Звон ножных браслетов под красным сари

Солнце палило Индию нещадно, превратив небо в огромный, раскаленный купол. Небосвод, являющийся домом огненного шара, позволял ему делиться своим теплом. Освежающего ветра не было, над страной стояла лишь густая, обжигающая духота, от которой было тяжело дышать. — Здравствуйте! Знакомый голос эхом разнесся по холлу. Тэхён, который возился с завтраком, встрепенулся и выскочил из кухни, чтобы увидеть, кто пришел. Пробежав по коридору, юноша замер от радостного предвкушения. У дверей стоял его папа, Сару. Он нежно улыбался сыну, а в его добрых глазах плескались любовь и трепет, которые бывают только к детям. Зеленое сари подчеркивало его высокий статус и солидность. Тяжелые золотые браслеты, серьги и колье делали его еще прекраснее. Забыв обо всем, Тэхён бросился к родителю, не обращая внимания на свое оранжевое сари, которое так и норовило запутаться под ногами. Он так долго ждал этой встречи! Папина улыбка, его добрые глаза, тихое «Лакхан» — от всего этого усталость от работы, учебы и домашних дел моментально испарилась, словно её и не было. Словно папа принес с собой глоток свежей энергии. Лакхан бежал так быстро, что, оказавшись в объятиях папы, долго не мог отдышаться. — Папа, папа, вы приехали! — выдохнул он, прижимаясь к груди Сару. — Конечно, как я мог не приехать? — усмехнулся старший. — Мой сыночек живет в доме мужа, и я должен был убедиться, что с ним все в порядке. Сердца обоих наполнились теплым спокойствием. Сару гладил сына по голове, слегка покачиваясь, будто убаюкивал младенца. А может, так оно и было на самом деле? Последний раз он укачивал трехлетнего Лакхана, который отчаянно просился на ручки. Теперь перед ним стоял взрослый восемнадцатилетний омега, чей-то муж. Его малыш вырос и скоро, как надеялся Сару, сам будет укачивать своих детей. Тэхён готов был расплакаться от переполнявших его чувств: от радости встречи до желания поделиться хоть малейшей частью своей жизни. И в то же время он не хотел обременять старшего своими заботами, ведь он уже взрослый и должен справляться сам. -Папа, позавтракаете с нами? Я позову всех, садитесь! -юноша указал на стол, накрытый разнообразными блюдами. -Хорошо, дорогой, -согласился омега и сел на стул, который для него выдвинул сын, -Беги скорее, -порекомендовал он, намекая на семью альфы. И Лакхан побежал. Быстро, из-за того, что хотелось вновь вернуться и хоть немного времени провести с папой. Затем его ждала учёба, работа и ужин. В дверь их спальни с Чонгуком, омега сначала постучал, и только после разрешения, вошёл. Радость куда-то пропала. Вместо нее пришло напряжение, которое омега старался не показывать. Их отношения, как ему казалось, не продвинулись никуда. Раджа так же был холоден, а Лакхан всё пытался привлечь его внимание и вернуть лёгкость в их совместную жизнь. Альфа стоял напротив шкафа в домашней одежде и вытирал волосы, смотря в зеркало. Увидев в отражении юношу, мужчина повернулся и приподнял бровь, спрашивая супруга о том, что ему нужно. У Тэхёна же будто дар речи пропал. Омега молча поджимал губы, а затем подняв глаза на предмет воздыхания, всё же пробормотал: — Я приготовил завтрак… — тихо произнес он, стараясь скрыть волнение. — И пришёл папа. Спускайтесь. Он уже было развернулся, собираясь покинуть их комнату, когда Чонгук с усмешкой прервал его: — А я-то думал, что ты вновь скажешь что-то вроде: «Как спалось?», «У вас выходной?» или «Что хотите на завтрак?» — его голос звучал с сарказмом, словно каждое слово было ножом, которое он бросал в сердце юноши. Омега замер, сердце сжалось от обиды. Он понимал, что его старания снова оказались напрасны. Его супруг цеплялся к каждому слову, которое вылетало изо рта парня. Сегодня же он унизил его. Лакхан понимал. Но доброе сердце отказывалось верить в то, что всё потеряно. Что Чонгук не обратит на него внимания. -Спускайтесь, завтрак остынет, -всё, что смог произнести младший. Раджа лишь усмехнулся в ответ, и это было хуже любого оскорбления. Тэхён всё же покинул комнату, чувствуя горечь. Неприятно, больно и обидно. Лакхан всегда был очень ранимым и добрым человеком, поэтому воспринимал все слова близко к сердцу. Слова супруга уже кружили вокруг органа стервятниками. Но омега, вздохнув, всё же позвал семью на завтрак и за общим столом изображал счастье.

***

-Тэхён, у вас всё хорошо с Чонгуком? Спросил папа, когда юноша вышел провожать родителя и сам собирался на учёбу. Завтрак прошёл довольно неплохо. Сару и Рам разговаривали о семье, заботах и о любимых детях. О Лакхане и Радже, которые сидели друг напротив друга и молчали. Чонгук с брезгливостью ковырялся в тарелке, не желая есть пищу, приготовленную руками этого падшего омеги, а Лакхан, видя пренебрежение, едва сдерживал слезы, так и застрявшие в горле. Еда всегда была для него важна. Всегда. Омега понимал всю ценность пищи, ведь в тяжёлый период жизни, им с папой пришлось голодать. Юноша с уважением относился к еде, которую готовили индийцы. Неважно кто: он сам, папа или знакомые. Всегда ел с желанием и радостью в сердце, никогда ей не пренебрегал. А Раджа… Его отношение к еде, которую приготовил он, его супруг, было ужасным. Альфа не смотрел так на еду, когда готовил Рам. Будто хранил колючие взгляды исключительно для Тэхёна. Смотрел на еду, как на отраву, которую нельзя было есть. Смотрел так, будто пища была приготовлена в грязи с добавлением насекомых. Тэхёну было обидно. Но он держался. Ради будущего. Он не мог развестись и навлечь позор на Маниша Тивари. А если всё же сделает это и вернётся в отчий дом, то неизвестно, что с ним сделает отчим, которого он и без этого побаивался… -Всё хорошо, папа, -улыбнулся Лакхан, обхватив родительское плечо, -Мне нравится здесь, -не соврал он. Атмосферу дружбы, гармонии и уюта создавали старшие Капуры. Папа Рам был для него третьим родителем, который стремился всячески оберегать своё дитё. Да и к тому же, недавно, он начал учить юношу корейскому языку, приговаривая, что хоть так развлечет их обоих. Поэтому, Тэхёну теперь приходилось успевать делать домашнее задание и по корейскому языку, поскольку Рам совершенно не жалел своего любимого и единственного ученика. Отец Ананд относился к нему, как к своему сыну омеге. Любил, лелеял и приносил сладости и угощения, когда выходил из дома. Мужчина стал ему настоящим отцом, с которым, возможно, и можно было поделиться своими проблемами и заботами, да только омега привык решать проблемы самостоятельно. Привык молчать о них до конца. Следовательно, и о них никто не знал. -Я рад, что с тобой всё в порядке. -Папа, а как вы? -задал встречный вопрос юноша. Сару закусил губу и неловко улыбнулся. Ладони омеги медленно опустились на плечи сына и огладили их. -Всё замечательно, — глаза мужчины сияли, — Мы живём в любви и гармонии. -Я рад за вас, — искренне сказал Тэхён, радуясь, что все его подозрения были лишь пустяком. -Пойдём, сынок, — Сару потянул Лакхана к моторикшам, и поймав аж два такси, родитель и его дитя разъехались. За этим наблюдал Чонгук, сидящий в своей машине. Почему этот парень такой добрый? Или это актёрская игра?

***

-Пожалуйста, ваша мука и масло! Тэхён протянул пожилому альфе продукты и попрощавшись с ним, устало присел на отведённый для него стул. Его напарник сделал то же самое. -Почему сегодня так много покупателей? -завыл Шарад, и посмотрел на Лакхана, будто именно он знал ответ на его вопрос. -Шарад, я бы тоже хотел знать, -усмехнулся омега и откинулся на спинку стула. -Если ты устал, то иди домой. Я сам закрою смену, -предложил альфа весьма серьёзно. -Нет, всё в порядке, -отмахнулся Тэхён, — Пока нет покупателей, я допишу конспект. Ты, кстати, свой написал? -Черт, забыл! Шарад Бхатия — двадцатилетний альфа, учащийся в одном колледже с Тэхёном, и являющийся его одногруппником. Парень очень добрый, но рассеянный, как кажется омеге, ведь он всегда делился конспектами со всеми, если не забывал написать их сам. И за уроками, время напарников пролетело очень быстро. День сменился вечером, и Тэхён, будучи стачтливым работником на пару с Шарадом, закрыл магазин, попрощался с альфой и пошёл в сторону основного рынка, ведь именно пройдя через него, можно было наткнуться на скопление моторикш. По дороге, юноша прощался со всеми торговцами, которых знал, но внезапно остановился. Вспомнил, что дома кончился тмин. Подойдя к одному ларьку со специями, парень вежливо попросил: -Здравствуйте, мне нужно пятьдесят грамм тмина. Улыбчивый торгаш сразу насыпал необходимую специю в кулёк. -С вас пятьдесят рупий, -нагло заявил он, самодовольно усмехаясь. Тэхёну, естественно, цена не понравилась. Он всегда покупал её в этом ларьке за двадцать рупий, а со сменой продавца ещё ни разу не покупал, поскольку тмин был не нужен, и следовательно не знал о такой цене. -Снизьте цену. Я покупал тмин здесь за двадцать рупий, а вы пытаетесь продать мне его за пятьдесят? Я пошёл к другому ларьку! -омега для убедительности развернулся, как был остановлен голосом продавца. -Ладно, тридцать рупий! -Нет, я пошёл. -Ну что такое! Ладно, двадцать пять, -уступил мужчина. И немного подумав, Тэхён согласился. Он забрал кулёк, протянул деньги и поймав рикшу, поехал домой. Нужно было приготовить ужин, и можно было ложиться спать. Никто ведь не знал, что юноша работал. Все думали что по вечерам, Тэхён ходил на дополнительные курсы, о по утрам отправлялся на пары.

***

Луна взошла на тёмном небе, призывая своих детей лечь спать. Так трактовал для себя омега, вошедший в комнату. Ветер, будто остужал разгоряченные тела, стирал усталость и помогал освежиться. Тэхён постелил для себя и сел на матрас, вглядываясь в лицо мужа. Омега сидел, подтянув колени к животу и положив на них голову и выглядел очаровательно. Напротив него, около письменного столика, сидел Чонгук. Выражение лица у него было хмурым, взгляд уставшим. Пальцы непрерывно клацали по клавиатуре. Работа занимала первое место у Раджи. Омеге показалось, что уставший мозг стоит приободрить. Ведь молча работая целый день, невозможно дать органу центральной нервной системы перезагрузиться. -Раджа, -тихо позвал его юноша. -Да? -ответили ему машинально быстро. -Я сегодня был на рынке, -решил поделиться омега, умолчав об основной причине нахождения на рынке, -Я всегда покупал тмин в одном ларьке за двадцать рупий. А сегодня, его хотели продать за пятьдесят, представляете? — Тэхён улыбнулся, -Но я не сдавался, всё продолжал торговаться и снизил цену до двадцати пяти рупий. Чонгук наконец оторвался от ноутбука и поднял на него непонимающий взгляд: -И зачем ты мне рассказываешь, что торговался за какие-то двадцать пять рупий? Мне совершенно не интересно, как прошёл твой день, -альфа сорвался на мужа. Намеренно или случайно-неважно. Слова кольнули глубоко. Омега даже не успел их проанализировать. Просто тихо извинился и лёг спать, накрывшись одеялом. Тэхён больно сглотнул, прежде чем закрыть глаза и провалится в неспокойный сон. А Чонгук, слыша тихое и мерное дыхание, провёл руками по лицу. Слишком хороший актёр или прекрасный человек? Если актёр, то он невероятно профессионален, что заставил его почувствовать вину за слова, сказанные супругу.