец успокоился, Изуку посмотрел на свою семью с покорностью. «Ты готов, парень?» — спросил Шота, нехарактерно мягко. «Нет», — простонал Изуку. — «Но я всё равно это сделаю». Он вздохнул. «С чего хочешь начать?» — спросил Хизаши. «Наверное, с начала», — поморщился Изуку. — «Всё началось, когда у меня диагностировали отсутствие причуды». Несмотря на мрачное настроение, Изуку мягко улыбнулся ошеломлённым выражениям лиц своей семьи. К концу рассказа Изуку Хизаши был разрыдавшийся, а глаза Шоты были красными от слёз. Хитоши уставился на ковёр с ненавистью, будто тот лично испачкал всю его одежду неоново-розовым. Изуку рассказал им всё, от обращения матери до «ритуала», который проявил его причуду. Он даже затронул свою дружбу с Каччаном и свои страхи, что он слишком опасен для него. «Изуку», — Хизаши первым нарушил тишину. — «Как ты отнесёшься к встрече с другом семьи? Это герой, который может помочь тебе справиться с твоей травмой», — сказал он. Изуку удивлённо моргнул, глядя на отца. Он совсем не ожидал такой реакции. Страха — определённо. Шока — абсолютно. Но не беспокойства о Изуку. «Сердечный Объектив?» — спросил Шота. После кивка Хизаши лицо Шоты приняло ностальгическое выражение. — «Заши прав, Зу. Сердечный Объектив очень опытен в работе с травмой». Хитоши обменялся взглядом с Изуку, как будто спрашивая: «Они наконец-то поговорят?» Хитоши перевел свой нетерпеливый взгляд на Хизаши, который смягчился. «Шо, возможно, поделиться нашим прошлым — это то, что ему нужно, в конце концов, мы заставили его это сделать. Это только справедливо», — сказал он. Шота нежно улыбнулся мужу, давая ему всё необходимое разрешение, чтобы подбодрить Хизаши.

***

Хизаши и Шота всегда были командой. С того момента, как Шота получил место в классе 1А после ежегодного спортивного фестиваля ЮА, они были не разлей вода. Изначально Шоту не приняли на геройский курс — вступительные экзамены не были благосклонны к тем, у кого пассивные причуды, такие как стирание Шоты. К счастью, Незу предусмотрел такую ситуацию. Каждый год одному ученику из каждого курса предоставляется возможность перейти на геройский курс, если он впечатлит преподавателей своими навыками. Шота не только выиграл спортивный фестиваль, но и сделал это, не используя свою причуду. Итак, ему предоставили доступ к геройскому курсу, а ученик, у которого он отобрал первое место, Хизаши, практически принял его как своего лучшего друга в тот же момент, когда Шота сел позади него на классном часе. Они были неразлучны. Не было ни одного момента за время их учёбы в старшей школе, когда их можно было бы найти по отдельности. Но в их истории было нечто большее, чем помнят большинство. Потому что до Шоты Айзавы был кто-то другой, кто был «лучшим другом» Хизаши Ямады. Оборо Ширакумо был единственным учеником в ЮА, который мог соперничать с энтузиазмом Хизаши. Оборо был ниже Хизаши, что часто использовалось для поддразнивания подростка. Когда появился Шота Айзава, Оборо сразу же столкнулся с угрюмым парнем. Они были полными противоположностями во всём. Если Шота любил сон и тёмные цвета, то Оборо просыпался до рассвета и носил пастельные тона. Хизаши был балансом между ними. Он был единственным, у кого были здоровые привычки сна и набор цветов. Он был клеем, который скреплял их. Трое подростков делили всё вместе. Еду, выходные, учебные сессии. Было естественно, что они также разделили свои первые разы. Неудивительно, что первый шаг сделал Хизаши: блондин схватил Шоту за куртку ЮА и рванул его вниз в поцелуе, настолько ошеломляющем, что другой подросток практически отключился. Они обедали под большим вишнёвым деревом на территории кампуса. Это было место, где их всегда можно было найти вне занятий. Оборо сфотографировал их поцелуй, безумно ухмыляясь разинутому рту Шоты. Оборо переглянулся с Хизаши, который выхватил камеру из рук синеволосого подростка и ответил тем же, сфотографировав, как Оборо забирает второй поцелуй Шоты. Так они втроём стали триадой. Для них это было естественно, трое даже не стали вести себя иначе, когда начали встречаться. Они по-прежнему ходили в кошачьи кафе по выходным, по-прежнему были неразлучны во время школьных занятий. Просто теперь между ними стало намного больше физической близости. А затем произошёл несчастный случай. Оборо тренировал свою причуду «облако»; их учитель разделил класс на группы по три человека, чтобы каждый получил выделенное время для тренировки своих причуд. Шота и Хизаши с нежностью наблюдали, как Оборо тренирует свою причуду: подросток уплотнял свои облака и быстро размягчал их так быстро, что мог использовать их как ступеньки. Он бежал по воздуху с затаив дыхание смехом, даже остальные ученики остановились, чтобы смотреть на него с восхищением. Он был прекрасен. И тогда здание содрогнулось. Это было землетрясение. Ни у кого не было шанса схватить Оборо с воздуха; Шота тогда ещё недостаточно хорошо владел своим новым захватывающим оружием, чтобы поймать его, а остальной класс был слишком сосредоточен на своих причудах. Так что, когда балка оторвалась от дрожащего потолка и сбила Оборо с неба, никто не сумел его спасти. Когда остальная часть здания обрушилась, похоронив Оборо под бесчисленными слоями стали и бетона, никого не было рядом, чтобы откопать его. К тому времени, когда землетрясение утихло и завалы расчистили, всё стало неузнаваемым. Они нашли кровь и искалеченный труп, настолько искажённый, что похороны пришлось проводить с закрытым гробом. Хизаши и Шота уже никогда не были прежними после этого. Они остались вместе; двое, скреплённые любовью к Оборо и друг к другу, этого было достаточно, чтобы сохранить рассудок. Тогда они впервые встретили Сердечный Объектив. Герой залатал дыру, оставленную Оборо. Их проекции помогли двум подросткам увидеть сквозь свою боль и создать из неё нечто прекрасное. Они поженились через год после выпуска, двое сжимали медальон в соединённых руках, произнося клятвы. В медальоне были фотографии с того дня под деревом. На левой стороне был изображён поцелуй Айзавы, а на правой — Хизаши. В тот день они каждый дали молчаливое обещание, что Оборо всегда будет их третьим. Что сколько бы времени ни прошло, их теневой муж всегда будет частью их семьи.

***

Когда история закончилась, Изуку сидел в тишине, его разум гудел от потока новой информации. Теперь так многое обрело смысл: серебряный медальон, который всегда был на шее у Хизаши, алтарь в углу спальни их родителей, о котором никогда не говорили. Чёрт, даже та меланхолия, в которую погружались его родители в годовщину, теперь была понятна. «Спасибо, что рассказали нам», — почтительно сказал Хитоши. «Прости, что мы так долго молчали», — ответил Хизаши так же мягко, как и его фиолетоволосый сын. «Я хочу увидеться с терапевтом», — Изуку ошеломил всю компанию. Никто не ожидал его твёрдого заявления. Даже он сам. «Ты уверен?» — Шота, несмотря на явную усталость на лице, спросил с внимательностью, обычно отсутствующей у невыспавшегося человека. «Уверен», — сказал Изуку. «А что ты собираешься делать с Бакуго?» — Хитоши выпрямился, чтобы как следует взглянуть на брата, задавая свой вопрос. Крылья Изуку дёрнулись, словно через него прошёл электрический разряд при упоминании этого имени. «Я…» — он подавился. — «Я не знаю. Могу я подождать с решением о нём, пока не увижусь с терапевтом?» — дрожащим голосом спросил он. Его семья смягчилась синхронно, каждый нежно улыбнулся Изуку. «Конечно», — сказал Хизаши. «Меня устраивает, я всё ещё в ярости, что он заставил тебя плакать», — объявил Шота, прежде чем встать с дивана, игнорируя протесты семьи и увернувшись от руки Хизаши, который попытался стащить его обратно. «Неееет, не оставляй нас, Шо!» — взмолился Хизаши. «О, прости. Сейчас неподходящее время для мороженого?» — Айзава даже не стал ждать ответа, прекрасно зная, что его грешники согласятся с ним. Если и была одна вещь, на которую можно было всегда рассчитывать в доме Айзавы-Ямады, так это их любовь к мороженому.

***

Третий день в ЮА принёс с собой цунами репортёров. Изуку и Хитоши снова были благодарны за возможность ходить в школу со своими родителями, которые пользуются служебным входом. Братья с трепетом наблюдали за давкой репортёров, молча желая удачи своим одноклассникам. Шоте потребовалось добрых тридцать минут, чтобы наконец вытеснить взбешённых репортёров с территории школы, что позволило оставшимся ученикам попасть на кампус. Изуку потащил Хитоши в класс, как только понял, что толпа взята под контроль, зная, что ученики устроят собственную давку, чтобы добраться до занятий. Несмотря на задержку, Изуку и Хитоши были первыми учениками, прибывшими в класс, что вызвало у Изуку облегчение, но лишь до тех пор, пока их одноклассники не начали врываться внутрь. Не успел он моргнуть, как его окружил весь класс. Каждый ученик кричал в унисон, с пожеланиями и словами «я так рад, что ты жив». Изуку был уверен, что его лицо пылает красным, ибо он никогда раньше не чувствовал себя так неловко. «Эм… спасибо», — пропищал он. Мина Ашидо протянула ему маленький брелок — фигурку Всемогущего в стиле чиби, которой она кислотой расплавила лицо и разукрасила кровью, похоже, красным лаком для ногтей. «Я подумала, что так ты сможешь носить его на школьной сумке, чтобы молча протестовать против Придурка Могучего и его поведения по отношению к тебе!» — она дико ухмыльнулась, и Изуку фыркнул от смеха. Он не мог дождаться, чтобы увидеть лицо Всемогущего — прости, Придурка Могучего, — когда тот увидит эту маленькую фигурку. Момо, к его полному шоку, вручила ему маленькую ручную рогатку, предназначенную для перьевых дротиков. Она функционировала как лук, но имела длинную рукоять, как у рогатки. Она объяснила, что его перья можно будет заряжать в камеру, и, натянув тетиву, он сможет выпускать точные и мощные атаки, используя свои перья с металлическими наконечниками. Изуку какое-то время хихикал над этим предметом, впечатлённый и слегка напуганный её изобретательностью. Его разум работал на полную скорость, обдумывая возможности применения этого нового оружия. Он был уверен, что его можно прикрепить к наплечному ремню его геройского костюма. «Большое спасибо, Яомомо!» — он подарил ей свою лучшую улыбку, совершенно не заметив нескольких учеников, которые покраснели так же, как и он, при виде этого. Изуку подарили ещё несколько вещей — множество безделушек, которые его одноклассники собрали прошлым вечером. Он был потрясён их добротой. Но он также чувствовал себя виноватым. В конце концов, он был не единственным, кто пострадал вчера. Иида потерял свои очки! А Каччан умер! Хотя Изуку знает, что он единственный, кто на самом деле это знает. Он и Гавриил. Конечно. «Да, да, мы все рады, что ангел ЮА в порядке. Теперь садитесь», — причуда Шоты активировалась в конце его речи. Большинство учеников, конечно, предположили, что это произошло из-за его раздражения тем, что они нарушают ход урока. Но на самом деле это было вызвано тем, что Шота думал о сломленном состоянии своего сына накануне. Когда все заняли свои места, Айзава продолжил: «Сегодня вас ждет невероятно важная задача. Возможно, она определит ваше будущее здесь, в ЮА», — безэмоционально сказал Шота. В классе стояла такая тишина, что было слышно, как муха пролетит. Каждый ученик с парализующим страхом смотрел на своего учителя. «Вам нужно выбрать старосту. У вас есть тридцать минут. Не будите меня», — и затем он рухнул на пол, уютно устроившись в своём спальном мешке так быстро, что класс едва ли даже зарегистрировал это движение. «ЧТО?!» — взвыла Мина Ашидо. — «Он не может продолжать так делать!» — фыркнула она в раздражении. «Очевидно, может», — вставил Хитоши, бесконечно развлечённый драматизмом своего отца. «Ученики! Это важный момент, мы должны выбрать старосту, достойного нашего статуса!» — воскликнул Иида, его фирменные руки размахивали, как обычно. К счастью, ученики поблизости уже адаптировались к его поведению, легко уворачиваясь от размахивающих рук. «Иида прав, но как мы должны выбрать старосту, когда мы не знаем друг друга?» — сказала Очако Урарака. Изуку кивнул, полностью соглашаясь с брюнеткой. «Тц», — Изуку нашёл Бакуго в тот момент, когда тот издал звук. До сих пор он молча игнорировал блондина, изо всех сил стараясь не думать об этом. Бакуго выглядел таким же скучающим, как и всегда, его ноги были закинуты на парту, а руки скрещены. Его голова была наклонена в позе «убейте меня». — «И, держу пари, ты хочешь, чтобы старостой был ты, очкарик?» — он нахмурился. Иида покраснел, запинаясь в отрицании, но Бакуго перебил его: «Отстань, очкарик, здесь есть только один реальный вариант для старосты», — сказал он, пожирая взглядом Ииду, словно тот лично оскорблял его своим существованием. «Да? И кто же это, о мудрейший?» — съязвила Урарака. «Яомомо. Очевидно», — сказал он. К шоку всех. «Я?!» — пискнула Момо. «Да, ты, 3D-принтер. Ты одна из самых сильных учениц здесь. Плюс, ты справилась с массовкой во время кризиса. Это самый логичный вариант», — Бакуго закатил глаза на шокированных учеников. — «На что вы, блять, уставились?!» — крикнул он, крошечные взрывы вырывались из его ладоней. «Знаешь, я думаю, Померанец прав», — сказал Хитоши. «Я согласна с Айзавой», — сказала Урарака. «Это была моя идея, круглолицая!» — Возмущённый крик Бакуго проигнорировали. Вскоре весь класс согласился, и Момо Яойрозу была объявлена старостой класса. Итак, выборы старосты класса были завершены. Яомомо была ошеломлена, что её класс выбрал её старостой. Она решила назначить Ииду своим заместителем; у неё было чувство, что его внимание к деталям и одержимость правилами окажутся полезными. После завершения выборов Айзава отправил их на обед. Он даже не потрудился выбраться из своего спального мешка, вместо этого предпочтя проводить их с удобствами пола.

***

Изуку сидел с Хитоши на территории ЮА. Они решили найти дерево из истории их родителей. Найти его не заняло много времени. Ствол был уникальным, выделяясь среди всех других своей скрученной корой. Естественно, из-за этого они оказались вне здания, когда зазвучали сирены. Инстинкты Изуку сработали немедленно, его рефлексы «бей или беги» сразу же переключились на «бей». У Хитоши не было даже времени моргнуть, как Изуку подхватил его на руки, как невесту, и взметнулся с ним в небо. Хитоши издал очень спокойный вопль от внезапного отрыва от земли. «Зу! Какого чёрта?!» Изуку проигнорировал брата, вместо этого он крепко держал его, чтобы иметь возможность сосредоточиться на осмотре кампуса в поисках источника угрозы. Понадобилось не так много времени, чтобы обнаружить очень большую толпу репортёров, прорвавшихся через ворота. Изуку нахмурился и быстро полетел с ними к их отцу, который пытался контролировать толпу вместе с Цементоссом. Шота закатил глаза на своих сыновей, приземлившихся перед ним. Хитоши был бледен и выглядел так, будто пожал руку смерти. А Изуку выглядел взбешённым. Изуку резко поставил Хитоши на землю. Шота видел Изуку расстроенным прежде, видел его грустным, видел, как он ломается. Но это была чистая ненависть. Изуку повернулся к репортёрам с яростным взглядом. Эти люди ворвались в старшую школу, они ввергли всю школу в панику. И теперь они громко требовали подробностей о Придурке Могучем. Изуку расправил крылья, эти конечности распахнулись шире, чем он делал это давно. В самом широком месте размах крыльев легко достигал 7 метров. Толпа вздрогнула от подавляющего присутствия его крыльев. Изуку прорычал. «Убирайтесь», — прорычал он, и репортёры, ближайшие к нему, быстро отступили, их лица исказили страх и настороженность. Один особенно глупый репортёр явно не понял намёка, так как пробился вперёд толпы. У этого мужчины были сросшиеся брови и залысина на голове. «Не разговаривай с нами так, щенок», — пробурчал он. — «Ты не имеешь права—» «Этот щенок — мой ученик, и если ты продолжишь, я гарантирую, ты пожалеешь об этом», — сказал Шота. Мужчина зарычал, готовясь использовать свою причуду, но, к счастью, Шота уже заблокировал её. «Какого чёрта?» — пробормотал он, наконец охваченный страхом. «Поздравляю, вы только что попытались использовать свою причуду на территории ЮА против ученика». Шота оскалился дико, — «и, о смотрите, перед детективами тоже». Детектив Наомаса Цукаучи покачал головой при драматичном представлении своего старого друга. Оставь это Шоте — вселять страх божий в кого-то с минимальными усилиями. «Ладно, уходите отсюда или выйдете в наручниках», — крикнул Цукаучи. Это было практически волшебно, как быстро толпа рассеялась после этого. Единственным, кто остался, был тот пухлый репортёр со сросшимися бровями, которого Цукаучи решил задержать. Мужчина даже не протестовал, когда его заковали в наручники и увел детектив Санса. «В самый раз, Цукаучи», — проворчал Шота. «Да, ну, мне нравится заставлять тебя ёрзать», — Цукаучи мягко потрепал Изуку по волосам. Он любил крылатого подростка, у того всегда было интересное понимание дел, когда Цукаучи приходил на ужин. Плюс, всегда приятно видеть, как ребёнок, которого он помог спасти с улицы, процветает. «Хорошая работа, парень», — мягко сказал он Изуку. Подросток яростно покраснел и спрятал лицо от взглядов. Цукаучи не винил его, чёлка парня была заколота назад, оставляя его обычный щит отсутствующим. «Я не парень, детектив», — нахмурился Изуку, хотя и мягко. «Да, да, возвращайся в класс, Зу», — сказал Шота, указывая на Хитоши, который выглядел почти зелёным. «Верно», — кивнул Изуку. — «Пошли, Тоши, вернёмся в класс раньше остальных». Как только двух парней увели, Цукаучи обменялся взглядом с Шотой. «Призрак вернулся», — тихо произнёс он, не желая рисковать, что их кто-то услышит. Глаза Шоты расширились. «Чёрт, ты уверен?» «Да, сообщения поступали со всего города. Всё то же самое, что и раньше. Мы уверены, что он вернулся». Наомаса знал, что Шота так же заинтересован в поимке линчевателя, как и он. Именно поэтому, как только на прошлой неделе хлынул поток сообщений, он понял, что нужно как можно скорее проинформировать Шоту «Ладно, я свяжусь с агентством, проверю, нет ли новостей в подполье», — Шота внутренне выругался на Наомасу и его потребность разрушать график сна Шоты при каждом удобном случае. «Хорошо, а мне нужно доставить этого придурка в участок», — сказал Наомаса, имея в виду того парня, на которого Санса в данный момент ухмылялся, демонстрируя острые клыки. «Да, да, позже, Наомаса. Я пришлю тебе детали позже по email», — Шота затем ушёл в свой класс, зная, что если он не придёт достаточно быстро, гремлины устроят революцию.

***

«Итак, класс, завтра мы будем проводить специальные тренировочные упражнения, так что убедитесь, что вы приедете достаточно рано, чтобы успеть загрузиться в автобус», — сказал Айзава, к большому восторгу своего класса. «Да, Иида?» — сказал он, уже с ужасом ожидая, что скажет младший брат Тэнсэя. «Сэр, действительно ли сейчас подходящее время для проведения тренировочных упражнений так рано в семестре?» «Вы учитель?» Иида побледнел. «Э-э, нет, сэр», — пробормотал он. «Тогда что заставляет вас думать, что вы знаете, как вести класс?» — сказал он с приподнятой бровью. «Верно, простите, сэр», — Иида сел обратно. К счастью. «Что ж, в таком случае класс свободен». Шота с облегчением вздохнул, когда его ученики понеслись к двери. Его сыновья кивнули ему перед уходом; подростки предпочитали ходить домой вместе. Кроме того, так было проще сохранять их семью в тайне от злодеев и репортёров. Тем временем, на другом конце города, в затхлом баре, синеволосый мужчина раздал листок бумаги каждому из своих подручных. Все они были бесполезны для него, пушечное мясо. Жертвы для осуществления их великого плана. «Хорошая работа, Томура», — хриплый голос его Сэнсэя принёс тишину в комнату, настороженные глаза приковались к коробке телевизора в углу. Томура Шигараки ухмыльнулся. Веселье вот-вот должно было начаться.