Мы ограбим Лувр

Утро наступило, хотя лучше бы не наступало. Похмелья у Макса не было, зато помнил он все прекрасно. И даже крепкий кофе и часовая пробежка вокруг доков не помогали ему избавиться от странного и неприятного чувства внутри. Он стоял под душем, подставив лицо горячим струям воды. Ангар был переоборудован довольно грубо, но Алонсо позаботился хотя бы о базовых удобствах — душевые кабинки располагались в дальнем углу первого этажа. Вода то обжигала, то становилась ледяной, но Макс едва замечал эти перепады. Он надеялся смыть с себя все — не только пот после пробежки, но и это мучительное чувство внутри, словно пытаясь вымыть душу. Но получалось плохо. Он вздохнул и выключил воду. Капли стекали по его телу, смешиваясь с остатками мыльной пены. Макс потянулся за полотенцем, обернул его вокруг бедер и вышел из душевой кабинки, рассчитывая быстро добраться до своей комнаты и переодеться. И почти сразу же наткнулся на Шарля. Тот стоял у двери, облокотившись о косяк, в белой футболке и темных штанах. Его руки были скрещены на груди, а взгляд — непривычно решительный. — Нам нужно поговорить, — сказал Шарль без предисловий. Макс замер на мгновение, ощущая себя неприятно уязвимым в одном полотенце. Капли воды с его волос падали на плечи и стекали по груди. — Нет, — коротко ответил он, делая шаг вперед, намереваясь пройти мимо Шарля к выходу. Но Шарль не сдвинулся с места: — Ты ведешь себя как ребенок, Макс. И это может стоить нам операции. И 88 миллионов евро. Макс почувствовал, как внутри нарастает раздражение — острое, жгучее чувство, которое требовало выхода. Его раздражал Алонсо, который явно не договаривал им важных деталей. Его раздражал Шарль, который разговаривал с ним так, будто не бросал его год назад в сингапурской тюрьме. Его раздражала собственная реакция тела на близость Шарля — то, как участился пульс, как напряглись мышцы живота. И больше всего его раздражал Карлос. Карлос. Карлос. Пиздец как все это раздражало. Макс смотрел на Шарля, на его четко очерченные губы, которые сейчас были сжаты в упрямую линию, на упрямый изгиб бровей, на эти невозможные глаза, которые даже сейчас, даже после всего, вызывали в нем бурю эмоций. Так что Макс поступил как всегда. На эмоциях, иррационально, по-собственнически. Он шагнул вперед, свободной рукой притянул Шарля за шею и поцеловал его. Это был не нежный поцелуй. В нем было слишком много злости, обиды, невысказанных слов и подавленных чувств. Макс почувствовал, как Шарль напрягся от неожиданности, его руки инстинктивно легли на обнаженные плечи Макса, словно собираясь оттолкнуть. Но он не оттолкнул. Вместо этого, после секундного замешательства, Шарль ответил на поцелуй с такой же силой. Его пальцы скользнули вверх, зарываясь во влажные волосы Макса, сильнее притягивая и углубляя поцелуй. Макс почувствовал, как его спина соприкасается с холодной плиткой стены — Шарль развернул их, перехватывая инициативу. Весь мир сузился до точки соприкосновения их губ, до ощущения горячих ладоней Шарля на коже Макса, до учащенного дыхания, смешивающегося между ними. Это было знакомо и одновременно ново, как вернуться в город, где не был много лет — основные улицы те же, но детали изменились. Шарль целовал его так, словно пытался что-то доказать. Или, может быть, о чем-то напомнить. Его губы были требовательными, язык — настойчивым, он прикусил нижнюю губу Макса, вызвав у того тихий стон. Рука Макса скользнула под футболку Шарля, ощущая горячую кожу и напряженные мышцы. Он хотел большего, хотел почувствовать Шарля полностью, забыть о прошлом и будущем, остаться только в этом моменте, где существуют только они двое и эта неконтролируемая химия между ними. Именно в этот момент Шарль отстранился. Не резко, не оттолкнув Макса, а медленно, словно ему требовалось огромное усилие воли, чтобы разорвать поцелуй. Они стояли, тяжело дыша, глядя друг на друга. Глаза Шарля были затуманены, зрачки расширены. Его губы, покрасневшие и слегка припухшие от поцелуя, были приоткрыты. Он выглядел так, словно хотел что-то сказать, но не мог найти слов. — Это не решает наших проблем, — наконец произнес он хриплым голосом. Макс, все еще чувствуя головокружение от момента, не сразу осознал смысл его слов. Когда до него дошло, он почувствовал, как внутри снова поднимается волна раздражения. — Я знаю, — резко ответил он, отстраняясь и поправляя полотенце, которое чуть не соскользнуло в пылу момента. — У нас и нет проблем, Шарль. У нас есть работа. Давай просто сосредоточимся на ней. — Макс, — Шарль сделал движение, словно хотел снова прикоснуться к нему, но остановил себя. — Мы не можем просто... Макс просто поцеловал его еще раз. Ему так надоели эти бессмысленные разговоры. Разговоры никогда не решали ничего между ними — только усложняли, запутывали, открывали старые раны. Действия всегда говорили громче слов. Он поцеловал Шарля с той же агрессией и каким-то отчаянием, будто боясь, что Шарль снова отстранится. Монегаск не отстранился, он ответил тем же, его руки вновь скользнули по обнаженной спине Макса, оставляя царапины на коже. Макс развернул его лицом к стене, не разрывая контакта. Их тела прижались друг к другу — обнаженная грудь Макса к спине Шарля, скрытой тонкой тканью футболки. Их разделяли буквально миллиметры и сотни невысказанных фраз. Макс продолжал целовать его шею, там, где она переходила в плечо, зная, что это особенно чувствительное место. Он почувствовал, как Шарль вздрогнул и подался назад, прижимаясь ещё теснее. По телу Макса за секунду пронесся ураган чувств, лишая его не только последних мыслей, но и осознания ситуации в целом. Ему хотелось только обладать и растворятся в этом человеке. Руки Макса скользнули под футболку Шарля, исследуя горячую кожу, очерчивая контуры мышц, лаская с жадностью человека, который слишком долго был лишен желаемого. Он чувствовал, как Шарль дрожит под его прикосновениями, как его дыхание становится все более рваным. Макс прикусил мочку уха Шарля, вызвав у того тихий стон, и прошептал: — Мне все еще нужно говорить... или ты уже понял мою точку зрения? Шарль повернул голову, чтобы снова встретиться с Максом в поцелуе, глубоком и требовательном: — Твоя аргументация... весьма убедительна, — выдохнул он между поцелуями. Руки Макса опустились ниже, на пояс штанов Шарля, выжидая или решая. Это было безумие — они находились в общей душевой, кто угодно мог зайти в любой момент. Но эта опасность только добавляла остроты ощущениям, как и всегда было между ними. Макс провел рукой ниже, и на его лице появилась легкая улыбка. Он явно не один сходил с ума в этой тесной душевой, и возбуждение Шарля было прямым доказательством, что только тешило самолюбие голландца. — Но у меня есть... контраргументы, — Шарль неожиданно развернулся в кольце рук Макса, оказавшись с ним лицом к лицу. Его глаза горели лихорадочным блеском, губы были влажные и красные от поцелуев. Он выглядел потрясающе, и Макс почувствовал, как его сердце сжимается от давно забытого чувства — смеси нежности и желания, которую всегда вызывал в нем Шарль. — Я слушаю, — хрипло сказал Макс, не прекращая ласкать обнаженную кожу под футболкой Шарля. Вместо ответа Шарль опустился на колени, глядя на Макса снизу вверх со взглядом человека, который готов совершить самую большую ошибку в своей жизни. В Максе проснулось то забытое чувство, которое будоражило его последние годы с Шарлем. Ему хотелось обхватить шею монегаска рукой и притянуть к себе, показывая, кто здесь главный. Затем очертить большим пальцем выразительные линии скул и спуститься к губам, заставляя приоткрыть рот и издать всхлип. И запихнуть туда что угодно, лишь бы этот прекрасный рот наконец перестал издавать что-то кроме пошлых стонов. Наверное сейчас Макс не смог бы сделать и половины того, что рисовала его фантазия, благо в комнате был кто-то более сосредоточенный. Пальцы Шарля скользнули по краю полотенца, едва касаясь кожи под ним. — Ты просто невыносим, Макс, — сказал он, и его голос, низкий и соблазнительный, отдался дрожью по телу Макса. Макс почувствовал, как его сердцебиение ускоряется еще больше, как воздух становится густым и тяжелым. Он запустил пальцы в волосы Шарля, наслаждаясь контролем. — Просто замолчи... Хотя бы сейчас, — выдохнул он, когда Шарль начал медленно раскрывать полотенце. В этот момент оба замерли, услышав голоса, приближающиеся к душевой. Кто-то — судя по тону, Ландо и Кими — шел в их направлении, громко обсуждая какой-то аспект предстоящей операции. Они отпрянули друг от друга, как обожженные. Шарль быстро выпрямился, а Макс поправил полотенце, которое держалось только на молитвах, правда, непонятно чьих. Они стояли по разные стороны небольшого пространства душевой, тяжело дыша и избегая смотреть друг на друга. — Это была ошибка, — первым нарушил тишину Шарль, его голос звучал холодно и отстраненно, словно последние минуты страсти никогда не существовали. Макс почувствовал, как внутри снова поднимается волна злости: — Конечно, — резко ответил он. — Ты ведь специалист по ошибкам, не так ли? Глаза Шарля сузились: — Что это должно означать? — Ты прекрасно знаешь, что, — огрызнулся Макс. — Сначала делаешь что-то, а потом называешь это ошибкой и убегаешь. Твой любимый маневр. Шарль сжал челюсти: — Ты ничего не знаешь о моих причинах. — И не хочу знать, — Макс почувствовал, как горечь снова заполняет его. — Это ничего не меняет между нами, Шарль. Мы всё еще те же люди. Я все еще тот, кого ты бросил в Сингапуре, а ты все еще тот, кто ушел. Шарль смотрел на него с болью и гневом: — Если бы ты только позволил мне объяснить... — Не нужно ничего объяснять, — отрезал Макс. — Мы взрослые люди. Мы можем работать вместе, не усложняя всё... этим. Он сделал неопределенный жест между ними. — Просто держись подальше от меня, когда мы не обсуждаем операцию, — добавил он холодно. — И я сделаю то же самое. Шарль выглядел так, словно хотел что-то возразить, но в этот момент дверь душевой открылась, и вошли Ландо и Кими, все еще увлеченные своим разговором. — ...и тогда мы сможем обойти датчики движения, используя... — Ландо осекся, мгновенно ощутив напряжение в комнате. — О... мы не вовремя? — Нет, — одновременно ответили Макс и Шарль, не глядя друг на друга. — Мы как раз закончили, — добавил Шарль, и, не говоря больше ни слова, прошел мимо Ландо и Кими, выходя из душевой. Ландо проводил его взглядом, затем повернулся к Максу: — Что это было? — Ничего, — отрезал Макс, чувствуя, как злость и разочарование клубятся внутри, смешиваясь с остатками возбуждения. — Абсолютно ничего. — Ага, конечно, — протянул Ландо, явно не поверив. — Ничего. Поэтому вы оба выглядите так, будто готовы либо убить друг друга, либо... — Ландо, — предупреждающе произнес Макс. — Ладно-ладно, — Ландо поднял руки в жесте капитуляции. — Не мое дело. Просто имей в виду, что Алонсо собирает всех через полчаса. Говорит, у него важные новости. — Буду, — коротко кивнул Макс и, обходя их, вышел из душевой, чувствуя, как внутри все сжимается от смеси злости, желания и разочарования. Что бы ни случилось между ним и Шарлем, как бы сильно ни тянуло их друг к другу — некоторые вещи не меняются. Обида и недоверие слишком глубоко въелись в их отношения, чтобы их можно было стереть одним поцелуем, каким бы страстным он ни был. И все же, направляясь к своему углу, чтобы переодеться, Макс не мог избавиться от ощущения губ Шарля на своих, от памяти о том, как идеально их тела по-прежнему подходили друг другу, словно созданные из двух частей одного целого. Это только усложняло всё. И Макс ненавидел осознавать, что, несмотря на всю свою злость и обиду, несмотря на предательство и боль, он все еще хотел Шарля. Возможно, даже больше, чем когда-либо.