Луч света в темноте

— Грейнджер, ты слышишь меня? — с надеждой спросил Драко, крепко сжимая её руку. Она была такой маленькой и хрупкой, что у него защемило сердце. Упав ему в объятия, она моментально отключилась и кровь хлынула у неё из носа. Драко, кажется, никогда в жизни не испытывал такого страха. И сейчас, сжимая ладонь жены, он молился, чтобы она очнулась. Пусть будет злиться и ненавидеть его, ему всё равно, главное, чтобы с ней всё было в порядке. Гермиона медленно подняла веки и нахмурилась. Она выглядела потерянной и чрезвычайно слабой. Повернув голову, она вырвала свою руку и отвернулась. Драко поник. Он, конечно, был готов к такой реакции, но внутри всё сжалось от раздражения на самого себя. Нарцисса присела на край кровати, и Гермиона посмотрела на неё более осмысленным взглядом. — Гермиона, как ты себя чувствуешь? — заботливо поинтересовалась миссис Малфой. — Ребёнок?.. — С ним всё хорошо, — ответила Нарцисса, бросив вопросительный взгляд на целителя, который молча что-то записывал в свой блокнот. — Так ведь? — Да, — он поднял голову и оторвал исписанный мелким почерком листок. — Возьмите. Здесь порядок приёма зелий, которые необходимо пить до родов. Нарцисса взяла рецепт, начиная вчитываться в написанное. — С ним точно всё хорошо? — слабо спросила Гермиона, пытаясь сесть, но на неё тут же шикнули все присутствующие. — Миссис Малфой, я хочу быть с вами откровенным, — сурово сказал мужчина, сжав в руке свой саквояж. — Вы чуть не потеряли ребёнка. Угроза выкидыша была очень большой. Ещё одно такое волнение, и мы его не спасём, понимаете? Гермиона лихорадочно кивнула, пока слёзы рекой бежали по её щекам. — Помимо зелий, я выписываю вам полный покой. Ваша задача есть полезную еду, много спать и отдыхать. И никаких переживаний, потому что ребёнок очень сильно на это реагирует. Через неделю я зайду к вам. Целитель вышел из спальни, и Нарцисса последовала за ним, чтобы проводить. Гермиона громко всхлипнула, и Драко не выдержал и обнял её. Он не мог спокойно смотреть на её слёзы. Гермиона яростно оттолкнула его, отчего он едва не упал с кровати. Только сейчас она в полной мере поняла, что они в Мэноре в его спальне. — Это всё из-за тебя! — закричала она. — Ты во всём виноват! — Грейнджер, позволь мне всё объяснить… — Нет, я не буду слушать твоё враньё! Не смей даже приближаться ко мне! Она свернулась калачиком и продолжила плакать, крепко обхватив живот руками. Драко застыл с открытым ртом, желая оправдаться. Но он знал, что она не станет его слушать. И, наверное, будет права. У него был выбор, и он выбрал неправильно. Но Драко действовал так исключительно в её интересах, хотя признавал, что мог подумать над каким-нибудь другим вариантом. Но поздно. Тихо закрыв за собой дверь в свою комнату, он прислонился лбом к дереву, опустив веки. Он не знал, что делать дальше. Грейнджер его ненавидит. Его руки теперь в крови. А сам он ничего из себя не представляет. Всё было так хорошо. И он всё испортил. Чёрт. Почему ещё пару часов назад ему казалось, что он поступает правильно, а сейчас искренне хочет спрыгнуть с башни? Нет ответа. Нарцисса вернулась и опустила руку ему на плечо. Она выглядела как всегда собранно и слегка величественно, но её глаза были печальными. Кажется, она по-настоящему испугалась за своего внука и невестку. Возможно потому, что сама когда-то переживала нечто подобное. — Что такое, сынок? Как Гермиона? — Она меня ненавидит, — убито сказал он, разворачиваясь и облокачиваясь о стену. — Что? Почему? — удивилась она. — Я применил к ней Империо и заставил покинуть школу, никому не сказав. Из-за этого она была зла и чуть не потеряла малыша. Нарцисса молчала. Драко знал, что это плохой знак. — Милый, ты ведь знаешь, что я люблю тебя, верно? — спросила она, и Драко с подозрением кивнул. — Это хорошо, потому что я должна кое-что сказать. Ты идиот. Самый настоящий. — Что?.. — не понял он. — Ты меня слышал, — так нетипично для себя фыркнула женщина. — Ты предал доверие своей жены и едва не потерял вашего ребёнка только из-за… Из-за чего? Не знаю, чем ты думал, но такое решение принимать точно не стоило. — Я… — Я не закончила, — Нарцисса склонила голову набок и внимательно посмотрела на него. — Каким бы зыбким ни был наш путь с твоим отцом, он никогда не забирал у меня выбор. Он часто был не прав, но я могла сама решить, что делать и что думать. Она в последний раз взглянула на него, а потом ушла, оставив в шоке. Драко и подумать не мог, что Грейнджер и его мать будут единогласно считать его идиотом. Что ж, это было фиаско.

***

— Прости меня, — шептала она в ночи, поглаживая живот. — Пожалуйста, прости меня. Я просто была так зла на твоего отца… Я не подумала о тебе, хотя должна была. Прости меня. Малыш не ответил. Возможно, он спал. А возможно, сам был зол на её беспечность и глупую ярость, которая всё равно ничего не изменила бы. Которая чуть не привела к трагичным последствиям. Гермиона повернулась на другой бок, проводя по свободному месту рядом. Она одна спала в этой огромной кровати в комнате Драко. Сам он ночевал в гостевой спальне, оставив её в покое. Она не могла видеть его. Сама мысль, что он так мерзко и низко поступил, заставляла сомневаться в его чувствах к ней. Если она была хоть немного ему дорога, то как он мог применить к ней Империо? Даже если он не любил её, она носила под сердцем его ребёнка. Это же должно хоть что-то значить, верно? Она не знала. Гермиона больше ничего не понимала. А ещё она сильно переживала за мальчиков. Конечно, Рон рассказал Гарри о том, что произошло. Наверное, они там с ума сходят, при этом не зная, что делать. Тяжело вздохнув, она откинула одеяло прочь и встала. Решив сходить на кухню и чем-нибудь перекусить, Гермиона надела тапочки и поспешила спуститься на первый этаж. Тихо и медленно передвигаясь, она боялась наткнуться на какую-нибудь вазу или другую дорогую чушь. К сожалению, Гермиона ещё не успела изучить Малфой-Мэнор, узнавая о нём все секреты постепенно. Она вспомнила, как Драко проводил для неё экскурсию, показывая дом и библиотеку после свадьбы. То были моменты робкой радости и предвкушения чего-то большего, но теперь эти отрывки прошлого лишь бередили её открытые раны, не давая зализать их в одиночестве. Услышав голоса, она остановилась. Кто-то шёл прямо в её направлении. Она с ужасом оглянулась, не понимая, куда спрятаться. Увидев ближайшую дверь, Гермиона быстро оказалась возле неё и зашла в комнату, почти беззвучно закрывшись в ней. Сердце быстро билось в груди. Она прижала руку к животу, поглаживая его, надеясь, что малыш не станет бунтовать против её маленького ночного приключения. Посмотрев по сторонам, она поняла, что ещё здесь не была. Эта комната была странной смесью гостиной и кабинета. Большой камин, мягкий на вид диван, полупустые книжные стеллажи и стол из красного дерева. Она подошла к столу и заметила какие-то бумаги. Сделав шаг к окну, Гермиона начала читать. «… Тёмный Лорд одержим Поттером. Он отчаянно ищет возможность избавиться от него, но незнание пророчества не даёт ему это сделать… … Как только Поттеру исполнится семнадцать, его попытаются убить в доме тётки-маглы… … Есть сомнения, что Снейп верен Тёмному Лорду… … Убийство Беллы не волнует Тёмного Лорда. Он доволен службой Люциуса… … Нельзя доверять Рабастану. Лестрейндж опасен. Непредсказуем. Нужно устранить его…» Гермиона нахмурилась. Это была переписка, но какая-то непонятная. Будто кто-то выписал отдельные фразы. Или услышал их. Она отложила пергамент, размышляя, как можно помочь Ордену и Гарри. Ей необходимо предупредить их. Рассказать о том, что на самом деле произошло и попытаться передать им важную информацию. Но для начала ей нужно вернуться к себе, потому что, если её кто-нибудь застукает здесь, то ничего хорошего точно не произойдёт. Проверять, насколько прочно Малфои приняли её в семью, не хотелось. Быстро поднявшись на второй этаж, она забралась в свою постель, совсем забыв о желании поесть. Все мысли были сосредоточены на попытке связаться с Гарри или Орденом.

***

Драко наблюдал в окно за Грейнджер, которая сидела в беседке и спокойно читала книгу. Она не позволяла ему приблизиться к ней. Даже если он пытался поговорить, она просто проходила мимо, будто его и не существует. Это убивало. Он никогда бы не подумал, что игнорирование со стороны Грейнджер может причинить ему такую боль. Оказывается, что безразличие может быть более мучительным, чем острый нож в животе или бедре. Драко не считал, что пытки это что-то сложное, но, видя Грейнджер и не имея возможности прикоснуться к ней, понял, что дело не в физической боли. Отрезать руку или язык может кто угодно, а вот издеваться над сердцем или душой дано не каждому. И Грейнджер, словно зная это, пользовалась данной привилегией. Конечно, у неё были все основания, он не спорил, но, чёрт возьми, как же было больно. Адски. Повернув голову, он увидел, что к нему идёт отец. Его новая форма прекрасно сидела на нём и подчёркивала все его достоинства. Люциус снова стал походить на себя прежнего, и это одновременно и радовало, и огорчало. — Драко, у меня есть новости, — сразу начал он, переходя к делу. — Тёмный Лорд доволен проделанной работой. Я показал ему твои воспоминания об убийстве Дамблдора. Он сказал, что у тебя большой потенциал. — Как я рад, — фыркнул Драко, возвращая внимание Грейнджер. — Я не закончил, — раздражённо произнёс Люциус, и Драко скучающе посмотрел на него. — Мы отправляемся на новое здание. Вместе. — Что? Куда? — В Венгрию. Их президент не очень сговорчив, поэтому мы отправимся туда и проконтролируем процесс заключения договора. Драко не хотел никуда ехать. Он посмотрел на Грейнджер и постарался найти хоть какой-то предлог, чтобы остаться. Она всё также читала книгу, не подозревая, что он морально только что лишился ещё одной части своей души. — На сколько это затянется? — Никто не знает, — вздохнул Люциус. — Надеюсь, что всё пройдёт быстро, но никто не даёт никаких гарантий. Возможно, месяц. — Месяц, — прошептал Драко и закрыл глаза, проклиная тот день, когда решил, что быть Пожирателем смерти — это честь. Месяц. Казалось, совсем небольшой срок, но он прекрасно знал, что иногда достаточно одного дня или мгновения, чтобы вся жизнь пошла кувырком. Целый месяц он не увидит её. Не сможет обнять или просто поговорить. Месяц. Всего лишь месяц. Но для него это было вечностью, где он каждую минуту будет вспоминать её взгляд, где застыло разочарование и жгучая боль.

***

Гермиона улыбнулась, чувствуя пинок. Она погладила живот и вернулась к книге. Время, проведённое наедине с собой, помогло ей восстановиться и начать чувствовать себя лучше, но в душе по-прежнему бушевал ураган, который невозможно было унять. Но Гермиона старалась вообще не думать ни о чём, по сути идя вразрез во всей своей сущностью. И это спасало, как и самообман. Правда, лишь до того момента, когда она ложилась в холодную постель и закрывала глаза. Рядом кто-то прокашлялся, и она подняла голову. Внутри всё замерло. Она настолько ушла в свои размышления, что даже не услышала его шагов. Гермиона нахмурилась, проклиная всех Малфоев вместе взятых. Ненависти не было, но она надеялась, что та появится. Может, тогда будет проще смотреть на него. Драко казался грустным, но Гермиона не хотела говорить с ним, поэтому она просто стала читать дальше, хотя перед глазами всё расплывалось. — Я уезжаю, — лишь сказал он. Гермиона закусила губу и посмотрела на горизонт. Сердце дёрнулось, словно не могло до конца решить, стоит дальше биться или нет. — Не знаю, когда вернусь. Возможно, через месяц, если всё пройдёт хорошо. Она всё также молчала и не глядела на него. — Если нет, то… То тебе не придётся терпеть меня, — хмыкнул Драко, зарываясь пальцами в волосы. — Ладно, я пойду. Она хотела пожелать ему удачи, но знала, что это, скорее всего, задание от Волдеморта, а значит, ничего хорошего для Ордена это не сулит. Гермиона поняла, что плачет, когда соль попала на губы. Злость на себя, на Драко, на весь мир была такой сильной, что она не знала, как с ней справиться. Боль от его предательства и обмана жгла внутренности. Гермиона буквально застряла в состоянии, когда не может выбрать, что чувствовать предпочтительнее. Наверное, ей бы хотелось вообще лишиться чувств на какое-то время. Может, ей бы стало легче. Поняв, что осталась одна, Гермиона закрыла лицо руками, осознавая, что, возможно, совершила ошибку, не попрощавшись с ним.

***

Драко стойко терпел тяготы войны. Он понимал, что ему придётся столкнуться с кровью и смертью, но с трудом переносил весь этот ужас. Фронт оказался настоящим испытанием. Убийство дряхлого старика не идёт в сравнении с тем, что он делал, пытаясь выжить здесь. Каждый день был похож на предыдущий, но с той лишь разницей, что цифра смертей неуклонно росла. Теперь он хорошо понимал, что такое смерть и кровь. Драко видел красноту везде, куда шёл. Красный цвет сопровождал его повсюду, как и остальных Пожирателей. Не было ничего красивого и прекрасного в том, когда вокруг тебя лежат тела с оторванными конечностями. Больше он не романтизировал свои кровавые руки. Больше не смотрел на мир теми наивными глазами, которые ещё не так давно считали, что одно убийство по приказу способно даровать ему свободу. Он лежал на траве и смотрел на звёзды. Это занятие — единственное, что помогало ему держаться. Как и мысли о Грейнджер и их будущем. В такие моменты уединения Драко много думал о том, что сделал и сказал. Он понял, что так и не произнёс тех слов Гермионе, которые она давно должна была услышать от него. Раньше он считал, что это как-то не по-мужски — говорить о любви. Отец никогда при нём не признавался в этом матери. Это было ошибкой. Молчание. Замалчивание своих чувств. И теперь, увидев, как коротка и ничтожна наша жизнь, он осознал, что совершил ту же ошибку. Когда наступил рассвет, Драко встал и тяжело вздохнул. Он не хотел снова видеть злые лица Пожирателей, которым нравилось убивать. Они наслаждались страданиями других, пока он изо всех сил пытался минимизировать число своих жертв. Но Драко, честно сказать, сбился со счета тех, кто умер по его вине. Первое время он действительно считал погибших от его руки, но после того, как число перевалило за двадцать, решил, что в этом не было никакого смысла. Их месяц пребывания в Венгрии затянулся почти на два. Сначала всё шло хорошо, но потом волшебники Ордена начали наступление, и всё изменилось. Пожиратели были не готовы к такому сопротивлению, и Тёмный Лорд отдал приказ действовать безжалостно. Действовать таким образом, чтобы победа была за ними. Он думал, что сопротивление будет убито в зародыше, но ошибся. И теперь никто из них не знал, когда закончится этот ужас.

***

Гермиона пребывала в смятении. Недавно от неё ушёл целитель Шоу, сказав, что роды приближаются с каждым днём. Она с тревогой смотрела на горизонт, гадая, в какой день малыш решит появиться на свет. Опустив глаза на уже хорошо знакомую колдографию, она улыбнулась. Драко здесь было четырнадцать. Его волосы были немного длиннее, а взгляд более колючий, но это не мешало ему выделяться среди всех остальных сверстников. Уже тогда он был горд и опасен. Гермиона вспомнила, как он смотрел на неё на четвёртом курсе. Так, словно никак не мог разгадать. Разумеется, начало того года было одинаковым в плане их отношений, но после Святочного бала всё стало немного иначе. Драко меньше задевал её, предпочитая тратить больше времени на изучение. Даже его обзывательства были уже не такими едкими. Гермиона покачала головой, злясь на себя. Она так сильно жалела, что не поговорила с ним. Так сильно жалела, что даже не посмотрела на него. Если бы она хоть на мгновение забыла о своей гордости, то сейчас не было бы такого огромного камня на сердце. Она ждала его возвращения, но, получая весточки от Люциуса, Нарцисса с грустью сообщала, что они задерживаются. И так было почти каждый день. Ожидание убивало не хуже ножа. Оно резало сердце на части, и ты не знал, когда то соберётся вновь. Единственное, что радовало её, это улучшение отношений с Нарциссой. Миссис Малфой оказалась приятной женщиной, которая сейчас всячески поддерживала её. Они вместе выбирали цвет детской и одежду для малыша. Вместе обсуждали детство Драко и то, каким сложным и временами противным он был. Эти приготовления отвлекали их обеих от мысли, что их мужья могут не вернуться. Почувствовав пинок крохотной ножки, Гермиона постаралась настроиться на другой лад. Скоро она станет матерью, хоть и до сих пор не могла в это поверить. Но, вопреки всему, она была спокойна. Словно что-то внутри подсказывало ей, что она справится. Медленно встав со своей любимой скамейки в беседке, она направилась в дом. Парк Мэнора расцвёл. Весна уже заканчивалась, и лето постепенно захватывало свои права. Иногда, правда, шёл сильный дождь, но это её только радовало. Гермиона любила сидеть на подоконнике в это время и читать книгу. Войдя в дом, она решила зайти на кухню, чтобы взять пару яблок. В последнее время она их ела едва ли не тоннами. Неожиданно из-за угла выбежала Нарцисса, и они чуть не столкнулись лбами. Женщина осторожно придержала её за локоть, помогая сохранить равновесие. Гермиона так и не смогла привыкнуть к своим новым размерам, из-за чего довольно часто бывала неуклюжей. Сильнее, чем обычно. — Мерлин, Гермиона, я тебя как раз и ищу! — Всё хорошо? — Пришло письмо от Люциуса, я подумала, что следует прочитать его вместе, — сказала она. Гермиона кивнула, и Нарцисса распечатала конверт, с нетерпением берясь за письмо. — «Обстановка накаляется. Каждый день приносит что-то новое, я совсем теряюсь в догадках. Мы никак не можем предугадать действия Ордена и их союзников. Тёмный Лорд недоволен, боюсь, Рабастан скоро потеряет свою должность генерала армии. Наверное, этому следует радоваться, потому что он плохо руководит людьми, но его жестокость и ярость помогают ему одерживать немногочисленные победы. Не знаю, как всё повернётся. Очень по тебе скучаю, Цисси. Но, к сожалению, у меня плохие новости. Вчера во время наступления Драко был серьёзно ранен. Он находится в тяжёлом состоянии. Целители пока ничего не говорят…» Дальше она не слушала. Гермиона поняла, что кто-то кричит, отдалённо слыша громкий голос. Нарцисса подхватила её как раз тогда, когда она начала падать. Перед глазами пронеслась их с Драко последняя встреча. Их последний разговор. Она почувствовала слёзы на щеках, но всё словно происходило не с ней. Между ног стало мокро, но Гермиона этого даже не заметила. Она закрыла глаза, больше ничего не слыша.

***

Драко медленно поднял веки и тут же зажмурился от яркого света. В больничной палате жутко пахло зельями и травами, что здорово резало нос. Он попытался сесть, кряхтя как чёртов старик. Оглянувшись, Малфой не заметил никого, кто мог бы хоть что-то ему объяснить. Вокруг словно все вымерли. Где-то слышались голоса и топот ног, но внезапно это перестало его волновать. Увидев, что вся его грудь перебинтована, он вспомнил, как луч какого-то заклинания попал в него, сбив с ног. Тогда ему показалось, что он умер, но потом увидел напуганный взгляд отца и отключился. Аккуратно встав, он размял плечи. Выйдя в коридор, Драко заметил целителя и медсестру. Они о чём-то говорили на другом языке, из-за чего у него разболелась голова. — Эй, где я? — спросил он. Целитель кивнул медсестре и подошёл к нему. Мужчина средних лет с заметной сединой на висках быстро осмотрел его, просканировав профессиональным взглядом. — Мистер Малфой, рад, что вы очнулись, — с акцентом сказал врач, светя ему палочкой в глаза по очереди, проверяя, в порядке ли он. — Где я? — Вы в больнице в Румынии. — Румынии? — удивился Драко. — Да, сюда вас доставил ваш отец. А вот кстати и он, — врач отошёл, давая им возможность поговорить. Драко повернулся и тут же попал в крепкие объятия отца. Люциус прижал его к себе, а потом отпустил. Заметив тень, пробежавшую по его лицу, Драко нахмурился. — В чём дело? — Как ты себя чувствуешь? — поинтересовался отец, будто не слышал его вопроса. — Ответь, — надавил Драко. Люциус вздохнул, словно не хотел говорить об этом. Его лицо сохраняло маску, но глаза кричали о тревоге. — Нарцисса прислала срочное письмо… Внутри всё сжалось. Он уже знал, что именно услышит. Очевидная мысль будто ударила по голове. — Мисс Грейнджер рожает.

***

— Я не могу, очень больно, — плакала она, понимая, что подводит сына. — Гермиона, нужно продолжать тужиться, иначе ребёнок задохнётся, — сурово произнёс целитель Шоу. — Давай, соберись, осталось совсем немного. Она сделала как ей велели. Казалось, что её разрывает на части. Боль была такой адской, что всё, о чём она думала, это только желание всё прекратить. Да, она читала литературу для беременных, читала различные статьи в медицинских журналах, но всё то, что там было написано, оказалось чёртовой ложью. Почему никто не говорил, что рожать настолько больно? Почему никто не говорил, что тебя буквально разрывает на части? Почему никто не говорил, что весь процесс может длиться так долго? Время потеряло свою значимость. Оно просто ушло на второй план. Единственное, что держало её в сознании, это цель — дать жизнь своему ребёнку. Если бы она забыла об этом, то умерла ещё в самом начале. Гермиона ничего не соображала. Она тужилась изо всех сил, надеясь сдержать крик, но целитель разрешил ей кричать, если ей хотелось. Поэтому в следующую минуту она кричала так громко, как только могла. Когда Гермиона поняла, что разрывающее чувство внизу живота ушло, а комнату наполнил крик младенца, она подняла голову и увидела его. Красного, кричащего и маленького. Её малыш был таким хрупким, что ей не верилось, что он настоящий. Целитель Шоу осмотрел его и положил ей на грудь, придерживая головку. Гермиона со страхом коснулась его крохотных пальчиков. Он был олицетворением её страхов и надежд. То, ради чего она столько ждала этот самый момент. Она поняла, что плачет, когда перестала что-то видеть из-за слёз. — Ну привет, — прошептала Гермиона, нежно прижимая малыша к груди. — Скорпиус Малфой.

***

— Так, а теперь дай ему обхватить сосок губами. Аккуратно, — подсказывала Нарцисса, помогая ей кормить Скорпиуса. — Ой, — ахнула Гермиона, прижимая малыша к груди. — Ничего страшного, ты быстро привыкнешь, — улыбнулась Нарцисса, наклоняясь, чтобы поцеловать внука в лоб. На какое-то время они замолчали. Гермиона немного поёрзала на кровати, принимая более удобное положение, и вспомнила, как целитель Шоу заканчивал её осмотр, давая последние указания. — Сейчас вам нужно восстановиться, поэтому побольше спите. Правильное питание, конечно же, и ещё я вам пропишу несколько зелий, которые стоит принимать перед сном, чтобы процесс шёл быстрее. И никаких половых отношений ближайшие восемь-десять недель. — Хорошо, — покорно кивнула Гермиона, едва держась за свой уставший разум, не давая себе отключиться навсегда. Она практически спала, с трудом заставляя себя слушать целителя. — Я навещу вас через неделю. Отдыхайте, — услышала Гермиона, не видя, как мистер Шоу прощается с Нарциссой. Тогда она моментально уснула, проспав почти сутки. Когда Гермиона открыла глаза и не увидела своего живота, то здорово испугалась. Первая мысль ужаснула. Её сына забрали. Украли. Причинили боль. Она вскочила и выбежала из комнаты, с паникой оглядываясь по сторонам. Но ей повезло, потому что Нарцисса как раз шла к себе. Заметив её состояние, она успокоила Гермиону и поспешила отвести в детскую, где сладко и беззаботно спал Скорпиус. В тот миг её сознание и тело затопило волной лютого облегчения, какого она никогда прежде не чувствовала. Мальчик икнул, но всё молоко осталось при нём. Его глазки слипались, и Гермиона начала что-то напевать себе под нос, укачивая малыша так умело, словно всегда знала, как это делать. Когда Скорпиус уснул, она мягко поцеловала его в лоб, медленно вставая, чтобы положить его в кроватку. — Как ты себя чувствуешь? — тихо поинтересовалась Нарцисса, наблюдая за ней, чтобы в случае чего помочь. Она хорошо помнит, какой слабой была после родов и как страшно ей было начать заботиться о Драко. — Всё ещё нет сил, но уже значительно лучше. — Это нормально, ещё пару дней отлежишься и станет легче. Гермиона посмотрела в окно, думая, спросить или нет. Она спала сутки, плюс роды. Прошло уже почти три дня, так что, наверное, от Драко уже должны быть какие-то новости. Разумеется, на какое-то время она совсем забыла о нём, ведь сама была не в том состоянии, чтобы переживать о ком-то, кроме себя и ребёнка. Но теперь воспоминания возвращались, напоминая, что эти дни жизнь продолжала идти своим чередом. — Как он? — всё-таки вопрос прозвучал, и теперь не было пути назад. — Не знаю, — Гермиона напряглась. — Люциус так и не ответил на моё последнее письмо. Я сама теряюсь в догадках. Горло сжалось. Она уже знала, что плачет, хоть и не чувствовала этого. Драко был серьёзно ранен. Он мог не выжить. Именно это беспокоило её больше всего. Если он умрёт… Нет, она не будет об этом думать. Гермиона тряхнула головой, надеясь, что смогла незаметно вытереть мокрые щёки. Но не тут-то было. Нарцисса встала и опустила руку ей на плечо. В её глазах застыло понимание и какая-то материнская мудрость, вместе с безумной надеждой. — Я знаю, что они оба в порядке. Драко очень сильный, он сможет выдержать любые трудности. Только кажется, что он ничего не умеет. Хоть он и вырос избалованным, это не мешает ему быть невероятно способным и находчивым. — Да, это точно, — усмехнулась Гермиона. — Скоро они вернутся к нам, — с непоколебимой уверенностью сказала Нарцисса, и у неё не было причин не верить ей.

***

— Скорпиус, посмотри на меня, — нежно ворковала Гермиона, пытаясь не дать малышу заплакать. Последний день он немного капризничал, но в пределах нормы для новорождённого ребёнка. Конечно, чаще всего он просто ел и спал, но бывали моменты, когда Скорпиус медленно, но верно начинал показывать свой малфоевский характер. То погремушка не та, то ему не нравится цвет пелёнки, в которую его заворачивают. Разумеется, это звучит немного странно, но уже сейчас, через неполных два месяца после рождения, по Скорпиусу было видно, что очень привередливый. Как и все его предки, чёрт бы их всех побрал. Честное слово, Гермиона изо всех сил старалась прислушиваться к своему ребёнку, но пока тот самый материнский инстинкт не обнял её и не завернул в кокон полного понимания. Она могла определить, чего хочет Скорпиус, но не всегда. Это часть опыта. Никто не умеет заботиться о детях с самого рождения. Этому тоже нужно учиться. И даже если ты будешь прилежным учеником, не значит, что всё получится сразу. И Гермиона не была исключением, хотя наивно верила, что вот у неё-то всё будет по-другому. Глупая. Гермиона приподняла брови, видя, как малыш хмурится. — И что мы такие недовольные? Кто хотел на улицу? Скорпиус кряхтел, но не стал закатывать истерику. Видимо, ему не понравилось, что его отчитывали. Истинный Малфой, который привык, что ему должны все подчиняться. Но Гермиона молилась всем богам, чтобы её гены разбавили змеиную кровь. Потому что иначе им всем конец. — Ты посмотри только на эту красоту. Солнышко, птички. Красота. Она залюбовалась безоблачным небом, слыша шаги за спиной. Нарцисса часто оставалась с ней, чтобы насладиться обществом внука. Она любила его, что было видно невооружённым взглядом. Кажется, именно внук стал основой для Нарциссы в плане принятия Гермионы. Она действительно теперь переживала за них обоих и всегда готова была помочь ей или подсобить советом. Но при этом не нарушала личных границ. Она никогда бы не подумала, что Нарцисса Малфой окажется настолько понимающим человеком и внимательной свекровью. Для неё такой поворот событий до сих пор был шоком. Гермиона обернулась и улыбка замерла на её губах. Перед ней стоял Драко. Его волосы немного отросли, и теперь чёлка почти закрывала глаза. Возле правого уголка губ появился новый шрам, который совсем его не портил. Но вот то, как он глядел на неё, не изменилось. Тот же обезоруживающий взгляд, лишающий кислорода. Он смотрел на неё как на нечто особенное. И как она раньше этого не замечала? — Драко… — Привет, Грейнджер, — ухмыльнулся Драко, стараясь не наброситься на неё. Он сократил между ними расстояние и вытянул руку, словно хотел коснуться её, но, передумав, остановил себя. — Ты родила… — Да, — она снова улыбнулась, бросая короткий взгляд на сына, который с интересом смотрел на нового человека в своём окружении. — Это Скорпиус. Драко сосредоточился на малыше. Он робко протянул ладонь к нему, и маленькая рука Скорпиуса обхватила большой палец отца. Малфой выдохнул. Он смотрел на сына со страхом и бескорыстной любовью. Так, словно только что нашёл ещё одно солнце в необъятной вселенной. Гермиона всхлипнула. Она никак не ожидала, что появление мужа вызовет у неё такую всепоглощающую любовь. Да, какое-то время назад она окончательно поняла, что любит его. Несмотря на все его недостатки и поступки. Несмотря на попытку действовать самостоятельно. Да, он обманул её, лишил выбора в важном вопросе. Да, он не идеален, и это мягко сказано. Но она так любит его. Сильно. С надрывом. Иногда ей кажется, что вся эта любовь к нему просто в ней не поместится, но теперь у них есть Скорпиус, который унаследовал его черты. Теперь Гермиона могла поделиться своими чувствами с ещё одним человеком. С продолжением любимого мужчины. Драко поднял на неё глаза, и она не стала ничего выдумывать. Просто поделилась своими мыслями. — Я люблю тебя. Он не верил, что услышал это. Драко долго ждал их встречи, решал, что сказать, чтобы она точно простила его. Но Грейнджер снова удивила его до ужаса. Она вновь заставила встрепенуться его сердце. Вновь заставила его биться. — И я люблю тебя, — прошептал Драко. Она знала это. Наверное, уже давно, просто старалась не задумываться о том, что он чувствовал. Потому что было больно и страшно. А сейчас всё прошло. И стало так легко, как не было никогда. Скорпиус схватил её за кудряшку и потянул на себя, вынуждая родителей разорвать переглядки. Она передала ребёнка Драко, помогая ему аккуратно взять малыша, показывая, как правильно поддерживать головку. Вместе они направились в дом, даже не обсудив его возвращение и всё остальное. Просто слова не требовались. Они успеют поговорить. Сейчас им хотелось другого. На время забыть о реальности и полностью погрузиться в собственный мир, в котором пребывали только они втроём.

***

Драко аккуратно уложил сына в кроватку и замер, разглядывая его. Он заметил, что Скорпиус почти его полная копия, но глаза у него были от Грейнджер. Такие же карие, в мелкую золотую крапинку. Он улыбнулся этому наблюдению. Их сын унаследовал яркие черты их обоих, прямо заявляя, что он будет лучше, чем они. Повернув голову, чтобы посмотреть, где Гермиона, Драко понял, что она стоит в дверях детской и, прислонившись к косяку, смотрит на них с малышом. Она мягко улыбалась, что дало ему огромную надежду на возвращение их былых отношений. Драко медленно приблизился к ней и коснулся её волос. Его руки помнили их мягкость и то, как они сами по себе закручиваются в пружинки. Он приподнял её лицо за подбородок и нежно поцеловал, вспоминая, как она всегда вставала на носочки, чтобы быть ближе к нему. В этот раз она поступила так же. Гермиона обняла его за шею и ответила со всей страстью и любовью, которую все эти месяцы не могла выразить. Он отстранился и взял её за руку, ведя в их спальню. Молча, потому что слова были не нужны. Остановившись возле кровати, Драко притянул её к себе за талию так резко, что она впечаталась в его торс. Гермиона провела руками по его чёрной мантии на плечах, пытаясь запомнить, как он ощущается под её ладонями. Снова вспоминая, что это такое — любить и быть любимой им. Драко больше не мог ждать. Он снова прикоснулся своими губами к её, мгновенно возобновляя между ними расстояние, которое показалось ей сущим наказанием. — Я так скучал по тебе, — шёпотом признался он, не переставая смотреть ей в глаза. — Я тоже скучала, — она улыбнулась и решила больше не сдерживать свои желания. В этот раз поцелуй был с оттенками тоски и страха. Гермиона боялась, что он снова исчезнет из её жизни. Сама эта мысль заставляла её хватать воздух изо всех сил, но это не помогало. Она всё равно не могла дышать. — Прости меня, — неожиданно сказала Гермиона, держа его лицо в руках. — Я не должна была так себя вести. Я должна была с тобой попрощаться. Я так боялась, что больше не увижу тебя. — У тебя были все основания злиться на меня, — Драко провёл большим пальцем по её лбу, разглаживая морщинку. — Я это заслужил. Ты ни в чём не виновата. Ты была абсолютно права. — Обещай мне, что больше не поступишь так. Обещай, что будешь прислушиваться ко мне. — Обещаю, — честно произнёс Драко. — Я больше никогда не лишу тебя выбора. Даже если буду не согласен, я всё равно выслушаю тебя и мы вместе примем решение. Гермиона поняла, что комок в горле исчез. Она могла говорить без надрыва. Могла спокойно думать об их будущем. И для этого им нужно было просто поговорить. Какие же люди иногда идиоты. Если бы они чаще разговаривали друг с другом, проблем в мире было бы гораздо меньше. Драко восстановил их поцелуй и потянул её на кровать. Упав на мягкие простыни, она обхватила его талию ногами, не давая отодвинуться от себя даже на миллиметр. Но, кажется, он и не был против. Малфой целовал её лицо, спускаясь на шею, а его руки бродили по её телу, приближаясь к груди. Разорвав на ней верх платья, в котором она была, он прикусил кожу возле соска, сжимая плоть. Гермиона застонала. Она так давно не чувствовала его столь интимных прикосновений, что всё происходящее было снова в новинку. Она так хотела хоть как-то показать ему, что тоже его жутко хочет, но тут мозг пронзило воспоминание. — Драко? — Хм? — он уже занялся её юбкой, приподнимая её. — Нам нельзя, — смущённо пробормотала Гермиона, и он остановился. — Целитель Шоу сказал, что после родов нельзя… Я только сейчас вспомнила. Прости, пожалуйста. Драко удручённо застонал ей в шею. Она поняла, что смеётся только тогда, когда он посмотрел на неё с обидой на лице. — Ты такая жестокая женщина, Грейнджер, — буркнул он и лёг рядом с ней. — Прости, — она никак не могла перестать улыбаться. Почему-то ей было до ужаса весело. — Но твоё лицо… Такое ощущение, что я лишила тебя сладкого после ужина. — Так и есть, — усмехнулся Драко, заражаясь её настроением. Он повернулся на бок и притянул её к себе, целуя в лоб. — Мне очень жаль, что я не был рядом с тобой, хотя должен был. — Ничего, — она поправила его волосы, убирая чёлку с глаз. — Было, конечно, очень страшно, но всё обошлось. Думаю, в следующий раз ты будешь рядом. Драко удивился и с вопросом в глазах посмотрел на неё. Гермиона поняла, что ляпнула, и поспешила найти объяснение своим словам. Хотя бы попытаться, по крайней мере. — В том смысле, что если у нас будет ещё один ребёнок. — Я понял, — хмыкнул он. — И чтоб ты знала, я не против. Хоть целая квиддичная команда, если ты этого захочешь. Гермиона в ответ тоже решила признаться в сокровенном. — Я всегда чувствовала себя одинокой из-за того, что была единственным ребёнком. Мне очень хотелось иметь брата или сестру. Возможно, у нас будет двое или трое детей, чтобы Скорпиусу и им всем было весело расти вместе. Но я точно могу сказать, что в ближайшие несколько лет мы больше не будем поднимать этот вопрос. — Это хорошая идея, — нежно прошептал Драко, крепко обнимая её, соглашаясь с каждым её словом. Она закрыла глаза и почти сразу же провалилась в сон. Впервые с момента их ссоры, она спала как никогда долго и в абсолютной безопасности.

***

— Войска на границе Венгрии ждут вашего приказа, Повелитель. Они все готовы к наступлению, — спокойно сказал Драко, считая секунды до окончания своего доклада. Тёмный Лорд стоял возле камина в своём новом доме в поместье Лестрейнджа, которое подарил ему Рабастан после смерти Беллы. Мэнор ничем особо не отличался. Он не был выдающимся проектом архитектуры, как его собственное родовое поместье. Скорее походил на бесконечные темницы и помещения для пыток. Тут было настолько холодно и уныло, даже апатично, что возникало желание предложить Тёмному Лорду устроить здесь ещё один Азкабан. Разницы между ними всё равно почти не было. Драко смотрел на его спину, гадая, о чём тот думает. Но тут Реддл повернулся и, склонив голову на бок, внимательно разглядывал Малфоя, как неизученный им прежде экспонат в музее. — Повелитель? — его голос не дрогнул. — Как так получилось, что у одного из моих лучших Пожирателей в доме находится грязнокровка Поттера? — с пугающей улыбкой поинтересовался он. Сердце замерло. Драко понял, что не дышит из-за страха. — Я… — Круцио! — рявкнул Реддл, направляя на него палочку. Драко упал на колени, едва не заорав от боли. Ему и прежде удавалось испытать эти муки от заклинания, но ещё никогда он чувствовал такой всепоглощающей ярости со стороны нападавшего. — Более того, — продолжал Волдеморт, — она называет себя твоей женой и не так давно родила тебе сына! Как так вышло?! Отвечай мне! — Я… Это было сделано, чтобы выманить Поттера, — Драко сказал первое, что пришло в голову. — Она очень дорога ему, и я подумал, что смогу приблизиться к нему. Для вас, мой Лорд. — Думаешь, после всего вранья мне в глаза, я поверю в эту ложь? — прошипел Том, наклоняясь к нему. — Нет. Я хочу другого. Он отошёл от него и вновь уставился на огонь в камине. Малфой попытался встать, но ноги не слушались его. Драко не желал принимать смерть на коленях, но его гордость была проигнорирована, когда он услышал змеиный голос, рисующий ему его самый жуткий кошмар. — Ты приведёшь её ко мне. Я хочу узнать, что замышляет Поттер. Хочу узнать обо всех его слабых местах. — Но… — Если ты этого не сделаешь, я убью твоего сына у тебя на глазах, — с расстановкой проговорил Реддл, бросив на него убийственный взгляд красных глаз. — А теперь прочь.