Пыль и пепел - сезон первый

Церковный лазарет погрузился в сумрак, лишь слабый свет свечей дрожал на стенах, словно пытаясь удержать тьму на расстоянии. Джек стоял у двери, его дыхание все еще было тяжелым от ярости, но теперь в нем чувствовалась и другая тяжесть — та, что давит на сердце, когда мир внезапно переворачивается с ног на голову. Лу, устало прислонившись к стене, смотрел на Джека, его глаза блестели от смеси страха и надежды. – Джек, – начал он тихо, – я знаю, что ты никогда не примешь меня. Но это… это не только про нас. Это про Мэгги. Про ребенка. Мы должны… – Заткнись, – прервал его Джек, но его голос звучал уже не так агрессивно. Он медленно подошел к Лу, его глаза были словно две пропасти, в которых бушевали внутренние бури. – Ты думаешь, что это все изменит? Что я просто забуду, кто ты такой? Что ты сделал с ней? Лу сжал зубы, но не отвел взгляда. Он знал, что Джек говорит не только о изменах, но и о всем, что он, как демон, принес в их жизнь. И все же он не мог не чувствовать, что сейчас, в этот момент, между ними протянулась какая-то новая нить, хрупкая и тонкая, как паутина. – Я не жду, что ты забудешь, – тихо сказал Лу. – Но, может быть, ты сможешь простить. Для нее. Для ребенка. Джек замер, его кулаки сжались, но он не двинулся. В воздухе между ними нависло напряжение, готовое вспыхнуть в любой момент. Но вместо этого Джек тихо выдохнул и опустил руки. – Если ты сделаешь ей хоть каплю боли… – начал он, но не закончил. Слова застряли в горле, словно он боялся, что произнесет их вслух. Лу кивнул, понимая, что это пока все, что он может получить. Медленно, чтобы не спровоцировать нового взрыва, он прошел мимо Джека и вышел в коридор. Джек остался стоять, глядя в пустоту. Его сердце билось, словно пытаясь вырваться из груди. Он знал, что его мир больше не будет прежним. И, возможно, это было не так уж плохо. Церковный лазарет был тих, только треск свечей нарушал тишину, словно они шептали тайны, которые никогда не должны были быть произнесены вслух. Джек стоял, прижав ладонь к двери, его пальцы дрожали, но он не сжимал их в кулак. В его голове крутились слова Лу, как колючие проволоки, впивающиеся в сознание. "Для нее. Для ребенка." Эти слова звучали как приговор и спасение одновременно. Сзади шаги Лу тихо эхом отозвались в коридоре, но Джек не обернулся. Он слышал, как демон остановился на мгновение, словно ожидая, что Джек что-то скажет. Но слова не приходили. Вместо них в голове Джека проносились образы Мэгги — ее улыбка, ее смех, ее глаза, которые всегда смотрели на него с теплотой, даже когда он этого не заслуживал. Лу сделал еще один шаг, его дыхание стало чуть громче, словно он хотел быть услышанным. Джек почувствовал, как воздух вокруг него сгущается, словно что-то невидимое протянулось между ними, тонкое, но неразрывное. Он резко обернулся, его глаза встретились с взглядом Лу. Демон стоял в нескольких шагах, его лицо было спокойным, но в глазах читалась решимость. – Ты думаешь, что это просто? – прошептал Джек, его голос был хриплым, словно его горло пересохло. – Ты думаешь, что я смогу просто принять это? Лу не ответил сразу. Он подошел ближе, его шаги были медленными, но уверенными. Его рука поднялась, словно он хотел коснуться Джека, но остановился в сантиметрах от его плеча. – Я не прошу тебя принять, – сказал Лу тихо, почти шепотом. – Но я прошу тебя подумать. О ней. О тех, кого мы оба любим. Она не заслуживает этого ада. Джек замер, его глаза сузились, словно он пытался прочитать мысли Лу. Демон стоял так близко, что Джек мог чувствовать его дыхание, холодное, но не лишенное тепла. В воздухе между ними нависло напряжение, словно грозовая туча, готовая разрядиться в любой момент. Джек стоял, как каменный идол, его грудь тяжело вздымалась, а глаза горели огнем, который, казалось, мог испепелить все вокруг. Но Лу не отступал. Его голос, тихий и хриплый, пробивался сквозь тишину лазарета, как лезвие ножа. – Ты думаешь, я не чувствую боли? – Лу шагнул ближе, его дыхание смешалось с дыханием Джека, холодное и горячее одновременно. – Ты думаешь, я не знаю, что такое страдание? Я живу в нем, Джек. Каждый день. Каждую секунду. Мэгги… она единственная, кто увидел во мне что-то большее, чем чудовище. Джек сжал кулаки, но его взгляд дрогнул. В глазах Лу он увидел не демона, а раненого зверя, который пытается выжить в мире, где его ненавидят за то, кем он родился. – Ты думаешь, я хочу причинить ей боль? – Лу прошептал, его рука снова потянулась к Джеку, но остановилась в воздухе. – Я бы отдал свою жизнь, лишь бы она была счастлива. Но ты… ты все еще видишь только мое прошлое. Ты не видишь меня. Джек замер. Сердце его билось так сильно, что казалось, оно вырвется из груди. Он почувствовал, как Лаванда, словно невидимая нить, связывает их, тонкая, но прочная. Его рука дрогнула, и он медленно опустил кулаки. – Ты… – начал он, но слова застряли в горле. Лу не ждал ответа. Его пальцы коснулись плеча Джека, легчайшее прикосновение, как дуновение ветра. Но это было достаточно, чтобы Джек почувствовал, как что-то внутри него треснуло. – Для нее, Джек. Не для меня. Не для тебя. Для нее. Джек опустил голову, чувствуя, как тяжесть его ненависти начинает растворяться в этом прикосновении. Лу шагнул еще ближе, его дыхание уже не было холодным – оно стало теплым, почти жгучим. Джек почувствовал, как его тело реагирует на близость Лу, и это вызвало в нем странную смесь страха и желания. – Джек, – прошептал Лу, его губы едва не коснулись уха Джека. – Ты можешь продолжать ненавидеть меня. Но позволь мне быть рядом с ней. Позволь ей быть счастливой. Джек почувствовал, как его сопротивление тает. Он медленно поднял голову, его глаза встретились с глазами Лу, и в этот момент он понял, что Лу никогда не был его врагом. Они оба были здесь ради нее. Джек молча кивнул, и его рука осторожно коснулась руки Лу. Лаванда наполнила воздух, как обещание чего-то нового, чего-то, что могло начаться только сейчас. Лу улыбнулся, и Джек почувствовал, как что-то внутри него начинает меняться.