Чужие чувства: в погоне за собой

      Чон Чонгук.       — Снято! — по съемочной площадке раздаётся голос режиссера, и камеры одна за одной гаснут. Операторы отходят в сторону и разминают затёкшую шею, а к нам спешат гримёры, чтобы подправить макияж.       Со стороны я наблюдаю, как к Намджуну подходит менеджер с бутылкой воды, Джин тянется за сценарием, Хосок, сидя на своём месте, что-то обсуждает с рядом сидящим Чимином, а Тэхён встает и направляется в мою сторону, его менеджер не сводит с него глаз, похоже, боясь, что он снова что-то выкинет.       Привычная нам жизнь вернулась с началом февральских запланированных съемок шоу за границей. В отличие от Кореи, в этих краях, несмотря на зиму, держится по-настоящему летняя, высокая температура. По площадке проносится холодный ветер, приносящий с собой запах свежести и дождя. Я поднимаю голову, взглянув на небо, и замечаю приближение дождевых туч. Прикрыв глаза, я подставляю своё уставшее от зноя лицо под поток ветра. Как хорошо.       — Как думаешь, — слышу я перед собой голос Тэхёна, — он знает?       — Возможно, — не открывая глаз, пожимаю я плечами. Прошёл уже месяц с тех пор, как наш друг исчез в потоке людей аэропорта. Третьего января, примерно в это время, его самолёт приземлился всего в нескольких милях от места проведения съемок.       — Скоро польёт, — слышу я вздох своего друга. Мне не нужно смотреть на него, чтобы понять, о чём он. Ясное небо неминуемо темнеет, прячась за громоздкими тучами, предзнаменуя нам хороший ливень.       Съёмки откладывают до окончания ливня, другими словами, в лучшем случае — до завтра. Я поднимаюсь со своего места и бессознательно бросаю взгляд в сторону возвышающихся гор. Кто-то однажды сказал, что Юнги находится где-то там, и я никак не мог избавиться от ощущения, что он наблюдает за нами. Это уже казалось бредом — до них не меньше часа езды, я проверял.       — Не могу отделаться от мысли, как близко мы находимся, — Тэхён всё ещё стоит рядом и, пытаясь открыть бутылку воды, предназначенную для меня, смотрит в том же направлении на горы. — Как думаешь, как скоро заметят, если мы сбежим?       — С самого приземления твой менеджер не сводит с нас глаз, — усмехаюсь я, кивая в сторону стаффа, собирающего аппаратуру. — Да и старшие полностью их поддерживают. Наше бегство принесёт больше проблем, чем пользы.       — Таким образом, ты хочешь оставить всё как есть? А куда делся дух авантюризма? — вытягивается лицо моего друга, хотя я точно уверен, что он говорит не всерьёз. Если он действительно захочет уйти, никто не сможет его остановить.       — Рассеялся вместе со снегопадом, — говорю я, отворачиваясь от гор и направляясь к стаффу, чтобы помочь. Начинает моросить.       Когда мы заходим в свои номера, капли дождя уже яростно барабанят по стёклам. В номере необычайно душно, и я открываю окно, впуская свежий воздух вместе с игривым ветром, который проносится по всем поверхностям. Листочки, лежащие в небольшом беспорядке на столе, взмывают в воздух и падают на пол, как и пустой стаканчик из-под кофе, с громким стуком, следом за ними.       Наблюдая, как ветер катит стаканчик по полу, я снимаю верхнюю одежду и поплёлся в душ. Нестерпимо хочется смыть с себя слой пыли вместе с чувством груза на душе, но, как бы долго я ни стоял под потоком воды, он не становится меньше. Накинув на себя что-то лёгкое, я выхожу из душа и ложусь на кровать. Набатом по голове бьют её слова о том, что у неё есть жених.

***

      В идеальном мире всё должно было быть по-другому. Наша встреча была случайной, и я в этом убедился на третьей по счету встрече, когда вместо того, чтобы пригласить её на ужин, я потребовал, чтобы она угостила меня кофе. Я мог бы сто раз оправдывать себя тем, что день не удался с самого начала.       У входа в компанию образовалась небольшая толпа с недовольными лозунгами: «Верните Юнги», «Откройте нам правду». Их быстро разогнали, и никто не пострадал. Это были первые звоночки будущих проблем, о которых мы ещё не знали. Далее ведущую сменили прямо перед началом интервью, что стало настоящим шоком для нас. Вместо Сэ Ра, которая встретила нас в гримерной, в студию вошла Пак Сувон, и все мы замерли в ожидании худшего. К счастью, после этого ничего не было запланировано.       Интервью уже подходило к концу, и стоило бы выдохнуть с облегчением, что всё закончилось благополучно, когда Сувон неожиданно подняла нашумевшую тему.       — Давайте поговорим о вашем друге Мин Юнги, — она сделала паузу и невинно улыбнулась нам. — До выхода новостей никто и предположить не мог что у него аутогонистофобия, и то, что он смог скрывать это в течении нескольких лет, — удивительно! — Сувон изображает шок, слишком наигранно. — Наверное, сложно было работать с артистом, который боится камер?       Я сжал руку в кулак и почувствовал лёгкое покалывание на том месте, где был порез. Она пыталась показать Юнги плохим с тех пор, как он отверг её. Краем глаза видел, как Тэхён, незаметно для всех, коленом ударил бедро Хосока, который сидел рядом с ним. Я не мог видеть выражение лица Хосока, но был уверен, он —убийственный, этих вопросов не было в сценарии.       — Юнги всегда прекрасно выполнял свои обязанности, — с тонким раздражением ответил ей Джун. — Он никогда не жаловался и делал всё, что от него требуется.       — А как он справлялся перед камерами? — всё тот же невинный тон.       — Всегда по разному: иногда сам, а иногда помогали мы, — смотря ей в глаза, ответил Джин. Я всё ещё не понимал, зачем мы вообще согласились на замену, совести у неё как не было, так и нет.       — Его состояние никак не помешало нашему новому альбому, — с намёком сказал Тэхён.       Она уже хотела что-то сказать, но прозвенел звонок, и пришло время завершать интервью. Сувон лишь нервно посмеялась и попрощалась с телезрителями. Как только камеры погасли, мы с Тэхёном с двух сторон схватили Хосока и потащили в сторону гримерок, не хватало ещё ссоры на съёмочной площадке.       — Эй, Хо, — крикнула нам вслед Сувон. — Даже не попрощаешься? Обидно, я думала, мы друзья.       — Пак Сувон, — ухмыльнулся ей в ответ Хосок, — только ты способна одним предложением взбесить любого человека.       — А что я сделала не так? — удивилась она. — Я лишь выполняла свою работу, — тоже ухмыльнулась, — очень хорошо выполняла.       — Почему ты вообще подняла эту тему? — подал голос Тэхён. — В этом и твоя вина есть между прочим.       — А что я сделала не так? — рассмеялась она.       — Как ты вообще спокойно спишь после такого? — к нам подошёл Джин, он еле как держался, чтоб не сорваться, и я его понимал.       — Он сам виноват, — подмигнув Джину, она ушла к камерам.       — Как же она… — Чимин не договарил, это и так понятно.       Хосок развернулся и, сильно ударив в стену кулаком, ушёл в сторону гримерки.       — Чонгук, — уже в гримерке ко мне подошёл Джун. — Ты ходил в больницу? У тебя, похоже, рана кровоточит.       — Вот чёрт, — принялся осматривать свою руку, в бинте виднелись красные пятна, дело было плохо. — Сегодня собирался.       — На сегодня мы закончили, езжай прямиком туда, — Намджун схватил свою сумку и вышел.       — Это она, — сквозь зубы повторил Хосок, — это всё она.       «Это всё она» — крутилась мысль всю дорогу до больницы, куда мне уже давно не было необходимости ездить. Рана заживала хорошо, хотя иногда и кровила. Пак Сувон значилась в нашем прошлом ключевым человеком в потере доверия к посторонним. Если даже давняя подруга способна на предательство, чего ожидать от незнакомки? Но, как бы я ни пытался, так и не смог полностью обвинять только одного человека. Она просто стала одной из многих, кто сыграл роковую роль.       — Рана у вас хорошо заживает, — сказал доктор, осматривая мою руку.       Поблагодарив доктора, я вышел из кабинета, всё ещё погружённый в свои мысли. В свете последних событий — толпы у входа, встречи с Сувон и этого интервью — мы неминуемо приближались к нарастающей лавине ещё больших проблем. Как ни крути, скоро она должна была настигнуть нас, и каждый об этом знал, ведь первые ростки уже дали свои плоды в виде колонки с заголовком «Сокрытие правды об исчезновении MY».       Наверняка за этот день должно было произойти хоть что-то хорошее, ведь я заметил, что на встречу ко мне шла Кан Чохи и что-то смотрела у себя в телефоне. Она хмурила брови, похоже, ей не слишком нравилось то, что там показывали. Все мои мысли улетучились в один миг. Кан свернула в сторону своего кабинета, даже не посмотрев в мою сторону. Я обещал себе, что в этот раз приглашу её на обед, даже с Тэхёном поспорил, но почему-то подойти не могу. Ну вот что я ей скажу? Всё же, набравшись смелости, я сделал шаг, но снова остановился. Ну буду я мыть посуду весь месяц, что тут такого? Я уже собирался уходить, но отступать было уже некуда, она смотрела прямо на меня.       — Здравствуйте, — поздоровалась она со мной, у неё очень приятный голос. Никогда бы не подумал, что Джин был прав насчёт любви с первого взгляда. Никогда в неё не верил и сам же с ней столкнулся.       — Здравствуй, — у меня горло першило, она внимательно смотрела на меня и ждала. — Вы… ты должна мне кофе, — стоп, что?       — За что это? — выгнула она бровь.       — У меня, — способность мыслить здраво покинула меня и обещала никогда не возвращаться. — У меня шишка на лбу всю неделю не проходила, — вот бред, но хоть что-то.       — Ну ладно, — улыбнулась она и кивнула. — Так уж и быть, угощу вас чашкой кофе, — Тэхёну об этом знать не следует. — Заодно верну вашу куртку. Только быстро, меня ожидает жених.

***

      Со вздохом я в очередной раз закрываю лицо руками, вспоминая тот злополучный день и с треском разбившуюся надежду. «Ты должен собраться», — говорю я сам себе сотни раз, оставаясь наедине. Мы ведь виделись всего три раза и перекинулись всего парой фраз. Так почему она кажется мне такой знакомой и родной?       — Чон! — в дверь стучит Джун. — Там Хосок вышел в прямой эфир, не хочешь показаться?       — Сейчас, — отзываюсь я, — только оденусь.       — Хорошо, — через дверь слышатся удаляющиеся шаги.       За окном всё ещё льёт дождь, барабаня по стёклам, а свежий ветер играет с пустым стаканчиком, словно кот со своей добычей, мотая его то туда, то обратно. Я встаю и подхожу к шкафу, доставая оттуда свежую футболку. Взглянув на зеркало у выхода, я вижу человека, которого давно уже не считаю собой. Он другой. Ведь сейчас, когда его мир находится на грани разрушения, человек в отражении всё так же улыбается. Я ловлю его движения: он в последний раз окидывает комнату взглядом, тянется к ручке двери и, нацепив очередную маску, выходит из комнаты.