Звон ножных браслетов под красным сари

Рассвет прокрался в дом подобно искусному вору, бесшумно и неотвратимо. Тонкие, словно нити, лучи солнца, просочившись сквозь щели в плотных шторах, скользнули по полу, выискивая свою цель. Обнаружив распростертое тело, они заиграли на коже спящего, словно нежные, невесомые поцелуи. Мрачные стены, казалось, ничуть не страшили солнечных гонцов, их волновал лишь он — омега, дитя солнца, безмятежно дремлющий на тонком матрасе, брошенном прямо на полу. Следом за лучами, словно по пятам, крался легкий ветерок. Он тоже отыскал своего любимца — и вот уже темные, как крыло ворона, локоны, рассыпавшиеся по старой подушке, трепетно вздрагивали от его прикосновений. За окном разливалась многоголосая симфония птичьих трелей. Пернатые музыканты, вдохновленные приходом нового дня, восторженно щебетали, словно посвящая свои песни юному божеству, пробуждающемуся ото сна. Природа ликовала, приветствуя Тэхёна, который, нахмурив брови от яркого света, беспокойно заворочался на своей постели. Уступив настойчивому зову природы и внезапной тревоге, Лакхан приоткрыл глаза и устремил взгляд к окну, за которым небо уже вовсю пылало алым заревом. Вероятно, солнце уже начинало свой неумолимый нагрев еще не остывшего за ночь песка. В голове пронесся вихрь несвязных мыслей. Бросив взгляд на старые часы, висящие на стене, юноша спохватился. Без четверти шесть утра, а это значит, что именно в этот час просыпались в доме Капуров. С трудом поднявшись, он окинул взглядом смятую постель, ожидаемо не обнаружив на ней супруга. Раджа, скорее всего, уже был в ванной, откуда доносился приглушенный шум льющейся воды. Сонно зевнув, Лакхан полежал еще немного, наслаждаясь остатками тепла, а затем окончательно поднялся. Новый день, казалось, манил своей непредсказуемостью. Сегодня был его первый день в качестве «невестки» в этом большом, чужом доме. Юноша невольно улыбнулся своим мыслям. Свернув одеяло и убрав его на место, омега открыл шкаф, взглядом нашёл свою полку с вещами, и достал оттуда красивое персиковое сари, которое ему так не терпелось надеть еще до свадьбы. Прислушиваясь к звукам из ванной, парень, воровато оглядываясь, все же надел прекрасный наряд, идеально облегающий его стройную фигуру. Закончив с сари, Лакхан мягко расчесал свои темные локоны и собрал их в высокий хвост, который украсила гирлянда из живых цветов. На запястьях нежно зазвенели браслеты, а тонкие цепочки из серебра оплели щиколотки. Ножные браслеты редко можно было увидеть на молодых людях, их больше предпочитало старшее поколение. Но Лакхан, несмотря на свою молодость, любил их всем сердцем. Ему казалось, что у каждого человека, носящего ножные браслеты, льется своя неповторимая мелодия при ходьбе. У его папы, Сару, мелодия была звонкой и энергичной, будто отражала его неугомонный характер. У незнакомого омеги на рынке, мелодия браслетов звучала тяжело и гулко, напоминая первые раскаты дальней грозы. Свою же мелодию Тэхён никак не мог описать. Папа Сару говорил, что мелодия его браслетов похожа на капли росы, стекающие по листьям деревьев после ночного дождя. Сатья же уверял, что браслеты на его ногах звучат как пение райских птиц, слетевшихся на закате. Дядя Джай ассоциировал звон украшений с тихим шумом дождя, ласкающего землю после долгой засухи. А Лакхан, он все никак не мог понять, какой особенной мелодией обладал он сам. Наконец, накинув на плечи легкую дупатту, юноша вышел из комнаты и остановился возле лестницы, ведущей на первый этаж, не зная, что ему делать дальше. Он растерянно смотрел на столовую, холл и входную дверь, не осмеливаясь двинуться с места, пока неожиданно чья-то теплая ладонь не коснулась его плеча. Тэхён, вздрогнув от неожиданности, обернулся и лицом к лицу столкнулся с улыбчивым Рамом, родителем его мужа. — Заблудился, Тэ? — мягко спросил омега, сверкая темными, добрыми глазами. Младший быстро поклонился и коснулся кончиками пальцев ног старшего, в знак уважения и почтения. Только получив ласковое прикосновение к макушке, выпрямился и застенчиво улыбнулся в ответ. — Да, папа Рам. Я просто не знаю, что мне сделать, — искренне поделился юноша и поджал губы, явно стыдясь своей беспомощности. — Ну что ты, милый! — всплеснул руками Рам. — Отдыхай! Сейчас я прикажу прислуге накрыть на стол, — господин Капур, легко ступая, спустился вниз по лестнице, и Тэхёну ничего не оставалось, как последовать за ним. Рам, остановившись в холле, громко крикнул: — Пракаш! Накройте на стол! В ответ воцарилась тишина, заставившая старшего омегу озадаченно нахмуриться. — Пракаш! Викрам! — вновь крикнул Рам, но ответ не изменился. — Что это с ними? Тэхён, стоящий рядом, лишь пожал плечами, явно не понимая происходящего. Оба были озадачены, пока со стороны лестницы не послышался строгий, властный голос: — Вся прислуга в отпуске. Тэхён и Рам одновременно повернулись к лестнице. Если старший сразу же нахмурился, Лакхан явно ничего не понимал. Чонгук спускался медленно, не спеша. Безупречно уложенные волосы лежали волосок к волоску, совсем не так, как после сна. Мужчина выглядел бодро и собранно. На нем были черные классические брюки и такая же жилетка, под которой виднелась белая хлопковая рубашка, расстегнутая на три верхние пуговицы. Только лицо его оставалось бесстрастным, не выдавая никаких эмоций. — Почему? — строго, по-родительски, спросил омега, хмуря брови и смотря прямо в глаза сына. — Они должны были выйти в отпуск только через месяц, — подметил он. — Я разрешил им отдохнуть, — Чонгук наклонился и коснулся кончиками пальцев ног родителя, за что получил благословение. — Как же так? Я, конечно, умею готовить и без проблем приготовлю еду, но сегодня первый день Тэхёна в этом доме, Чонгук. Омега был рассержен. Ему не понравилось решение сына, ведь их договоренность с прислугой была нарушена без согласования. — Папа, если это первый день Лакхана в этом доме, то пусть он и приготовит завтрак. Чонгук посмотрел на супруга внимательным, пронизывающим взглядом. Заметил, как омега сжался и потупил взгляд под его пристальным взором, как забегали искорки в янтаре глаз. Слова Чонгука не понравились Раму. Разве так он воспитывал сына? Разве альфа, принимая омегу в свой дом, не должен оберегать его с первого дня свадьбы, а не сразу отправлять на кухню? — Чонгук, это неправильно, — спокойно и твердо произнес омега. — Сегодня первый день твоего супруга в твоем доме, и ты должен относиться к нему как к хрустальной вазе. Альфа на это опустил взгляд в пол. Все же, наверное, он переборщил в своем стремлении поставить омегу на место, раз это так расстроило его папу. Юноша, стоящий между двух огней, чувствовал себя крайне некомфортно. Это был не его привычный «дом», в котором был папа Сару. Это был дом его супруга и его родителей, в котором он не знал ничего: проводят ли они утреннюю молитву, или только вечернюю? Встают в шесть утра всегда, или по выходным дням спят до семи? Любят ли острое, или сладкое? Тэхён не знал ничего. Но он не расстраивался. Каждый омега проходит этот этап замужней жизни. И он обязательно справится. Главное сейчас — не дать папе Раму и Радже, который успел обидеть его своими словами, поругаться окончательно. — Папа Рам, я совершенно не против приготовить завтрак, — Чонгук взглянул на него удивленно, явно не ожидая такого предложения — Я очень хочу, чтобы вы попробовали еду, приготовленную мной, — омега нежно улыбнулся старшему, глядя тому прямо в глаза. Чонгук же замер, невольно залюбовавшись блеском янтарных глаз. Какие же они красивые и необыкновенные! Рам тяжело вздохнул. Подняв руку, он мягко провел ладонью по щеке омеги и улыбнулся. — Хорошо, сынок. Тогда пойдем вместе, — затем омега перевел взгляд на сына. — А ты иди и садись за стол, — было заметно, что в его взгляде на Чонгука не было той нежности, которая была при взгляде на Тэхёна. Все же, эта ситуация оставила неприятный осадок. Когда омеги ушли, Чонгук, не желая еще больше расстраивать родителя, поспешил сесть за стол. Мужчина не осознавал, что все время, пока омеги готовили на кухне, не отрывал взгляда от мужа, который смущенно улыбался его папе.

***

— Приятного аппетита! — доброжелательно произнес омега. Рам сложил руки на боках и ярко улыбнулся Ананду, который следил за мужем с мягкой улыбкой на губах. Альфа сидел за столом в довольно приподнятом настроении. Всё же, для каждого сегодняшний день был особенным. Напротив него сидел Чонгук. Выглядел как всегда строго и собрано. Пугал своей серьёзностью Тэхëна, который бросал на него мимолётные взгляды, пока расставлял блюда на столе. Слова Чонгука въелись в подкорку: «Я изначально был против нашего брака» — было произнесено серьезно, без намека на шутку. Омега отчаянно пытался забыть об этом, списать все на усталость или просто выкинуть из головы. Но попытки не приносили успеха. Папа Сару всегда говорил ему, что только слабые люди, не умеющие прощать, долго обижаются на других. И все время твердил, что Лакхан не такой: он вовсе не слабый, а сильный и волевой юноша, с прекрасным будущим. А будущим для традиционных индийских омег было замужество. Каждый родитель мечтал выдать своего ребенка за достойного человека, который сможет обеспечить счастливую жизнь их чаду и, по возможности, безбедное существование до самой старости. Сару и сам рассказывал, что безумно радовался, когда крепкий и работящий альфа пришел просить его руки у родителей. Рассказывал, как хорошо они жили, да только семейное счастье не продлилось долго. Их брак распался вскоре после появления Тэхёна. Старший омега просто не смог оставить беззащитного ребенка, когда увидел его в больнице трехлетним малышом, подключенным к аппарату жизнеобеспечения. Сам Сару приехал в ту больницу, находящуюся в Дели, дабы узнать причину, по которой не мог забеременеть. И она оказалась для него слишком болезненной — бесплодие. Поглощённый воспоминаниями, Лакхан продолжал автоматически расставлять тарелочки и ложки, раскладывал по тарелкам ротти и карри, и пододвигал к каждому члену семьи пиалу со сладким рисовым пудингом. Чонгук украдкой наблюдал за супругом. Интересно, а Лакхан такой же, как Индра? Он тоже любит повышенное внимание и деньги? Он тоже любит громко смеяться и разжигать пожар интереса в чужих сердцах? А Тэхён тоже такой же поверхностный, как Индра? Вопрос остался без ответа. Некому было прояснить все и ответить на каждый из них. Поэтому Раджа тяжело вздохнул. Это не его дело. Они поживут полгода, и разбегутся, как корабли в море, — с насмешкой подумал Чонгук. Ведь развод через месяц после свадьбы нанес бы урон его репутации, которую он так тщательно собирал по кирпичикам после Индры. Мужчина не мог больше рисковать, несмотря на то, что ненавидел этого Тэхёна, который почему-то казался ему совсем другим. Чонгук вздрогнул, когда юноша тихо опустился рядом с ним и взял в руки кусочек лепешки. Бережно отломив от ротти небольшую часть, омега обмакнул ее в карри и с удовольствием отправил в рот, сдерживая радостное мычание. Чонгук скривил губы. Деревенщина. — Лакхан, тебе не досталось ложки и ножа? — спокойно и холодно спросил Чонгук. Омега поднял на альфу растерянный взгляд и поджал губы. — Все в порядке, мне досталось, — тихо пробормотал парень, не желая привлекать к себе лишнее внимание. — Тогда прошу пользоваться ими во время трапезы. За ними наблюдал Рам, который уже пыхтел как паровоз от негодования, которое вызвал у него любимый сын. -А ты руками попробуй, раз не знаешь, что ими вкуснее, -старший омега обратился к Радже и демонстрационно повторил за Тэхёном, который на это осторожно улыбнулся, -Тэ, детка, не слушай его. Получилось невероятно вкусно, и слишком прекрасно для того, чтобы слушать ворчание альф. Ешь так, как тебе удобно. -Я рад, что вам понравилось, -робко кивнул Лакхан, -Но я пожалуй воспользуюсь столовыми приборами, -омега сдержанно улыбнулся и взялся за ложку и нож. Чонгук кинул на него презрительный взгляд и больше не сказав ни слова, продолжил трапезничать. -У тебя золотые руки, Лакхан, -похвалил его Ананд. -Спасибо, -Тэхен благодарно кивнул. Так они и продолжили завтракать, постепенно разгоняя напряжённую обстановку за столом