Призрак в твоих объятиях/Ghost In Your Arms

Гул самолётных турбин был постоянным — таким же тяжёлым и настойчивым, как мысли, которые не удавалось заглушить. Миранда не смотрела в окно. Она сидела прямо, пальто аккуратно сложено на коленях, телефон лежал экраном вниз на откидном столике. Выключен. Половина пути в Париж уже позади, а она так и не притронулась к стакану воды, который ей принесли час назад. Звонок поступил вчера. Консул из посольства США в Париже подтвердил, что фотография в паспорте, присланная Мирандой, соответствовала личности неизвестной женщины, доставленной в госпиталь Питье-Сальпетриер. Обстоятельства, признался он тщательно подбирая слова, были… необычными. Но это была она. Живая. Миранда позвонила семье Сакс лично. Она объяснила, что получила известие о местонахождении Андреа, что многое пока неясно, но Андреа найдена. Живая. В Париже. На другом конце провода воцарилась ошеломляющая тишина, затем прозвучали бессвязные слова благодарности и вопросы, на которые Миранда не могла ответить. Она не сказала им, что вылетает первым же рейсом. Это их не касалось. Париж не был городом, куда Миранда Пристли прилетала без предупреждения и цели. Но сейчас она не думала ни о Подиуме ни о внешнем виде. Только больница. Только Андреа. Она слегка пошевелилась на сиденье, поправив пальто на коленях, кончиками пальцев коснулась телефона — словно искушённая нажать и вернуть себе связь с миром. Ее взгляд привлекло легкое движение. Соседнее кресло, до этого пустое, больше не было свободным. Там сидела Андреа. Не призрак, не видение — просто… она. Настолько реальная, что Миранда невольно затаила дыхание. — Ты позвонила моим родителям, — тихо сказала Андреа. — Они имели право знать. Андреа кивнула, опустив глаза. — Ты действительно прилетишь ко мне. — Я уже в пути. Она взглянула на Миранду. Голос — едва слышный: — После всего… ты все-таки полетела. Миранда крепче сжала пальцами ткань пальто. — Ты действительно не понимаешь, что для меня значишь, да? Андреа выдохнула, не то чтобы смеясь, скорее выражая недоверие, смешанное с чем-то более теплым. — Ты не злишься? — Нет, — ответила Миранда. — Не на тебя. Андреа наклонила голову, как будто спрашивая, кого еще она могла иметь в виду. Но, возможно, она уже знала. Она открыла рот, чтобы сказать что-то еще, но замерла. Ее взгляд упал на свою руку. Она исчезала. Кожа теряла цвет, края стали прозрачными, будто растворялись в воздухе. Это уже случалось прошлой ночью. Тогда она не сказала Миранде, уверяя себя, что это пройдёт. Что у нее есть время. Но сейчас ее пальцы исчезали прямо на глазах. — Миранда, — резко выдохнула она. — Что-то происходит. Миранда мгновенно обернулась: — Что? Андреа подняла руку — точнее, то, что от неё осталось. — Я исчезаю. Миранда встала, опираясь ладонью на столик. — Что это значит? Ты же постоянно пропадаешь. — Я думаю… — голос Андреа дрогнул. — Думаю, с моим телом что-то не так. Я почувствовала это вчера, всего на секунду, но теперь ощущения другие... будто меня тянет куда-то. Кажется, я и правда умираю. Губы Миранды приоткрылись, но слова так и не пришли. Она инстинктивно протянула руку, даже зная, что не сможет коснуться. — Только не сейчас, — прошептала Андреа. — Пожалуйста, Миранда… я еще не хочу уходить. Миранда не села. Ей было всё равно, что подумают люди, видя, как она говорит с пустым креслом. — Останься со мной. Но Андреа исчезла в мгновение ока. Миранда осела, ее дыхание сбилось — стало слишком резким, поверхностным, как будто в груди медленно распускалась паника, прежде чем она смогла ее остановить.

***

Коридор за пределами отделения интенсивной терапии был странно тихим и лишенным цветов. Все было бежевым — стены, потолок, даже воздух здесь казался приглушенным. Миранда стояла совершенно неподвижно, пальто накинутое на руку, тихий стук ее каблуков давно затих. Другая рука лежала вдоль тела, пальцы напряженные, сжатые слишком крепко, чтобы кто-то мог это заметить, если только не знал ее хорошо. А здесь никто ее не знал. Но медсестра узнала ее имя. Не задавая вопросов, просто молча провела ее сюда. Теперь она ждала. Дверь открылась, и в коридор вышел мужчина в светло-голубом халате. Молодой, усталое лицо, добрые глаза. На его бейджике было написано «Доктор Рено», но Миранда едва заметила имя. Ее внимание привлек только его взгляд: спокойный, вежливый, внимательный. — Мадам Пристли? Она кивнула. Он указал на стулья, стоящие вдоль стены: — Присядете на минуту? — Предпочитаю стоять, — сказала Миранда. — Говорите. Доктор посмотрел на нее, затем кивнул. — Её привезли три недели назад. Без сознания. Нашли у подножия моста, за городом. Ни документов, ни телефона, ни свидетелей. Власти подозревают, что это было нападение. Пальцы Миранды сильнее сжали ткань пальто. Мост. Их в Париже сотни. Она представила Андреа — одна, в темноте, на холодных камнях. И заставила себя остановиться. Это не помогало. — У нее перелом бедра, три сломанных ребра и сотрясение мозга средней тяжести. Внутреннего кровоизлияния нет, но черепно-мозговая травма вызывает беспокойство. Была небольшая отечность... — Как она сейчас? — спросила она. — Ее состояние стабильное, но она без сознания. Ее организм будто выключился. Травма, переохлаждение — трудно сказать, что именно стало причиной. Миранда слушала — а перед глазами снова стояла картина: мокрые волосы, промокшее платье, стоящая под дождём у её двери. Неужели она уже тогда умирала? — С неврологической точки зрения, она показывает признаки активности. Незначительные, но стабильные. Cегодня утром, — продолжил доктор, — у неё произошёл краткий всплеск активности — дыхание, пульс, мозговая активность. Около сорока секунд. Без объяснимой причины. Сорок секунд. Миранда сглотнула. Момент, когда Андреа исчезала в самолёте. — Она в сознании, — сказала Миранда тихо. — Мы не можем знать наверняка, — мягко ответил врач. — Но, возможно… Её мозг функционирует. Видит сны — или что-то большее. — Она всё ещё здесь. Доктор замялся. — Да. Миранда сжала челюсть. В горле встал ком из невысказанных слов. — Вы можете посидеть с ней, если хотите. — предложил он. — Я пришла не для того, чтобы ждать, — ответила она. Слова сорвались прежде, чем она их осознала. Но доктор лишь кивнул: — Тогда, возможно, и она не будет. Он отступил в сторону. Миранда вошла. Она не была готова увидеть Андреа в таком состоянии. Она не позволяла себе даже представить это. В комнате было темно, верхний свет был выключен, единственным источником освещения были приглушенные бра над кроватью и мягкий ритм мониторов поблизости. Миранда вошла с той же точностью, с которой она входила в любое помещение, но здесь это не выглядело как контроль. Андреа лежала неподвижно. Она похудела. Не сильно, но заметно: щеки слегка впали, ключицы стали более заметными под бледно-голубой больничной рубашкой. Ее кожа приобрела ту странную, бумажную бледность, которая появляется у больничных пациентов после слишком многих дней под флуоресцентным светом и теплыми одеялами. Не мёртвая. Но пугающе тихая. На щеке — след от кислородной трубки. Под воротом — линия катетера. Монитор издавал звуковой сигнал через равные промежутки времени. Звук, который говорил, что она все еще здесь. Ее волосы, когда-то так тщательно уложенные, потеряли свою форму. Они были чистыми, явно расчесанными, но приплюснутыми сзади, немного спутанными там, где прижимались к подушке. С одной стороны виска все еще были видны слабые синяки, теперь желто-зеленые по краям. Под линией роста волос был едва заметный шов. Ее левая нога была слегка приподнята под одеялом, а от лодыжки до середины бедра ее охватывал громоздкий гипс. Под тканью ее халата был виден контур повязок на рёбрах. Ее губы были сухими, слегка потрескавшимися. Медсестра нанесла бальзам, но это было недавно. Взгляд Миранды прослеживал каждую деталь — не с отвращением или даже печалью, а с ужасающим чувством узнавания. Это была Андреа. И в то же время это была не она. Ее Андреа — та, что появлялась из воздуха, с полуулыбкой, с живыми глазами — исчезла. Но стоило Миранде сделать шаг ближе — монитор изменил ритм. Слегка. Незначительное увеличение частоты сердечных сокращений. Изменение кривой ее дыхания. Миранда выдохнула медленно, сдержанно. Протянула руку. Она замерла над рукой Андреа, неуверенная не в себе, а в реальности. В том, что может означать прикосновение к ней. Она делала это и раньше. Пыталась коснуться ее — и пальцы проходили сквозь воздух. Но теперь… Ее рука коснулась кожи. Холодной, но настоящей. Ее дыхание замерло. Это было почти незаметно, лишь легкое замирание в горле, но оно было. Ее пальцы нежно обхватили руку Андреа, как будто боясь, что слишком сильное давление сломает что-то хрупкое. Андреа была реальной. Все еще здесь. — Я сказала, что найду тебя, — тихо произнесла Миранда. Голос хриплый, но уверенный. — И я нашла. Большой палец нежно погладил тыльную сторону ладони Андреа. — Я не уйду без тебя. Ответа не было. Только ритм монитора, который не умел лгать. Ритм изменился. Андреа знала, что она здесь. — Ты просила напомнить тебе о твоём обещании, — прошептала Миранда. — Так вот, я это делаю. Она сжала руку чуть крепче. Решительно и уверенно. — Теперь сдержи его.