Конец прекрасной эпохи

…

Его поплывшие в осветившей двор солнечной дымке черты лица засвежели в памяти при первой за долгие года встрече. Может, впервые за десяток лет, с крайнего раза в далеком и забывшемся пеленой времени детстве. Некое едва тревожное счастье, легкое, неосязаемое, проскользнуло в голове от завершения изнуряющей поездки. Первая мысль, что скользит в голове при случайном взгляде на Танджиро, что как-то стеснительно старается приблизиться к приезжей семье — лицо необычное, чем то схожее с до боли знакомыми собственными очертаниями.

…Да, логично, это ведь родной брат

В то же время боковым зрением видно отца, мать, хотя, их воссоединение не шибко тревожит душу Незуко… вопреки неподдельной радости родителей.

Окружение походило на ожившие силуэты близких с вечно незыблемых, неактуальных к нынешним событиям фотографий.

—Привет?

А?

Прервал гул мыслей Звук аккуратного, доброжелательно на слух и не низкого юношеского голоса поодаль.

—Да? Да, привет

—Ты сильно выросла, Незуко Силуэт брата невесомо пронесся мимо, обходя Незуко где-то в метре и оставляя легкий след из недорогих, но со вкусом подобранных духов. Длинная тень юноши, отраженная от закатных лучей, мелькала неподалеку, пока тот усердно старался открыть багажник машины, видимо, чтобы забрать привезенные сумки и еду — его образ пронесся в голове Незуко так быстро, что та не успела и запомнить общих деталей. …

Незуко помешкалась пару секунд, выдыхая и стараясь получше разместить плеер в кармане розоватого летнего платья. Она не спеша повернулась в сторону семьи, выискивая глазами в багажнике все привезенное с собой.

***

Дом дивил взор едва неудачной планировкой.

Незуко высматривала теплую в тонах, стеклянную лампу на высоком потолке в гостинной. Изнуренно подрагивали пальцы, неудачно обхватившие коробку для переездной мелочевки из захламленной комнаты в бывалом доме. Девушка переносила вес тела с ноги на ногу, выглядя, может, и неуклюже, пока глаза с интересом высматривали каждую досточку и мелочь на новом месте. Она, тяжело выдохнув, завалила картонную коробку спустя несколько метров ходьбы поодаль скрипящей лестницы на второй этаж. Та выглядела старо и изношенно временем, но не дешево, даже завораживающе.

Незуко уперлась локтями о перила, стараясь набраться сил перед затаскиванием такой тяжести наверх. В мыслях звучно отражалась громкость разговоров семьи с кухни. Просьбы мамы, кроткие фразы папы, неразборчивые слова брата.

Давно все мысли изъедали изнутри.

Об ушедших своей дорогой близких.

О невозможности проконтролировать череду происходящего вокруг. —ПОМОГИТЕ ПОЖАЛУЙСТА С КОРОБКОЙ! — Вскрик остался проигнорированным. Ожидаемо. У всех свои заботы, все так увлеченно занимаются собственными прихотями, говорят, просят… но без ее участия. Даже злит. Новый вздох, коробку пришлось брать в руки… впереди были тяжелые несколько часов обустройстваапх…

***

Поздним Вечером сил хватило и на разбор затащенных вещей.

Стены в комнате, кажется, давили, пусть и все меньше, пока из ветхой картонной коробки вытаскивалось все больше пожиток, глуповатых мелочей из прошлого. Незуко сидела, скрестив ноги, чуть пачкая свою ночную сорочку пылью. На полу хаотично лежали неразобранные записные книжки, из которых навороченно выглядывали вклеенные поверх листов заметки на двухстороннем скотче, изорванные выделителями и гелиевыми ручками страницы. Причудливые рисунки на всякий лад местами надорвались, выглядывая из тетрадей, измученные временем, возможно, издавна хотящие оказаться в мусорке. На стол был выложен запылившийся, старый и отживший свое фотоаппарат…

Путеводитель в край воспоминаний, томных, окутывающих с головой, утягивающих в свою трясину, зыбких, липких, никогда не щадящих.

Вслед за ним из ящика был вытащен и дешевый фотоальбом, поцарапанный, но заполненный полароидными фотографиями и распечатанными в забытом фотоателье цифровыми снимками. Выглядывала пара проявленных цветных пленок, смотрелось все кучно и насыщенно.

—Не Хочешь посмотреть повнимательнее?

—А?

Незуко обернулась на звук.

Ночное безмолвие распевало в ответ.

Лишь показалось.

Может, достаточно мыслей на сегодня?

Темные, тянущиеся в пол локоны девушки едва развевались на прохладном ветру из приоткрытого окошка. Дыхание было ровным и глубоким, пока легкая, ноющая в груди тревога разрасталась как корни дерева изнутри — что-то из мебели вырисовывалось в темноте только благодаря блеклому мерцанию лампы на деревянном столике. Изъедало мозг не столько предчувствие, полное беспочвенного страха перед игрой мыслей, сколько подлинное одиночество, выходящее в свет вечерами, вместе со всем основательно утаенным в глубине сознания.

Стоит открыть?

Да, ведь зачем, иначе, было его собирать?

Именно сейчас?

Никак по-другому. … Незуко сверлила фотоальбом взглядом.

Тот предательски смотрел в ответ?

Пальцы осмотрительно проходились по корешку, решаясь сделать этот простой, явно бесхитростный шаг. Ради чего разводилась такая тревога? Накопительное, явно. Тяжело на новом месте.

Очень.

… А альбом уже был открыт.

Раздался облегченный выдох.

Сильная тревога ушла моментом, ровно тогда, когда взору вновь предстали издавна заученные снимки. Правда, безумно ностальгичные. Тягостное уныние разливалось в груди при каждом перелистывании страницы — знакомые места, разлученные с ней обстоятельствами, те, куда больше не было суждено вернуться. Лица, лица… в основном одни. Милые сердцу пейзажи на дешевых картриджах, бесконечные подписи дат, гробница ушедшему. Чуть не пошла из глаз слеза, когда на одной из страниц выглянула проявленная цветная пленка — чей-то двор, звездное небо… Незуко потеребила фото в руках, не спеша поднявшись и зашагав к приоткрытому окну.

Накатили мысли. Об ускользнувшем смысле жизни. О старом. О том, что и она когда-то очень любила. Любила кого-то. Любила искренне.

…

***

Беспросветное ночное небо отражалось в глазах, так и поражая своей вечно опьяняющей глубиной. Звезды в нем, как маяки, случайно загорались в окружающей тьме. Двое человек смотрели ввысь. Теплый ночной воздух нежно окутывал тело, заставляя, по ощущениям, расплываться от благоприятности погоды…

Позади в приятном тоне горел уличный фонарь.

Поскрипывали в такт садовые качели. Подушки на них давно потеряли новый и приличный вид из-за череды дождей, но, это было не важно, совсем не важно… Незуко, прикрывая от усталости глаза, осторожно положила голову на плечо Зеницу. Последовал безмятежный, кроткий вздох. А парень устроился едва поудобнее, стараясь не потерять из виду неизведанного числа звезд на небе. Он давно их изучал. Очень давно.

—Смотри, Незуко, ммм?

Его глаза заинтересованно горели, голос шел быстрым темпом.

—Да, да? — она приоткрыла глаза, стараясь высмотреть в вышине что-то, на что, раскачивая монотонно скрипящие качели, так заинтересованно указывал Зеницу.

—Знаешь, что это за созвездие?

—Я… хм… — девушка прищуривалась, сминала в руках лежащий на коленях плед и свежую, непроявленную пленку— Нет, знаешь, я выучила, дай бог, большую и малую медведицу. Большой и маленький ковшики, верно?

Послышался смешок.

—Да, правильно, но лично я вижу Андромеду. Смотри, такая большая…

Незуко вновь прикрыла глаза, в душе согреваясь от забавного пристрастия во всем солнечного Зеницу. Дыхание было размеренным и аккуратным… —Знаешь, я не вижу связи между многочисленными точками на небе… Паренек повернул голову в ее сторону, чуть прищурившись и хитро улыбаясь.

—А я, напротив, считаю, что ты точно запомнишь как на самом деле красивы звезды, правда… просто в другой день.

***

Да, действительно запомнила.

Воспоминание об ушедшем Зеницу принялось растворяться в сознании сразу после своего проявления, пока девушка одиноко проводила время в ночи. Упираясь о подоконник, она стояла и высматривала звезды на ночном небе, что, к огромному сожалению, отчасти задвигались дымкой темных, сумрачных облаков. Фото все еще располагалось в запотевшей ладони, пока лицо едва ласкал ночной июньский ветер. Развевались шторы, шелестела, словно говоря что-то, промокшая листва. И ныло сердце, с тяжестью наслаждаясь красотой природы в нынешний момент… … …

—ПРИВЕЕЕТ!!

Гулкое открытие уличной калитки.

Зубы Незуко стиснулись от раздражения, когда её размышления были резво прерваны нетактичным и громким приветствием прямо у ворот дома. Она недовольно окинула глазами двор, в котором, будто не стыдясь шуметь среди ночи, бежал в сторону какого-то непонятного парня её брат. Все же, жильцы этого дома впрямь обладали особым умением игнорировать комфорт друг друга. Звон связки ключей едва доходил и до её ушей, играя на нервах и заставляя поскорее закрыть окно.

…Хотя и через него, как выяснилось, досаждающие разговоры под окном были приглушено слышны.

—Да… блять. Незуко тяжело выдохнула и удалилась вглубь комнаты, стараясь отвлечься от напрягающей обстановки…

***

Музыка. В такт.

Небольшие колонки разносили звук незамысловатой мелодии по кухне, пока на той, ярко залитой утренним солнцем, во всю кипела готовка.

Незуко сидела за столом, одним ухом выслушивая пустые, но активные разговоры родителей и фоновую песню позади, другим, как и всегда, настраиваясь на музыку из своего плеера, заядло звучащего одинаковым образом от раза в раз… Девушка то обкручивала волосы вокруг пальца, то, резво и увлечено подергивала ногами под стулом в такт. Хрустела пальцами, рассматривала узор на ладонях, вновь слушала разговор, делая вид, что не слышит толком ничего, листала музыку в плеере — в общем, делала ровным счетом ничего, а именно, не имела абсолютно никакого представления о том, чем возможно заняться. Соответственно, и продвигаться далеко вперед её дела не планировали. Незуко как-то посредственно выспалась этой ночью, ворочалась на раскладном диване в новой комнате, выделенной из бывалой гостевой, слушала каждый скрип лестницы и вздох за прикрытой дверью, все мечтая, мечтая, но не решаясь вновь ухватиться за искушающий фотоальбом, в итоге провалилась в сон, при рассветных лучах вновь осознала монотонность происходящего и оказалась на утренней кухне, надеясь развеселить себя наличием большей части семьи вокруг.

—Кто, кто, мать его, это сюда положил?

Незуко обернулась на возмущенное бормотание отца, тащившего из гостиной что-то незнакомое взгляду — она прищурилась, чуть съежившись от резко негативного тона рядом. Стоящая у плиты мама оглянулась, лишь развела руками, аналогично не имея никакого представления о том, где эта безделушка¿ вообще должна была лежать.

—Незуко, отнеси это к своему брату в комнату, ему же это сейчас надо будет перед выходом, боже, взрослый же человек, что ж это такое…

Девушка неспеша поднялась со стула, невесомым и резвым шагом приближаясь к отцу, чтобы мигом забрать вещицу и отправиться в это… очень быстрое путешествие на второй этаж.

…

Уже спустя миг, она, небезразлично и едва смотря под ноги, пока под ними гласно поскрипывала лестница, рассматривала в деталях то, что было у нее в руках. Походило на чехол для инструмента, но больно продолговатый… Тем не менее, в голову не приходило ни единой идеи. Никакого музыкального образования у нее не было — жаль, однако, но, потеря не сильно изъедала эту эмоциональную душу…

…

Вновь задуматься заставил коридор на втором этаже. Очень хотелось не перепутать комнату и уйти не туда, в противном случае началась бы изнуряющая ходьба из одной комнаты в другую, демонстрирующая все жалкие попытки выиграть у удачи и открыть нужную дверь… Знакома была, на данный момент, лишь одна, собственная, пока другие таинственно скрывали за собой подлинную неизвестность.

Мелодия.

Инструментальная, живая. Её гул в определенном направлении дома прервал все догадки в считанные секунды. Шаг вперед.

Мелодия из комнаты напротив спальни Незуко.

Красивая, звонкая. Схожая с элегантным звучанием скрипки но… единовременно издающая другой, более высокий тон.

Даже толщина стен не могла вдоволь заглушить нот, пробивающих всё насквозь.

Шаг вперед.

Ровно напротив предстала дверь, служащая источником гулкому, между тем сладко отдающему в душу звучанию.

Незуко надавила рукой на дверную ручку, отворив дверь нараспашку и взирая вперед… Чуть сбоку в глубине комнате, невнятно видным из-за закрытых штор силуэтом, стоял Танджиро. Его руки придерживали концертную флейту, вытянутую, довольно элегантную — но не менее завораживало очевидное наличие техники, и, конечно, упоительная мелодия, так уверенно и твердо распространившаяся по комнате — задумчивый взгляд парня неспеша был переведен на сестру, а мелодия медленно прекратилась. Волосы частично прикрывали лицо, а взгляд, в полумраке, но едва освещаемый пробившимися сквозь штору лучами, обладал ясно видной глубиной, не простой добротой и отзывчивостью, чем-то куда более многозначным — разорвать зрительный контакт было так тяжело, словно тело увязало в болотной пучине, но без дискомфорта… Все же, брат вырос действительно эрудированным, за все те года в разлуке. Медля оставило девушку первое впечатление об излишней громкости и поверхностности Танджиро. Брала странная гордость, как если бы в душе задергались струны глубоких, сокрытых чувств. Парень прервал тишину, негромко заговорив:

—Спасибо за чехол, я что-то совсем растерял вещи.

Незуко чуть встряхнулась, осознав, что все это время весьма неаккуратно держала чехол от той самой, чудно выглядевшей флейты. Она спохватилась, протягивая его вперед, однако, Танджиро не выглядел хоть едва раздраженным таким обращением с его вещью. Его очи снова меркнули в полутьме, а руки аккуратно забрали чехол, выражая благодарность своей мягкостью.

—Ты играешь на каком-нибудь музыкальном инструменте?

—А? — девушка на секунду задумалась — Нет, знаешь, пробовала, но совсем не мое оказалось…

Последовал увлеченный кивок, пока юноша ловко и находчиво упаковывал флейту, как оно кажется, куда-то собираясь.

Взор Незуко пробежал по комнате, вникая в подробности нового места — плотные ночные шторы, неплохой компьютер за рабочим столом, освещенная янтарной каемкой мелочевка. Глаза застыли в тот момент, когда на полке поодаль стала четко видна картина, явно нарисованная своими руками, определенно изумляющая от содержания. Звездное небо. Глубокое, детализированное — пары секунд хватило, чтобы конкретно заинтересоваться рисунком. Правда, мимолетному, но по ощущениям затяжному мигу случилось прекратиться тогда, когда Танджиро принялся удаляться из комнаты.

—Всё, мне пора, а то тороплюсь на автобус…

Незуко кивнула, выходя из комнаты вместе с ним и неспеша удаляясь к себе.

Отдаляющиеся шаги…

В одночасье, как гулкий скрип лестницы прекратился, а присутствие брата полностью освободило этаж, девушка смогла сделать несколько легких шагов назад, к его двери, чтобы, щурясь, высмотреть в дверном проеме ту глубоко цеплявшую картину.

Наталкивало на унылые мысли о собственной любви к звездам, и, даже, о происхождении рисунка.

Трогало так сильно, что хотелось зайти обратно.

Даже назрел маленький, интересующий план…