Падая, расправь крылья

      В баре было привычно шумно. Последнее пристанище потерянных, уставших душ, ищущих уже не спасения, но покоя. Неудивительно, что в по-настоящему тяжелые времена очереди выстраивались не в церкви, а в бары — в нынешний век, по крайней мере. Человек предпочел материальное духовному — быстрый результат туманным обещаниям священников.              Если спросить мнение Венти на этот счет, то он точно предпочитал хорошую кружку пива горькому церковному вину и хлебу.       Вся прелесть в простых плотских наслаждениях — их можно взять в руки, вкусить их сполна. В них можно было утонуть, растворить все тревоги и печали. Как в реку Стикс бросить воспоминания и боль, а затем переплыть на другой берег в поисках бесконечных полей покоя. Бары действительно стали новыми церквями — люди искали спасения там, исповедовались барменам и вкушали плоть и кровь нового бога. И богослужения проводились каждый вечер, с шести часов до рассвета, пока не выгонят последних, самых верующих пьянчуг-посетителей. Некоторые отправлялись нести Его слово дальше по улицам, громко распевая новые молитвы, а под вечер, хорошенько проспавшись, исправно возвращались на очередную службу.              В баре было привычно шумно, но Венти сидел один, совершая причастие с рюмками холодного шнапса. Вместо ладана — табак, вместо органа — старое пианино в углу комнаты. Вместо послушных божьих овечек-прихожанок… Венти упорно игнорировал игривые взгляды кокетливой девицы, сидящей неподалеку. У него на этот день было чрезвычайно важное дело. Обычно оно называлось «спиваться в одиночестве», но сегодня было кое-что интереснее — все еще спиваться, но не одному. Прямо-таки настоящее разнообразие, рискованная экзотика. Помимо девицы за соседним столиком компания мужчин играла в карты, а другие прихожане были раскиданы по небольшому залу.              Правильно сказал старина Шекспир: Ад пуст, все бесы здесь. Венти обязательно за это выпьет.       Не хотелось сильно напиваться до прихода его глубоко почитаемого и ожидаемого друга, но каждый раз, когда он тянулся рукой к поверхности стола, он находил там наполненную рюмку. Что ж, видимо, до дома его сегодня понесут. Венти винил во всем бармена. Актуально ли тогда было сравнение со священником, если человек за стойкой явно искушал его, заставлял подвергнуться греху? Если смотреть на это через призму спасения человеческой души при жизни, то да. Кого уже волнует, что там после смерти? Мертвые точно уже ничего не расскажут, а умирать с сожалениями об упущенных возможностях Венти не хотел. К тому же, реальный мир и так превратился в Ад — смысл избегать страданий после смерти, если не сможешь избежать их при жизни? Ох, как-то понесло его.              Становилось душно, но напиток обжигал холодом. На лежащей рядом салфетке черными чернилами сами начали дрожащей рукой выводиться закорючки, но рифма упорно отказывалась приходить в затуманенную алкоголем голову. Ему бы хотя бы строчку, даже не строфу! Хотелось побиться головой о стойку, но Венти все же смущал взгляд той девицы. Обычно подобные дамы интересовались больше его другом, чем им самим. Венти чаще принимали за мальчишку, в крайнем случае — юношу, который прогуливал уроки в школе ради игры в карты в баре, где ему даже не наливали. А такому вряд ли перепадет хоть что-то. Впрочем, даже если бы вышел ростом, смазливое строение мордашки все равно больше предполагало пиво в компании университетских друзей, а не шнапс в пропитанном табаком баре и в окружении чернильных клякс вместо слов на салфетке. Но ему здесь нравилась атмосфера… безнадежности, что-ли. Казалось бы, выйди на улицу, там ее полно; там безнадежность текла по водосточным трубам, вгрызалась в камни дорог и клубилась в воздухе — но здесь она не отравляла, ей можно было напиться, насытить легкие, она кружила голову. Ну и шнапс, да, шнапс был вкусным.              Вылить бы это все на бумагу, обернуть в слова — усталость, отчаяние, дурацкую метафору о спасении в падении все дальше вниз. Бесшумный крик, громкое молчание. Но вместо букв на салфетке упорно выводились каракули и спирали. Венти бросил ручку на стол, вновь хватаясь за стакан. Это выводило его из себя.              Деньги за прошлый паршивый рассказик уже заканчивались, нужно было придумать очередную безвкусицу на потеху толпе. Выйти, как клоун в цирке, только развлекать не делом, а словом, тешить их ложью. Что бы сказал про это Данте? Как бы отреагировал Шекспир? Что подумал бы Вергилий? Куда скатилась наука слова, наука пера, куда пропала ее острота и изящество? Хм, ритм есть, но никуда не годится.              Дверь наконец отворилась, впустив прохладный ветер, разбавивший духоту зала. Венти обернулся и с радостью обнаружил там своего знакомого. Салфетка тут же отправилась в карман, бармен вовремя убрал пустые стаканы, а на лицо моментально натянулась широкая улыбка.              — Дорогой друг мой, как прошел день твой?              Он ждал его, как страждущие ждут спасения. Ризли Кастельман — так звали единственного знакомого, в каком-то смысле друга, который мог помочь Венти. Если не с рифмой и вдохновением, то хотя бы с тяготами, которые шли бок о бок с трезвостью — в алкоголе, которым Ризли угощал его из раза в раз, можно было утопить сознание, избавиться от необходимости угождать читающей публике. Просто пить, уповая на то, что похмелье его потом пощадит. Прожигать горло водкой, хмелем, прочим спиртом, надеясь и веруя, что про «потом» Венти забудет надолго.              — Здравствуй-здравствуй, — хмыкнул Ризли в ответ на дружелюбие Венти. Рассказывать о своем дне он посчитал ненужной тратой времени — все равно тот ничего не запомнит, можно себя не утруждать. Пьяный блеск в глазах писателя был очевиден, и отсутствие стаканов на стойке никого не обмануло. — Что, уже без меня развлекаешься?              — Как я мог! — с наигранным возмущением надулся Венти, все больше и больше наклоняясь к барной стойке. — Я без тебя не пью.              — Ну-ну, — усмехнулся Ризли, садясь рядом. — Что заказывал?              — Шнапс, — не особо сопротивлялся тот. Ризли сел за стойку рядом с Венти и вгляделся в его лицо. Выглядел он довольно, расслабленно, как и подобает человеку, которого развезло от количества выпитого спиртного и алкогольных паров в воздухе.              — И не одну рюмку, — кивнул Ризли, улыбнувшись уголком губ. — Неожиданно. Я думал, тебя сразу отключит, с такой-то конституцией.              Венти хмыкнул, но не ответил. Намек вполне понятен, подкол засчитан. Но шутка над его телосложением — это, все-таки, не алкоголь, а значит, легче от нее не стало. Ризли это ощутил, а потому щелкнул пальцами, привлекая внимание бармена.              — Две рюмки шнапса, — сделал он заказ и отвернулся от Венти.              Взгляд Ризли машинально пробежался по залу. Его демоническое восприятие отлично позволяло видеть в полутьме. Мужчины, мужчины, мужчины… Жажда крови пока была удовлетворена, а вот переспать с какой-нибудь девушкой он бы не отказался. Увы, при беглом взгляде он заметил не так много женщин. Неудивительно, в барах ведь порядочные дамы обычно не появляются, они заняты детьми, домом, в крайнем случае работой.              Вскоре перед ним поставили две рюмки с прозрачным алкоголем, и Ризли подвинул одну к Венти. Тот покачал головой.              — Неужели отказываешься? — не скрыл своего удивления Ризли, подперев голову рукой. — А я хотел тебе предложить выпить за мой счет. У тебя, вроде бы, с деньгами сейчас туговато.              Это был весьма убедительный аргумент, поэтому Венти не стал возражать. Ризли снова обвел взглядом зал и вдохнул застоявшийся воздух. Запах алкоголя, закусок, людей наполнил ноздри. Людей, их душ и эмоций. Ризли чувствовал вонь зависти и злости, аромат веселья и мимолетной радости, и чарующий дух похоти. Он повернул голову. Непривычно красивая ухоженная девушка едва не пожирала взглядом… Венти? Ризли чуть не прыснул. Неожиданно. Венти никогда не везло на женщин; его невысокий рост и юношеское, даже почти детское лицо работали скорее как способ заставить умилиться, чем как что-то, на что можно соблазниться. Кажется, нашелся кто-то, кто любит мальчиков помоложе.              Ризли глянул на приунывшего подопечного. О, нет. Людское уныние — это, конечно, концепция прекрасная и многогранная, но в текущей ситуации совершенно излишняя. Ризли ткнул Венти локтем и улыбнулся шире, чем прежде.              — Тебя там одна дама явно мечтает трахнуть, — сообщил он заговорщическим тоном, наклонившись к нему. Венти одарил его скептическим взглядом и повернул голову в сторону, куда кивнул Ризли. — Может, снимешь наконец стресс?              — А как же… — растерянно пробормотал Венти, осознав, что красивая женщина действительно смотрит на него. — Как же Клоринда?              Опять эта его Клоринда. После того, как он начал встречаться с госпожой Гроссе, он внезапно стал больше думать о своем поведении, реже напиваться и чаще сомневаться в том, что отправляет в издательство. Это раздражало, потому что теперь склонять его к Хаосу стало труднее. Ризли никогда не встречал ее, но уже заочно не уважал. Нашлась моралистка.              А что касалось Венти… Видимо, тот был недостаточно пьян. Ризли цыкнул и подвинул к нему еще одну рюмку шнапса, за который платить не собирался. Демонического очарования вполне хватит, чтобы бармен решил, что их с Венти сегодняшние напитки шли за счет заведения. Как и все предыдущие, в общем-то.              — И где твоя Клоринда? Расслабься, приятель, — хлопнул он подопечного по плечу. — Она все равно не узнает. Я-то уж точно тебя не сдам. Ты так часто называешь ее своей музой, что я начинаю сомневаться, что у вас вообще бывает секс.              Венти открыл было рот, чтобы ответить, быть может, даже возмутиться, как вдруг в помещение ворвался поток свежего воздуха.       

***

             От света лампы в ее небольшом кабинете уже слезились глаза — явный признак того, что на сегодня пора заканчивать с делами смертных. Звучало, конечно, пренебрежительно, но Клоринда и на сей раз ловко для себя обозначила: дела смертных — лишь прикрытие и средство достижения ее цели. А цель была яснее неба в Землях Порядка, существовала уже несколько месяцев — спасти душу Венти. Она не могла позволить себе проиграть, но до сих пор не распознала того самого демона, что сгубил прошлого ангела-хранителя. Это осознание усугубляло ситуацию. Клоринда каждый день всматривалась в тех, кто окружает ее подопечного. Демона вычислить, как правило, несложно — достаточно увидеть его ауру. Но демонической ауры не было ни у кого: ни у верстальщика, чрезмерно часто и неуместно ругающего тексты Венти, ни у главного издателя, ни у всевозможных друзей и собутыльников. И чем дольше она была в неведении, тем больше казалось, что эта душа неизбежно будет отдана в лапы Хаоса. Теряет ли Клоринда хватку, отвлекается ли чересчур много и часто на что-то приземленное — значения не имело, она так или иначе отругала себя.              Перед уходом из издательства надо было сложить в помещение с доверху забитыми стеллажами и пыльными рукописями неподошедшие произведения — те, в которых количество примененной цензуры перекрывало большую часть текста. Поражало, что во времена, когда неугодных людской власти мыслей было так много, что никто не брался их считать, все равно находились смельчаки, готовые эти мысли высказывать. Хотя… за примером безрассудно отважных писателей далеко ходить не надо — был Венти, который все чаще порывался написать что-то на грани анархии, называя это «свободой слова». Нахватался, наверное, от какого-нибудь своего собутыльника и на нетрезвую голову решил «глаголом жечь сердца людей». Венти порой словно не видел дальше пера в своей руке; не видел, чем ему — и обществу — грозили идеи, которые он жаждал облечь в слова и понести их в издательство, где Клоринда не столь давно с ним и «познакомилась».              Все-таки хорошо, что у ее подопечного теперь опытный ангел. Звучит самодовольно и совсем не по-ангельски хвастливо, но это, однако, правда. Как она успела понять, ее предшественник, младший защитник Порядка, не догадался проверять рукописи Венти на наличие опасных, подлежащих цензуре фрагментов и устроиться во имя этого в издательство, чтобы наверняка уберечь. Если б за него не взялась Клоринда… кто знает. Но успехи в «сражениях» все еще не гарантировали победу в войне за душу Венти.              Пыль в издательстве, пыль на улицах, покалеченных войной — пыль была везде. Она оседала на людских душах таким плотным слоем, что стряхнуть ее иногда — задача как минимум для двух ангелов, а не одного. Но Клоринда справится. Она обязана. Спасти Венти — ее текущее предназначение. Правда, границу между спасением самого Венти и его души Клоринда давно стерла: подопечный был непрост, ситуация требовала ангельского терпения, которое достаточно трудно проявлять здесь, в мире смертных. Трудно терпеть, старательно вжившись в роль человека и каждодневно вдыхая пыль. В Землях Порядка ее не было. Она хочет туда поскорее вернуться, и ради этого готова, казалось, на все.              Конечно, без всяких «но» не обходилось. Терпение Клоринды переставало быть ангельским, когда задолго до встречи с Венти ей в нос ударял запах спиртного. Ее «парень» ее же стараниями в последнее время держался стойко; если и выпивал, то старался делать это до того, как Клоринда покинет стены издательства. Надо отдать ему должное: к этому моменту он обыкновенно был даже почти трезв. А вот что такого произошло сегодня, раз Венти напился настолько сильно, что она ощущала его нетрезвость буквально за несколько километров… вопрос. И хотелось верить, что на него был вразумительный ответ.              Звон дверного колокольчика — и Клоринда оказалась в баре. Будь ее воля, она бы без промедлений приколотила ржавыми гвоздями ко входу табличку «рассадник хаоса». Увы: глубинный смысл этого словосочетания смертные едва ли постигнут. Им знакомо скорее что-то более «житейское»: разврат, алкоголь, серая мораль. Аж воротит.              Она заметила Венти с порога: сидел, нет, почти лежал на барной стойке в сомнительной компании, да еще и в окружении пустых рюмок, какого-то парня, которого она обязательно рассмотрит потом, и… девицы, что норовила, по всей видимости, залезть к Венти в штаны. Жаль, что увиденного не развидеть.              Клоринда ограничилась простым строгим взглядом на женщину легкого поведения — помогло, к счастью. Не пришлось прибегать к способностям.       Тем временем раскрасневшийся от градуса Венти выдал:       — Привет, Клори…              Когда он пьян, она всегда «Клори». Какая ирония: на трезвую голову он неоднократно говорил, как ему нравится ее полное имя, на пьяную же — безбожно сокращал. Непорядок.              — Привет… — она вздохнула, оглядывая масштабы бедствия. — Мы договаривались встретиться в парке возле издательства, и что я вижу?              Она постаралась звучать не слишком строго. Не хватало еще, чтобы ее строгость стала единственной вещью, которую он вспомнит поутру, борясь с сухостью во рту.       — Ик!              А может, Клоринда слишком оптимистична? Венти, похоже, вовсе ничего не вспомнит.              — Пойдем домой, пожалуйста, — она легонько сжала его плечо, и Венти, казалось, готов был исполнить ее ласковую просьбу.              — Ну чего ты, госпожа Гроссе, не порть ему веселье.              Она замерла. Венти уже друзьям разболтал про их отношения? Иначе откуда этот парень ее знает? Клоринда только сейчас взглянула на него. Выглядел он весьма… специфично. Не похож на интеллигентного друга-писателя. О нет, неужели ей выпала «честь» наконец увидеть того самого собутыльника, который дурно влиял на Венти?       День сегодня какой-то паршивый, совсем как ухмылочка на лице Ризли Кастельмана — именно так его звали, если Клоринде не изменяла память. Венти не слишком часто его упоминал. Вероятно, стыдился рассказывать подробности об их посиделках. Впрочем, это даже к лучшему: стыд — признак наличия совести. Или хотя бы ее остатков. Но воздух в баре эту совесть рисковал разъесть, точно кислота органику, так что желание выбраться отсюда и прихватить с собой Венти было запредельным.              — Ему хватит, уверяю вас, — нахмурила брови Клоринда.              — Мы встретились впервые, но я уже вижу твой недостаток, — цыкнул Ризли. — Недостаток алкоголя, госпожа Гроссе. Выпей с нами!              Смертных нельзя бить просто так. А жаль.              Ризли безбожно разглядывал подошедшую девушку. Тонкие черты лица, длинные фиолетовые волосы, шляпка с пером, белые перчатки, красивая фигура в изящном закрытом платье. Он впечатленно кивнул. Душа у этой дамы была что надо. Обе души.              А то, как она бросила уничтожающий взгляд в сторону девицы, которая нацелилась на Венти… Да уж, вид у этой дамы был грозный.       Так вот какова из себя Клоринда. И как они умудрились сойтись? Ризли не назвал бы Венти некрасивым, его харизма могла покорить многих, но чтобы он привлек кого-то вроде нее? Как удивительна жизнь смертных.              Клоринда недовольно сложила руки под грудью. Ризли вскинул брови и еще раз оценил фигуру госпожи Гроссе. Что ж, фамилия ей подходила. Действительно… гроссе.