Falke Anchel-Gretchen and the Cursed Vaults

Всю дорогу до Абердина профессор и Перпетуа переглядывались друг другом. Когда ехать оставалась каких-то полчаса, мое нордическое терпение сдало. — Леди, — обратилась я к своим компаньонкам. — Вы не хотите меня включить в свою беседу? А то может я лучше вовсе выйду? Вдруг я вам мешаю? Обе кошки посмотрели на меня так, словно увидели впервые. Вот ведь мохнатые задницы! — Прошу прощения, мисс Фальке, я тестировала свои навыки общения с животными и немного увлеклась. — Прошу прощения, что напоминаю о том случае, о каком вы бы хотели забыть, — в тон чопорно ответила я, чувствуя себя так, будто переместилась на столетие назад, — но тогда с Миссис Норрис мне показалось, что с «сородичами» вы не ладите. — Кошки разные, как и люди, мисс Фальке. Ваша Перпетуа прекрасная собеседница. А вот Миссис Норрис старая сплетница. К счастью, её не поймет даже её хозяин. К нашему обоюдному счастью. — Зачем же вы тогда так зашипели на нее? Кстати, признаюсь, это весьма впечатлило. — Посмотрите лучше за окно, мисс Фальке, — уклонилась от ответа профессор. — Такой флоры и фауны как в Шотландии, вы не встретите нигде. Я послушно обратила взгляд за окно, где бежала нескончаемая череда цветущих клеверов-четырехлистников, мерцали местами поганки-летающие тарелки. А высоко-высоко летали величественные шотландские драконы. Я поняла что это последние по характерному раскаивающемуся хвосту. У птиц и гиппогрифов подобного нет. А абраксаны так высоко не поднимаются. — Драконы. — пробормотала я. — Разве они не занесены в зоорезерв? — Шотландские волынщики нет, — покачала головой МакГонагалл. — Министерство все еще думает над этим, а когда надумают, может быть и поздно. Да, с одной стороны это один из самых легких для разведения видов. Шотландцы неприхотливы, откладывают сразу два десятка яиц, причем гнезда предпочитают сооружать на земле. — Разве драконы не предпочитают пещер? Ну или хотя бы уединенное место? — удивилась я. — Где вы видите здесь пещеры? — усмехнулась профессор, впрочем беззлобно. — А вот уединенных мест тут достаточно. Действительно, мы последний час полчаса ехали по абсолютно безлюдной равнине. На всем пространстве, куда хватало глаз, цвел один только клевер и не было видно никакого человеческого жилища. — Шотландия не может похвастаться ласковым климатом, у нас довольно суровые условия, однако…. Железной дорогой мы обязаны викторианской эпохе. Собственно, этот период в истории нашей страны назван по имени самой величественной императрицы, Александрины-Виктории. Ей мы обязаны железными дорогами…. И текущими внутренними проблемами тоже, — последнее было произнесено очень тихо, хотя в вагоне мы ехали одни. Абердин-центральную мы проехали, и, когда я порывалась встать, МакГонагал покачала головой: нам дальше. И я заинтригованная уселась обратно. Однако, по настоящему начать разговаривать удалось вот только сейчас, когда меня покинуло мое нордическое терпение. — Что вы имеете в виду? — спросила я, предчувствуя увлекательный экскурс в историю. Это вам не мистер Бинс, давно почивший как человек, и что-то едва слышно шепчущий как призрак. Как грустно что это преподаватель истории магии! — Именно императрица Виктория дала добро на строительство дорог, — уточнила МакГонагалл, — но и она же первая нарушила вековые устои, выйдя замуж по любви. — За магла? — уточнила я. — За человека знатного, однако не равного ей. Он был талантливый политик, должно быть, хороший человек, но содеянное потрясло страну. Великобритания плохо воспринимает перемены и всегда готова к внутренней борьбе взглядов. Будь то противостояние протестантов с католиками или маглов с магами. — Но ведь в итоге после Елизаветы Кровавой наследником стал Яков, сын казненной ей Марии Шотландской, — проявила я свои познания в истории страны. — Совершенно верно, — блеснула глазами моя кошка. В них мелькнуло приятное удивление и уважение. — Но чаще всего, в истории нашей страны, эти исключения приводили к следующим потрясениям. — А как же славная революция, учредившая союз парламента и короны? Сделавшая вас из абсолютной монархией конституционной? — удивилась я. —Вот именно, — поднялась профессор. Только что проехали «Абердин сортировочную» и объявили Даннотар-Стонхевен. — Пойдемте, эта наша. Поезд замедлится, но не остановится, так что и выходить и садиться надо быстро, понятно? — Да, профессор, — подхватила я наши чемоданы. — Возьмете свою подругу? Профессор подарила мне красноречивый взгляд, но переноску с моей кошкой взяла и пошла к дверям. Я, таща чемоданы, поспевала следом. Действительно, поезд начал сбавлять ход и, когда показалась станция, ехал совсем медленно. Мы спешились, я тихо охнула под тяжестью чемоданов, а спевшиеся кошки шли впереди меня. — Откуда вы знаете все эти истории? — спросила я. — Про королеву Викторию? — Мой отец был пастор. Он рассказывал их мне в качестве поучительных. А иногда репетировал проповеди. Я сдержала вздох удивления. Нет, не от того, что отец профессора был пастором. Скорее от того, что мне рассказывали о себе и о солей семье. Мы шли в сморкающихся тенях через лес. Вокруг начал клубиться туман. Профессор тихо ругнулась впереди, я услышала что то про блуждающие огни и не поверила своим ушам. МакГонагалл умеет ругаться? — Мы поздно приехали, — заговорила профессор. — По лесам лучше ходить днем. — Тут, что, бывают разбойники? — удивилась я. Ведь в Германии их нет. Фюрер так отдалил законы и полицию, что вся преступность начисто извелась. — Хуже. Туман, — ответила МакГонагалл, — давненько я в нем не ориентировалась. Что ж, возможно, мы не заблудимся. Ноги сами должны привести меня к дому. Не отставайте, мисс Фальке. Не может быть! К дому? Неужели мы?… Я заставила себя оборвать подобные мысли. Мы шли в условиях повышенной опасности, а я, вместо того, чтобы как то пытаться помочь, лишь думала, что МакГонагалл все же вняла совету Спраут слушать свое львиное, а точнее кошачье сердце. — Профессор, — начала я выдыхаться, когда мы проходили мимо одного и того же пня уже в семидесятый раз, я вела точный подсчет. Наступила глубокая ночь. — Мы заблудились, признайте. — Вовсе нет, мисс Фальке. Мы уже пересекали этот ручей, значит надо пересечь еще раз. — Можно хоть отдышаться? — поставила я на землю чемоданы и стерла пот со лба. — Отдыхайте, но не долго. — строго ответили мне, показательно взглянув на часы. — Надо добраться до мороси. Надеюсь, что морось так и переводится как морось. В противном случае, прямо не знаю какие чувства испытывать. — Далёко собрались, леди? — услышала я вдруг голос сверху. Подозрительно похожий на голос профессора МакГонагалл. Рефлекторно задрав голову, я н поверила своим глазам: профессор была и поодаль от меня с переноской Перпетуа и зависла на метле в воздухе в нескольких метрах над моей головой. — Доннерветтер, — прошептала я. — Доннерветтер я-я! Гутенморген Майне Кляйне Пупкин! — весело откликнулись белибердой сбоку. Я резко повернулась на голос и увидела вторую всадницу на метле. Она была чем то похожа на профессора Спраут, если состарить профессора гербологии лет на двадцать и выбить ей все зубы. — Здравствуй, Эсмеральда, — чопорно кивнула ночным всадницам профессор МакГонагалл. — А вы, должно быть, миссис Ягг? Старуха с моей стороны оскалилась. — Можнл просто Гита. Эсме, это твоя сестра говоришь? Обожаю сестер! Мой Шончик-то… Но Эсме не дала Гите договорить, она тут явно командовала парадом. — Бери на метлу девчонку, Гита, я возьму Минни. Вздумали тоже в тумане по моему лесу шастать! В глаза от ваших кругов рябит уже. Нет бы как нормальный человек письмо прислать, или это в вашем Хогвартсе не заведено? Ветер уносил слова профессора, если она вообще что-то отвечала своей сестре. Я же намертво вцепилась в метлу миссис Ягг, подхватила чемоданы, и мы взмыли в воздух похлеще всяких игроков в квиддич. Бабушка оказалась тем еще лихачом. Мы поднялись из клубов тумана чуть ли ни к самым звездам. Кажется, даже сама Асторономическая Башня так высоко не располагалась. От того, чтобы закричать во всю глотку или просто позорно ухнуться вниз, меня удерживал лишь вдруг на всю катушку грохнувший в голове гимн Рейха. Захотелось даже взять под козырек и, прежде чем я вообще что то поняла, мне раздвинули челюсти и влили в рот чего то обжигающего, от чего-чего мгновенного перестала вообще что либо понимать. — Это лучшая настойка Нянюшки Ягг! — похвасталась мне бабушка. — Глотай, деточка, глотай, не обижай. Все нак-мак-фигли от нее в восторге. Нак-мак-кто?… Я неловко икнула и посмотрела на своего пилота расширенными зрачками. — А теперь держись ка, мы поотстали от сестренок! Мы подскочили как на кочке, перевернулись и ухнули обратно в клубы тумана. Я успела ощутить, что все мои органы чувств вылетели из меня, вернулись обратно, а затем мы лихо затормозили прямо перед деревянным домишком с открытой дверью. — Нет, нет, дом надо обойти. Ведьмы через парадный вход не ходят, — потащила меня за руку миссис Ягг. —Плохая примета. В избушке, я уронила чемоданы на пол, слегка расфокусированным взглядом нашла двух профессоров МакГонагалл. При ближайшем рассмотрении, оказалось что у второй в тулью шляпы воткнуты шпильки, поддерживающие шляпу на прическе. А глаза не зеленые, а голубые. — Миссис Ягг, — возмутилась та профессор МакГонагалл, которая была моя. — Вы что сделали с Мисс Фальке? Вы напоили её? Она несовершеннолетняя! — Гита просто пробует настойку на зачарованной груше, — пожала плечами другая МакГонагалл, — всем её сует. Нак-мак-фигли и драконы уже дислоцировались за пустошь. Хотя в данном случае скорее эвакуировались. Миссис Ягг закатила глаза. — Эсме, не занудствуй, Майн либхен! Я сонно потёрла глаза. МакГонагалл вздохнула: — В общем, знакомьтесь, мисс Фальке. Это Эсмеральда Ветровоск, моя сестра близнец, и Гита Ягг, её компаньонка. Они, я уверена, совершенно счастливы показать нам Абердин. — Ну да, дел то других у нас нет, — хмыкнула фрау Ветровоск. — Сидели и ждали когда вы нагрянете! — О, это так здорово! — обрадовалась фрау Ягг. — Я знаю паб где разливают лучший огневиски и там наикрепчайшие столы! А еще галантные кавалеры. — Гита Ягг! — не терпящим возражений тоном сказала фрау Ветровоск. — Тебе сказали: девчонка несовершеннолетняя, к тому же с моей сестрой. Неужели не ясно?… — А-а-й Майн драйн скузайтен! Фернштейн Майне Кляйне Пупкин! Теперь ист фернштейн! Фрау Ягг горячо захлопала меня по плечу, по ощущениям, каждым хлопком вгоняя в землю на добрый метр. И на каком языке она говорит? Кто такие нак-мак-фигли? — Ложитесь возле камина, — распорядилась фрау Ветровоск. — А вы где ляжете? — удивилась профессор. — В саду, — хмыкнула Ветровоск, а фрау Ягг усмехнулась широко: — Не боись, в моих объятиях Эсме не мерзнет! И ты девчонку не морозь! Оставшись одни, мы переглянулись. Профессор расплела пучок до косы и вздохнула: — Вот, собственно, и моя семья, мисс Фальке. Вы хотели составить о ней представление. Пожалуйста. И не жалуйтесь потом. Я поворошила кочергой камин, подбросила еще поленьев. Хотелось есть. Фрау Ветровоск поставила чай, подвесив чайник на ниточку над огнем. Туда же фрау Ягг заставила меня затолкать сковороду в сырой форелью. Рыба приготовилась быстро и, кажется, была самым вкусным, что я когда либо ела. Мы попили чаю и улеглись бок о бок в одной кровати, в натопленном доме. То есть, я вызывалась лечь на полу и не стеснять профессора, но МакГонагалл велела мне не заниматься глупостями, если я хочу получить удовольствие от этого непросто дела. *** Сидя в шумном большом зале и слушая речь директора, едва ли я слышала, что он говорит. В моих ушах еще стояли переливчатые звуки волынки, какие издают шотландские драконы, потому и прозванные волынщики. Из их сердечных жил делают сами волынки. Эти некрупные, разумеется, по драконьим меркам, существа с янтарными глазами умеют полностью слиться с окружающей местностью. Просто фантастика, как можно пройти мимо существа размером с три человеческих роста и принять его за куст. Нак-мак-фигли оказались местным подвидом гномов, живущих матриархальной колонией. Похоже на улей неволшебных пчел: у них есть кельда, королева, а все в колонии — её дети, рабочие нак-мак-фигли. А когда кельда рождает единственную дочь, та уходит основывать свою колонию. Мерлин, какая фантастика! Директор меж тем все расходился, распалялся. Роуэн, сидевшая рядом, резко толкнула меня в бок. — Анхель Гретхен! В каких облаках ты витаешь? Слушай! Это может быть важно для дальнейшего поиска хранилищ! Я моргнула и окончательно вернулась из Шотландии в Хогвартс. За кафедрой стоял больше не директор, но женщина. Среднего роста, огненно рыжая. Она оглядывала зал с вызовом, будто готовая вызвать на дуэль любого, кто ненароком чихнет или не дай Мерлин пукнет. Что еще за важная курица?… — Я Патриция Рейкпик, как уже представил меня директор, я разрушительница проклятий. Я очень рада, что в Хогвартсе наконец перестали закрывать глаза на очевидное и вызвали заниматься этим вопросом профессионала. — тут она посмотрела прямо на наш стол, хотя моя команда уже давно перестала состоять только из когтевраннв. — Возможно, кого то из вас я даже попрошу мне помочь. В ваших прямых интересах помогать мне. Но я никому не позволю делать мою работу за меня. Это угроза? Я заинтересована. Почему все мои предполагаемые противники начинают знакомство с угроз? Мерула запугивала Роуэн, фрау Рейкпик пытается запугать вообще всех. Амбициозно. Обычно такие люди, любящие пламенные речи, дальше них и не идут. Однако, не буду делать поспешных выводов. Я перевела взгляд на учительский стол, хотелось взглянуть, как воспринимает подобное самоуправство профессорско преподавательский состав. Лицо Снейпа напоминало сморщенный лимон. Будто ему прямо под нос кто-то пустил газы. Впрочем, это его обычное лицо. Спраут не слушала, она украдкой смотрела под стол и по движению предплечий угадывалось, что она развлекает себя вязанием. Флитвик, наш декан, как и любой гоблин, был непроницаем. МакГонагалл же вся напружинилась, готовая к броску или выпаду в любой момент. Там-там-там. Интересная реакция. Надо будет понаблюдать и по расспрашивать об этой фрау. Однако, я недооценила директора. Оказывается, речь еще не кончилась. Когда мадам Рейкпик закончила стрелять по нам пламенным взглядом и сверкать орденами и позументами как ободранная перепелка, директор вновь поднялся. — Несмотря на сложности, жизнь в Хогвартсе продолжается! — объявил он. — Мадам Рейкпик будет заниматься хранилищами, а я объявляю в Хогвартсе неделю профориентации! Она проводится обязательно для студентов пятого, шестого и седьмого курсов. Однако, в этом году ввиду исключения она обязательна так же и для четвертого курса. Чем раньше вы нащупаете свое будущее тем лучше. За эту неделю вы познакомитесь со множеством волшебников и магических профессий, и, надеюсь, найдете что-то, что придется вам по душе. А теперь… да здравствует начало нового учебного года! С хлопком в ладоши, еда появилась на столах, зал загудел, свечи разгорелись ярче. Я подняла кубок тыквенного сока и отсалютовала им в сторону профессорского стола. Хороший ход, герр директор! Выдвинуть рыжего коня и сделать рокировку в виде обязательной профориентации. Умно! Но, меня научили играть в шахматы.