FAMIGLIA: Cosa Nostra

***

Восемнадцать лет назад.

— Папочка, а куда мы едем? — тихонько спрашивал мальчик, выглядывая в окно машины. — Мы едем на встречу с нашими знакомыми, Джинни, — шёпотом отвечал омега, сидящий на пассажирском сиденье. Его тон был мягким, но в нём ощущалась пронизывающая дрожь. — А скоро мы приедем? Мы так долго в пути, шея затекла! — восклицал Джин. — Не задавай глупых вопросов, Сокджин. Ей-богу, хоть пять минут помолчи! — резко отвечал альфа, горький оттенок раздражения мелькал в его голосе, когда он прожигал взглядом мальчика через зеркало заднего вида. Джин, недовольно бурча, отводил взгляд в окно. Но его наблюдения прерывал внезапный всхлип, доносящийся спереди. Он оборачивался к папе и видел, как тот, крепко зажав рот рукой, едва сдерживал слёзы. Желание узнать, что происходит, глодало Джина, но строгий наказ отца сдерживал его. Вместо слов он просто придвигался ближе к омеге, его маленькая ладошка нежно укрывала руку папы. На этом нежном контакте омега мгновенно оборачивался, их взгляды пересекались, и мальчик с лучезарной улыбкой смахивал слёзы с щёк папы, а тот нежно проводил рукой по лицу своего сына и улыбался ему в ответ. — Приехали, выходим, — твёрдо приказывал альфа, расправляя плечи и мигом выскакивая из машины. Он направлялся к устрашающей компании грузных альф, которые, судя по всему, с нетерпением ждали их появления. — Пойдём, малыш, — нежно шептал омега, наклонившись и поцеловав сына в макушку, словно… в последний раз. Сокджин выходил следом за папой из машины и тут же брал его под руку, прячась перед пугающей его компанией. — Папочка, кто это? — спрашивал он, испуганно глядя на омегу. — Мой родной, — отвечал омега, присев на корточки перед Джином и вновь прижимая его к себе. Внезапно папа начинал осыпать его поцелуями, от макушки до ног, его голос звучал с трепетом. — Мой милый, послушай меня, хорошо? Чтобы ни случилось, сынок, помни, я люблю тебя. Я больше жизни люблю тебя, Джинни. Я рядом, всегда рядом, даже если я далеко. Я всегда с тобой, дорогой, и я всегда любил и буду тебя любить. Веришь мне? — говорил омега, целуя руки сына. Из его глаз лились слёзы, словно водопад, а дыхание становилось прерывистым, будто ему не хватало воздуха. — Сонхо, веди Сокджина сюда, сейчас же! — резко крикнул отец, отрывисто пересчитывая большую стопку купюр в своих руках. Омега хотел что-то ещё сказать Джину, но в его горле застревал стон, похожий на дикий вой. Альфа быстро набрасывался на Сонхо и сына, грубо отталкивая мужа и, хватая Джина за руку, тащил его к пугающим альфам. — Отец, что происходит? Папочка? Папочка! — трясся ребёнок, отчаянно пытаясь вырваться из крепких рук отца. — Прости меня, милый, прости меня! Я люблю тебя, помнишь? Люблю тебя, сынок. Береги себя, малыш, — навзрыд кричал омега. Его сердце разрывалось, когда он наблюдал, как Сокджина загружали в огромный чёрный джип. — Папочка! Папочка!

***

— Папа… папочка… — Эй-эй! Брат, очнись. Просыпайся, Джин! — закричал Киро, тряся плечи Дона. Данте, вдруг вскакивая с дивана, почувствовал, как ледяные капли пота скатываются по спине. Он потёр глаза, словно надеясь, что этого будет достаточно, чтобы уйти от печальной реальности прошлого, и попробовал встать с дивана, но ноги предательски задрожали, и он упал назад, прямо на прежнее место. — Давненько тебе не снился папа, — тихо сказал Тэкито, перебирая бумаги за столом. — Да, давненько. Вчера я о нём думал… наверное, поэтому, — хрипло произнёс Дон, принимая из рук Киро бокал виски. — Джин, мы с Юнги правда стараемся, но пока… — начал Киро, но Данте прервал его. — Да, я знаю. Всё нормально. Спасибо вам. Киро похлопал его по плечу и медленно уселся в кресло. Данте молча смотрел на стакан, который дрожал у него в руках. В голове бушевал смертельный вихрь воспоминаний, сожалений и подавляющего гнева. Все эти восемнадцать долгих лет он мечтал вернуться в тот самый день и всё исправить. Может, он мог бы переубедить отца? Или просто взять папу за руку и унестись с ним куда-то подальше? Сердце сжималось от боли при одной мысли о папе. Что сейчас с ним, где он, что произошло после того злополучного дня? Всё это время Данте искал ответы, но они оставались лишь бледными призраками. Вико смотрел на Дона с пониманием, как будто это была его собственная история. И Вико действительно понимал его. Он мог расшифровать каждое напряжение на лице Дона, рассказать, что таит его молчание. Но единственное, что было далеко от Вико — желание найти ответы. Ему этого было не надо, не в его ситуации. Но он искренне надеялся, что Данте сможет найти свои ответы и станет от этого чуточку счастливее. — Я сейчас смотрел счета по поставкам, Коста нам задолжал за кокаин, — пробормотал Киро, будто только это имело значение. — Счёт ещё не оплачен? Сколько времени прошло? — осведомился Данте с нарастающим раздражением. — Этот мудила ссылается на «сложности с переводом». Мол, деньги зависли в банке, надо подождать, в общем, сам знаешь как, — отмахнулся Киро. — Передай ему: если в течение суток не будет денег, я сам приеду и достану их из его задницы. Никакой наркоты ему больше, заебало! — с решимостью произнёс Дон, сжав кулаки и, наконец-то найдя в себе силы, встал с дивана. — Тем, что ты влезешь в его зад, ты его не напугаешь. У него там уже марианская впадина, так что просто раззадоришь похотливого омежку, — хохотнул Киро, ловя томный взгляд Вико. — Ну, милый, ты же не такой. Не дуй губки. — Да, Господи, Хосок, какой же ты иногда мерзкий, — изогнул губы в гримасе Тэкито. — Да ладно, вы же знаете, я это с любовью! Тэхён-и, не обиделся? — подмигнул Киро с улыбкой. — Ты меня так ласково называешь тогда, когда чувство вины мучает. Или когда хочешь подлизаться, — заметил Вико с лёгким сарказмом. — Я бы, может, на подлизу претендовал, не будь ты моим братом. Так что выход один: запиши мне на счёт вины. — Прямо груз с души снял, — с тем же пресловутым сарказмом ответил Вико. В этот момент мысль о работе вернулась, и Данте, потерев пульсирующие виски, тяжело вздохнул. — Итак, что касается армии. Новоприбывших солдат семьдесят восемь человек. Все на обучении, но кого-то мы точно отсеем, есть совсем негодные, — сообщил Вико. — Хорошо, оставляй всех этих негодных на Хосока в этот раз, — с решимостью ответил Данте. — А сам больше времени удели подготовке солдат. После той встречи с Каса мы потеряли многих, а значит, надо возмещать потери. — Сочувствую этим бедолагам... — пробурчал Тэкито, не отвлекаясь от бумаг. — Эй, я не такой уж и плохой! — с возмущением воскликнул Киро. — Хосок, твоя задача в такие моменты просто устранить их, а не рассказывать о том, как ты любишь шоколадные круассаны, одновременно при этом снимая с них скальп. — Я создаю им приятную компанию перед смертью, не вопи, не тебе же рассказываю! — защищал себя Киро. — Упаси меня, я наслушался. Так расскажи им про свои сраные булки и пристрели! Будь милостив, им и так от твоей болтовни тошно. — Тебе кто-то с того света набирал и жаловался? И вообще, за кого ты печёшься, будто я не ненужные языки вырвал, а твоего папку грохнул! В этот момент в кабинете повисла гробовая тишина. Данте резко развернулся к Киро с взглядом, полным упрёка. Вико нервно прокашлялся, а Киро замер, словно ожидал пулю в лоб. — Боже, Юнги, слушай... — тихо произнёс Киро, переминаясь с ноги на ногу. — Забей, Хосок. Я знаю, как ты пиздишь, не подумав. Я уже привык, — произнёс Тэкито. — Да и вообще, не папку, а отца, да? — с ухмылкой сказал он, подмигивая Хосоку. — Да, — выдохнул Киро с облегчением. Тэкито, закончив свои дела, встал и направился к выходу. — Кстати, сегодня я еду на переговоры с Ачилем. По возвращении, сообщу о сделке по оружию с Каса. — Хорошо, Юнги, спасибо, — сказал Данте, улыбаясь едва заметно, словно надеясь, что это его хоть немного поддержит. Когда Вико также встал и направился к выходу, пространство снова наполнилось тишиной, и Дон остался наедине с Киро. — Хосок, — обратился он, прерывая молчание. — Джин? — отозвался Киро, в голосе которого звучало непонятное смешение тревоги. — Ты в порядке? В последнее время ты будто сам не свой. Может, хочешь поговорить? — Данте действительно волновался о брате, надеясь, что его забота способна рассеять тени, окутывающие сердце Киро. Хосок словно изнемогал от волнения, его глаза дрожали, готовые расплакаться в любую секунду. Он зажал руки в карманах брюк, поднимая взгляд на портрет, что висел над столом Дона. На нём были запечатлены они — он сам, Тэкито, Вико и Данте. Его семья. Киро, в замешательстве, стал вглядываться в это изображение, словно в первый раз открывая для себя потерянный мир, пропитываясь страхом упустить важную деталь. — Я лечу в Корею, Джин, — произнёс Киро сиплым голосом, прикусывая губу. Сердце Дона забилось чаще от услышанных слов, его глаза внезапно засверкали. Дел по работе в Корее не было, а значит вывод один: Киро наконец-то нашёл своего родного отца и назначил с ним встречу. Но радость быстро улетучилась. Он понимал, что эта встреча для Киро могла обернуться не так, как тот мечтал, и последствия могли быть слишком суровыми. — Я не знаю, нужно ли это мне на самом деле, Джин. Просто... как будто это гребанное вдохновение с небес свалилось на меня, пока я рыскал в твоих архивах. Я тоже жаждал ответов. Но вот, стоя на краю этого блядского вопросительного знака, уже почти готового превратиться в точку, я всё равно не уверен, что мне это нужно, — Киро говорил с дрожью в голосе, зажигая сигарету. — Я начинаю понимать Тэхёна. Я ведь спрашивал его: «Эй, ты не хочешь узнать, как твоя семья поживает?» А он посмотрел на меня, как на полного идиота. «Я и так с семьёй,» — сказал он, «а пародия на неё давно мертва для меня, Хосок.» И вот сейчас, осознавая, что всего через несколько я, вероятно, скажу что-то подобное, мне становится жутко до усрачки. Киро нервно засмеялся, докуривая сигарету и тут же зажигая новую, а Данте молча выслушивал своего друга. Он мог бы поспорить с ним, попытаться утешить, но понимал, что в такой момент его слова не снимут тяжесть с сердца Киро. Он знал его слишком хорошо, чтобы обнадёживать. — Я просто хочу, чтобы ты летел в Корею, зная, что здесь тебя ждут, брат. Мы всегда будем тебя ждать, и я обязательно подотру тебе сопли по возвращении, — произнёс Данте, подходя к Киро и крепко обнимая его. Киро засмеялся сквозь слёзы и обнял Дона в ответ. Этот жест казался молчаливым признанием. «Я знаю, мы же семья».

***

Восемнадцать лет назад.

— Киро, спускайся сюда! — громко позвал Дон Алонзо. Мальчик, словно покорный воин, мгновенно бросился в комнату, где его ожидали, и когда он переступил порог, его взгляд встретился с Доном, парой наемников и незнакомым мальчиком, который явно был испуган. Незнакомец был примерно возраста Киро, и в его глазах блестела искорка страха, затмившая его попытки выглядеть смелым. — Это наш новый пичотто, — произнёс Дон. — У нас на него были другие планы, но, пообщавшись, я решил, что из него вырастет хороший солдат. Я полагаюсь на тебя, Киро. Помоги ему освоиться. — Так точно, Дон! — ответил Киро. Он обернулся к новому другу, глаза которого были полны неопределённости. — А у него есть имя? — Нет, пока что имени нет. Но я уверен, что в ближайшее время мы решим этот вопрос. Всё, покажи ему территорию и пообщайтесь. Киро подошёл к мальчику и протянул ему руку, будто пытаясь вселить в него надежду. Робость незнакомца, когда он ответил на приветствие, была как зимний ветер — холодная, но всё же трепетная. Киро, взяв его за руку, потянул за собой, выбегая из дома. Он водил мальчика по территории особняка клана, рассказывая о людях, которые проходили мимо. Голос Киро был полон живости, но его собеседник лишь молча слушал, время от времени кивая, как будто выслушивал непонятные ему приказания. Когда они добрались до пруда, который находился на территории, Киро усадил нового знакомого на качели. — Кстати, тот мужчина наврал, — начал говорить мальчик, уверенно выпрямляя спину. — Меня зовут Джин… — Тихо! — резко шепнул Киро, прижимая руку к его губам. — Здесь нельзя говорить своё настоящее имя. Мы зовём друг друга только теми именами, которые даст Дон. Лишь самые близкие к нему могут использовать свои настоящие имена в разговоре. — Значит, у меня будет другое имя? — недоумевал Джин. — Да, пока его нет, к тебе будут обращаться «пичотто». Это прозвище для всех новичков. А когда ты проявишь себя, Дон даст тебе имя. — А почему только близкие могут использовать свои имена? — Близким может стать не каждый. Их мало. Сейчас это только капобастоне Жермано и консильери Итало. Они что-то вроде семьи. Дон говорит, что в семье тебя принимают таким, какой ты есть на самом деле, поэтому нет смысла в прозвищах. — То есть твоё настоящее имя не Киро? — догадался Джин. — Нет, это имя, которое мне дал Дон. Меня здесь никто не называет по-настоящему имени, даже Дон не знает, как меня зовут. — А если я стану Доном и сделаю тебя своей семьёй, ты расскажешь, как тебя зовут? — Конечно! — Киро с улыбкой ответил, но вдруг сердце его сжалось, когда он заметил, как в глазах Джина заблестели слёзы. В ту же минуту он понял, что этот мальчик был лишён семьи, как и он сам. — Ты же будешь моей семьёй? — спросил Джин, опуская взгляд на землю. Взволнованно сжимая кулаки, Киро встал с качели, подошёл ближе и приобнял его. — Давай, то что я тебе скажу будет нашим секретом? — прошептал Киро, прижимая Джина к себе крепче. — Меня зовут Хосок, Джин. А ещё я люблю шоколадные круассаны.

***

Вико вышел из дома и, подняв глаза, начал всматриваться в небо. Тучи, значит, дождь, скорее всего, будет. Отличный повод провести обучение в экстремальных условиях. Вико старался отвлечь себя работой, чтобы выбраться из кокона собственных мыслей. Он отлично притворялся, что всё хорошо, поэтому Данте его меньше всех расспрашивал, всё ли у него в порядке, не беспокоит ли что-нибудь его. Данте знал, что каждый в их семье имеет свою непростую историю, беспокоился за своих братьев и всегда старался поддержать их. Но Вико не любил все эти моменты откровенных разговоров, обмена чувствами и эмоциями. Последний откровенный разговор состоялся между ним и Данте, когда Тэхёну было 17, и Дон предложил ему стать капореджиме. Но в обмен на эту должность Вико должен был рассказать всё, потому что Данте брал его в семью, а в семье, как гласит 2 пункт Кодекса Эспозито, не должно быть тайн. Тэхён рассказал всё Дону, но это горькое послевкусие прошлого ещё долго преследовало его. Поэтому Вико решил, что ему проще засунуть все свои эмоции куда подальше и больше никогда не говорить о них. Но в семье был человек, который мог рассказать о буре внутри Вико, даже если бы тот был немым. И это был Тэкито. Тэкито, который прямо сейчас стоит, облокотившись о бампер машины, томно покуривая сигарету и смотря на Вико так, словно из его глаз вот-вот вылетят огненные лучи и пронзят насквозь Вико. Но за что особенно сильно любил Вико его, это за то, что он всё понимал, но никогда не лез с расспросами. Будь на его месте Данте или Киро, они бы уже привязали Вико ко стулу и влили бы в него сыворотку правды. Тэкито всегда по-особенному заботился о Вико. Он понимал, что быть омегой-капореджиме не так-то просто в клане альф, да и историю его прошлого он знал от и до, будто лучше, чем свою собственную. Тэкито знал, что Вико ощущает себя неправильным, будто здесь ему не место, поэтому старался окружить его особенно нежной и безопасной заботой. Когда Киро доставал Вико своей болтовней и подколами, Тэкито всегда отмахивался от него и прогонял по своим делам. Когда Данте пытался выяснить, всё ли хорошо у Вико, Тэкито вставал на его сторону, недовольно бурча: “Будет нехорошо — скажет, чего пристали к парню?”. И молчал. Молчание в Тэкито было самым драгоценным, что так нравилось Вико, ведь он тоже так любил помолчать.

***

Шестнадцать лет назад.

— Как ты мог так вляпаться, Орсо, серьёзно? — кричал омега на своего мужа. — А не ты ли мне сказал, что тебе срочно нужна доза, иначе ты кони двинешь? «Мне похуй, как ты достанешь её, Орсо». — Это не значит, что нужно было пиздить целую коробку наркоты с базы Коза Ностра, тупая ты бошка! Ты понимаешь, что будет, если они просекут? Мы и без того в гребанных бегах, а ты ещё проблем сверху подкидываешь. — Чем больше и громче ты будешь орать, тем больше шансов, что Алонзо услышит тебя и придёт за нашими душами. Ширнись и успокойся. Smettila di scoparmi il cervello, ради всего святого, Хару! Омега тяжело выдохнул, поднял руки к небу и отчаянно прорычал, но замолчал. Он подошёл к этой несчастной коробке и начал её распаковывать. Все это время за двумя горе-родителями наблюдал их сын. Мальчику было всего семь, но то, что он видел в свои совсем юные годы, не пожелаешь даже самому страшному врагу. Он встал со стула и направился в свою комнату, потому что знал, что будет дальше. Родители сделают себе по уколу и превратятся в диких зверушек, а в такие моменты им лучше не попадаться на глаза, особенно отцу, ведь тот, стоило ему лишь краем глаза зацепить сына, начинал распускать руки. А мальчик совсем этого не хотел, ведь прошлые синяки ещё не сошли. — Тэхён, сегодня не выходи на улицу, договорились? — обратился к мальчику альфа, щёлкая пальцами по шприцу. — Да, отец, — тихо ответил тот. Он закрылся в комнате, принялся за раскраски, лежа на кровати, и сам того не заметив, уснул в процессе. Спустя некоторое время Тэхёна разбудил грохот, доносящийся из гостиной. За грохотом раздались выстрелы и оглушительные вопли. Мальчик быстро вскочил с кровати и спрятался в шкафу, укрывшись всей одеждой, которая там висела. Внезапно послышался звук выбитой двери. — Тэхён, сын, где ты, Тэхён? — это был папа. Мальчик вылез из шкафа и подбежал к родителю. — Вот ты где, отлично, пошли со мной. Омега крепко схватил мальчика за руку и потащил его за собой. — Стойте, прошу, остановитесь, Алонзо! Заберите мальчика и оставьте нас! Тэхён будто в миг потерял слух и зрение. Забрать? Его? Перед глазами все поплыло, а ноги стали ватными. Мальчик скукожился у ног родителя, издав стон, больше похожий на скулёж щенка. — Предлагаешь мне сына в обмен на ваши поганые жизни и коробку наркоты? Ты как был, так и остался жалким, Хару. Тебе от самого себя не мерзко? — спросил Алонзо. Тэхён знал этого альфу, но видел его впервые. Родители много говорили о нём. Мальчик однажды спросил у отца, почему они прячутся от него, на что тот ответил, что это, так сказать, "бывший начальник" его папы, который плохо с ним обращался, и папа сбежал с этой "работы". Отец тоже работал на какого-то дядю, но в другом месте. А их начальники не дружили, поэтому папе и отцу было запрещено быть вместе, но они всё же поженились. Теперь их ищут, чтобы отомстить за предательство. С рассказов родителей Тэхён тоже побаивался Алонзо, но в данный момент этот злой дядя выглядел не страшнее самых близких людей. Хару толкнул Тэхёна в сторону Алонзо и побежал к мужу, помогая ему встать. Мальчик упал в ноги мужчины, сдерживая слёзы. Тот же, даже не взглянув на мальчика, ловко ухватил его за руку и поднял на ноги. — А теперь посмотрите на него, — начал Алонзо, держа Тэхёна за плечи перед собой. — Поднимите на него глаза, ублюдки! Последний раз спрашиваю: вы действительно готовы отказаться от сына и отдать его в клан? Отвечайте, чмошники! Тэхён смотрел в глаза отцу. Он думал, что самое ужасное сейчас — это не видеть в глазах родителя сожаления и страха за родного сына, который смотрел будто не на него, а сквозь. — Забирай его, всё равно от него нет толку, он нам не нужен, — прокашлявшись, сказал Орсо и заскулил от боли, схватившись за руку, из которой сочилась кровь. Вот оно — самое ужасное. Не нужен.

***

Тэкито вышел из автомобиля и зашёл в ресторан «Le Cosetta», в котором у него была назначена встреча с консильери Каса. Он неторопливо прошёл в вип-ложу и попросил официанта бокал виски со льдом. Он ощущал, что разговор будет непростым, поэтому немного алкоголя для спокойствия ему не помешает. Как только фирменное успокоительное Тэкито было подано, показался и тот, кого он ждал. — Добрый день, Тэкито, — мягким голосом сообщил о своём прибытии консильери. — Добрый, Ачиль. Надеюсь, он и останется добрым, — тихо ответил Юнги, протягивая руку. — Ну, в мои планы не входило пакостить сегодня, так что считай, что тебе крупно повезло. Хотя, смотря как пройдёт разговор. — Какая милая дерзость. Сделаю вид, что я на время оглох и не заметил этого, ведь я тоже планировал вернуться с добрыми вестями в клан, а не с твоей головой. Все это время переговорщики стояли друг напротив друга, скрепив руки в рукопожатии. На секунду воцарилось молчание, а между Тэкито и Ачилем продолжился обмен взглядами. На протяжении вот уже нескольких лет Тэкито интересовало лишь одно: с какого небосклона свалился этот омега и каким образом он так быстро стал консильери? Ачиль появился в Каса лет шесть назад. И за эти годы он прошёл всю подготовку и стал правой рукой Санто. Тэкито знал, что подготовка солдат в этом клане действительно хороша и продвинуться там достаточно сложно. Даже в сравнении с кланом Эспозито: Киро, Данте, Вико и сам Тэкито начинали с Коза Ностры, лишь после объединившись в свой подклан. А Ачиль будто с ноги открыл дверь и сел на трон. — Ну что, может, обсудим всё? — нарушил неловкое молчание Ачиль, вырывая Тэкито из раздумий. — Да, пожалуй. Прежде всего, нам хочется узнать, Ачиль, что по поводу той ситуации в порту? Что это было вообще? — спокойно начал Тэкито, усаживаясь на своё место. — Произошло недоразумение, как и говорил Дон. Наш капореджиме не так понял указания и распорядился открыть огонь по прибытии в порт. С ним уже проведена беседа. — Хотите сказать, Гастон не так понял Санто? Он, конечно, прости за мой жаргон, осёл, но не настолько. Гастон очень умный и опытный парень, справедливости ради, и то, что он «что-то не так понял», звучит не больше, чем отговорка. — Как есть, Тэкито. Нельзя исключать человеческий фактор. Гастон действительно профессионал своего дела, но даже он может допускать ошибки. — Если бы я не знал о том, как он зубы точит на Коза Ностру, я бы сейчас был самым наивным мальчишкой, но, увы. Ладно, в любом случае, это уже произошло. Мы потеряли много своих солдат из-за «ошибки» вашего капореджиме, поэтому мы требуем пятьдесят солдат в качестве компенсации. — Пятьдесят — слишком много. Мы больше вашего потеряли, Тэкито, из-за вашего Гордона Рамзи. Можем договориться на тридцати. — Мы не на рынке, чтобы торговаться, сладкий. Не мы на вас напали. Поэтому условия выдвигать будет Эспозито. Но так уж и быть, сжалюсь, а то Гастон опять белочку словит от великой потери. Сорок. — Хорошо, договорились, сорок солдат. Необходимо будет назначить встречу наших капореджиме. Где — неважно. Можете сами за ними приехать, либо мы привезём. — Вико сам приедет и выберет себе солдат. Сойдёмся на этом. Дальше вопрос, касающийся оружия. Предпочтения все те же или что-то изменилось? — Нет, ничего не изменилось, количество единиц оружия и сумма та же. Единственное, если есть возможность, осуществить сделку как можно быстрее, то было бы славно. — Прости меня грешного, волшебной палочки я с собой не взял, дома оставил, поэтому прямо сейчас не предоставлю корабль с пистолетами и гранатами, но обязательно что-нибудь придумаем. Когда Санто будет удобно пообщаться с Данте для обсуждения условий перемирия? — Через 3 дня Дон вернётся из Франции и… — Замечательно, устроим ему помпезную встречу прямо с самолёта. С тортиком и красной ковровой дорожкой. Шампанское пусть сам выберет, не знаю, какое он предпочитает. — Ты всегда такой мерзкий или только со мной? — Только с тобой, так-то я душка, Ачиль, поверь. — А мне кажется, ты гадкий. Чем же тебе так жизнь в душу насрала, что ты… Ачиль не успел договорить, как вдруг оказался припечатанным к стене. Тэкито крепко схватил омегу за горло и приблизился к его лицу неприлично близко, обдавая парня своим горячим дыханием. — Уж точне не тем, чем тебе, змеюка. Ты меня знать не знаешь, а думаешь, что имеешь право рассуждать о моей жизни? Думаешь, если Санто над тобой дрожит, то ты сразу в амплуа недотроги? Так знай, мне похуй на Санто, я тебя львам на съедение в клетку кину, и ты сдохнешь в муках, усвоил? Альфа шумно хрипел, словно зверь, его взгляд пронзал глаза жертвы, всматриваясь в их глубины, будто искал там что-то сокровенное. И в этот момент ему вдруг показалось, что он наткнулся на желанный сундук, полный... понимания? Ачиль, вместо страха или гнева, которые так привычно отражались в глазах других, смотрел на него с изумительной нежностью, неуместной в данной ситуации. Тэкито почувствовал, как его сердце замерло. Этот взгляд был таким хрупким, словно хрусталь, и так контрастировал с яростью, которую он ожидал увидеть. Тэкито стал всматриваться в глаза Ачиля, словно умоляя, чтобы тот, наконец, взглянул на него с ненавистью. Но в ответ вновь ничего не произошло. Ачиль не проявлял ни капли злобы. В этом взгляде словно отражались не только его собственные страхи и раны, но и нечто глубже — понимание, немыслимая любовь к более сложной стороне жизни, которую Тэкито никогда не ожидал найти в лице своего врага. Альфа мог поклясться чем угодно, что никто никогда не смотрел на него так, как смотрел Ачиль. — Усвоил, усвоил, придурок. Отпусти уже, дышать тяжело, — прохрипел омега, держась за руку Тэкито, которая перекрывала ему доступ к кислороду. Альфа расслабил хватку, и Ачиль жадно принялся глотать воздух, присев на корточки. — А теперь ты отпусти, — тихо, почти шёпотом сказал Тэкито. — Чего? — Отпусти, говорю. Ачиль поднял голову и заметил, что всё это время он держался за руку своего собеседника. Омега быстро отцепился от него и встал на ноги. Он посмотрел в глаза Тэкито, которые выглядели пустыми и безжизненными. Он казался ходячей ледышкой, безэмоциональным и вечно суровым. Поэтому этот всплеск эмоций, который обрушился на омегу от, казалось бы, банальной фразы, казался чем-то из разряда фантастики. Он что, что-то чувствовать умеет? — Мы все от паршивой жизни там, где мы сейчас есть, но это не значит, что мы должны ей соответствовать. Прими себя таким, какой ты на самом деле, — начал свою тираду Ачиль. — И, может, над твоей головой появится радуга, по которой запрыгают пони, Тэкито. Спасибо за встречу. Ачиль схватил со спинки стула свою сумку и удалился, оставив Тэкито в размышлениях. То есть, у Ачиля жизнь тоже была непростой, раз он примкнул к мафии? Да и имя, которое ему дали, всегда интересовало Тэкито. Ачиль в переводе с итальянского означало боль. Почему ему дали именно его? "Прими себя таким, какой ты есть на самом деле"? Нет уж, увольте. Он не может себе позволить быть таким жалким.

***

Девять лет назад.

— Добрый вечер, господин Мин. Меня зовут Киро, меня прислал Дон клана Коза Ностра. Надеюсь, мой визит не стал для вас сюрпризом? — О нет, нисколько. Безумно рад встрече, Киро. Прошу, проходите и чувствуйте себя как дома, — ответил юноше альфа и в попыхах принялся приводить себя в порядок. — Я не задержусь у вас, меня всего лишь прислали забрать деньги, но я благодарен за вашу гостеприимность. — О, пустяки. Такие уважаемые люди, как вы, нечасто приходят в мой дом. Присаживайтесь здесь, может, чай? — Не откажусь. Ещё раз спасибо. Киро был ещё совсем молод, но Дон Алонзо доверял ему больше, чем себе, поэтому мог спокойно послать своего юного солдата на такие встречи. Юноша начал осматриваться вокруг. Несмотря на то, что гостей здесь ждали, в доме очевидно давно не убирались. Стоял затхлый запах, который смешивался с запахом травы и алкоголя, ноги прилипали к полу. Но Киро было не привыкать, и не в таких местах бывал. Он обратил внимание на фото в рамке, что висело на стене. На нём была запечатлена супружеская пара и двое детей. — Это ваша семья, господин? — не сдержав любопытства, поинтересовался Киро. — О… а, да, это мой муж и сыновья. Но, к сожалению, один из сыновей и супруг погибли. Мы с Юнги, старшим сыном, остались одни. — Простите, мне жаль. Примите мои соболезнования. Быть отцом-одиночкой, наверное, трудно. — Не то чтобы. Юнги вырос смышлёным парнем, проблем не доставляет. Поэтому я не жалуюсь. Киро слегка улыбнулся в ответ и заметил, что с шеи господина стекает кровь. — Господин Мин, ваша шея… вы в порядке? — О, это, не обращайте внимания. Небольшая царапина. Однако царапина не выглядела небольшой. Внезапно откуда-то, словно из-под земли, послышался глухой, но очевидный крик, за которым последовал гул голосов. Киро затаил дыхание, будто это поможет ему расслышать лучше, и перевёл взгляд на своего собеседника. — Не берите в голову, у меня гости, они шумные, развлекаются там. — Понятно. А где ваш сын? Может, пригласите его к чаю? Было бы приятно познакомиться с ним. — Он сейчас занят, просил не беспокоить. Возможно, в следующий раз. Господин Мин отрезал быстро и заметно нервничая, будто пытался поскорее закончить эту тему. Киро, может, и был молод, но он был далеко не глуп. Прототип отца-тирана налицо: весь потрёпанный, грязный наркоман и алкоголик, который не проявил ни капли сожаления, рассказывая о погибших муже и сыне. Куча голосов где-то из подвала и свирепый крик, который очевидно служил криком помощи. К сожалению, Киро часто встречал такие экземпляры, чтобы ничего не понимать. Он встал со своего стула и подошёл ближе к фото, ещё раз взглянув на него. — А кто из них Юнги? — не отрывая взгляда от семейного портрета, поинтересовался Киро. — Тот, что слева, — ответил ему мужчина, копошась в ящике. Киро посмотрел на этого парня. Он выглядел крепким, здоровым, улыбался во все 32 зуба, так что были видны дёсны. Милый ребёнок, которого сейчас почему-то было до боли жалко. — Вот деньги. Ещё раз спасибо за визит, Киро. Может, свидимся ещё. — Да, свидимся, господин Мин. Премного благодарен. Киро вышел из дома. И, возможно, ему следовало сесть в машину и уехать. Но он решил пройтись и оглядеться. Обойдя дом, он наткнулся на небольшое окошко снизу. Киро присел на корточки, пытаясь разглядеть хоть что-нибудь. И он разглядел. Это был подвал дома. Из него выходила группа мужчин, а на полу лежал худощавый парень, весь с головы до ног в крови и без штанов. Он словно пытался прокашляться и встать, но его попытки были тщетны. Он попробовал перевалиться на живот, и тогда Киро разглядел лицо бедолаги. Это был Юнги, чёрт возьми! Его лицо корчило устрашающую гримасу, если это вообще можно было назвать лицом, а не фаршем. Он перевалился обратно на бок и скрутился в позе эмбриона, обняв свои колени. — Вот же гниды, они изнасиловали его, — прошипел сквозь зубы Киро и сорвался с места. Он прошёл на задний двор дома и принялся высматривать в окне обстановку. Примерно пять человек, включая господина Мина, то жадно нюхали кокаин, то пели, то танцевали, то о чём-то громко спорили. Компания поднялась на второй этаж, и Киро, что есть силы, кинулся к входной двери, которая, к его облегчению, не была заперта. Он тихо зашёл в дом и подобрался ко входу в подвал. Приоткрыв дверь, он осторожно спустился по лестнице вниз, где Юнги всё так же лежал. Однако, ощутив чьё-то присутствие, парень поднял глаза в сторону Киро и, увидев его, навзрыд разрыдался. — Прошу, пожалуйста, хватит, не надо, — начал жалобно умолять Юнги незнакомца. — Тихо-тихо, Юнги. Меня зовут Хосок, я здесь, чтобы помочь. Слышишь меня? Я помогу тебе, дружище, соберись, — шёпотом сказал Киро, тихонько подходя ближе. — Мне никто не поможет, ты не можешь мне помочь. Прошу, не трогай меня! — Какая наглая ложь и клевета! Отставить панику, я не причиню тебе вреда, — с усмешкой, будто пытаясь разрядить обстановку, прошептал Киро. — Я помогу тебе выбраться отсюда. Я заберу тебя в место, где тебя будут любить и в котором у тебя будет будущее и семья. Я не дам тебя в обиду, друг, я обещаю тебе. — Юнги! Юнги! — рыком прокричал господин Мин, который, судя по всему, направлялся в подвал. — Эй, Юнги, — Киро подошёл как можно ближе к парню, легонько прикоснувшись к его лицу. — Ты веришь мне? Юнги смотрел на Киро, проглатывая слёзы. Он дрожащей, окровавленной рукой схватился за край куртки своего спасителя и крепко сжал его. — Верю, Хосок. Киро мягко улыбнулся, потрепав одной рукой Юнги за волосы, а другой достал пистолет из кобуры и направил его в сторону двери подвала.