Пять раз, когда Леви присматривал за Ханджи... И один раз, когда он этого не сделал

Он шел по коридорам намного быстрее, чем мог бы сам себе в этом признаться, и это его очень злило. Судя по всему, пробитая часть стены вдруг оказалась целой, как будто никогда не была повреждена. Другая проблема заключалась в том, что Ханджи была права, когда говорила о том, что Колоссальный и Бронированный титаны все это время находились в 104-м кадетском корпусе. Согласно отчетам, эти двое напали на остальных солдат, в результате чего несколько человек были ранены горячим паром Колоссального титана. Также сообщалось, что других потерь не было, но Леви не мог отделаться от мысли, что ему следует удостовериться в правдивости этих слов лично. Что с ней все в порядке. Даже если его самого эти чувства злят и отчасти смущают. Он был уже почти у двери, когда она открылась, и он услышал разговор. - Командир отряда, вам нужно отдохнуть! - Что мне нужно, так это поговорить с Эрвином, а остальное может подождать. Он увидел, как Ханджи попыталась выйти из комнаты, опираясь на ту руку, которой цеплялась за дверную раму. Её помощник шел позади, не зная, стоит ли помочь ей встать или нет. От лишних движений её ожоги болели сильнее. Проклятая четырехглазая... - Эй, послушай его для разнообразия. Они оба повернулись к нему ровно в том момент, когда он встал, загораживая выход из комнаты. - О, Леви! Можешь сказать Моблиту, чтобы он... - Возвращайся, к черту, обратно, четырехглазая. Это первое предупреждение. - Да ладно! Я в порядке! Всего на мгновение! Это не займет и минуты, я клянусь! - Мы втроем знаем, что это далеко не так. Отчеты могут подождать, а вот ты в плохой форме. Второе предупреждение. Ханджи, вероятно, собиралась оспорить последнее утверждение, выпрямляясь, но при этом чуть ли не падая. Она оперлась на плечо Леви, и ее вес пришелся на его левый бок, из-за чего травмированная лодыжка стала пульсировать от боли. До этого момента, между нынешним происшествием и предыдущими пробежками по коридорам, он не обращал на нее внимание, но сейчас чувствовал, как боль стала усиливаться с каждой секундой. Легкий стон вырвался из его уст, когда Моблит попытался немного освободить его от тяжести чужого тела. - Сядь. Сейчас же. На этот раз Ханджи решила не испытывать судьбу и позволила Моблиту помочь ей дойти до края кровати, а после сама села на стоящий рядом стул. - Я... Я принесу что-нибудь холодное для вашей лодыжки, капитан! - нервно воскликнул молодой помощник, закончив работу. - Принеси еще первую помощь. У меня такое чувство, что она мне тоже понадобится. - Да, сэр! - Моблит отдал честь и вышел из комнаты. Теперь они оба погрузились в нехарактерное для них молчание, которое становилось все более и более напряженным, судя по выражению ее лица. Он почти слышал чувство вины в мыслях Ханджи и решил положить этому конец. - Тебе не помешало бы отдохнуть, ты, кажется, очень устала. Он сказал это беззаботно, заметив, что его слова возымели желаемый эффект – теплые карие глаза дрогнули и посмотрели на него. - Ты только что сказал то, что я думаю, что ты сказал?! – искренне удивилась Ханджи, широко ухмыляясь. - Я не знаю, о чем ты говоришь, - он ответил ей легкой ухмылкой, тут же получив в ответ мягкий смешок, и её глаза снова вернулись к полу. - Мне очень жаль... - сказала она после нескольких секунд удрученного молчания. - Насчет твоей ноги. - Интересно, как бы мы могли этого избежать? - еще одна усмешка, а вместе с ней теплое, предвкушающее чувство. - Да поняла я, поняла... Я отдохну. Обещаю тебе. - Хорошо. Мы не можем допустить, чтобы ты потеряла сознание посреди казармы. Ты и так тут пугаешь людей. - Перестань говорить такие вещи, а то я поверю в то, что ты за меня волнуешься. Ну или что-то в этом роде. - Тебе давно уже пора было это понять. Она снова подняла голову. В её глазах и голосе читалась смесь эмоций. - Ты правда беспокоился обо мне? - Конечно, я волновался, очкастая. И тебя еще называют умнейшим человеком… И, хотя в его голосе были типичные для него резкость и холодность, он знал, что она прекрасно поняла его - на лице Ханджи появилась мягкая улыбка. Через несколько минут Моблит вернулся со всем необходимым, и Леви велел ему удалиться на заслуженный отдых. Затем он принялся обрабатывать ожоги Ханджи мазями, накладывая на раны бинты и не обращая внимания на ее протесты по поводу того, что ему следовало бы сначала заняться своей лодыжкой. И если он и потратил чуть больше времени на то, чтобы нанести мазь на те места, где он мог почувствовать биение ее сердца, он никогда бы не признался в этом. Оно все еще бьется. Она все еще здесь.