Falke Anchel-Gretchen and the Cursed Vaults

МакГонагалл оказалась непростым собеседником и хорошим игроком в шахматы. Её короткие ответы не давали мне составить никакого представления о ней, но при этом шли вразрез с её нежеланием быстро завершать игру. Она сама сказала, что я могу задавать ей вопросы, пока мы будем играть, что интервью закончится, когда закончится партия. Но при этом, отвечая мне односложно и трижды ставя шах, давала уйти от мата, а потом, когда он стал очевиден даже для меня-новичка, прервала игру и посоветовала как следует подумать над своим следующим ходом. Зачем давать шанс отыграться и тем более советовать подумать над следующим ходом, если не хочешь открываться? Это странно. Однако, я была бы не я, если бы сдалась так быстро. Я опросила всех учителей, кто знал Минерву МакГонагалл с личной стороны. Первым был профессор Квирелл. Он преподавал магловедение и, как я уже говорила, доставшиеся в интервьюируемые Меруле Снайд. Она его нашла занудой и не упустила шанс опустить Пенни, которой, волей случая достался сам Снейп Окаянный. — Анхель-Гретхен знает всё о магловедении! — сказала простодушная Пенни. — Вот пусть она и берет у него интервью! — выплюнула Мерула. А почему бы и в самом деле не взять у него интервью? Подумалось мне. Тем более, что профессор как раз славился большой словоохотливостью. Просто пары магловедения у нас должны были быть только на шестом курсе. Когда я пришла поговорить с профессором, он искал артефакт, записывающий видео. Это как омут воспоминаний, только без омута или колдография только очень большая. Поиски данного артефакта не помешали профессору рассказать мне много нужного и столько же не нужного материала. Сред. Не нужного была его любовь к шляпам, наблюдение, что Мерула Снайд не самый приятный человек в Хогвартсе, желание поехать в Индию за знаниями. Среди полезного было: когда профессор учился, его травили как странного, а МакГонагалл вмешивалась и защищала его. Похоже, она вмешивается в любое дело, когда одного ученика начинают обижать другие. Еще среди полезного было, что у Квирелла один родитель магл, как у МакГонагалл. И что она дружит со школьной скамьи с профессором Спраут. Таким образом, следующей остановкой стала миссис Спраут. Профессор гербологии маленькая, пухленькая, сама похожая на тыкву, почему то спросила меня о моем любимом растении. Я назвала мерцающую омелу и получила характеристику романтичной персоны. Романтичная так романтичная. Мне было главное получить от нее картину МакГонагалл студентки. А меня можно называть как угодно. От профессора Спраут я узнала, что МакГонагалл была всегда одарена в трансфигурации и много помогала ей с уроками. Точнее, они были лучшими подругами, как я и Роуэн. И помогали друг другу обоюдно. Больше все-таки МакГонагалл чем Спраут. По мнению Спраут. Значит, думается, было все обоюдно и паритетно. Несмотря на то, что МакГонагалл стала старостой, она все равно находила время на подругу с другого факультета. Значит, верная подруга и горячая поборница справедливости с родителем маглом. Наиболее интересно было то, что ни о каких сестрах братьях МакГонагалл Спраут не слышала. Сказала, должно быть я ошиблась. — А как она к спорту? — спросила я, невольно вспоминая шахматы. — Она мне предложила играть в шахматы во время интервью. — Она всегда была азартна, — закивала Спраут, незаметно перенаправляя меня к следующему интервьюируемому. — Она обожала квиддич. Травма заставила её бросить. Итак, настало время поговорить с нашим рефери и тренером Полетов — мадам Хуч! Как раз по расписанию были Полёты. Где ко мне, к сожалению, вновь прицепилась Снайд. — Фальке, — улыбнулась она мне, так, будто съела лимон целиком. — Как твои успехи с Хранилищами? Скажешь мне, когда откроешь хотя бы одно? — Ты будешь первая, кому я сообщу, — с сарказмом ответила я. — Лучше пусть так и будет, — сказала она изменившимся тоном. — Из того, что мне известно, твой братец долго не протянет. — Что тебе о нем известно? А главное от кого? — переключилась на дело я. — Скажу после урока, — ощерилась было она, но я её осадила. — После урока я буду говорить с другим человеком и по другому вопросу. Если то, что ты говоришь, не фуфло, ты скажешь мне кто твой информатор. Подействовало. — Я его не видела. — не хотя сказала она. — Он пишет мне записки. Подписывается как Р. Я хмыкнула, не показав, что для меня это что-то значит. — Ну ты то известный мастер писать записки. — заметила я едко. Она вскинулась, но урок уже начался. На этом уроке мы начали изучать основы взлета. Удивительно, я единственная с курса, кто на вопрос «Какое первое движение при взлете?» ответил верно: оттолкнуться. Каких только вариантов не было: произнести заклинание, накрениться вперед. Кроме самого очевидного, нда. — А вы неплохо отработали взлет, Фальке. — заметила мне мадам Хуч. — Скоро открывается сезон по квиддичу, я бы порекомендовала вас в команду факультета. Второй курс, уже можно. — Именно об этом я хотела поговорить! — обрадовалась я. — О своем поступлении в команду ? — О профессор МакГонагалл и квиддиче. Я делаю интервью с ней, и, чтобы сделать его исчерпывающим, расспрашиваю о ней её близких. — Да вы опасны, Фальке! — прищурилась профессор полетов. — Вы подходите к каждому заданию так досконально! Не зря вас распределили в Когтевран. Ну что ж… МакГонагалл здорово играла. Она была охотником, забивала много мячей. Больше всего набила в знаменитом итоговом матче Гриффиндора против Слизерина. Там-то она и получила травму. Её сшибли с метлы, слизеринский загонщик. С тех пор МакГонагалл тайно желает чтобы Слизерин размазали. Но, как вы сами знаете, они лидируют. Я вспомнила девушку, Эрику Ретт, толкнувшую меня в коридоре. — Она не пыталась вернуться? — спросила я. — Конечно пыталась, но скорости были уже не те, движения скованные. Давала о себе знать травма и год восстановления. — Значит, она попыталась отвлечься учебой? — Очевидно, поскольку после этого её оценки резко поднялись. МакГонагал открывалась мне с самой интересной стороны. Значит, в преподавание она пришла далеко не сразу. Возможно, она и в Хогвартс пошла работать не сразу по выпуску? Так, я добралась до директора. Логично обратиться за помощью к тому, кто все это и затеял. Тем более, что попасть в кабинет к директору мне хотелось с самого первого курса. Кто мог предполагать, что когда я все таки попаду туда, разговор пойдет о МакГонагалл? — Я очень рад вас видеть, Анхель-Гретхен, — улыбнулся мне директор. — Тем более что я сам хотел вас вызвать. Как вы думаете, по поводу чего? — По поводу моего исследования насчет профессора МакГонагалл, — и глазом не моргнув ответила я. — Совершенно верно, — наклонился ко мне директор, — Я очень люблю и уважаю Минерву, она преподаватель года и почетный гость нашего мероприятия. На вас большая ответственность. Я предпочитала промолчать. Директор это заметил, но, слава Мерлину, не стал играть в игру, кто кого перемолчит. — В отличии от всех, у меня была привилегия её учить. Минерва была очень талантливой ученицей. Уже в вашем возрасте она начала тренироваться анимагии. — Она выбрала кошку из-за любви к спорту? — Скорее из-за характера. Кошки, конечно, прыгучие, но еще они умные, преданные, ревнивые… И, кстати, нам очень повезло, что закончив работу в Министерстве Магии, МакГонагалл позвонила нам. — Профессор работала в Министерстве Магии? Почему ушла? — Это лучше спрашивать у нее самой, — ласково улыбнулся директор. — Действительно, — согласилась я, хотя перспектива была сомнительная. МакГонагалл о родителях и братьях-сестрах рассказывала в стиле «они есть», а тут такой личный и конкретный вопрос. Но попытаться можно. Профессор посоветовала мне обдумать мой следующий ход, я решила не разочаровывать её. Поэтому в гостиной Когтеврана, после пар разместила на кровати подруги волшебные шахматы. Роуэн на них, должно быть, собаку съела. Пора и мне подтянуться. Да и с подругой поговорить. Как ни крути, а у нее первая любовь. Это важно обсудить лучшим подругам, даже если они когтевранки. Роуэн появилась не скоро. Похоже она все время стала проводить у Бена. Даже задание интервьюировать профессора Спраут еще не выполнила. — Бену становится хуже, — сказала она с порога. Выглядела она сильно замученной. Возможно, вообще из больничного крыла не выходила. — Он говорит урывками, ничего не помнит. — Он выздоровеет. Мадам Помфри квалифицированный врач, плюс ты его не бросаешь, для него это особенно важно. — нашлась я. Не знаю как, но для Роуэн и Пеннии даже Бена я всегда находила правильные слова. Может и для МакГонагалл найду? Просто не сразу. Ей все таки не тринадцать лет. Лицо подруги заметно озарилось надеждой. — Правда? Ты так думаешь? Я ему важна? Мне кажется, он жалеет, что попал в волшебный мир. — Чем додумывать, лучше спросить его прямо, — воспользовалась я советом директора. — Но я уверена, что он рад волшебному миру хотя бы из-за тебя. — А мне кажется, я бесполезная, — ушла в самобичевание подруга. — Я бы хотела помочь тебе с Хранилищами, но чувствую, что должна остаться возле Бена. — Твои знания всегда подмога, — кивнула я на доску. — В частности, прямо сейчас ты можешь научить меня играть в шахматы. А то я проваливаю интервью с МакГонагалл. — Она играет в шахматы? С тобой? — изумилась подруга. — Да. И выигрывает. — хмыкнула я. — А я не привыкла сдаваться без боя, да и профессору будет не интересно выиграть легко и быстро. — Я обязательно тебя научу! — окончательно оживилась Роуэн. — А еще, пока я сидела возле Бена, я составила список студентов, кто может помочь тебе с Инсендио Я не стала говорить подруге, что уже выбрала своего учителя, хоть и не понимаю до конца, как склонить МакГонагалл на темную сторону. — Здорово, я с удовольствием послушаю твоих кандидатов, — ответила я дипломатично. — Инсендио относится к чарам, а в чарах хорош Бен, но Бен сейчас болеет. Так, пошли рассуждения влюбленной девочки. Сейчас бы заклинания огня приписывать второкурснику маглорожденному, который всех боится. Другое дело, что Беном явно руководит кто-то сверху, кто заставил его написать записку, трансфигурировать в перо и пойти в тот коридор. Этот кто-то вполне может владеть Инсендио, но не сам Бен. Интересно, а может Бен в бреду проговорился, что исполнял Инсендио? — Мерула, но она скорее удавится, чем будет тебе помогать. А поможет тебе человек, которого ты никогда не встречала и даже не знаешь, Билл Уизли! — Кто это? — недоуменно приподняла брови я. — Ты не знаешь, кто такой Билл Уизли? Он кандидат в старосты и самый популярный мальчик в Хогвартсе! С ним все хотят встречаться! — А более весомые аргументы, с чего мне должен помогать человек, который меня не знает, будут? — не удержалась от сарказма я. — Он гриффиндорец, а они все любят приключения. Он хочет быть мракоборцем и люби драконов, а значит точно знает заклинание огня. — привела их Роуэн. — Другое дело, — согласилась я. — Я встречусь с Биллом. А теперь давай играть в шахматы. В шахматы мы играли пол ночи, пока обеих не сморило. Роуэн, воодушевленная перспективой поделиться знаниями (вот кому точно быть преподавателем) рассказала мне про самые необычные, рискованные и просто красивые комбинации в шахматах. Так что к МакГонагалл я вернулась во всеоружии во всех смыслах. Однако, профессор была совсем не рада меня видеть. — Зачем вы наводили справки обо мне? — её зеленые глаза с узкими зрачками смотрели настороженно. Я даже видела, как собранные в тугой гладкий пучок волосы под шляпой, упрямо дыбятся на затылке. — Но, профессор, — перешла в оборону я. — Вы давали мне односложные ответы, из которых я ничего не могла взять. Доклад нужно сдать в пятницу, а я хочу сдать его хорошо. Раз вы не можете поделиться информацией о себе, я решила расспросить других. Она почему-то подобрела: — Хороший ход побольше разузнать о своем противнике, — похвалила меня она. — Но мы не противники, — возразила я. — Вы мой преподаватель. И я беру у вас интервью. Наоборот, я хотела бы выстроить близкие отношения. Шерсть вновь начала подниматься. Ах, вы дикая моя кошка! Кис-кис, не шипи, не ударю. — Никаких близких отношений между студентом и преподавателем быть не может, — отрезала она, неосознанно выпрямляясь и почти вжимаясь в спинку кресла. — Не в этом смысле, — успокоила её я. — Я хотела бы дать о вас не банальную информацию, я не журналист «Пророка». Сколько вы уже видели таких статей о себе? — припомнила я её реакцию на поздравления и церемонии. — Я бы хотела рассказать что-то, что понравилось бы вам самой и при этом было бы правдой, но не очевидной. Давайте я расскажу вам, что мне удалось узнать. А потом сделаю свой ход и задам вопрос. И я стала раскладывать перед ней картину своего доклада. Пошла от студенчества и межфакультетской дружбы с профессором Спраут, перешла на квиддич, затем на занятия, затем на Министерство и вновь на Хогвартс. — Что вас сподвигло пойти в Министерство? — спросила я, хотя изначально собиралась спросить, что её сподвигло оттуда выйти. — Как вы, должно быть заметили, мисс Фальке, из игры и из общения с близкими мне людьми, я довольно амбициозна. Закончив Хогвартс, я была намерена изменить мир. Просто выбрала не то место, но за год я это осознала и поменяла место работы. — профессор смотрела на доску. — Должна заметить, что вы не пренебрегли моим советом, мисс Фальке. Вы действительно обдумали свой ход и ушли из под шаха. Я улыбнулась. Я была права: профессор не любила выигрывать очень легко. — Возможно, я даже еще смогу выиграть, — заметила я, вдруг подумав о том, что звучит это довольно глупо. Как будто я заигрываю, набиваюсь в любимчики. Но МакГонагалл как будто не усмотрела ничего такого, кивнула: — Возможно. Доиграем после вашего выступления в пятницу. — Буду ждать с нетерпением, — сказала я. Теперь я знала, к кому мне первому нужно было обратиться, перед всеми профессорами. К Перпетуа! А потом к Хагриду. Я направилась в магический заповедник, в котором располагалась хижина Хагрида. Лесник воевал с феями. Вот ведь тоже чудак! Пытался спрятать их от Снейпа, которому от тех нужны были крылья как ингредиенты зелья. Обстригать феям крылья можно, единственное что, от этого феи становятся злее и несговорчивее. Но все же, феи куда меньше разъяренного профессора зелий, нет? Однако, в память о том, как он спас меня на первом курсе от силков, я предложила Хагриду выманить фей при помощи еды и переместить их к лесу. Это не их ареал, они предпочитают болотистую местность и камыши. В лесу профессор их искать не должен. — Спасибо, Анхель Гретхен, — пробасил лесник. — Чем я могу тебе помочь взамен? — Как мне заслужить доверие профессора Макгонагалл? — в лоб спросила я. С Хагридом чем проще, тем лучше. — Она очень добрая и человечная, — пробубнил он, почесывая мочалистую бороду. — Требовательна как преподаватель. Старайся на её предмете, спрашивай у нее побольше, она не откажет. Я мысленно перечислила все качества МакГонагал, самыми главными из которых, судя по Хагриду, были доброта и человечность. С них я и начала презентацию своей героини, а заключительным словом поблагодарила всех учителей, участвовавших в опросе. Оказалось, именно эта часть больше всего и тронула неприступную МакГонагал. — Я привыкла говорить честно, — сказала она мне, когда все закончилось, — Если бы мне не понравилось ваше выступление, я бы так и сказала. Но мне очень понравилось. Теперь я понимаю, почему вы расспрашивали моих друзей… Мне жаль, что я была таким непростым собеседником для вас. — Ничего хорошего просто так не дается, — улыбнулась я. — Могу я теперь задать вам вопрос, мисс Фальке? — Разумеется, профессор. — Какая часть из нашего совместного времени вам понравилась больше всего? — Наши с вами беседы, — не покривила душой я. — Они не простые, но очень интересные. — Вы очень добры ко мне, — кажется, впервые, позволила себе искреннюю эмоцию МакГонагалл, — Причина, по которой я держалась так скованно… мне уже довелось потерять дорогого мне человека. Не мне объяснять вам, потерявшей старшего брата, как себя чувствуешь. Когда вы прибыли сюда, вы начали свой путь, достигли многого, но еще большего вам предстоит достичь. — Я знаю, — согласилась я. — Я работаю над этим. — Как думаете, в чем ключ успеха? — Капелька таланта и очень много труда, — ответила я. Она кивнула, однако, как-то не до конца. — Вам еще много предстоит узнать о жизни, мисс Фальке. Вы еще очень юны. Однако, мне было очень приятно проводить с вами время. — она подвинула коня и мой король упал. — Это мат. Я протянула руку победителю. — Мои поздравления. Она пожала её. — У вас будет еще много других партий. Знаете… я бы хотела оставить вам что-то на память о нашем времени вместе…. — она задумалась. — Пожалуй, что доску. Пусть напоминает обо мне. — Это большая честь, профессор. — действительно была тронута я. — Однако, я смею признаться, что рассчитываю на продолжение наших встреч. — Вот как? Зачем же? — Я была в том коридоре, когда вы с профессором Снейпом спасли моего друга, Бена Коппера, которого я искала. Вы растопили лед при помощи Инсендио. Я хочу освоить это заклинание. — Для чего, мисс Фальке? — на меня взглянули очень внимательно. Соврать было невозможно. А потому я решила ответить правду, просто не ту: — Чтобы больше времени проводить с вами, профессор. Вы мне нравитесь.