Луч света в темноте

Гермиона была готова тут же схватить Скорпиуса и бежать, когда раздался хлопок трансгрессии. Она выглянула в окно, но никого не увидела, пока дверь в дом не открылась. Вошёл Драко, и она бросилась к нему, крепко обнимая, пытаясь успокоиться и осознать, что опять лишний раз себя накрутила. — Я так боялась… Драко поцеловал её в макушку и прижал к себе, облегчённо выдыхая. За всё то время, что они в бегах, он научился расслабляться только тогда, когда видел свою семью в безопасности. В остальные моменты он всегда был в лютом напряжении. Они оба. Гермиона отстранилась от мужа и наконец-то увидела Гарри. Она застыла и забавно открыла рот от шока. Драко мягко коснулся её подбородка, закрывая его. В иных обстоятельствах это бы выглядело мило, но сейчас Гермиона могла только анализировать уставший вид своего друга. — Поттер ушёл из Ордена, Грейнджер, — спокойно сказал Малфой. — Я допросил его и проверил. Это действительно он. — Привет, — неуверенно произнёс Гарри, явно чувствуя себя лишним. Гермиона заставила себя вернуться в реальность и махнула рукой в сторону кухни, даже не думая о том, какое у неё выражение лица, ведь знала, что такие потрясения не проходят бесследно, а значит ужас и шок читался в её глазах безошибочно. — Давай всё обсудим за чашкой чая. Гарри, ты голодный? — вежливо спросила Гермиона, не смотря на него. — Безумно, — робко улыбнулся Поттер, идя за ними в нужную комнату. — Где Скорпиус? — поинтересовался Драко, снимая мантию и вешая её на спинку стула. — Он ещё спит, но я перенесла его на диван в гостиную, — отрешённо ответила Гермиона, добавляя гораздо тише, чтобы лишь он услышал: — На всякий случай. Драко кивнул и решил проверить сына, а заодно и дать им поговорить наедине. Гермиона налила чай и поставила чашки на стол. Призвав тарелку, она наложила рагу с мясом и подала его Гарри. Он благодарно кивнул и начал есть. Сев за стол, Гермиона сделала осторожный глоток горячего напитка, не зная, как начать разговор. Всё происходящее казалось воспалённым сном. Не иначе. — Я и вправду ушёл из Ордена, — Гарри видел тысячу вопросов в её глазах и решил не тянуть с ответами. — Я больше не вижу в них тех, с кем стоит продолжать сражение. Я не доверяю им. Даже Рону. Гермиона нахмурилась, и Гарри поспешил пояснить. — Когда ты ушла, он воспринял это… очень болезненно, — Поттер ощущал некоторую скованность, говоря об их лучшем друге. — Он не сошёл с ума, но ему было тяжело. Он никак не мог смириться с твоим отказом. — Даже в школе между нами не было никаких обязательств, — Гермиона провела по дереву стола пальцем, задумчиво кусая губу. — Он первым начал встречаться с Лавандой, лишь потом всё завязалось между мной и Драко. — Знаю, — вздохнул Гарри. — Я не раз ему это объяснял, но он не слышит. Вернее, не хочет слышать. Мне кажется, он просто нарисовал у себя в голове счастливое будущее с тобой и не может принять реальность. — Это уже его проблемы, — грубо сказал Драко, входя на кухню, держа на руках сына. Гермиона моментально оттаяла, улыбнувшись своим любимым мужчинам. Драко сел рядом с ней, и Скорпиус начал что-то увлечённо ей рассказывать, попутно посасывая свой кулачок. Мальчик не считал, что нужно убрать руку изо рта, наслаждаясь вниманием родителей. Как и всегда. Она ласково погладила его по голове и, не удержавшись, поцеловала в щёчку. — Ты прав, Малфой, — нехотя признал Гарри. — Он пребывает в своих фантазиях, но это не приведёт ни к чему хорошему. — Грюм плохо руководит Орденом? — Гермиона сознательно перевела тему, замечая, как неприятно слышать Драко слова Гарри о Роне. — Нет, он хороший руководитель, но боится сделать шаг в сторону. И это странно. Мне казалось, что в Аврорате работают более отчаянные люди. — Здесь другое, Гарри. Там они рискуют жизнями, но не так часто кто-то погибает. Сейчас же идёт война, и люди гибнут каждый день. Это колоссальная ответственность, — Гермиона взяла ножки Скорпиуса и постучала его пяточками друг о друга, отчего он заулыбался ещё ярче. — Но я не вижу, чтобы мы искали крестражи, — Гарри доел рагу и отодвинул тарелку. — Мне только твердят о собственной безопасности. Постоянно запрещают участвовать в сражениях. Меня даже на улицу не выпускают! Скорпиус с интересом посмотрел на незнакомого человека, смешно зависнув. Гарри ссутулился, смутившись, что напугал ребёнка. Но потом малыш захихикал и захлопал в ладоши. — Он так вырос, — прошептал Гарри, вытягивая руку, чтобы прикоснуться к мальчику. Скорпиус в ответ сжал его указательный палец, да так крепко, что Поттер удивился. — Представляешь, Поттер, дети имеют свойство вырастать, — язвительно сказал Драко, закатывая глаза. — Я уже и забыл, что ты тут, — не остался в долгу Гарри. — Я тебе напомню, — Малфой прищурился. — Хватит, — недовольно сказала Гермиона, качая головой. — Вам обоим давно не десять, чтобы вести себя подобным образом. Нужно соответствовать своему возрасту, понятно? Драко, а ты, вообще-то, уже отец, вот чему ты учишь ребёнка? Поттер улыбнулся, но поспешил прижать кулак к губам, чтобы этого не увидели. А Драко с растерянностью и злостью одновременно посмотрел на жену. Она уже очень давно его не отчитывала, при этом при посторонних. — Нам нужно научиться работать вместе, только так у нас получится победить его, — подвела итог Гермиона, забирая сына из рук мужа. — Мы идём в ванную, а вы пока подумайте над своим поведением. Она ушла с гордо поднятой головой, даже не оглянувшись. Гарри бросил короткий взгляд на Малфоя, подозревая, что они думают об одном и том же. — Я с ней живу, — пробормотал Драко. — А я дружу с одиннадцати лет, — согласился Гарри. Они переглянулись, понимая, что у них всё-таки есть кое-какое общее. Но как только у обоих проскочила подобная мысль, они синхронно скривились и поспешили разойтись, не желая признавать, что былая вражда и ненависть имеет свойство вырастать из вас, как ребёнок из своих прежних вещей.

***

Искупав Скорпиуса, Гермиона завернула его в огромное махровое полотенце и взяла на руки. С мокрыми волосами малыш был таким очаровательным, что она не удержалась и начала целовать его. Схватив его за пяточки, она пощекотала их, слушая заливистый смех сына. — Кто бы мог подумать, что он тоже будет бояться щекотки, — сказал Драко, прислонившись плечом к косяку двери. Гермиона обернулась и якобы раздражённо посмотрела на него. Она сознательно отстранилась от мыслей, что могут делать два заклятых врага на первом этаже, посвящая всю себя сыну, но Драко вернулся к ней живой, что не могло не радовать. Хотя о таких вещах, наверное, рано говорить. Ещё не вечер. — Я не боюсь щекотки, — возразила она, прекрасно зная, что нагло лжёт. — Когда я в прошлый раз начал тебя щекотать, ты заехала мне ногой по лицу, — напомнил Малфой, медленно приближаясь к ней. Гермиона довольно фыркнула, прекрасно помня выражение его лица и небольшой синяк, который оставила ему на подбородке. Хоть она и не была садисткой и не желала причинять другим людям вред, всё равно было приятно сбить спесь с мужа подобным образом. — Поверь, это не было случайностью. Ты слишком часто ведёшь себя так, что у меня появляется желание постоянно бить тебя по лицу. Ногой. Выйдя из ванны с ребёнком на руках, она вошла в спальню и положила малыша на кровать. Скорпиус с интересом смотрел на свои немного сморщенные пальцы на руках, не понимая, что с ними произошло. Гермиона взяла подгузник и всё необходимое для малыша и начала за ним ухаживать и одевать его. Драко с наслаждением наблюдал за семьёй, не думая о завтрашнем дне. Конечно, он глава семьи и обязан их защищать, но сейчас ему было всё равно на будущее. Главное, что они рядом с ним. На мгновение он позволил давлению слегка ослабнуть. — Знаешь, я не ожидала от тебя такого поступка, — неожиданно призналась Гермиона, заканчивая приводить в порядок Скорпиуса. Драко нахмурился и вопросительно взглянул на неё. Она завела прядь волос за ухо, как делала всегда, когда нервничала. — Ты привёл сюда Гарри. Я в курсе, что ты терпеть его не можешь, но тем не менее, ты наступил себе на горло и помог ему. — Что ты хочешь спросить? Малфой подошёл к ней и приподнял её лицо за подбородок. Гермиона опустила ладони ему на грудь, чувствуя себя хрупкой и маленькой рядом с ним. Она это обожала, и знала, что Драко тоже нравилась их разница в росте. — Почему ты это сделал? — шёпотом поинтересовалась она. — Мне казалось, всё весьма очевидно, — хмыкнул Драко. — Из-за тебя. Гермиона приоткрыла от удивления рот, даже не ожидая столь быстрого и искреннего признания. — Чему ты удивляешься, Грейнджер? Я всё сделаю для тебя. Для вас. Если бы ты попросила меня остаться в армии Реддла, я бы это сделал. Если бы захотела остаться в Ордене, я бы был их шпионом. — Но ты идёшь вразрез с тем, что хочешь сам! — возмущённо сказала Гермиона, слегка ударяя его рукой по груди. Драко цокнул языком и зарылся пальцами в кудрявые волосы у корней, заставляя её задрать голову. Она облизала губы, моментально ощущая нотки возбуждения в теле. — Единственное, что я по-настоящему хочу — это ты. Мне плевать, если это неправильно или плохо, Грейнджер. Ты — тот мир, который мне нужен. Другой, тот, что за окном, мне искренне безразличен. Гермиона внимательно смотрела ему в глаза, а потом просто притянула его к себе за шею и поцеловала. Их языки столкнулись, но она уступила ему главенство, зная, что он любит управлять и командовать даже больше, чем она сама.

***

— Спасибо, — тихо поблагодарил её Гарри за постельное бельё. — Не за что, — Гермиона закончила стелить ему на диване в гостиной и уже хотела отправиться спать, как Гарри остановил её. — Гермиона? — Да? Она застыла спиной к нему, сжимая в руках маленькую декоративную подушку, которая лежала здесь. Её нужно было кинуть куда-нибудь на кресло или унести наверх, но сейчас она вцепилась в неё, как в последний оплот надежды. Неизвестно почему. — Почему ты выбрала его? — Гарри сжал пальцами переносицу. — Я в другом смысле… Я знаю, что ты любишь его и всё такое… Она обернулась, прижимая несчастную подушку к груди. Поттер переступил с ноги на ногу, чувствуя себя крайне неловко, о чём говорил весь его понурый вид и поникшие глаза. Особенно глаза. — Как ты поняла, что он твой человек? Сначала Гермиона хотела разозлиться, но потом увидела в Гарри страх. Самый настоящий. Она уже знала, что ему пришлось стереть память Джинни, чтобы уйти и найти их с Драко, но только сейчас она осознала, чего это ему стоило. Она вспомнила о своих родителях, которым тоже собиралась стереть память, но всё сложилось иначе. Гермиона продумала каждую мелочь, когда всё закрутилось. Она должна была это сделать в случае, если всё пойдёт не по плану. Если бы они с мальчиками отправились за крестражами в одиночку, то она так бы и поступила. Или если бы Скорпиус родился позже. Или если бы Нарцисса осталась жива. Было миллион «если», откровенно говоря. Гермиона думала над каждым вариантом с невероятной дотошностью, зная, что от её решения зависит жизнь самых дорогих ей людей. Её рука не дрогнула бы, когда пришло время осуществить задуманное. Но… А что, если бы она всё-таки лишила их воспоминаний о единственной дочери? Что бы тогда творилось у неё в душе? Наверное, в этой жизни она никогда об этом не узнает. И это хорошо. — Знаешь, это было перед убийством Дамблдора. Мы с Драко тогда проводили время вдвоём, в принципе, как обычно. Это был совершенно обычный день, но он захотел показать мне Хогвартс с высоты птичьего полёта. Учитывая, что тогда я была глубоко беременна, я отказывалась, но он настоял. Она улыбнулась своим воспоминаниям, перенесясь в прошлое. — В итоге мы сели на метлу, и я увидела потрясающую картину. Он сидел у меня за спиной, крепко держа меня, не давая упасть. И в этот момент Скорпиус пнул меня изнутри. Это был не первый раз, когда он это сделал, но удар был таким сильным, что я чуть не соскользнула вниз. Но Драко, разумеется, поймал меня. Гарри не хотел перебивать её, хоть и чувствовал себя лишним в этой комнате. — Я почти не испугалась, точно зная, что мне нечего бояться, когда он рядом, зато Драко, казалось, был напуган до смерти. Мы сразу же спустились на землю и он просто обнял меня, ничего не говоря. Гермиона вздохнула и снова посмотрела на друга. — Я не знаю, сколько мы так простояли, но он начал просить прощения за то, что подверг меня опасности. Клялся, что больше такого не допустит. А я просто смотрела на него и видела его. Понимаешь? Не его лицо, не внешность, а его самого. И всё поняла. Поняла, что этот человек — мой. Не в физическом плане, а именно в плане души. Он был моим отражением. Гарри молчал. У него не было слов. Он просто опустился на диван, уставившись в пол. — Это просто пример, не обязательно, чтобы у тебя было так, как у меня. Главное то, что ты видишь в человеке, которого выбрал. Мы в ответе за тех, кого приручили. Драко стал моей опорой, а я его душой. И думаю, — она пожала плечами, не скрывая своей любви к тому, о ком говорила, — что иногда нам всем нужно останавливаться и смотреть на окружающих нас людей. Может, они не те, за кого себя выдают? Она замолчала, видя, как Гарри анализирует её слова, словно прокручивает в голове каждую букву, чтобы ничего не пропустить. — А может, те, кто нам по-настоящему нужен и кого мы выбрали, не всегда так идеальны, как мы о них думали? Гермиона в последний раз посмотрела на друга, искренне сочувствуя ему из-за того, что он оказался в достаточно сложной и неоднозначной ситуация, но она сама проходила через подобное, так что понимала, что только он сам должен всё для себя решить. К сожалению, в мире не существовало крёстной феи, которая могла одним взмахом волшебной палочки исправить всё то, что тебе не нравилось в своём платье, являющееся твоей чёртовой жизнью. И это при том, что они сами волшебники, способные творить настоящие чудеса. Но даже у магии есть предел. И даже за магию нужно иногда платить. Поэтому Гермиона просто ушла, оставляя в комнате ворох размышлений и вопросов разного характера, а Гарри залез под одеяло и закрыл глаза, ощущая, как все его чувства к Джинни постепенно гаснут.

***

— Как думаешь, что будет дальше? — шёпотом спросила Гермиона, лёжа на боку лицом к Драко. Скорпиус давно спал рядом в кроватке, которую они смастерили, используя фантазию и то, что попалось под руку. Гарри тоже уже уснул в гостиной. На часах, наверное, было часа три ночи, но они с Драко до сих пор не могли сомкнуть глаз. Они говорили и говорили, не в силах остановиться. Обычно они оба предпочитали спать, когда выпадала такая возможность, ведь они находились в бегах и у них на руках был грудной ребёнок, но почему-то этой ночью всё переменилось. Гермиона подозревала, что дело в возбуждении от мысли о предстоящих действиях. Каждый из них хотел что-то сделать, но не мог в силу совершенно разных обстоятельств. Драко погладил её по щеке и мягко улыбнулся. — Не знаю, но одно останется неизменным. — Что именно? — Мы будем вместе. Гермиона улыбнулась и нежно прижалась к нему поближе. Драко поцеловал её в лоб, зарываясь пальцами в её спутанные волосы. Он всегда проявлял к ней огромное количество нежности наравне со страстью, но в моменты, когда они не были обнажены, Малфой всё равно умудрялся делать свои движения другими — более ласковыми и невесомыми. Гермиона обожала, когда он лёгко водил пальцами по её коже или шептал всякие глупости на ухо, но вместе с тем она любила его всего. Не было состояния или периода, когда Драко не устраивал её или не вызывал любовь. Просто каждый момент был разным, что делало их отношения настолько яркими и непохожими на другие. — Пообещай мне, что не оставишь нас. Что всегда будешь со мной. — Я давно поклялся в этом, детка, — тихо сказал Малфой ей на ухо. — Моё единственное желание — это быть с вами. Мне всё равно, где это будет и даже в каких условиях. Главное то, что ты и Скорпиус будете со мной. Гермиона зажмурилась. Она так отчаянно хотела остановить время. Так сильно хотела сбежать куда-нибудь далеко-далеко, чтобы забыть об ужасе и тревоге. Она мечтала жить где-нибудь в глуши с Драко и Скорпиусом. Там, где их никто не знает. Возможно, в будущем у них даже появился бы ещё один ребёнок, чтобы их сыну не было одиноко. Она мечтала только об этом. Теперь, когда она увидела, как быстротечна жизнь, Гермиона поняла, что карьера и все её атрибуты на самом деле ничего не стоят. Конечно, ей по-прежнему хотелось изменить мир к лучшему. Она не отказалась бы от возможности придумать новые законы, которые помогут, например, домовым эльфам или оборотням. Но теперь она слишком хорошо понимала, как устроен этот мир. Он жесток и не терпит улучшений. Он работает по простым, но беспринципным законам. И истоки изменить невозможно. Это горькая правда, которая очень долго доходила до неё. Та девочка, что вязала шапки и подсовывала их домовым эльфам, чтобы освободить их, умерла. Она осталась в прошлом. Больше не было той наивной и оптимистичной Гермионы. Она погибла под завалами реальных вещей, которые оказались по-настоящему важны. Сейчас Гермиона с удовольствием осталась бы в тени. Она бы помогала через кого-то. Подавала идеи или их реализацию, но не вышла бы на свет. Больше её такие вещи не привлекали. Она не собиралась светить лицом и быть движущей силой. Есть и другие варианты и возможности продвигать свои идеи, и именно таким путём она пойдёт. Если все они останутся живы. — Мне очень страшно, — призналась она, дыша в голую грудь мужа. — Иногда, когда я закрываю глаза, я слышу, как ты встаёшь, и тогда… Я боюсь, что ты уйдёшь и не вернёшься. — Грейнджер… — Однажды ты уже ушёл. Когда я была беременна. Ты ушёл надолго и вернулся… Я не злюсь на тебя за это, но мне страшно. До такой степени, что тяжело дышать. И твоя мама… Вы оба ушли, но она так и… Её голос дрогнул и слёзы покатились из глаз. Гермиона так долго держала это в себе, что взрыв произошёл в самый неподходящий момент. Она вцепилась ногтями в плечи Драко и тряслась от рыданий. Он прижал её к себе, надеясь успокоить, хоть и знал, что сейчас ей нужно выплеснуть эмоции. Когда нос перестал дышать, а глаза опухли, она смогла остановить нескончаемый поток слёз. Гермиона вытерла сопливый нос, испытывая некоторое смущение из-за своего очень непривлекательного вида. Драко приподнял её за подбородок, заставляя смотреть ему в глаза. — Послушай меня, ладно? — он гладил её по щеке, отчего Гермиона таяла. — Ты и Скорпиус — самое важное в моей жизни. Я много раз говорил тебе это, но… Я должен признаться… Гермиона свела брови на переносице, почему-то подумав об обмане с его стороны. Но в весьма приемлемом виде, как бы странно это ни звучало. — На шестом курсе у меня был план, — Малфой сглотнул и отвёл взгляд, испытывая неловкость. Он даже себе в этом не признавался. — Я знал, что умру. Я понимал, что не смогу убить Дамблдора. Конечно, я пытался, но все знают, что это был просто жалкий лепет. Гермиона старалась не перебивать его, чувствуя, как ему важно высказаться. — Я решил составить список своих предсмертных желаний, — он фыркнул и закатил глаза. — Разумеется, звучит глупо, но это был единственный вариант хоть как-то себя подготовить к смерти. — Что было в том списке? — шёпотом поинтересовалась Гермиона. Драко улыбнулся, с ностальгией вспомнив все пункты. Он немного расслабился, показывая, как доверяет ей. — Посетить магловский Лондон. Я никогда там не был, но мне всегда было интересно увидеть, что там такого. Отец мне вечно говорил, что маглы отсталые и недостойны жизни, но я хотел убедиться сам. Ты не представляешь моё удивление, когда я понял, что они во многом превзошли волшебников. — Ты знаешь, что такое фильм? — тихо спросила Гермиона, с удовольствием слушая его. — Я сходил в кинотеатр, — похвастался Драко. — Это был целый квест, но я справился и купил эти чёртовы билеты. Правда, мне очень помогли тамошние сотрудники. Когда я смотрел этот… фильм, я боялся даже моргать. — Тебе понравилось? — Очень! — Драко прикрыл веки. — Надеюсь, однажды я всё-таки посмотрю что-нибудь ещё. Но уже с тобой. Она опустила ладонь ему на щёку, поглаживая немного колючую кожу. — Что ещё? Какие там были пункты? — Извиниться перед матерью, — он моментально потерял весь игривый вид. — Я редко показывал и говорил ей, как она мне дорога. Но… Я не мог просто взять и сделать это. Тогда бы она поняла, что я прощаюсь. — Ты не выполнил этот пункт, — поняла она. — Да, и я жалею об этом. Наверное, я никогда не смогу простить себя за то, что так редко и мало говорил, как люблю её. Драко сплёл их пальцы и поцеловал её костяшки. Теперь в его движениях скользила едва заметная тревога, словно он хотел поведать страшный секрет и не знал, как она к этому отнесётся. — Был ещё один пункт. На самом деле их было всего три. Гермиона затаила дыхание. Драко заглянул ей в глаза, открывая перед ней душу. — Ты. Я поставил себе цель узнать, каково это. — Что? — Целовать тебя. Гермиона удивлённо приоткрыла рот, не находя слов, пока Драко с ухмылкой наблюдал за её реакцией. — Тогда мною двигали отнюдь не романтические порывы. Я просто хотел узнать, каково целоваться с маглорождённой, а ты самый яркий представитель этой касты. — Поэтому твой выбор пал на меня… — Была ещё причина, которую я понял только после нашей свадьбы. Драко закусил губу, чувствуя себя двенадцатилетним идиотом, который боится сказать понравившейся девушке комплимент. Хотя, возможно, временами он до сих пор был таким. В конце концов, ему всего семнадцать, во что даже не верилось. — Я хотел тебя. Это было просто желание. Я часто представлял тебя, когда уединялся в душе. Мне нравилось закрывать глаза и смотреть, как ты, например, становишься передо мной на колени, — по его губам скользнула плутоватая улыбка, и Гермиона закатила глаза. Он вздохнул, вновь становясь серьёзным. — Сейчас я знаю, что это и послужило началом, но тогда я думал, что это нормально. — Ты хотел запретный плод, — подсказала Гермиона. — Именно, — согласился Драко. — Но вот только всем известно, что этот плод сладок. Гермиона больше не могла терпеть. Она притянула голову мужа к себе и поцеловала. Она постаралась вложить в этот поцелуй все свои чувства и страсть. Драко обнял её, обхватив шею рукой, немного сдавливая. Гермиона застонала и всхлипнула, когда ощутила его пальцы между ног. Они потерялись в водовороте чувств, совсем забыв обо всех трудностях.

***

Гермиона с улыбкой смотрела на Скорпиуса, который уже потихоньку пытался сидеть. Конечно, чаще всего он просто недовольно кряхтел и начинал плакать, когда падал набок, но сегодня у него было хорошее настроение. Она попросила Минси, их маленькую эльфийку, которую они вызвали из Франции, присмотреть за малышом, а сама отправилась на кухню. В комнате за столом сидели Драко и Гарри. Они о чём-то напряжённо разговаривали, но, как только она вошла, сразу же замолчали. Гермиона рассмеялась, увидев их растерянные лица, не почувствовав подвоха. — Вы уже можете говорить и не пытаться убить друг друга? — смеялась она, пока не заметила, как они отводят глаза. — Что случилось? — Мы с Поттером кое-что решили, — с трудом выдавил Драко, постукивая указательным пальцем по столу. Гермиона перестала веселиться. Всё хорошее и игривое настроение пропало в один миг. По их лицам она поняла, что их решение ей явно не понравится. — Что именно? — тихо, но чётко спросила она. Драко посмотрел на Гарри и кивнул. — Собирайся, Поттер. Гарри встал и бросил на неё виноватый взгляд, быстро покидая комнату. Она нахмурилась, чувствуя, как в лёгких временно образуется пустота от странных ноток в голосе мужа. — Что происходит? Почему Гарри должен куда-то собираться? — Грейнджер, пожалуйста, сядь, — мягко попросил Драко, вставая рядом с ней. Гермиона сделала шаг назад и сложила руки на груди, зная, что сейчас нельзя давать ему прикасаться к ней, ведь иначе он получит преимущество, лишив её возможности трезво мыслить. — Вот ещё. Объясни мне, что происходит. Драко тяжело вздохнул и провёл рукой по лицу. Мгновение он молчал, но потом собрался воедино, перестав испытывать растерянность. — Мы с Поттером идём в Хогвартс за следующим крестражем. — Хорошо, дай мне пять минут и… — Мы идём вдвоём, Грейнджер, — твёрдо повторил Драко, смотря ей в глаза. Она замерла с открытым ртом. Сначала Гермионе показалось, что он пошутил, но чем дольше она смотрела на него, тем сильнее понимала, что Драко абсолютно серьёзен. — Ты не можешь решать за меня такие вещи, — прорычала она, ощущая невероятную злость. — Вообще-то могу, — горько хмыкнул Драко. — Я твой муж. — Вот именно! Муж, а не надзиратель! — Перестань кричать… — Не смей затыкать меня! — ещё громче крикнула Гермиона, понимая, что её действительно уносит. Она перестала контролировать свои эмоции. Особенно свою ярость. Драко облизал губы и зарылся рукой в волосы. Она видела, что это решение далось ему непросто, но не собиралась уступать. Это был вопрос принципа. — Ты останешься со Скорпиусом здесь. В безопасности. — Я нужна вам! Я… — Что?! — рявкнул Драко, очевидно, больше не имея возможности сдерживать свой гнев. — Что ты сделаешь, чего не можем сделать мы?! Я постоянно буду отвлекаться в бою, как и ты, потому что мы оба переживаем друг за друга. Мы будем дёргаться, потому что Скорпиус остался дома один. И неизвестно, сможем ли мы оба вернуться к нему. — Прекрати говорить всё это. Ты знаешь, что этого не будет… — отчаянно спорила Гермиона. Драко застонал от бессилия, едва не вырывая на себе волосы. Он упёрся ладонями в столешницу стола и с вызовом посмотрел на неё. — Когда же ты поймёшь, что теперь твоя жизнь тебе не принадлежит?! Ты мать, Грейнджер! Ты не можешь думать только о себе и о своей уязвлённой гордости! — Да о какой гордости ты говоришь?! — О той самой, что не даёт тебе успокоиться и заботиться о нашем сыне! О той, что вечно заставляет тебя идти в пекло, совершенно не думая, что будет с твоей семьёй! Драко выдохнул и отвернулся. Его плечи поникли, что лишь подтверждало, что ему было тяжело говорить ей эту правду. А Гермиона смотрела перед собой, боясь заплакать. Потому что он был прав. — Считаешь, что я эгоистка? — шёпотом спросила Гермиона. Драко вновь оказался рядом с ней и коснулся её щёки, стирая слезу. Она даже не заметила, как он сократил между ними расстояние. — Мы все эгоисты, Грейнджер. Кто-то больше, кто-то меньше. Я сказал это не для того, чтобы сделать тебе больно… Я просто уже не знаю, как достучаться до тебя. — Я не могу сидеть и бездействовать. Я не могу сидеть и смотреть, как наш мир погибает из-за того, что я ему не помогаю. Я не могу… — Что важнее, Скорпиус или весь остальной мир? — безжалостно поинтересовался Драко. Гермиона сглотнула, понимая, что он снова выводит её на эмоции. Она опять почувствовала злость на него. — Хватит мной манипулировать! — Тогда прекрати быть такой упрямой идиоткой и подумай, мать твою! Неожиданно Гарри появился в дверях, неловко переминаясь с ноги на ногу. Драко обратил на него внимание и кивнул. — Дай мне минуту. Гарри ушёл, и Гермиона осознала, что Драко плевать на её мнение в этом вопросе. Она запаниковала. Малфой быстро схватил палочку со стола и натянул мантию. Он вышел из кухни, не сказав ей ни слова. Гермиона побежала за ним, желая высказаться до конца. — Ты не имеешь права уйти вот так! — крикнула она ему в спину, из-за чего он остановился перед выходом на улицу. Драко обернулся и устало посмотрел на неё. — Я не хочу снова с тобой ссориться… — Тогда позволь мне пойти с вами. Малфой медленно опустил веки и покорно кивнул. Гермиона обрадовалась и подошла к нему. Встав на носочки, она поцеловала его, чувствуя какую-то тоску в его движениях. Отстранившись, она улыбнулась, но тут Драко схватил её за шею и прижал к её виску палочку. — Что?.. — Детка, прости, но ты не оставила мне выбора, — раскачивающимся тоном пробормотал Драко. Она вздрогнула, но прошло одно мгновение, и она начала оседать на пол. Последнее, что она увидела, это грустный взгляд Драко, а потом она отключилась.

***

Драко смотрел на Хогвартс с некоторой тоской. Всё-таки там прошли самые счастливые годы в его жизни. Поступление на Слизерин. Первый пойманный снитч в качестве ловца команды. Встреча с Грейнджер. Новость, что она беременна. Её любящий взгляд. Вся она. Оказалось, все его счастливые воспоминания меркли с одним единственным — с моментом, когда она по-настоящему улыбнулась ему, а потом сама поцеловала. — Как думаешь, у нас получится? — тихий голос Поттера вывел его из задумчивости. Драко расправил плечи, заставляя себя собраться воедино и перестать предаваться нытью. — Не думаю, что у нас есть выбор. — Я не уверен, что он действительно здесь, — с сомнением сказал Гарри, зарываясь рукой в волосы. — Меньше всего мне хочется подвергать кого-то напрасной опасности. — Давай рассуждать логически, — он хрустнул шеей, прищуриваясь. — Из того, что рассказала мне Грейнджер и ты сам, я понял несколько вещей. Реддл обожал основателей школы. Он считал себя полноправным наследником Слизерина и хотел избавить школу от грязнокровок. Так что вполне вероятно, что он решил использовать вещи основателей для создания крестражей. К тому же, в этом мы уже убедились. Та чаша принадлежала Пенелопе Пуффендуй. Значит, есть ещё три предмета, которые он мог забрать себе. — Уверен, что меч Гриффиндора не в этом списке, — нахмурился Гарри, быстро соображая. — Именно он явился мне в Тайной комнате, и им я убил Василиска. Он принадлежит школе. — Минус один, — достаточно весело протянул Драко. — Дальше у нас медальон Слизерина и диадема Кандиды Когтевран. Медальон крестраж. Тут всё ясно. Но вот диадема… — Она пропала. Мне Гермиона об этом рассказала. — Да, так и есть, но, — усмехнулся Драко, кидая самоуверенный взгляд на Поттера, — что мы оба знаем об этом ублюдке? Гарри не совсем понял суть вопроса, и Малфой начал перечислять. — Он тщеславен до ужаса. Считает себя самым великим волшебником в нашей истории. Боится смерти. — Он ненавидел своего отца-магла. Убил всех своих родственников, считая, что они предали его. Это то, что успел рассказать мне Дамблдор, — добавил Гарри. Драко задумчиво кивнул. — Уверен, что в Хогвартсе мы найдём либо диадему, либо медальон. Извини за столь грубое сравнение, но я бы на месте Реддла захотел пометить свою территорию, а школа для этого идеально подходит. Гарри тихо согласился. — Он считал школу своим домом. Крепостью. Считал себя очень умным. Я немного знаю его, Поттер, пусть и не так хорошо, как ты, но я точно уверен, что в школе ещё один крестраж. Мы не ошиблись. — Чаша уничтожена. Есть две вещи основателей и змея. Всего три. — Дневник Реддла ты уничтожил в Тайной комнате. Два из пяти уничтожены, — подсказал Драко. — Он создал больше, я уверен, — пробормотал Гарри себе под нос, но Малфой ничего не сказал. У него были кое-какие соображения на этот счёт, но он решил оставить их до лучших времён. К тому же сейчас не то время, чтобы делиться не до конца подтверждённой теорией. — Я боюсь, Малфой, — честно признался Гарри. Драко не хотел слушать исповедь героя, но, по какой-то невиданной причине, вновь ничего не сказал. — Дело не во мне, — фыркнул Гарри, смотря на него. — Я не хочу, чтобы Гермиона осталась одна. Драко сглотнул. Он не думал о том, что сделал с собственной женой, когда уходил с Поттером. Старался откинуть её растерянный и напуганный взгляд прочь. Но он знал, что её глаза ещё долго будут преследовать его как наяву, так и в кошмарах. — Малфой, я сейчас скажу одну вещь, но не слишком обольщайся, ладно? — серьёзно произнёс Гарри, рассмешив Драко. Малфой выставил руки вперёд, увидев, что Поттер начинает злиться. — Ладно-ладно. — Ты поступил правильно, — выдавил Гарри. — Пойми, Гермиона прекрасная мать. Она умрёт за Скорпиуса, но и тебя она тоже любит. Очень сильно. Раньше я этого не видел, но сейчас… Сейчас не увидеть это очень трудно. Драко закрыл глаза, стараясь успокоиться, но Поттер разбередил ноющую рану. — Она всю жизнь постоянно всех спасала. Меня в первую очередь. Она никогда не жила для себя. Она привыкла вечно быть в опасности и бояться, что сегодня в спину прилетит проклятие. Гарри вздохнул и грустно посмотрел вдаль. — Если бы не она, то я бы не выжил даже на первом курсе. Чёрт, да я бы даже экзамены без неё не сдал. Драко усмехнулся, зная, что это чистая правда. — Гермиона не умеет делать что-то наполовину. Она привыкла отдавать всю себя без остатка. Она думает, что единственный шанс спасти своих близких, это рисковать своей жизнью. Но это не так. Только рядом с тобой она начала понимать, что всё бывает иначе. — Она прекрасная мать, я это знаю и никогда не буду оспаривать, просто… — Драко облизал губы, проклиная Поттера и его желание пооткровенничать. — Если она будет рядом, я буду отвлекаться. То же самое можно сказать и о ней. А если с нами что-то случится, то Скорпиус останется один. Извини, конечно, но я не хочу, чтобы он повторил твою судьбу. — Какие уж тут извинения, — печально хмыкнул Гарри. — Это правда. И я вижу, что ты защищаешь её, просто она не привыкла быть для кого-то на первом месте. — Ладно, Поттер, кажется, мы наговорили лишнего, — Драко крепче сжал палочку в руке и повёл плечами. — Нужно приступать к делу. — Согласен, — Гарри достал древко и кармана куртки и поправил очки на переносице. — Ты ведь знаешь, что, как только мы пересечём барьер, он узнает, что мы там? — Мы сожгли Гринготтс дотла, а он нас не поймал, — пожалуй, чересчур дерзко высказался Драко. — Нам повезёт и в этот раз. — А если нет? — Тогда советую тебе попрактиковаться в использовании Авады. Драко начал спускаться с горы, с которой они смотрели на замок, пока Гарри переваривал его слова. — Чего? — ахнул он. Малфой остановился и внимательно посмотрел на него. — Если нас поймают, то он доберётся до моей семьи, а я этого не допущу. Поэтому, Поттер, я прошу тебя об одолжении. — Я не буду убивать тебя! — затряс головой Гарри. Драко усмехнулся. — Верни моё тело Грейнджер, ладно? Мне будет всё равно, но она… Ей нужно будет попрощаться. Ей от этого немного, но станет легче. Просто сделай это, хорошо? Гарри вздрогнул. Слова Малфоя напомнили ему о том дне, когда всё пошло кувырком. Последний день Турнира Трёх волшебников и смерть Седрика. Он ведь попросил его сделать то же самое, правда, уже после своей смерти. Видимо, это судьба Гарри. Доставлять тела мёртвых их родным. — Хорошо, — кивнул он, понимая, что вряд ли поднимет палочку на Малфоя. Не после того, как узнал, какой он на самом деле. Но, возможно, у них действительно не останется выбора. Драко возобновил движение, целенаправленно спускаясь вниз, отключая голову и все остальные чувства.

***

Гермиона проснулась из-за детского плача. Инстинкты сработали быстрее неё, и уже в следующую секунду она держала на руках сына, давая ему свою грудь, сидя на диване в гостиной. — Хозяйка, простите Минси, — заплакала эльфийка. — Маленький хозяин никак не хотел успокаиваться. Минси предлагала… — Всё хорошо, Минси, ты молодец — заторможенно сказала Гермиона, поднимая голову. Закат. А Драко и Гарри ушли на рассвете. И они до сих пор не вернулись. Сердце сдавило от страха. Она не думала о том, что Драко вырубил её. Единственное, что её волновало, это его жизнь. Он должен вернуться к ним, а потом она сама его убьёт. Когда Скорпиус закончил есть, он оторвался от её груди и ладошкой схватил её за кудряшку. Он выглядел таким сосредоточенным, пока рассматривал её волосы, что Гермиона всхлипнула, узнавая это выражение лица. Именно таким был Драко, когда о чём-то думал или замышлял. Она заплакала, но держала себя в руках, чтобы не напугать ребёнка. Ей было до ужаса страшно. Только Скорпиус не давал ей сорваться и сделать что-нибудь безрассудное. Гермиона посмотрела в окно на горизонт и молилась магловскому Богу, а затем и Мерлину, и Будде, всем, кого только знала, прося их сжалиться и вернуть ей Драко. Который не вернулся и на следующую ночь…