Луч света в темноте

— Нет! — Грейнджер, послушай… — Тут даже слушать нечего, — кричала Гермиона. — Я пойду и поговорю с ним. — Да он убьёт тебя, едва ты переступишь порог! — не выдержал Драко, тоже повышая голос. Всё напряжение и страх, что сидели в них, вырвались наружу. Гермиона всхлипнула и слёзы покатились по её щекам. Драко понял, что она разрывает ему сердце своим видом, но не знал, как помочь ей. Он так хотел, чтобы она больше никогда не плакала. И вот, не прошло и пары дней с его возвращения домой, как она снова в слезах. Из-за печали, лившейся из неё, хотелось удавиться. — Тогда он убьёт Скорпиуса, — с ужасом прошептала Гермиона. — Он убьёт его за то, что мы скрывали наши отношения. Он ведь ни в чём не виноват, он совсем малыш… Он только недавно родился… Драко больше не мог смотреть на неё спокойно. Он прижал её к себе, позволяя намочить слезами его мантию и зарылся рукой в её волосы, с трудом выдерживая муки жены и свои собственные. Он был слишком глуп, думая, что Тёмный Лорд не догадается о смене его холостяцкого статуса. Они с отцом тщательно всё подчистили, но, видимо, нашёлся кто-то, кто каким-то образом узнал об их свадьбе и Скорпиусе. — Я пойду, — снова повторила Гермиона, слегка отстраняясь от него. — Я не могу иначе. — Грейнджер… — Я выбираю сына, — твёрдо сказала Гермиона, стоя на своём. — Он убьёт тебя, — процедил Драко, смотря в её красные глаза. — Значит, пусть так и будет, — удивительно спокойно произнесла она. — Не будет! — заорал Драко, встряхивая её за плечи. — Этого не будет! Он обнял её и поцеловал в макушку, а потом потерялся в ней, как это часто бывало. Малфой мечтал о возвращении к ней, но сейчас мог думать только о том, сколько бед принёс Гермионе. Сколько боли. — Я не могу тебя потерять… — уязвимо прошептал Драко, поглаживая её по щекам. — Если нужно выбрать, то я выберу своего ребёнка, Драко. Как бы сильно я ни любила тебя, я не могу потерять его. — Думаешь, я могу? Ты не можешь поверить, что я тоже полюбил его, как только остановил тебя тогда в больнице? Я так же сильно хотел его, как и ты. Но это не вариант. Нельзя идти на поводу у этого психа и отдавать свою жизнь непонятно за что. Гермиона уже хотела ему возразить, но тут в их разговор вмешалась Нарцисса. Она с некоторым безразличием смотрела на их метания, словно ничего необычного не произошло. Весь её вид говорил о чём-то пока непонятном и пугающем. — Я могу выпить Оборотное зелье и стать Гермионой, — спокойно проговорила Нарцисса, смотря на невестку. Ведя с ней молчаливый диалог. — Мама, ты что, подслушивала? — шок отпечатался на лице Драко. Он не хотел думать, каким слабым выглядел в глазах матери в тот момент, когда признавался Грейнджер в самом сокровенном. Нарцисса лишь закатила глаза и подошла к ним. Гермиона сглотнула и вытерла глаза. Было не по себе от того, что она в очередной раз потеряла самообладание в присутствии свекрови. — Ваш крик было нетрудно услышать. — Миссис Малфой, это очень опасно. — Неужели? Я как-то не догадалась об этом, Гермиона, но спасибо, — хмыкнула Нарцисса, на что Грейнджер немного покраснела. Драко смотрел на мать и не верил, что она готова рискнуть жизнью ради грязнокровки. Той, кого, скорее всего, ещё бы год назад прокляла на поле боя, даже не задумываясь. Но вот теперь реальность заключалась в том, что они все стали одной семьёй. И Малфой как никогда был горд, что является её частью. — Мама, всё может пойти не по плану, — он знал, что отговаривать её бесполезно. Упрямство он унаследовал от неё. Нарцисса с лёгким высокомерием приподняла подбородок. Она не колебалась. Казалось, сам страх убежал в ужасе от её решительности. — Я это знаю. Но готова рискнуть. На кону жизнь моего любимого внука. — Единственного, — мягко и отрешённо поправила её Гермиона, из-за чего Нарцисса просто усмехнулась. — Единственного на данный момент. Драко не удержался и обнял свою маму, уже забыв, когда делал это в последний раз. Он чувствовал её знакомый запах, который раньше сопровождал его повсюду. Он чувствовал её тепло и безопасность, которая окутывала его всегда, когда она обнимала его. Драко опустил веки и понял, что Гермиона сжала его руку, что лежала на плече матери. Он открыл глаза и посмотрел на неё, видя только безумную любовь и всепоглощающий страх. Но предчувствие беды поселилось в душе, напоминая ему, что игры со смертью и дьяволом редко заканчиваются счастливым концом.

***

— Ты всё помнишь? — снова спросил Драко, зная, что задаёт этот вопрос, наверное, уже в тысячный раз. Нарцисса в облике Гермионы бросила на него свой коронный взгляд и отвернулась. Она предстала такой, какой Грейнджер и была. Но её глаза выделялись, прямо заявляя, кто находится сейчас перед ним. Прежде чем отправиться в гости к Тёмному Лорду, они повторили всё по несколько раз. Повторили всё и отрепетировали на всякий случай, пытаясь предугадать любой вариант развития событий. Найти в их коллекции зелий Оборотное не составило никакого труда. Проблема заключалась в том, что, если Реддл полезет в голову к Грейнджер — а он полезет, — им никак не отвертеться. Но Нарцисса просто предложила закрыть своё сознание, чтобы избежать чужого вмешательства. Но если это не понравится ему, то что им делать? Ведь ему точно захочется увидеть подтверждение словам Гермионы. Драко паниковал. Всю ночь он вертелся с одного бока на другой. Не спасало даже присутствие успокаивающей Грейнджер, которая сама просыпалась раз восемь за ночь, вздрагивая от очередного кошмара. Слишком много огрех было в их плане. Он был сырым и плохо продуманным, но теперь некуда было отступать. На кону стояло слишком много жизней. Малфой не хотел думать о последствиях, впрочем, как и всегда, поэтому сделал то, что не мог раньше представить — помолился. Скупо, как смог, но искренне, от всего сердца попросил не испытать горе от потери близкого человека в ближайшее время. Малфой никогда не верил во все эти бредни, но на собственной шкуре ощутил, как отчаяние затапливает разум и единственное, что тебе остаётся, это просто и глупо верить в чудо. Драко постучал в дверь и услышав разрешение войти, схватил Гермиону-Нарциссу за плечо, чтобы толкнуть её в помещение. Она споткнулась, но осталась стоять на ногах, продолжая играть отведённую роль. Растерянно оглядываясь, она встала прямо, сжав губы в полоску. Мама так хорошо вжилась в личину его жены, что на мгновение Драко поверил, что это Грейнджер перед ним. Реддл усмехнулся и обошёл её по кругу, разглядывая со всех сторон. Он явно ощущал превосходство, думая, что наконец-то заполучил ценный трофей. — Грязнокровка Поттера, — протянул Лорд, поглаживая свою палочку. — Та самая грязнокровка, что смогла окрутить чистокровного волшебника и заставила жениться на себе. Она молчала. Да и что было сказать? По сути, он был прав. В его представлении, разумеется. — Как тебе удалось? Мне действительно интересно, — в голосе монстра действительно проскальзывали нотки любопытства. — Он заставил меня силой. Сначала врал, что любит меня, а потом оказалось, что всё это ложь, — с обидой влюблённой женщины, сказала она. Драко мысленно кивнул, отмечая, что первый пункт из списка выполнен. Он держался обособленно, чтобы не давать Тёмному Лорду поводы для лишних подозрений. — Любовь, — презрительно выплюнул Реддл. — Почему все с ней так носятся? Что в ней такого?! — Этого не понять, можно только почувствовать, — хмыкнула Нарцисса. А вот это было зря. Драко попросил Мерлина о помощи, надеясь, что эта дерзость сойдёт им с рук. — То есть ты всерьёз думала, что тебя может возлежать и полюбить чистокровный волшебник? Думала, что достойна его? Реддл приблизился к ней, дыша в лицо, обжигая своим ледяным дыханием. Нарцисса не дрогнула, словно была готова к его гневу. — Ты, грязная падаль, не достойна даже жизни, не говоря о любви. Она не знала, каким образом, но сдержалась. Так сильно хотелось ответить, сказать правду этому монстру в глаза, но Нарцисса понимала, что тем самым обречёт их всех на смерть. Реддл оказался довольным произведённым эффектом и блеснул глазами, медленно поднимая палочку. Когда в её разуме очутился чужак, она привычно закрыла его, не давая Волдеморту проскочить даже в самые банальные мысли. — Что за?.. — он нахмурился и усилил атаку. Драко сжал палочку в руке, приготовившись к нападению. Он понятия не имел, чем закончится сеанс проверки воспоминаний, но был готов к любой реакции. Абсолютно. — Почему не получается?! — заорал он. — Повелитель, позвольте мне… — Заткнись! — рявкнул Реддл. — Ты! Что ты сделала? — Я природный окклюмент, — с нахальной улыбкой сказала Нарцисса. — Забыла упомянуть. — Мерзкая дрянь! Он ударил её по лицу так сильно, что она упала на пол и не смогла подняться на ноги. Драко дёрнулся к ней, но, сжав кулаки, застыл. Нельзя. Нельзя подвергать их опасности, ведь лишнее проявление эмоций будет выглядеть как привязанность, а это значило для всей его семьи верную смерть. Реддл ходил туда-сюда перед каминной, буравя своим взглядом упавшую девушку. — Скажи мне, где Поттер! Ты знаешь, где он! — Я не знаю… — Врёшь! — Я давно его не видела, больше нескольких месяцев, — голос Нарциссы слегка задрожал. Но было неясно, от страха или от ненависти. — Значит, ты бесполезна, — с холодным спокойствием сказал Волдеморт. — Повелитель, — Драко понял, что нужно вмешаться, — она может быть полезной. Поттер очень дорожит ею и сделает всё, что мы потребуем, чтобы сохранить ей жизнь. Мы можем воспользоваться этим. — Ты защищаешь её, — утвердительно проговорил Реддл, прищуриваясь. — Ты делаешь это не в первый раз. Думаешь, я ничего не понимаю? — Повелитель, я просто хочу помочь вам… — Снова ложь. Ты с каждым днём врёшь мне всё больше, дорогой Драко, — с кровожадной улыбкой сказал Реддл. — Считаешь, что самый умный? — Конечно нет, мой Лорд, — Драко покорно склонил голову. — Очень жаль, ведь ты подавал большие надежды. Я даже решил, что из тебя получится хороший последователь, но ваша любовь, — с настоящим омерзением фыркнул он. — Она отравляет все ваши мысли. Даже сейчас я вижу, как ты пытаешься придумать, как отвлечь меня от этой поганой грязнокровки. — Вы ошибаетесь. Я и моя семья всегда будем служить вам. Мы равняемся на вас. — Очередная ложь. Ты и твой отец лишь трусы, которым нужен сильный поводок. Вы служите мне из-за страха, а не из-за преданности и одинаковых взглядов. Иначе ты бы не спал с грязнокровкой и не дал ей забеременеть от тебя. Драко сжал челюсть. Каждое слово этого ублюдка било прямо под дых, но он не мог пошевелиться, ведь знал, что иначе выдаст свои настоящие эмоции. Нельзя. Терпи. — Если я только увижу этого мерзкого ребёнка, то тут же убью его. Не допущу, чтобы эта грязь под ногами плодилась. Его глаз дёрнулся. Драко понял, что движется в сторону Реддла в тот момент, когда Нарцисса оттолкнула его и закрыла собой. Она без страха смотрела на самого Тёмного волшебника всех времён, будто у неё действительно было девять жизней. — Вы все предатели крови, — Реддл поднял палочку, тыча ею девушке в глотку. — И я избавлю этот мир от столь отвратительных созданий. — Не смей его трогать, — прорычала Нарцисса, походя на себя прежнюю. Пусть действие Оборотного ещё не спало, но она больше не притворялась. Реддл склонил голову набок, наблюдая за их реакцией друг на друга, а потом его лицо разрезала пугающая улыбка. — Я всего лишь заберу у него самое дорогое. В следующий момент произошло сразу несколько событий. Драко оттолкнул мать в сторону, отчего она начала заваливаться набок. Реддл что-то крикнул. И послышался жуткий булькающий звук. Драко посмотрел на маму, которая лежала на полу, прижимая руки к окровавленному горлу. Мир резко сузился, превратившись в пыль. — Нет, нет, нет… — зашептал он, не веря, что это происходит. — Нет! — Сынок… — Не пытайся говорить, — он погладил её по волосам, которые стремительно становились белоснежными. — Всё хорошо, всё будет хорошо. Честно, мам, всё будет хорошо, обещаю. Нарцисса пристально смотрела на него, немного вытянув руку, чтобы прикоснуться к нему. Драко потянулся к её ладони, но не успел почувствовать тёплое касание, когда её рука упала ей на грудь, а глаза застыли навсегда. Сначала он ничего не понял и не ощутил. Его словно закрыли в тёмной комнате, куда постепенно проникал свет. Медленно его глаза привыкали к нему, начиная видеть всё чётче. Так же было и с его чувствами. Он постепенно осознавал произошедшее, уставившись куда-то в пространство. Драко прижал к себе тело матери, раскачиваясь из стороны в сторону. Он не плакал, не кричал, просто замер. Как и его сердце. Оно остановилось, наверное, не выдержав боли и шока. — Умно, — вырвал его из темноты голос Волдеморта. — Сразу было понятно, что она не может быть природным окклюментом. Грязнокровки не способны на такое. Реальность накрыла с головой, придавливая к земле. Теперь он чувствовал только ярость. Такую сильную, что она застила глаза и заставила аккуратно опустить тело матери на пол. Он встал на ноги, и Реддл начал смеяться. — Ох, милый Драко, неужели ты расстроился? Твоя мать была обыкновенной шлюхой, каких много в этой жизни. Ты скоро забудешь о ней. Ему даже не потребовалась палочка. — Круцио! — рявкнул Драко, с наслаждением наблюдая за болью Реддла. Волдеморт вскрикнул и упал на колени, не в силах сопротивляться ему. Круцио Малфоя было таким сильным, что у Драко пошла кровь из носа из-за усилий. У него раньше никогда не получалось так хорошо и чётко колдовать без палочки, но сейчас магия текла по венам, наполняя собой его тело и комнату. И главного врага. — Зря ты тронул мою семью, — с расстановкой произнёс Драко. — Теперь я сделаю всё, чтобы тебя уничтожить. Клянусь. Наслав на Реддла одно из самых тёмных заклинаний, которое он знал, Драко смотрел на него ещё пару секунд, испытывая только удовольствие от его мук. Малфой подошёл к телу матери и взял её на руки, прижав к своей груди. Сейчас она ощущалась такой маленькой и хрупкой, что его сердце сжалось от новой порции боли. Он вышел из поместья Лестрейнджа, оставляя Тёмного Лорда истекать кровью, думая лишь о мести. Драко даже не помнил, какое заклятие применил, всё было в тумане. Драко знал, что теперь на него объявят охоту, а значит, ему нужно всеми силами защитить то, что дорого и принадлежит только ему одному.

***

— Забавно, — буркнул Драко, опуская голову. Поттер остановился на крыльце дома на площади Гриммо и начать вертеть головой во все стороны. Драко поднял руку и помахал герою. Стоило Гарри увидеть его, как он в мгновение ока подлетел к нему и от души ударил прямо в челюсть. В глазах сверкнули звёзды, но ему удалось устоять на ногах, хотя удар был очень впечатляющим. — И я рад тебя видеть, Поттер, — усмехнулся Драко, проверяя, насколько плохи дела. — Ублюдок! — выплюнул Гарри, встряхивая руку, которой ударил его по лицу. Драко выпрямился и усмехнулся. Приятно знать, что некоторые вещи не меняются. — Ты не меняешься, Поттер, — озвучил свои мысли Малфой. — Можно подумать, что ты когда-нибудь изменишься, — прорычал Гарри. — Ты забрал её против воли! Где она? — Они в порядке, — спокойно сказал Драко. — Они? И кто у вас?.. — Мальчик. Назвали Скорпиусом. — В честь созвездия, — Гарри зарылся рукой в волосы и нахмурился. Он явно не собирался обниматься и делиться с ним последними новостями, прекрасно зная, кто перед ним. — Какого чёрта ты припёрся на Гриммо? Что тебе нужно? — Как бы тошно ни было это признавать, но мне нужна твоя помощь, Поттер, — протянул Малфой, оглядываясь и проверяя, не подслушивает ли их кто. — Я хочу защитить их и отправить подальше отсюда. У нас есть один дом достаточно далеко от Англии, но проблема в том, что его стройка только завершилась. Нужно ещё немного времени, прежде чем начать там жить. Он защищён не так надёжно, как мне бы хотелось. — Я не понял, — покачал Поттер головой. — Ты хочешь спрятать Гермиону и Скорпиуса, но при чём тут я? Драко закатил глаза, но воздержался от комментариев. — Мне нужно, чтобы ты и Орден взяли Грейнджер под защиту. На время, разумеется. — А что, думаешь, она больше не в безопасности с тобой? — язвительно поинтересовался Гарри, но, заметив тень, пробежавшую по лицу Малфоя, понял, что ляпнул это зря. — Что произошло? — Тебя это точно не касается, но ты прав. Грейнджер больше не в безопасности со мной. Если её или малыша поймают, то убьют не сразу. Они будут страдать, и я думаю, что ты догадаешься, что их муки будут долгими. Поттер уныло кивнул, всё ещё плохо понимая, почему Малфой сейчас здесь. Но он старался не терять бдительности, хорошо помня, как тому удалось украсть Гермиону у них из-под носа. — Ладно, это не проблема. Гермионе я всегда помогу, но… Почему ты пришёл? Ты бы не сделал это лишь по той причине, что Гермионе нужна моя помощь. — Я хочу убить его! — прорычал Драко, сжимая кулаки. Его злость вернулась. — Я уничтожу его. Не оставлю о нём даже воспоминаний. — Малфой, что он сделал? — со страхом спросил Гарри, понимая, что такая ярость приходит лишь по нескольким причинам. И все они касаются близких людей. — Кого он убил? — надавил он. Глаз Драко дёрнулся, но он промолчал. Не хватало ещё делиться своими чувствами с Поттером. Они не подружки и никогда ими не будут. — Я могу на тебя рассчитывать? — спросил Драко, более-менее контролируя свои эмоции. — Да, — твёрдо сказал Гарри, решая узнать причину его гнева позже. — Гермиона и твой сын будут в полной безопасности столько, сколько нужно. Но вот с уничтожением… Реддла есть загвоздка. — Какая? — не понял Малфой. — Это секретная информация, которая известна лишь мне, Рону, Гермионе и Кингсли с Грюмом. Я не могу говорить о ней. Только если ты не дашь Непреложный обет. Драко хмыкнул. Захотелось по-настоящему рассмеяться, чего он не делал очень давно. — А как же доверие? — Ты его потерял ровно в тот момент, когда забрал её из школы, не дав даже попрощаться, — Поттер чувствовал, как в груди просыпается забытая злость. — Что ты с ней сделал? — Империо. — Какая же ты дрянь! Гарри хотел бы разбить ему лицо, но знал, что это причинит боль Гермионе. Она точно будет плакать из-за этого куска дерьма, а ему не хватало её так долго, поэтому он не рискнул портить с ней отношения. Поттер сделает Малфою одолжение. Глубоко вздохнув, он, пересилив себя, протянул Малфою руку. Драко прищурился, но спустя мгновение пожал её. — Твоя семья будет в безопасности, а насчёт остального я поговорю с Грюмом. Думаю, нам не помешает союзник. — Если хотите выиграть, то я вам нужен. Драко ничуть не сомневался в своих словах.

***

Гермиона вздрогнула, когда услышала, как хлопнула входная дверь. Она боялась, что уснёт и пропустит приход Драко. Вскочив с места, она подбежала к нему и впервые после произошедшего обняла его. Малфой выдохнул и прижал её к себе свободной рукой, пока другой сжимал ручки кожаной сумки. Гермиона честно старалась не плакать, но слёзы никогда особо не слушались её. Когда он вошёл в дом с телом Нарциссы на руках, она не поверила своим глазам. Драко отнёс тело матери в её комнату, а потом спустился на первый этаж и закрылся в кабинете отца до самого утра. Она всю ночь караулила его, но всё равно пропустила момент, когда он исчез. И только теперь она поняла, что даже не имела возможности высказать ему слова соболезнования. Всё происходящее казалось выдуманным сном больного воображения. Ей было больно верить в то, что Драко лишился одной части своей семьи. Нарцисса была хорошим человеком и отличной матерью. Больше всего она любила свою семью, даже если считала, что они поступают неправильно. Она очень сильно помогла ей, когда появился Скорпиус, и мгновенно полюбила этого малыша, что соединил их непохожие семьи воедино. Ей хотелось поблагодарить её за всё, что она сделала в эти последние месяцы. Хотелось даже обнять её, но у Гермионы больше не получится это сделать. Но ладно она, по сути чужой человек. А вот Драко… Она даже боялась представить, что происходит у него в душе. — Драко, я… Мне очень жаль, — прошептала Гермиона, отстраняясь от него, и опустила ладони ему на щёки. Малфой отрывисто кивнул. — Как ты? Расскажи мне. — Сейчас нет времени, Грейнджер, — Драко улыбнулся так неестественно, что ей стало страшно. — Я попрошу тебя собрать самые необходимые вещи как можно скорее, ладно? — Что происходит? — Я объясню тебе всё позже, но сейчас мне нужно, чтобы ты просто послушала меня, — он умоляюще посмотрел ей в глаза, как бы говоря, что это очень важно. Гермиона кивнула и решила начать с вещей Скорпиуса. Маленькая эльфийка по имени Дебби, которая лучше всего к ней относилась, быстро упаковала всё самое нужное в сумку. Малыш ещё спал, что было удивительным явлением, ведь обычно он просыпался примерно часов в восемь, чтобы подкрепиться. Наверное, она никогда так быстро не упаковывала свои вещи, но, стоя в спальне, в которой провела почти шесть месяцев, Гермиона с грустью поняла, что будет даже скучать по этому дому. В каком-то смысле она сильно привыкла к нему. Скорпиус наконец-то проснулся и, увидев отца, радостно замахал ручками. Драко поцеловал сына в макушку, прижав к своей груди, из-за чего её сердце дрогнуло. Что-то было не так. Он уменьшил две её сумки и спрятал их в карман мантии. Протянув свободную руку Гермионе, он стиснул её ладонь, а затем трансгрессировал. Гермиона с трудом устояла на ногах, пытаясь привыкнуть к темноте, в которой они оказались. — Драко? — Всё нормально, — она услышала его голос, а потом увидела такое родное лицо друга. — Гарри?.. Гермиона хотела обнять его и узнать всё, что произошло в его жизни с тех пор, как Драко забрал её из школы. Она почти шагнула ему навстречу, но внезапно осознала, что Малфой делал. Она обернулась и покачала головой. Драко уже хорошо знал её, поэтому ничуть не удивился, что Гермиона догадалась о его плане. — Нет, ты не можешь… — Грейнджер, — спокойно начал Драко, и Скорпиус заинтересованно посмотрел на него, слушая голос отца. Он так легко перенёс свою первую трансгрессию, что это даже пугало, — это необходимо. — Кому? — прорычала Гермиона, не обращая внимания на Гарри. — Ты избавляешься от нас, словно мы тебе больше не нужны! — Прекрати, — его глаза стали темнее, как всегда, когда он злился. — Ты знаешь, что это не так. Если бы я мог, то никуда вас бы не отпустил. Но сейчас нет другого выбора. Гермиона всегда была рациональной. Она могла понять, когда следует дать волю эмоциям, хоть часто и позволяла своим чувствам захлестнуть её. Особенно в связи с беременностью и родами. Но сейчас она видела, что ситуация сложнее, чем кажется на первый взгляд. Драко не стал бы договариваться с Гарри без причины. Он гордый, для него это удар под дых. Конечно, дело было в смерти Нарциссы. Тут и гадать не нужно. Только вот проблема в том, что он ничего ей не рассказал. Он просто закрылся в своей боли, никого не подпуская. Из-за этого было больно ей, как бы эгоистично ни звучали её слова. Они давно не чужие друг другу. Но её обида — ничто по сравнению с тем, что он пережил, потеряв мать. — На сколько ты уходишь? — она держалась, молясь, чтобы рыдания не поглотили её. Гермионе пора закончить период, когда слёзы неподвластны ей. Казалось, часть напряжения покинула лицо Драко. — Как только он умрёт, я вернусь к вам. — Но на это могут уйти годы… — Знаю. Отчаяния было так много в его глазах. В нём можно было утонуть. Гермиона больше всего хотела помочь ему, сражаться вместе, но знала, что толку от неё будет мало. Скорпиус на данный момент её главная забота. Драко поцеловал малыша в лоб и тот неожиданно расплакался, словно почувствовал, что, возможно, в последний раз видит отца. Он передал ребёнка ей, но Скорпиус продолжал плакать. Гермиона и сама была готова присоединиться к нему. Драко достал их сумки и передал к прошедшему Поттеру. Но, вспомнив о важном нюансе, сократил между ними расстояние. Он наклонился к ней и обнял за талию. — Здесь деньги на время, пока вы будете сами по себе. Не будь альтруисткой, Грейнджер, и трать их только по собственным нуждам, — прошептал Драко, передавая ей уменьшённую копию той самой кожаной сумки, с которой он приходил домой. — Если будет возможность, я буду передавать письма, но не хочу ничего обещать. Пока он говорил, она разглядывала его лицо, пытаясь запомнить каждую самую мелкую морщинку. Она чувствовала, как сердце скачет в груди, потому что знает, что до их прощания остались считанные секунды. — Продержитесь здесь какое-то время, нужно, чтобы Реддл думал, что я спрятал вас где-то за границей. Надеюсь, мне удастся спутать ему все карты. — Драко… — Что? — он замер под её взглядом. Она с грустью улыбнулась и мягко прикоснулась к его лицу. — Просто знай, что мы любим тебя и всегда ждём обратно, ладно? Глаза Малфоя заслезились, и он моргнул, пытаясь справиться с нахлынувшими эмоциями. Скорпиус продолжал всхлипывать, но стоило Драко коснуться крохотного носа, как мальчик приоткрыл рот, с интересом смотря на него. — Я люблю тебя, — сказал он сыну, а потом сладко поцеловал её. Гарри отвернулся, но ей было плевать, что кто-то увидит её любовь к этому мужчине. Гермиона зарылась рукой в его волосы и встала на носочки, пытаясь продлить эти мгновения вместе. Драко отстранился и потёрся своим носом о её. Она задыхалась от боли. Казалось, что весь воздух закончился, и у неё больше не было шансов выжить. — Я люблю тебя, — как молитву произнёс Драко и отошёл на несколько шагов назад, чтобы трансгрессировать. Миллисекунда, и он исчез. Гермиона осела на землю, прижимая к груди ребёнка, не зная, как сможет справиться без Малфоя. Она только недавно обрела его, но снова потеряла. Это было каким-то сущим наказанием. Она не плакала. Всё-таки смогла сдержаться, но Гермиона знала, что впереди ещё много одиноких ночей, когда она устанет быть сильной и контроль на время ослабнет. Гарри не решался подойти к ней. Он даже представить не мог, каково ей, но, посмотрев на часы на руке, понял, что больше не может ждать. — Гермиона, нам пора. Она кивнула, уставшая от этого дня, который совсем недавно начался. Гарри нёс их сумки и вёл по тёмным переулкам, которые привели как раз к заднему входу дома номер двенадцать на площади Гриммо. Гермиона не знала, как разговаривать с членами Ордена. Не знала, что будет дальше. В груди была пустота. Но выбора не было. Ей придётся сжать зубы и ждать возвращения Драко. Вздохнув и бросив короткий взгляд на удобно устроившегося у неё на руках и относительно спокойного Скорпиуса, она вошла в двери, натягивая на себя броню. Она справится. Всегда справлялась. Гермиона была тем типом людей, которые могут выдержать любые испытания. Да, на время она позволила своей маске упасть. Позволила забыться рядом с близким человеком и утратила желание постоянно казаться сильной. Но этот период закончен. Больше никаких слёз. Никаких волнений. И никаких эмоций, лишающих трезвого рассудка. Только сила и терпение. Больше ничего. Все затихли, когда они с Гарри вошли на кухню. Молли, Артур, Рон, Джинни, Кингсли, Грюм и Фред с Джорджем. Все они смотрели круглыми глазами на ребёнка в её руках, кажется, вообще не ожидав такого поворота событий. Первым пришёл в себя Рон. Он быстро пересёк комнату и обнял её, стараясь не потревожить малыша. Гермиона на мгновение прижалась к нему, закрыв глаза. На минуту она позволит себе вспомнить, как скучала по друзьям и прежней жизни. Рон отстранился и начал внимательно разглядывать её, открывая и закрывая рот, не зная, с чего начать. В итоге он выбрал самый безопасный вариант. — Как ты? — его голос звучал привычно, но в то же время как-то иначе. Будто из прошлого. Хотя так и было. — Всё в порядке, спасибо, Рон, — она слегка сжала его руку и отпустила, чтобы удобнее было держать Скорпиуса. Потом отмерла Молли. Она всхлипнула, но быстро взяла себя в руки. Её доброе лицо почему-то напомнило ей уже покойную Нарциссу, и Гермиона постаралась оторвать случившееся с миссис Малфой от новой оболочки, где нет места печали на людях. — Гермиона, дорогая, я так рада видеть тебя, — она подошла и взглянула на ребёнка. — А это у нас кто? Её голос сразу стал ещё мягче, а глаза наполнились каким-то светом. Она протянула руку и малыш с любопытством посмотрел на неё, а потом медленно обхватил указательный палец своим маленьким кулачком. — Это Скорпиус, — с любовью сказала Гермиона. — И сколько ему? — Два месяца. — Ох, совсем кроха, — вздохнула Молли, опуская руку ей на плечи. — Давай, дорогая, садись за стол. Ты, наверное, ужасно голодная. Гермиона не хотела обижать Молли, но есть совсем не хотелось, хотя она не помнит, когда в последний раз ела. Кажется, это был завтрак в день, когда Драко вернулся от Реддла и сообщил жуткие новости. То есть почти три дня назад? — Я бы хотела уложить малыша, он обычно ещё спит в это время… — Конечно, идём, я тебя провожу… — Мам, я могу проводить Гермиону, — сказала Джинни, с опаской приближаясь к ней. — А ты пока займёшься едой. Молли вопросительно посмотрела на неё, и Гермиона спустя мгновение кивнула. Ей нечего бояться, она сможет защитить себя и сына, к тому же они с Джинни были подругами. Она надеялась, что всё так и осталось. Джинни молча повела её наверх, и когда они удалились от кухни, Гермиона услышала перешёптывания. Она не злилась на них. Конечно, все были в шоке, увидев её с ребёнком. В конце концов, о её положении знали только мальчики. Но она надеялась, что Гарри сможет всё более-менее объяснить, как всё происходило на шестом курсе. Джинни остановилась возле двери в комнату Сириуса и пропустила её вперёд. Здесь навели порядок и внутри стало даже уютно. Конечно, обои, обклеенные фотографиями девушек в купальниках, никто снять так и не смог, но в остальном комната выглядела ухоженно и чисто. Больше ей не требовалось. Гермиона вошла и сосредоточилась на сыне. — Это ведь ребёнок Малфоя? — нарушила тишину Уизли. Гермиона напряглась, но решила не врать. Ей нечего стыдиться. — Да. Это сын Драко. — Знаешь, когда Гарри мне рассказал, я не поверила. Честно. Ты и Малфой… Это настолько невозможно, но, наверное, и предсказуемо. — Предсказуемо? — она обернулась. Джинни смущённо пожала плечами. — Вы никогда не давали друг другу покоя. В смысле Малфой, конечно, первый задирался и делал это в основном из-за Гарри, но он не мог оставаться равнодушным к тебе. — Наверное, ты права, — прошептала Гермиона, не зная, что ещё сказать. Джинни мялась на пороге, а потом вздохнула. Она будто заставляла себя что-то произнести, но испытывала трудности в общении с ней. Это было очевидно. — Располагайся. Как только сможешь, спускайся, — она уже начала закрывать дверь, но замерла, добавляя: — Мы все тебе рады тут, Гермиона. — Спасибо, Джинни. Когда дверь была закрыта, Гермиона опустилась на кровать, чувствуя облегчение. Она боялась худшего, но пока всё шло неплохо. Конечно, не стоит питать слишком много надежд, но никто ещё не сказал ей ничего обидного. Разумеется, она понимала, что ещё просто не говорила с Грюмом. Он-то точно не станет подбирать слова. Но слова человека, который ничего о ней не знал, в данный момент её точно не волновали. Опустив глаза на Скорпиуса, Гермиона улыбнулась. Его пронзительные карие глаза глядели на неё в ответ, будто знали, что она испытывает в столь трудное время. Малыш был удивительно спокоен тогда, когда её мир разрушался. Видимо, он понимал, что должен быть с ней рядом, как надежда и опора. Гермиона тихо начала напевать ему колыбельную, которую узнала от Нарциссы. Скорпиусу она нравилась больше всего, и он почти сразу уснул. Она ещё какое-то время укачивала его на руках, но когда стало ясно, что тянуть больше нельзя, Гермиона положила сына на кровать, обложила подушками и пробормотала заклинание, чтобы знать, если он проснётся. Тихо закрыв за собой дверь, она поправила волосы и начала спускаться.

***

Поедая фирменный пудинг Молли и запивая его травяным чаем, Гермиона слушала истории близнецов, которые рассказывали о том, как идут дела у них в магазине. Удивительно, но их истории вернули её в тот почти безмятежный отрывок жизни, когда они веселились и переживали только о предстоящих экзаменах. И пусть сейчас было тяжёлое время, их бизнес процветал. Они уже думали насчёт расширения, но пока не решались, ведь никто не знал, как всё сложится завтра. Когда с едой было покончено, Гермиона поняла, что скучала по этой дружелюбной и уютной атмосфере. Всё-таки, они были её семьёй. Но тут слово взял Грюм, и сказка закончилась. — У нас есть проблемы, — грубо сказал он, смотря на Артура и Кингсли. — Есть подозрения, что у Реддла может появиться новый союзник. — Кто? — хмуро спросил Кингсли. — Рабы из Восточных стран. Мне доложили, что он послал людей в Азию, но насколько его план увенчается успехом, сказать трудно. — Азия слишком далеко, — неожиданно произнесла Гермиона, ловя на себе взгляды всех присутствующих. — Им нет дела до наших проблем. Они следуют своему пути. Сомневаюсь, что кто-то из них хочет прислуживать ему. К тому же, не стоит забывать об их колониальном прошлом. — Дело в том, что многие из них и так хотят лучшей жизни, поэтому стремятся в Европу. Реддл наверняка обещает им свободу и возможности, которых у них нет, — мягко сказал Кингсли. — Венгрия ещё держится, но можно не рассчитывать, что это продлится долго, — продолжил Грюм. — Пожиратели почти полностью уничтожили их власть. И кое-кто им в этом помог. Оба глаза Грюма уставились на неё, и ей стало не по себе. — О чём вы? — Твой муж. Он хорошо помог Люциусу прижать их и заставить перейти на сторону Реддла. — Муж? — удивился Фред, качая головой. — Ты замужем? За кем? — За Малфоем, — тихо сказал Гарри, впервые подавая голос с тех пор, как она спустилась вниз. Фред чуть не упал со стула. Впрочем, реакция у всех остальных была такая же. Только Рон сжал челюсть, смотря куда-то в стену. — Да, это так. Я замужем за Драко, — она старалась сохранить спокойствие, понимая, что это только первое испытание. — Всё это время я жила в Малфой-Мэноре с его семьёй. Он очень… дорожит мной и сыном, и сделает всё, чтобы мы были в безопасности. На какое-то время повисла тишина. Никто не отважился взять первое слово, пока чайник на плите не засвистел, разрушая гнетущую атмосферу. Молли улыбнулась и предложила чай. Большинство согласилось, и все с удовольствием пили горячий напиток. Все. Кроме Гарри. Больше никто не вёл разговоры о ситуации на фронте или в Министерстве. Гермиона молчала, анализируя услышанное. Её друзья были убеждены, что она жертва обстоятельств. Что её принудили, заставили силой, изнасиловали. Думали что угодно, кроме того, что она по доброй воле вышла замуж за Драко и родила от него ребёнка. Она не стала их разубеждать. Уж точно не сегодня, когда мысли превратились в кашу, а сердце стало каменным. Гермиона наблюдала за шумной компанией, мечтая оказаться совсем в другом месте.

***

Лёжа в постели, она поглаживала Скорпиуса по спине, смотря в потолок. Она никак не могла уснуть. Голова гудела от боли и в особенности от мыслей о Драко. Ей так сильно хотелось к нему, что она едва не сорвалась с места и не отправилась за ним. Не важно куда, хоть в бездну. Только к нему и с ним. Робкий стук в дверь заставил её вздрогнуть. Она поправила одеяльце на сыне и аккуратно открыла дверь. На пороге стоял Рон. И, кажется, он был не очень трезв. Запах алкоголя ударил по носу, но Гермиона не собиралась читать ему нотации. Она просто хотела отдохнуть. Но Рон был настроен весьма серьёзно, сделав неуклюжую попытку войти в спальню. Нет. Только этого ей не хватало. — Рон, уже час ночи, — прошептала она, не пуская его. — Знаю, — он криво улыбнулся. — Я могу войти? — Не думаю, что это хорошая идея. — Ладно, я просто хотел поговорить с тобой. Мы столько времени не виделись… — Рон, может, завтра? — она не хотела грубо прогонять его, но и вести задушевные беседы тоже не собиралась. Что-то изменилось в ней. До этого момента Гермиона даже этого не замечала, потому что всё её существование сконцентрировалось на Скорпиусе и собственных страданиях. Но теперь она поняла, что больше не чувствует той светлой теплоты в душе. Будто огонёк погас. — Гермиона, я просто… — он осёкся и знакомо зарылся рукой в волосы. — Слушай, я скажу честно, я очень скучал по тебе. Когда Гарри сказал, что ты возвращаешься, я даже не поверил. Но теперь… Я так хочу вернуть тебя, что… — Вернуть меня? Но я никогда не была твоей, — прямо проговорила Гермиона, решая поставить точку в этом вопросе. Рон выглядел так, будто она ударила его. Сильно. Больно. — Но мы были… — Рон, давай всё проясним. Ты выбрал Лаванду, когда у тебя был шанс. Я понимаю, с ней проще. Честно, я не злюсь на тебя, я даже рада, что всё так сложилось. — Рада? — тупо переспросил Рон. — Да, именно так. Благодаря твоему поступку я узнала, что рядом есть человек, который окажется тем, кто мне действительно нужен. Этот человек Драко. Лицо Рона покраснело. Он, очевидно, не хотел мириться с тем, что она его отвергает. Снова. — Как ты можешь… После всего, что он сделал?! — Я люблю его, — просто сказала она. Его глаза закрылись, а потом он покачал головой и усмехнулся. — Ты хочешь сказать, что тебе плевать, что он с тобой сделал? — А что он сделал? — Он применил к тебе чёртов Империус! — заорал Рон. — Не кричи, всех разбудишь. Она оглянулась на Скорпиуса и, увидев, что он спит, снова вернула внимание Уизли. С сожалением и усталостью. — Мы с Драко говорили об этом. Я простила его. — То есть мне ты не можешь простить один проступок, а ему прощаешь такое? Голос Рона звенел от непонимания и обиды, и она на самом деле даже не сердилась на него сейчас. Если задуматься, то это и вправду так. Драко она могла простить всё, и это пугало. Но Гермиона ничего не могла поделать. Это было выше её сил. — Рон, я люблю его. Он отец моего ребёнка и мой муж. Я всегда буду любить его и никогда не брошу. — Ты просто… — он выдохнул, сжимая кулаки. — Это неправильно, Гермиона, так быть не должно. Неужели ты не понимаешь, что он ужасный человек, который не хочет ничего, кроме власти?! Он убийца! — Мне надоел этот разговор, — Гермиона больше не могла сдерживать грубость, которая должна была слететь с языка сразу же. Ещё в тот момент, когда он постучал, а она сдуру открыла дверь. — Если ты ещё раз попытаешься поднять эту тему, то я перестану с тобой общаться. Тебе остаётся только принять моё замужество и наличие ребёнка. Если тебя это не устраивает, то это твои проблемы. Рон замер. Его лицо стало серым. Все краски и эмоции покинули его. — Ты говоришь, как он, — едва ли слышно произнёс Уизли. — Интонация одна и та же. Гермиона приподняла брови, не зная, чего он хотел добиться своим замечанием. — Ты изменилась, — пробормотал Рон и ушёл. Она должна была чувствовать себя расстроенной, но ничего подобного не было. Гермиона наоборот ощущала правильность происходящего. Рон давно должен был отпустить её, ему это необходимо в первую очередь. Пока он не начнёт двигаться дальше, ему будет так же больно, как и сейчас. Вернувшись в постель, Гермиона опустила голову на подушку и не заметила, как провалилась в беспокойный сон.