Падая, расправь крылья

      С девицей ситуация разрешилась довольно быстро. Венти предпочел бы игнорировать ее весь вечер, делая вид, что ее здесь и нет вовсе, но после того, как Ризли четко указал на нее, пришлось принимать решение. Оно было довольно простым — игнорировать ее и дальше. К сожалению или счастью, его затуманенный алкоголем разум ни на что большее уже не был способен. Однако, чуть посидев, все же выдал здравую и весьма красивую мысль — если поэт растрачивает свое вдохновение на всех попавшихся муз, у него оно попросту закончится! И неважно, что говорил Ризли по этому поводу. Венти, теперь уже точно к сожалению, не успевал отвечать ему на все придирки — а так бы точно заявил и про девицу, и про Клоринду, и про секс… Он мгновенно бы протрезвел, если бы ему вновь не обновили стакан. Ну муза и муза — на нее молиться надо, а потом уже… секс. И вообще, у поэта важнее всего творчество! Важнее всего душа, а потом уже физические потребности! Важнее всего его наследие, а не… Да пусть будет проклят Ризли со своим сексом, теперь никак из головы это выкинуть не может.       Стаканы шнапса слились уже не в точки на линии времени, а в саму линию, растянувшись и поглотив мир вокруг, заключив его в свое золотистое сияние. Венти успевал только разделять их кусочками яблок. Ризли был комфортным собеседником, даже если Венти никак не участвовал в диалоге. К тому же, он платил за выпивку. Это приятно. Нет, все же не золото — янтарь, даже если шнапс более прозрачный. Зато свет свечей и ламп как раз янтарный. Не сохраняющий, но сковывающий, запирающий, замедляющий время. Они все заперты в этом баре, в этом потоке шнапса и пива, как комары в доисторической смоле. И они погружаются все глубже, сами себя закапывают в могилу, а потом будут ждать, пока далекие потомки не откопают их сохраненные в золотом сиянии кости и не сделают из них музейные экспонаты и безделушки для дам. Тошно. Еще один стакан золотого сияния. Не за его счет. Рука сама потянулась к ручке, к заляпанному чернилами белому, но вновь схватилась за граненое стекло. Ризли смеялся над собственной шуткой, и Венти бессознательно отзывался в ответ. Да, музы, шнапс, деньги — все завертелось в одном тумане.       В следущий момент среди золотого появилось белое. Венти едва смог различить, кто пришел, но от ее взгляда туман чуть отступил. Туман, туман... туман порока, туман боли, темными вихрями клубящийся на улицах, которым они все невольно наполняют лёгкие, который отравляет их. Чума, чума гуляет на крыльях тумана, чума заражает людей, поглощает их разум, пока крысы разъедают опустевшие тела!... А золото сохранит, защитит, но у золота свой туман. Своя чума, жидкая, блестящая – и люди сами отдают за нее деньги, сами ей заражаются...       Потом на плече Венти возникла женская рука, на мгновение вернувшая его в реальность. Он внезапно отчетливо осознал, что он в баре, он пьян, а рядом Клоринда, и он ее расстроил. Венти нарушил обещание. Они обсуждали это, а он сорвался. Не они все — только он, только он закапывает сам себя в алкогольном янтаре, сам копает себе золотую могилу. Сам отдает душу ложному божеству. Было бы лучше, если бы он пошел домой. Венти ненавидел взгляд Клоринды в эти моменты — больше ненавидел то, что он сам из раза в раз становился их причиной. Она была недовольна — расстроена. Венти ненавидел это чувство — когда он пытается руками ловить стремительно ускользающие слова, с трудом распихивая их по местам, а они растекаются из-под пальцев, жидкой смолой покидают его оболочку. Он кровоточит ими, он красным пишет их на бумаге, но больше только пачкает ее, руки дрожат от истощения, и остаются только кляксы, проклятые кляксы. Черные спирали чернил питаются ими, разрастаются, поглощают даже золото, они пляшут перед глазами. Черная дыра, ненасытная, жадная, под маской пустого листа бумаги, который все пьет и пьет, пока в оболочке не останется крови, пока не останется слов. У Венти их уже нет, они все превратились в туман, он заменяет их золотом, насильно вливает в себя, пока из ран не потечёт янтарь. Он не сохранял, но запирал всю ненависть. Он был бессилен перед спиралями и кляксами. Он ненавидел грязный лист.              Венти сжался под грозным взглядом пурпурных глаз, отчетливо ощущая себя самым ничтожным и последним человеком на свете. Оглушающе громыхнула гроза. Янтарь не сковывал, но помогал забыть. И он не хотел сейчас сражаться с чувствами. Просто напился, и все ради того, чтобы не чувствовать себя пустой оболочкой хотя бы на миг. Хотя бы на этот вечер. Беззвучное «прости» так и не покинуло губы, и белая перчатка его музы потонула в золоте.              — Клори, — он бы отрезал собственный язык после такого тона или сокращения ее чудесного имени, но сейчас ему уже было все равно. — Посиди с нами. П-верь, Ризли 'чень х-роший сбседник.              Ризли усмехнулся, когда смертный пьяно похвалил его, и удивился, обнаружив, что Клоринда, явно недовольная происходящим, все же приняла предложение Венти и опустилась на свободный барный стул по правую руку от своего парня. Ризли же, неизменно сидящий слева от своего подопечного, гонял в голове самые разные мысли. Главной, пожалуй, была одна: «Где Венти все-таки смог найти такую?..»       — Я и правда хороший собеседник, — уверенно улыбнулся он и подпер кулаком щеку, развернувшись к Клоринде всем телом. — А еще я щедрый. Позвольте оплатить вам напиток.       — Благодарю, но я не пью, — до отвратительного вежливо отказалась Клоринда. Ризли мысленно закатил глаза. — К тому же, в каждой компании нужен как минимум один трезвый человек.       — Я трезв как стеклышко, — заверил ее Ризли.       — И при этом вы споили моего молодого человека, — ледяным тоном произнесла госпожа Гроссе. — Каким бы хорошим собеседником вы не были, господин Кастельман, совести у вас явно мало.       Ризли аж приподнял брови от такого внезапного выпада. Не то что бы она была в чем-то неправа, впрочем, так что возразить он не мог. Он покосился на подопечного, который опустил голову на сложенные на стойке руки и не подавал признаков жизни. Как бы отделаться от его ненаглядной…       — Дружище, ты как? — Ризли постучал Венти по левому плечу. Тот ответил невнятным стоном. Ризли пришлось признать, что, кажется, он действительно переборщил. Ох, как тяжело бедняге будет с утра… — Может, выйдем покурить?       — Милый, ты в порядке? — Клоринда положила руку в белой перчатке на правое плечо Венти. Ризли поразился тому, насколько мягко прозвучал ее голос. Да уж, с ним она совсем не так разговаривала. — Тебе не нужен свежий воздух?       — Мне н’жны… бумага и эта… крндаш, — поднял он палец, продолжая лежать лицом вниз. — А то я… — он громко икнул, — а то я з’буду про янтарн’го бога.       Ризли переглянулся с Клориндой. Бред бредом. Кажется, писателю хватит алкоголя на сегодня. Склонять его к Хаосу, конечно, дело неиронично святое, но только вот от того, что Венти получит алкогольное отравление, лучше не будет никому. Хаос хаосом, но гробить здоровье подопечного настолько Ризли все же не планировал.       Не сговариваясь, они с Клориндой встали и каждый со своей стороны оторвали Венти от стойки. Тот почти никак не отреагировал, только посмотрел на свою девушку влюбленным взглядом и что-то пробормотал. Ризли мысленно фыркнул. Да уж, муза…       Они вдвоем вывели едва волочащего ноги Венти из кабака. На улице давно стемнело, и людей почти не было видно. Оно и понятно — все порядочные граждане в это время сидят по домам с семьями. Посмотрев на слегка ожившего на свежем, прохладном воздухе Венти, Ризли с удовлетворением признал, что он со своей работой справлялся хорошо. Жаль, правда, не удалось уговорить его трахнуть ту красотку. Впрочем, ничего еще не потеряно. Не в последний же раз они сидели в этом кабаке.       Прислонив Венти к стене и оставив его на Клоринду, Ризли вытащил из внутреннего кармана портсигар. Закурив, он уставился в небо. Жажда крови молчала, но он знал, что это ненадолго. Бойцовского клуба, в котором он удовлетворял свою жажду насилия, уже было недостаточно. Душа подопечной, которая у него была до Венти, оказалась слишком сытной и сильно била по мозгам. Тогда ему в противники попался совсем неопытный ангел, и переманить человека на свою сторону было отнюдь не сложно. Венти держался куда лучше той девчонки даже при том, что его ангел-хранитель с завидной периодичностью уходил побитый самим Ризли. Впрочем, этого ангелочка давно не было видно, но легче работать с душой Венти отчего-то не стало. Возможно, тот сменил тактику — сбегать у защитников Порядка, насколько Ризли был осведомлен, все же не принято.       Он покосился на парочку; Клоринда обеспокоенно наклонилась к Венти, а тот закрыл лицо ладонью, явно желая помереть, и не обращал внимания на женскую руку, убирающую ему челку за ухо. Да… действительно не надо было спаивать его до такой степени.       — Клори, — позвал Ризли, предполагая, что сокращение имени может ее раздражать.       «И этот туда же», — подумалось Клоринде. Когда она посмотрела на него не самым дружелюбным взглядом, Ризли широко усмехнулся, понимая, что был прав.       Вот так друга выбрал себе Венти… Споил, а теперь, ухмыляясь, буквально стоит и курит в сторонке, пока Клоринда вынуждена поправлять волосы Венти, который, казалось, позеленел от количества проглоченного шнапса. Меры не знает ни один, ни второй. За что ей это?       Ризли прервал ее размышления, протянув портсигар.       — Тебя угостить? Или ты не только трезвенница, но и некурящая?       От этого вопроса Клоринде захотелось провалиться под землю. Не скажет же она этому Ризли, что ее прошлый подопечный курил настолько много, что в его доме стены закоптились?       — Вы правы, я не курю. Тошнит от дыма.       Не будь Клоринда ангелом, она бы непременно сказала, от чего еще ее тошнит, но она лишь деликатно промолчала, вновь посмотрев на Венти. Тот рисковал согнуться, точно березка на ветру, или вовсе свалиться здесь в полуживом состоянии. Приходилось придерживать не только волосы Венти, но и его самого.       — Скукота, — ответил ей Ризли, не вынимая сигары изо рта. Взгляд Клоринды невольно зацепился за падающие тлеющие искры, а затем за зажигалку, которую Кастельман ловко вертел между пальцев незанятой руки. — Раз от дыма тошнит, точно стоило выпить. А то совсем все веселье упускаешь.       Клоринда вздохнула. Должно же у него быть хоть какое-то чувство такта?       — Веселиться, пока Венти плохо себя чувствует? Это не ко мне, простите.       Ризли странно повел бровью, а Клоринда и вовсе отвернулась. Уже во всех красках ей представилось грядущее утро: она принесет Венти какую-нибудь бурду от похмелья, выслушает его очередные антиправительственные стихи, которые он сочинил под градусом, а потом точно посоветует перестать общаться с Кастельманом. Если бы Ризли проявил больше вовлеченности, быть может, она и закрыла бы глаза на все остальное. Но теперь… едва ли.       Убедившись, что Венти все же в состоянии переставлять ноги и может идти, хотя бы опираясь на нее, Клоринда крепко взяла его под руку и повела в сторону дома.       — А как же помощь друга? — опять ухмыльнулся Ризли, быстро догнав их. Он перекинул левую руку Венти себе через плечо и всеми силами стал намекать Клоринде доверить писателя ему.       — С такими друзьями и врагов не надо, — прошептала она, все же отпустив Венти.       Клоринда быстро сообразила план: она проследит за этими двумя, будет на расстоянии двух шагов. А Ризли… раз сам споил Венти, пусть сам и тащит его по нескольким кварталам. Ее печалило, конечно, что Кастельман знал, где дом ее подопечного — это осложняло и без того нелегкое дело, склонение к Порядку. «Надо будет посоветовать ему переехать, а новый адрес не сообщать его собутыльнику», — подумала она. Правда, попробуй еще найди нормальное жилье в пострадавшем от войны городе. Клоринде даже стало интересно, что может произойти раньше: она наконец найдет демона, который вцепился в душу Венти, или отыщется приемлемая квартира, более-менее целая и подходящая для чуткой натуры ее подопечного?       Вздох. Война везде оставила свой след. В этой ситуации цинично радовало только то, что ангела, который пытался вернуть фюрера на путь истинный, стерли в порошок еще в сорок пятом году по единогласному решению всех членов Совета архангелов. После такого провала отдавать ему другого подопечного было бы преступлением против Порядка.

***

      Остальной вечер быстро потонул в золотом тумане. Однако ощущал себя Венти почему-то наоборот, сдавленным гравитацией. Атлант... Что-то про Атланта. Что-то про небо. Небо было таким далёким, он совершенно не мог разглядеть звёзд. Дым заменил облака, фонари заменили небесный свет. Люди заменили собой Бога, ангелов и демонов, превзошли прогрессом природу, оборвали все связи с небесами, куполом закрыли звёзды. Люди вершат судьбы других людей, пока искусственное небо давит на тех, кто осмеливается поднять голову. Венти склонился, пытаясь дышать глубже в янтарной ловушке.       Бар, улица и дом смешались в колесо сменяющихся картинок, как фильм на старой выцветшей пленке. Пленке, что в конце сгорит к чертям, оставив на белом экране лишь иллюзорные остатки пепельных разводов. Немое кино — люди вокруг него беззвучно открывали рты, однако кадров с текстом не появлялось, только кто-то все быстрее и быстрее крутил пленку. А его засосало в водоворот событий, выплюнув из дрожащей череды статичных кадров, и он застрял на белом полотне, между реальным миром и чёрно-белым, двухмерным изображением, запертым в трёх стенах без возможности сломать четвертую. Без возможности позвать на помощь, ибо исчезли рамки текста, а оркестр внизу, за чертой экрана, продолжает играть веселую мелодию. Это комедия — слышен далекий смех, образы людей за его спиной нелепо дурачились, а он прилип на чёрное и белое раздражающим цветным пятном, загораживающим весь фильм и портящим веселье. Золотой свет прожектора ослеплял. Только белая перчатка выделялась из черного, давала хоть какое-то ощущение пространства вокруг.       — О-о-о, щаааас с’ду, заф-ик-сирую м-мысль, — заявил Венти, едва оказавшись на пороге своей квартиры. Его до сих пор шатало, но теперь он еще и периодически зевал.       — Зафиксируешь ее на кровати, — подыграла Клоринда и повела его в сторону спальни. Ризли прыснул.       — Надеюсь, ты ему в этом поможешь, — с хитрецой адресовал он ей, широко улыбаясь. Клоринда взглянула на Ризли с непониманием. — Что? Я бы посмотрел.       Боги. Какой. Ужас.       «Нужно стерпеть, — подумала Клоринда, — не отвечать на откровенно пошлые высказывания». Вместе с тем она признала, что все-таки стоит посоветовать Венти перестать общаться с Ризли, а то он неизбежно нахватается. В лучшем случае — словесных непотребств, в худшем — заболеваний. Легких, печени и… Клоринде не надо быть смертным ученым, чтобы понять, чего хотела та девица в баре. И хорошо, если она ничем не болела. «Ладно, нужно просто постараться об этом забыть».       Как только голова Венти коснулась подушки, он засопел. Клоринда поставила рядом с его кроватью ведро и бесшумно вышла из комнаты. Ризли все это время сидел на кухне, словно у себя дома, и стряхивал пепел от сигары в окно. Он ее докурит когда-нибудь или нет?       «Надо как-то его выпроводить», — обожгла Клоринду мысль. Не хотелось применять силу исцеления в присутствии посторонних. Венти в этой силе совершенно точно нуждался, но ввиду своего состояния не вспомнит, как ему шепчут что-то, после чего становится легче. А Ризли… он может увидеть то, что не должен.       Клоринда встала в проходе и скрестила руки под грудью, не отрывая взгляда от Кастельмана, пока тот залипал на единственный источник света на кухне — горящую свечу. Он выглядел задумчиво; Клоринда прищурилась.       Спустя минуту Ризли наконец повернулся в ее сторону.       — М?       — Вам, как и мне, следует уйти, — строго произнесла она. Ризли наклонил голову вбок и улыбнулся одним уголком губ. От этой улыбки Клоринду почему-то пробирала дрожь.       — Хм… Давай уже на «ты», ладненько?       Вздох. Он проигнорировал ее слова? Грубо, невоспитанно, как-то хаотично. «Не завидую его ангелу», — подумала Клоринда, а затем потерла переносицу и быстро вернула себе самообладание.       — Хорошо, но…       Он перебил ее.       — И да. Я-то уйду, а тебе зачем уходить? — Ризли потушил сигару о блюдце и оставил ее там же. Затем погасил свечу, встал из-за стола и подошел к Клоринде на расстояние вытянутой руки, видимо, чтобы не разговаривать слишком уж громко.       — Я живу тут неподалеку, приду утром и помогу Венти прийти в себя, у меня есть ключи, — в доказательство она негромко зазвенела связкой всяких ключей: и от ее квартиры, и от квартиры Венти, и даже от кабинета в издательстве.       — Все еще не знаю, зачем ты себе жизнь усложняешь, — пожал он плечами и, пройдя чуть подальше, приоткрыл дверь в спальню, где уже храпел Венти. Ризли заглянул туда, а потом выдал: — Ну да. Кровать двуспальная. Не понимаю, почему ты все еще не в ней.       Клоринда слегка отвернулась, не в силах выносить вопрошающий взгляд. Откуда вообще берутся настолько настырные смертные? Чем занимается ангел-хранитель этого Ризли? Надо бы отвлечься, ненадолго наведаться в Земли Порядка и отыскать в картотеке информацию, чьим подопечным является господин Кастельман. Здравый смысл подсказывал Клоринде, само собой, что к душе Ризли прикреплен кто-то не очень опытный, возможно, даже младший ангел. А если это действительно так, то ей определенно придется провести этому ангелу лекцию о должном влиянии на подопечного.       Пока Клоринда пребывала в задумчивости и смущении, Ризли сценически прокашлялся.       — Да ладно… — вдруг протянул он. — Я думал, Венти просто шутит про музу, а вы действительно не спите вместе? И не трахаетесь, стало быть? Вот так номер, госпожа Гроссе.       Перчатки Клоринды скрипнули — руки сжались в кулаки. Она закусила губу и отвернулась от Ризли, который уже понял, что задел ее за живое. Он приподнял брови. Ему было забавно.       — Наверное, невесело жить с таким молодым человеком, который даже удовлетворить возлюбленную не может, — вкрадчиво проговорил он, приблизившись к ней со спины. «Вряд ли демоненок Клоринды, который явно не справляется со своей работой, будет против небольшой помощи», — прикинул Ризли. — Совсем невесело.       — Отойдите, господин Кастельман, — процедила Клоринда. Ризли не послушался. Его рука легла на напряженное плечо.       — Я-то отойду, но вот не будешь ли ты потом жалеть? — тихо произнес он, наклонившись к Клоринде близко-близко, так, что она ощущала его дыхание. — Пойдем ко мне. Венти ничего не узна…       Щеку обожгла пощечина. Пока он приходил в себя, Клоринда схватила со столика сумку. Хлопнула дверь.       Ризли коснулся горящей от удара кожи. Вот это да… А не такая уж она и скучная, как могло показаться на первый взгляд. На лицо выползла ухмылка. В такой «правильности», оказывается, есть свой шарм. Не то что бы Ризли нравилось, как его бьют по лицу, но было бы гораздо менее интересно, если бы она так просто поддалась. Он, конечно, дал ей фору, не используя демонические чары, но в случае с Клориндой интереснее было обойтись без них. Ее принципиальность хотелось сломать без чар. Прогнуть под себя. Забрать и съесть с таким аппетитом, с каким Ризли обычно поглощал человеческие души. Стало даже жаль, что душой Клоринды занимается не он, а какой-то другой демоненок, не осознающий всей прелести своего положения.       Ризли хмыкнул вслух. Смертные назвали бы его отвратительным другом, раз он пытается переспать с девушкой своего товарища, но Венти, как бы он к нему ни привязывался, не товарищ, а подопечный. К тому же, демону положено. А зная Венти… он от этого только вдохновится. Подумаешь, пострадает немного. Если он возненавидит Ризли, то Ризли просто придет к нему в новом облике. Делов-то.       Кстати о Венти. Ризли еще раз потер щеку и заглянул в комнату, где подопечный спал беспробудным сном. В ведро он уже каким-то образом успел пару раз сблевать, и Ризли со вдохом зашел, собираясь вылить это и сполоснуть. Писателя стало даже немного жалко.       Поставив чистое ведро рядом с кроватью, Ризли присел и, прищурившись, посмотрел на Венти. У него на лице отображалась гримаса страдания. Стало интересно, из-за чего. Снилось что-то? Или просто было плохо? Он вроде жаловался, что у него давно не было вдохновения. Ризли широко усмехнулся. Что ж, он всегда готов помочь другу в беде.       Два пальца легли писателю на висок. Ризли закрыл глаза и сосредоточился. Обычно Венти было достаточно случайных образов, чтобы вдохновиться, так почему бы не накидать ему идей?       Черные облака с алыми молниями.       Парк Розенталь.       Истерический смех.       Шум самолета.       Огромная кровавая луна в половину неба.       Обугленная смотровая башня на холме.       Пропасть.       Ризли убрал пальцы и с удивлением заметил, что лицо Венти слегка разгладилось. Странно. От такой мешанины реальных образов с образами Земель Хаоса он вряд ли должен был успокоиться. Может, вдохновение уже во сне словил? Ризли поднялся. Ладно, он сделал все, что мог, чтобы у Венти появились нужные мысли.       Нашарив в кармане куртки дубликат ключа от квартиры Венти, о котором тот не знал, Ризли вышел и запер за собой дверь. Возвращаться в ближайшее время он не планировал. Только дурак усомнился бы в том, что госпожа Гроссе придет утром и позаботится о своем… парне.       Клоринда тем временем жалела лишь о том, что, пойдя на поводу у эмоций, ушла из квартиры Венти, хлопнув дверью. Кажется, глубоко изнутри заговорила одна из спасенных ею душ — в ней было много вспыльчивости; прямо-таки «подарок» от демона, который, к счастью, когда-то давно со своей работой не справился и проиграл Клоринде. И даже несмотря на проигрыш… замарал душу подопечного Хаосом.       Вот почему так важно было спасти душу Венти как можно скорее — перенимать его тягу к алкоголизму Клоринде не хотелось. Демон, которому она сейчас противостояла, действовал чересчур ненавязчиво, чужими руками, заставлял Венти раз за разом возвращаться в бар, общаться с сомнительными личностями… «Будь неладен этот Кастельман!» — мысленно ругалась она, подозревая, впрочем, что Ризли тут ни при чем. Рука от пощечины, которую пришлось ему отвесить, еще горела, а его слова никак не выходили из головы, сколько бы Клоринда ни старалась забыть; они были как зацепка на ткани — ее можно не замечать, но она останется навсегда.       Клоринда в процессе недолгих размышлений пришла к выводу, что приставленный к Ризли демон — тот еще любитель плотских утех, и свою «философию» успешно навязал своему подопечному. Иного объяснения, зачем он так отчаянно старался «уложить» Клоринду в кровать к Венти, а потом предложил переспать с ним втайне от своего же друга, она не нашла.       Тело обдал ночной уличный холод. Клоринда фыркнула и сдула упавшую на лицо прядь. Надо возвращаться, даже если хотелось раствориться прямо здесь и сейчас. Оставлять своего подопечного рядом с его «товарищем» Клоринда посчитала отнюдь не безопасным. «Дружескую заботу в Ризли явно не воспитали».

***

      В следующий раз, когда Венти осознал себя, звезд вновь не было. Только низкий деревянный потолок квартиры. Как там было в том русском романе… Гроб. Его заколотили деревянной крышкой и засыпали землей — еще одна преграда между ним и небом. Погиб поэт — пал, оклеветанный толпой. Ни плача, ни далекого зова, ни слез. Ни цветов, ни парадов. Только тьма и звон оборвавшейся струны, да стук молотка, загоняющего гвозди. Или колокол? Он громом разрывал туман и мягкость в голове. Неужто реквием поют? Или то он сам зовёт на помощь, пока с небес кидают комья грязи? В такую пору ангелов позвать, молить Отца о сладостном прощении. О Боже, головная боль его точно в могилу сведёт.       Венти запутался в одеяле, пытаясь встать и все же добраться до письменного стола, но быстро сдался. Свет, который он принял за приглашение к звездам, шел из кухни, где приглушенно разговаривали два человека. Что-то про музу. Что-то про двойную кровать. Кровать да, кровать хорошая – сейчас она тем более казалась хлопьями морской пены. Как у Венеры Ботичелли. Или облака. Кто ж там был с облаками… Голоса в какой-то момент стали громче, но он даже не предпринял попытку встать и разобраться. Тело ощущалось слишком тяжелым, сдавленным гравитацией. Атлант — да Атлант держал на своих плечах небосвод. А Венти, как крест к Голгофе, едва тащил собственное тело — что уж говорить про звезды и планеты, про всю небесную твердь. И почему люди не летают как птицы? Он вздохнул, стараясь сильно не шевелиться. Наверное, стоило позвать на помощь.       Он не помнил, в какой момент наступило утро.       Клоринда уже сидела в углу спальни неподвижно, чтобы ни пол, ни табуретка под ней не скрипнули. Она наблюдала за безмятежным сном своего подопечного слегка удивленно; и ведро было пустое, и сам Венти не ворочался беспорядочно… Редкость. Перебрал, но без последствий? Верится с трудом, но чудеса случаются, впрочем.       Словно вдогонку ее мыслям прозвучал страдальческий стон.       — Пить… — тихо проговорил Венти.       Клоринда, не раздумывая, протянула ему стакан воды. Когда Венти несколько раз моргнул и сделал пару глотков, он, причмокивая, заключил:       — Это не пиво.       Вздох.       — Пощади свой организм, угости его водой, — улыбнулась Клоринда и уперла руки в бока. Вот какое ему пиво?       Венти схватился за правую сторону головы и зажмурился. Даже в смертном обличии Клоринда могла ощущать исходящую от подопечного боль. Обычно эта боль была скорее моральной, теперь же к ней добавилась еще и физическая. И если со второй помочь можно было моментально, то с первой…       — Я такую мысль упустил, — разочарованно вздохнул Венти, продолжая держаться за голову.       Клоринда подошла поближе и села на краю кровати, аккуратно беря руку Венти в свою.       — Обязательно вспомнишь, — она сжала его ладонь. — А пока тебе надо прийти в себя и отдохнуть, почерпнуть вдохновение…       Клоринда соскучилась по применению своих ангельских сил во благо, поэтому сейчас, говоря обнадеживающие и расслабляющие слова, использовать исцеление ей было особенно приятно. Венти совсем скоро перестал ощущать головную боль, но Клоринда на интуитивном уровне поняла, что этого было недостаточно, а потому обняла своего подопечного тепло, успокаивающе, почти по-матерински. Спустя пару минут выражение лица Венти перестало быть мученическим.       — Еще воды? — участливо предложила ему Клоринда. Тот едва заметно кивнул и выбрался из-под одеяла.       Она отлучилась на кухню. В голове закрутились воспоминания о ночи. Звучало, конечно, так себе. Клоринда вздохнула, силясь не думать о ссоре и о недвусмысленном предложении Ризли, набрала воды в граненый стакан и вернулась в спальню.       Ее подопечный уже сидел за столом и чесал затылок, но лист его был отнюдь не пустым. Это не могло не радовать; если стихотворение удачное и удовлетворяет критериям, то его опубликуют в ближайшем сборнике, и тогда у Венти появятся деньги.       — Получается? — спросила Клоринда, поставив стакан на стол.       — Да! — с энтузиазмом ответил Венти. — Хочешь послушать?       После одобрительного кивка Клоринды он зачитал с листа:       Любовь жестока и подла,       Далекая, как сотни звезд.       Пока мне хочется тепла,       Другой имеет кучу пе...       — К-хм! — громко прочистила горло она. Успела, к счастью. — Прошу тебя, Венти… Не общайся больше с Ризли. Он дурно на тебя влияет.       — А это про него стихотворение, между прочим.       Ему точно стоит развеяться. Клоринде тоже. Ризли рядом не было, но его присутствие почему-то все равно ощущалось.