Новая жизнь.

— Андрей, где пиво? — спрашивает Даня громко, чтобы слышно было на всю квартиру, потому что ужас как захотелось смочить горло божественным напитком. Сам всё ещё разглядывает полки открытого холодильника, не находя заветных банок тёмного и светлого, хотя продуктов не так много. Оба уставшие после рабочего дня: один весь день бегал и решал рабочие вопросы по делам компании – как главный менеджер, он ежедневно совершал маленькие подвиги, бодаясь, правда, с начальством, а не с богами; другой горбатился за компьютером в офисе на противоположном конце Москвы, в более-менее привычной обстановке среди демонов. Спортзал лишь раз в неделю и именно в выходные, которых чертовски мало. Вечером сил хватает лишь на то, чтобы встретить доставку, улечься на диван и включить первый попавшийся фильм в телевизоре. Данила какими-то нечеловеческими усилиями поднимается, чтобы дойти до кухни. — В ванной наверное, — с нескрываемым сарказмом откуда-то из спальни кричит Андрей, хотя по своей рассеянности пакет с пивом, недавно принесённый из магазина, он случайно мог оставить и там, но сейчас убеждён в обратном, если кто-то из них не лунатик и не пьёт пиво по ночам. — Ну, глаза разуй, я в холодильник ставил, — снова беззлобно. Не могли же банки сами по себе попасть в многомирье? Которого теперь, кстати, нет. После этих слов Даня действительно приглядывается и видит пакет за трёхлитровыми банками с маринадом, что передал Лёша, хоть банкам, закатанным Настей Андрей и Данила сильно не доверяли, но приняли как добрый жест. Уже не верится, что сама Королева гнили может стать обычной женщиной с огородом и садом, а в банки закатывать не лягушек и сколопендр, а домашние огурцы и помидоры. Но, если вдруг срочно понадобится закуска и рассол, они не посмотрят на этот факт. С кухни слышится шуршание пакета и звук, с которым закрывается дверца холодильника. — А ты без меня пить собрался, алкаш? — до Андрея наконец дошло, что вряд-ли Дане банки с пивом нужны просто полюбоваться. Он снова спросил громко из другой комнаты, явно возмущаясь, что ему не предложили. — А ты поднимай задницу и иди сюда. Захочу и один выпью, — Данила улыбается своим мыслям, достаёт из пакета банку с тёмным фильтрованным, щёлкает серебристым ключиком, из под крышки с шипением выливается немного пены, которую он отпивает, погружаясь вместе с этим вкусом в такое же тёмное прошлое. Теперь они с Андреем живут в этом "долго и счастливо". Теперь они больше не Инок и Бесобой. Даня с новыми силами вернул ему жизнь, вернул деда и брата (хотя деда он навещает редко, возможно из-за отсутствия времени, поэтому получается приехать в основном только на праздник, и то не каждый; чаще праздники они проводят вдвоём, разве что Новый год они встречали у Рыковых, а прошлый с семьёй Радовых в Америке). В общем, не обделил, как и остальных своих приобретённых родственников, а Ксюшу ему вернуть не смог, ведь теперь она не человек, а стала чем-то другим и наверное где-то далеко-далеко, а не потому что он такой эгоист и хотел бы жить с Андреем сам. Себе Даня возвращать фантомную семью не стал, даже мысли не было. Зачем, если есть Андрей? Они оба понимали, что если вдруг выйдет так, что они останутся лишь вдвоём – они непременно будут вместе до конца, больше не собираясь отпускать. Как само собой разумеющееся, очевидное. Так и случилось. Их отношения никогда не были только про дружбу. В них было столько интимности и тепла, что кажется таким закономерным итогом одна спальня, одна квартира, одна жизнь на двоих. В общем всё сложно и запутанно, чтобы начать их новое "мы" с чистого листа, у них всё в прошлом, а теперь без этого прошлого, по ощущениям, ничего. А им и не надо с чистого. Может прошлое и не такое тёмное, если в нём есть Андрей. Если при столь необычных и странных обстоятельствах они познакомились друг с другом, и встреча двух земных героев буквально была предначертана судьбой – не тогда, так потом; боролись со злом бок о бок с другими, потом снова борьба друг с другом... Герои всегда должны жить войной и сражениями, чтобы наконец в итоге стать счастливыми? Видимо, так и должно быть. Данила в целом склонен к сомнениям, терзаниям осмыслению и рефлексии. — Ты чего в стену смотришь? — обеспокоенно спрашивает Андрей, нашедший в себе силы дойти до кухни. Даня смотрит на него тут же, живо пожимает плечами, и парня это успокаивает. Он подходит ближе, берёт свою банку и также просто открывает с щелчком. Поднимает взгляд снова на Данилу, и уголки губ сами ползут вверх – на него хочется смотреть и смотреть, разглядывать любимые черты. Уложенные тёмные волосы сейчас растрепались, и обычно строгие рубашки и брюки он сменил на домашние шорты и растянутую футболку. Андрей выглядит примерно так же: вместо новой причёски, точнее просто приглаженных назад волос, на голове снова очаровательный светлый ёжик из непослушных прядей, а на плечах футболка Дани, и на это он уже даже ничего не говорит – нравится, и пусть носит. Парень тянется к чужим губам, но его останавливают. — Эй, ну, на брудершафт давай, — усмехается Даня, подставляя локоть, который Андрей тут же перехватывает и, сплетя руки, они делают по большому глотку каждый из своей банки. Прохладное пиво покалывает и смачивает горло. Обряд они завершают поцелуем, долгим, глубоким, с терпким привкусом светлого и тёмного, затем отстраняются, заглядывая в глаза. У Дани глаза пронзительные иссине-голубые, в глубине которых плещется спокойствие и волнение одновременно. У Андрея глаза цвета ясного неба, но в них различима Радовская серьёзность и печаль, что не гасит их блеск. Андрей порой на Даню заглядывается. Выглядит он постарше него самого – лет тридцать точно есть, хотя по факту шестнадцать – уже совсем взрослый мальчик. Андрей, возможно заглядываться на такого бы не стал вовсе, да и вообще не стал бы заглядываться на мужчин, ещё и будучи женатым, но их жизненные пути переплелись и связались настолько крепко, что он об этом даже не думает. Тем более уже нет так полюбившегося шрама, вязи тату, волосы отрасли до более-менее нормальной причёски, а Даня всё тот же – красивый и любимый. — Я так рад, что ты у меня есть Дань. Что мы вместе и мы счастливы, — вдруг Андрей улыбается немного горько, находит где-то внизу свободную большую ладонь и сжимает. Их новая жизнь словно сон, который может рассыпаться, как песок. Рука чешется постучать по деревянному столу рядом, и ему хочется трижды плюнуть через левое плечо, чтобы не сглазить, хоть не особо суеверный, потому что каждый раз стоит ему признать, что он счастлив, как судьба стремиться это счастье у него отнять. Но теперь не страшно – теперь Даня рядом, его счастье – их общее, и Данила непременно его сбережёт. Андрей бы каждую ночь мучался от кошмаров прошлого, скучал по Ксюше, корил себя за... да за что только можно, если бы Ксюша сама не явилась во сне и буквально не наказала не думать о плохом и наслаждаться обычной жизнью уже без неё, радуясь каждому мгновению и улыбаясь своей самой прекрасной улыбкой. И Андрей знает, что даже если Ксюша очень далеко, она всё равно где-то очень близко – в его сердце и каждую ночь оберегает его сон. Даня недолго смотрит в глаза, а затем обнимает так одновременно нежно и крепко, как может только он. В суете будней они не забывают, насколько дороги друг другу, и как для них ценны моменты покоя. Уже стёрлись рамки такого понятия как "неправильно", больше нет страха и сомнений. Их прошлое – часть их будущего и они никогда не забутут, сколько трудностей они прошли, что пережили, что их связывает и за что полюбили друг друга. Их "мы" не разрушит ни быт, ни рутина. Они заслужили наконец быть счастливыми вместе – Даня, Андрей и пиво.