Только друг у друга

Тёмные брови, напоминающие плитку молочного шоколада, удивлённо приподнялись. На лбу проступили морщинки. Павел приоткрыл янтарные глаза, потряс немного головой. Он снова посмотрел на меня бегающим взглядом, пытаясь что-то придумать. Из-за спины юноши послышался голос Алеси: «Что там такое, Богдан?». Хотела уже ответить, но меня тут же перебил Короленко, взяв за руку и впустив в комнату. Как и думала: из-за искусственного начала способностей парню не помогали силы спирита, и он видел Риту. Паша захлопнул дверь, прошептав: «Не знаю, что ты придумала, но это настоящий цирк, не иначе». — Привет, — кардиган с девушки уже был снят и лежал на кровати, — А кто это? — Алеся поправила задранную чёрную юбку платья. — Это, — хищно улыбнулся, — Моя двоюродная сестра, — он даже не дал шанс ответить, — Младшая, — наклонился и прильнул щека к щеке, — Похожи? — внутри всё задрожало. — Ага, — оттолкнула юношу, — Давай без этих нежностей, — какой же негодяй. — Кстати, — отошёл к комоду, вытащив пакет, где лежали томики комикса, — Я купил тебе подарок, — сунул насильно в руки, — Иди и прочитай, а то ты так ждала, — ненависть и ярость чувствовались в этом оскале, скрывающемся за идеальной улыбкой, — Хотя, — на секунду облизнул нижнюю губу, а потом развернулся к Алесе, взяв в руки кардиган с кровати, — Давай позже встретимся? Я реально Риту давно не видел просто. Стоп, это не входило в мой план! Хорошо, Женя был прав! Можно тоже позже встретиться? Назад! Алло, отбой. Погиб поэт! — невольник чести… Девушка обиженно взглянула в мою сторону, натянув на плечи кардиган. Павел проводил её за дверь, уверяя, что вызвал такси. Хотела уйти вместе Соваковой, но Короленко хлопнул дверью перед носом. Юноша схватил за запястье, сильно сжав его. Усадил на кровать. Тихо подошёл к шкафу, достав телефон, нажал на экран и убрал смартфон в карман. Спектакль окончен, гаснет свет… Короленко оставил догорать в тёмной комнате ароматические свечки на столе. Пульс сердца отстукивал в висках, показалось, что стало тяжело дышать. Янтарные глаза смотрели сверху вниз, руки на поясе, лицо серьёзное. Павел выдохнул, подошёл к чайнику, налил стакан воды и протянул мне. Молча глядела на него, не решаясь на движения. — Выпей, — пауза, отвёл глаза, — И стань уже собой, — послушалась. — Что это? — Отрава, конечно. Точнее крысиный яд, — сунул в руку, — Вода кипячёная, что за тупой вопрос? — сел рядом, отчего мягкий матрас на секунду прогнулся, — Я настолько понимания не заслуживаю? К чему этот перфоманс? — он же несерьёзно? — Нет, просто, — Паша перебил, не дав договорить мысль. — Почему выбрала именно её? Что хотела этим узнать? — да-да, план был дерьмом, чтоб я ещё раз не прислушивалась к Евгену. — Па-аш, — развернулась лицом, но юноша глядел на стену, — Извини меня, — пора давать заднюю, — Пожалуйста, давай забудем? — не пройдёт же такой трюк? — Почему должен такое забыть? — мимо, — Мои же проступки никто не спешит стереть из памяти, — прикусывал нижнюю губу, — Сама такая же, — он сейчас убийства и мой фокус сравнил? — Павлуш, — взяла за рукав, но Короленко даже не поворачивался лицом, сжав лежащие на коленках руки в кулаки, — Останови разгон, пожалуйста, — Боголюбова, ты идиотка, — Была не права, слышишь? — какой же Паша больной, — Я извиняюсь, это было лишнее, — как и твоё рождение на свет; ладно, уже жёстко. — Мне казалось, что тема закрыта, — повернулся лицом, — Зачем продолжаешь? — я ещё и виновата?! — Скажи, пожалуйста, что плохого сделал именно тебе? Спас пару раз? — иди в задницу, — Выслушивал? Объяснял что-то? — ну, папочку вот строить необязательно, мы даже год не знакомы, — Откуда такое отношение ко мне? — действительно «почему»? — Что? — мои глаза забегали, — Не знаю, что и ответить, Паша, — глубоко вдохнул, что грудная клетка выпрямилась; страдалец. — Правду, — кивнул, немного наклонив голову до моего уровня, — Это же твоя идея была? — не моргал. — Паш, — хотела медленно встать с кровати, но он схватил меня за руку, — Отпусти. — Опять тонна недоверия, — откуда у меня это? — Сиди рядом, — сжал, — Когда поймёшь, что я ничего не смогу сделать по-настоящему? — чел, ты девочку покромсал, — Сколько ещё раз надо будет спасать твою задницу? — прости, а я просила? — Давай это закончим, — пауза, — Не хочу повторять эпизод из медицинского кабинета, — очень страшно. — Ты же понимаешь, — нет; другой рукой коснулся моей щеки, убрав волосы за ухо, — Что так и так меня сдадите компашкой, — и слава Богу! — Какая мне разница уже? — пальцы коснулись шеи, — Могу же тебе эту лебединую шейку свернуть в две секунды, — оцепенение ужаса захватило моё тело, — Но, — положил ладонь на затылок, — Не делаю этого, — как же тревожно; сейчас ментально и физически помру, — Меня сильнее забавляет твой страх, — рада, что не унываешь, Паш, — В тебе нет даже неприязни и разочарования, которые излучает моя, — усмехнулся, — Близкая подруга, — откуда браться таким чувствам, когда остались лишь ужас и злость? — Но, — говорила шёпотом, — Вика же не просто так обижена, — попробовала переключить его внимание на Цусимскую; таких, как я, сжигать на кострах надо. — Она обязана быть на моей стороне, как и я на её. В дружбе нет места правде и справедливости, — пауза, — Только защита и преданность. — Тогда мы все предатели? — Павел кивнул, — И как поступают с предателями? — парень усмехнулся, — Что смешного я сказала? — голос звучал очень взволнованно. — Иди, — разжал руку, — Не держу. — Что? — неуверенно привстала. — Меня жутко прикалывают наши с тобой отношения, — кивнул головой в сторону выхода, — И похожие проблемы. Иди, я тебя не трону, — направилась в сторону выхода, — Ручку просто наверх подними. — Серьёзно? — ладонь касалась двери, — Это всё? — кивнул, — Не шутишь? — спасибо большое за эмоциональные качели и целые почки, очень благородно с Вашей стороны, Павел Константинович! — Передумать? — улыбался, — Ты не злишься на меня, а просто боишься, — нет, я и в ярости, но в страхе сильнее, — Сейчас пугливость эта никак не раздражает, говорю же, — у меня три инфаркта, а у него «пугливость», — Только, — вздох, — Можно побуду один? — обычно просил всегда другое, — Не надо сегодня беспокоить, хорошо, солнце? — Допустим, — приоткрыла дверь, — Я ухожу, — помахал рукой. Оказавшись по ту сторону номера, увидела стоящих рядом ребят. Женя сидел на корточках со взъерошенными волосами. Голова закружилась, что Дима подхватил меня за предплечье. Вика взволнованно разглядела с ног до головы. В руке волочился пакет с комиксами, который прихватила с собой. Он слегка бился мне об ноги, когда мы направились по коридору в сторону лифта. В наполовину отключённом сознании от мира добралась с Викой до нашего номера. Сняла кроссовки, оставив их на коврике с надписью «Welcome» у выхода. Пока Цусимская принимала душ, я переоделась и рухнула на односпальную кровать, тяжело выдохнув. Ворочаться пришлось недолго: сон быстро пришёл в голову. Что-то очень сильно трясло за плечи, а спина будто бы ныла из-за лежания на твёрдом. Открыла глаза, увидев впереди белую решётку, заключавшую меня в клетку. Встала и оглянулась, не заметив рядом с собой кого-либо, кроме тёмных силуэтов, владельцев которых не смогла распознать. Обхватила руками прутья решётки, её белая краска отпечаталась на ладонях. Лучи солнца сквозь окна проникали в широкий зал с высокими потолками, осветив скамьи и имеющиеся там откуда-то школьные доски. Под ногами лежали потрёпанные узорчатые красные ковры. В зале, по обеим сторонам будто бы арены, размещались две полукруглые трибуны, за которыми пока что никто не выступал. По середине торжествовал главный символ этого места — высокая мраморная статуя Фемиды. В одной руке она держала обоюдоострый меч, а в другой поднимала вверх чаши весов, которые являлись воплощением взвешенности каждого её решения. Глаза скрывались за туго натянутой повязкой. Тело же прикрывалось роскошной мантией. Послышался характерный скрежет, словно строительная пыль посыпалась на пол от статуи. Голова Фемиды развернулась в сторону клетки. Скамья присяжных была абсолютно пуста, как и место судьи. Неожиданно из зала среди пустых мест образовалась фигура полицейского, носящего форму милиционера советского союза. Серо-синий пиджак был украшен золотыми звёздами на плечах. Голубая рубашка слегка виделась за застёгнутым костюмом, на шее висел тёмный галстук. Прямые и длинные брюки подчёркивали высокий рост встающего. Лицо закрывала тёмная с красными элементами милицейская фуражка. Фигура подошла к одной из трибун, заняв стойку. Послышался знакомый голос. — Зал суда — это не только место решения споров, но и эпицентр силы мудрости и справедливости, где сразу ощущается глубокая и значимая роль человека перед высшей идеей закона, — из-за фуражки показалось лицо Павла, — В этом священном месте каждый может понять, что справедливость — это универсальный контролёр баланса между добром и злом, что за каждое преступление есть наказание, — янтарные глаза обратились в мою строну, — Порой даже не действие является грехом, но и бездействие. Что скажете в своё оправдание? Множество видимых фигур образовалось на месте присяжных, все они были уже знакомые мне девушки — жертвы Короленко. Волнительные глаза, отражающие надежды и страхи, внимательно глядели на душегуба, а их уши улавливали каждое слово, выпавшее из уст высокого юноши. Павел поправил галстук и ещё раз обратился с тем же вопросов ко мне. Я уже приоткрыла рот, чтобы что-то ответить, как неожиданно встал тёмный силуэт худого мужчины в официальном костюме. Это был Вадим Макаревич, который занял противоположную стойку. — Они не могут быть виноваты! Их шантажировали, им угрожали! — Позвольте-позвольте! — перебил Короленко суровым тоном, — Почему они даже не попытались обратиться в полицию? Разве шантаж и угроза жизни предусматривает весёлое времяпрепровождение с агрессором и преступником? — положил громким ударом дипломат на трибуну, открыв его, — Прошу обратить Ваше внимание, Товарищ Судья, — повернул голову в сторону судьи, где была девушка в длинной чёрной мантии с повязкой на глазах, — Вот, — достал мой блокнот с рисунками, — Этот скетч доказывает о существовании дружественных отношений между обвиняемыми, — пауза, — Может они и вовсе были в сговоре и намеренно покрывали убийцу-каннибала?! — слёзы наворачивались на моих глазах, — Как Вы объясните это, Вадим Макаревич? Разве такие тёплые рисунки посвящают тому, кто угрожает жизни? — Но, — мужчину перебили, не дав договорить. — Давайте без необоснованных оправданий, — янтарные глаза засверкали, — Прошу Вас, оставьте сказки о том, как им зомбировали голову, что их одурачили. Двое являлись совершеннолетними, а третий так же переступит вскоре возраст полной дееспособности. Конечно, его придётся менее жёстко судить, но факт вины так же разделит с остальными. — Мы, — заговорила дрожащим голосом и вздохнула, — Нет, это я! — вцепилась в прутья, — Моя вина! — проснулась уверенность, — Это я настаивала давать шансы, убеждала поверить в человечность, откладывала донесение об убийствах до конца! — То есть, — Павел мягко улыбнулся, — Вы сейчас признаёте вину, что намеренно покрывали убийцу-каннибала, рискуя жизнями окружающих? — кивнула, — Ваша честь, — повернулся в сторону судьи, — Кажется, что нам и не нужно это заседание, — пауза, — Обвиняемая во всём призналась. Прошу смягчить срок остальным, но не избавлять их от ответственности. Они являются такими же соучастниками. На запястьях тут же образовались наручники, что-то потянуло меня назад, и я рухнула на зелёную траву. Голубое и чистое без единого облачка небо заставляло всё вокруг сиять. Окончательно потеряла суть происходящего. Легла на землю, где повсюду цвели незабудки. Неожиданно чужой и худой маленький силуэт тенью накрыл меня, лишив солнечных лучей. Немного вредное лицо с хитрой улыбкой девочки глядело на моё. Светло-русые, почти золотые, волосы взъерошились во все стороны. Серо-зелёные глаза пытались проникнуть взглядом мне в душу. Она приподняла вверх прямой нос, протянув руку. Наручники пропали, и я схватилась за ладонь. Ямочки на лице подчёркивали будто бы детскость, а густые и чёрные ресницы с блестящими глаза — наивность. От девочки пахло домом и сладкими фруктами. С неба повалили маленькие снежинки, а она продолжала держать за ладонь своей тёплой и нежной рукой. Неожиданно её окликнул голос Павла, и девчонка повернулась, отчего заметила торчащую и знакомую метку перевёрнутого человечка чуть-чуть ниже затылка ребёнка. — Александра? — неуверенно спросила, следом её лицо обратилось ко мне в удивлении, — Тебя зовут Саша? — она кивнула, не отпуская мою руку. — Ну, же, — к нам подошёл Паша, положив ладонь на плечо Александры, — Пошли, принцесса. Нам пора. — Нет, — сильнее сжала руку девочки, отчего Саша вздрогнула и с испугом взглянула мне в глаза. — Эй, — коснулся моего запястья, — Ты её пугаешь. — Саша, — схватила уже обеими руками, — Он маньяк! Сашенька, пожалуйста, тебя ждёт папа! Скажи мне, что ты жива, а не бывшая или будущая его жертва! Прошу, не слушай Павла. Где ты находишься? — Подождите, — заговорила девчушка, которая была меньше всех ростом, — О чём ты говоришь? Мой папа умер. — Нет, он ищет тебя всё это время! — ребёнок удивлённо приподнял брови. — А кто ты? — её вопрос застал меня в замешательство, если это видение, то почему она спросила такое? — Сашенька, — мягкий голос Короленко, — Ты знакома с ней? — Александра неуверенно покачала головой, — Почему мы тогда видим эту девушку? Неожиданно зазвенел будильник, напоминающий радар, на которой очень бурно среагировал ребёнок. Саша моментально испарилась, а я осталась с Павлом, который пронзительно смотрел на меня. Не похоже это всё на сон. — Па-аш, — юноша молчаливо глядел, — Что-нибудь скажешь? — Павел пожал плечами, — Это же не сновидение? — тишина, — И на галлюцинации слабо похоже, — пробубнила под нос, — Короленко! — взяла его за рукав, — Отвечай! — А обязан? — щёлкнул пальцами и исчез. Проснувшись, увидела лицо Вики, которая тут же начала меня приподнимать с постели. Девушка протянула стакан остывшего кофе. Она встала перед столом, нарезая какие-то бутерброды. Уложив кофе на тумбочку, я решилась поделиться с соседкой сомнениями. — Сон странный снился, — она кивнула на мои слова, не оборачиваясь, — Вначале была на суде за решёткой с ребятами, — пауза, — Но без тебя. — Даже так, — тяжело выдохнула, — И почему вы были в клетке? — Паша в роли милиционера СССР обвинял нас в собственном укрывании и бездействии. Но, — взялась за лоб, — Меня смущает, что там были силуэты мальчиков, а про тебя даже речи не шло. Вик, а если это очередное видение из будущего? — То я умру, — развернулась с серьёзным выражением лица. — И ты так спокойно об этом говоришь? — тут же встала с постели и подошла к девушке. — Почему так думаешь? — кончики пальцев Цусимской дрожали, — Просто озвучила вывод. — Надо что-то предпринять, — дальше она перебила меня. — Ты сказала «вначале», — пауза, — А что ещё снилось? — Там была дочка Родиона Олеговича, — вздох, — Саша подняла меня с незабудок, мы немного поговорили, потом подошёл Паша и хотел её позвать куда-то. Девочка даже вопрос мне задала о том, кто я. Не уверена, что это видение. Ещё и Короленко в конце со мной побеседовал. Чувствую, что это канал связи был. — Почему? — Во второй части «сна» всё ощущалось, как, — наконец-то поняла, — Так же физически чувствовала себя, когда погружалась в сознание Шетелиха или, — пауза, — Когда Паша связывался со мной через сны. — Понятно, — достала телефон, — Зову мальчиков на срочное совещание, — взглянула в серые глаза, — Родиону Олеговичу лучше пока что ничего не говорить, как мне кажется. Вскоре в дверь постучались заспанные Раевский и Шетелих. На Жене висела белая футболка и спортивные серые штаны с синими буквами на карманах. Дима же стоял в широких светло-зелёных шортах по колено и чёрной футболке с надписью в две строчки: «Свой среди чужих, чужой среди своих». Ещё раз пересказала им сон в более подробных деталях. — Говорил, что надо его сдавать было с самого начала! — вскрикнул Евген. — Завались! — повысил голос Дмитрий, — У нас тут ещё смерть весит над Викой. — А будущее вообще можно исправить? — девушка задала логичный вопрос, на который никто не знал правильного ответа, — Понятно, — вздохнула с небольшой дрожью в голосе, — Никто не знает. — Блин, блокнот его! — воскликнул альбинос. — Думаешь, что Паша настолько продуманный? — подловил мысль темноволосый парень с веснушками, — Знал, что мы оставим эту улику себе? — Настолько, — влезла Виктория, — Вот тут я уже скажу из личного знакомства, — сжала руки в кулаки, — Он каждое слово продумывает либо из выгоды, либо из какого-то плана. — Можно сказать? — Шетелих поднял руку, напоминая школьника, мы все взглянули на него, — Спасибо, — кивнул, — Да-да, я параноик-идиот, как вы все тут считаете. Никто никогда меня не слушает, хотя я прав. А теперь, может быть, сейчас прислушаетесь к моему мнению, инвалиды? — тишина, — Давайте сообщим обо всём тёпленькому Вадиму Макаревичу, который хотя бы что-то поднимет на Пашу, проверит нашу квартиру, а то вдруг этот чёрт что-то подкинул. Сегодня же съездим, — взглянул на меня и Диму, — Встретимся с Алесей за пределами университета, чтобы не натыкаться на Стаса. По возможности, — достал телефон, — Предлагаю позвонить или вживую назначить встречу в людном месте Назару Авраамовичу, выложить всё. Для чего? — вздох, — Скажем ему, что ни в чём его не подозреваем, что хотим сохранить в тайне университетскую причастность, так как имеем планы в получении образования. — А он не станет никак покрывать Станислава, — продолжил Раевский, — Выдав нам всю имеющуюся о нём информацию? — Геша кивнул. — Когда приедем домой, то подкинем Паше назад блокнот, — добавила Вика. — Не уверена, — заговорила, — Что Павел сохранит эту находку. У нас есть тетрадь с записями, специалисты сравнят почерк, а мы выдадим всё таким образом, что нас водили за нос, а как только появились улики, то мы тут же обратились в полицию. — А до этого раскрытия мы искали убийцу вместе с ним по заказу, — прошептал Евген. — И чтобы Вика была в безопасности, — заговорил Дима, — Поживёт с нами, пока эту гниду не запрут в качестве подозреваемого. — Можно моё мнение, как близкой подруги этой «гниды»? — спросила Виктория, на что мы кивнули, — План замечательный, но пока мы на шаге Б, он уже на плане Ж. — Не надо быть такой пессимисткой! — Дима закатил глаза. — Я реалистка, вы его плохо знаете. Если этот тихоня что-то уже сделал, а мы заметили это только сейчас, то происходит всё уже очень давно. А ещё, — пауза, — Сами в курсе, какой он гибкий и шустрый. Даже связь с Сашей ему зачем-то нужна. Возможно, что Паша уже на шаге Ю. — И к чему это? — Даже если вы будете постоянно со мной, то он придумает «убийственную случайность». Короленко умеет в креатив, — закавычила пальцами, — Под рельсы толкнёт или с лестницы. Я не вписываюсь в типаж его жертвы, поэтому Паша не собирается со мной что-то делать из-за, — пауза, — Какого-то наслаждения. — Отомстить? — спросила, — Из-за предательства? — она кивнула. — Честно, наивные мои ребята, вы поверили во всю искренность, когда наш Коллекционер говорил про маму? Может, — вздох девушки сжал моё сердце, — Чувства и были настоящими, но Паша всегда их показывает только в нужные для себя моменты. Это такой человек. Ему не нравится нытьё, высказывание эмоций, потому что считает это рычагами давления. Мы сдружились, потому что я очень закрытый на эмоции товарищ. Даже его жалость, — посмотрела на меня, — Это показное благородство, чтобы понравиться. — А почему же вы вообще общались? — задал вопрос Шетелих. — Паша появляется в жизни любого человека в самый сложный период. Это закон, который не рушим, как сила притяжения. Этот парень всегда подходит к тем, кто в последствии будет в нём нуждаться. Короленко, — отвела взгляд в сторону, — Как настоящий зверь чувствует слабое животное и догоняет жертву. — Как он вообще спит ночами? — я задала этот риторический вопрос. — А как мы спим с ощущением, что каждый день нашего молчания может стоить чужой жизни? — после слов Вики наступила тишина. — Всё-всё, — заговорил альбинос, — Брейк! Из нас никто не кайфует от происходящего, — твёрдо заявил, — В этом и отличие. Пока мы ждём, когда это закончится, то он жаждет продолжения. — Зачем ты выбрал то купе? — спросил с усмешкой у друга Женя, — Не бей! Я пошутил! На улице стояла неожиданная осенняя жара. Нельзя было вздохнуть полной грудью из-за наступившей духоты. Ветви деревьев и лепестков не колыхались ветром. Мы с Викой ждали на улице, когда мальчики договорят с кем-то по телефону в стенах отеля. Девушка села на корточки, поправив чёрные и широкие тканевые бриджи. Она разглядывала детский рисунок цветными мелками на асфальте. Поражалась её спокойствию, за которым буквально бушевало множество эмоций и чувств. Вначале казалось, что Виктория долго принимала какие-либо факты, как я, но теперь осознала, что Цусимская быстро всё улавливала, но почему-то сдерживалась. — Резкий вопрос, — девушка подняла голову и обратилась ко мне, — А Дима не говорил, почему в итоге не стал искать своих родных и разбираться во всей этой истории? — Нет, — тихо ответила, оглянувшись вокруг, — Он не любит обсуждать это. — Как и Варю, — опустила вновь голову, — Вообще негатив не выдерживает ни в каком виде. — А к чему вопрос? — Не могу понять, как он и Женя так тесно дружат, — Виктория вздохнула, — Второй явно не против побыть серьёзным и пообсуждать какую-либо проблему. — Видимо, как-то умудряются друг друга дополнять. Ты, кстати, давно с Инной не связывалась, что-то случилось? — Мы поругались, — сжала ладони, лежавшие на коленях, — Не хочу обсуждать. — Тут ты, как Дима, — выдохнула, — Всё равно у меня не было желания копаться в чужих проблемах. — Отлично, — неожиданно зазвонил телефон девушки, — Боже, — показала экран, где было написано «Богдан, Богом дан», — Да? — включила на громкую, — Что случилось, Паш? — Мне очень плохо, — голос звучал измученным и изнурённым, — Спроси в аптеке что-нибудь, — по звуку его стошнило, — От отравления, пожалуйста! И воды! Я потом деньги переведу. Побыстрее. — Хорошо, — сбросила, — И ведь хрен сдохнет по-быстрому, — встала и отряхнулась, — Пошли со мной. Мы отправились в ближайшую аптеку, зайдя тут же почувствовала знакомый запах, который раньше не могла описать. Такой аромат немного исходил от Наума, когда мы пересекались. Запах таблеток. И почему сразу вспомнила именно о нём? В груди что-то сжалось, заныло и застонало. Почему-то чувство вины заполнило сердце. Тут же подкатило лицо Варвары перед глазами, аромат крови будто бы витал в воздухе. За лопаткой что-то закололо, отдавая в левую руку. Теперь воображала, как Павел схватил Сашу, потащив за собой, и убитое выражение лица Родиона Олеговича. Резко стало тяжело дышать. Схватилась за подаренный кулон, сжав камень в ладони. В ушах звучали изнурённые от криков голоса девушек. Все они молили о спасении и винили в молчании. Собственное сознание и способности решили меня наказать. Тут же подумала о том, как мальчики прощались со своей прошлой жизнью, бросив всё, перечеркнув все планы. А ради чего? Это разве стоило того? — И мне, — влезла в диалог Вики, заговорив с фармацевтом, — Что-нибудь от сердца, — не могла набрать воздуха в лёгкие, — Валидол какой-нибудь, — девушка взглянула на меня. На выходе из аптеки, мы ждали, когда загорится зелёный цвет для пешеходов. Множество машин разъезжало по дороге, казалось, что им не было ни конца, ни края. Наконец-то! В магазине на другой стороне купили пятилитровую бутыль детской воды. Добравшись до двора отеля, заметили мальчиков, стоящих у входа в здание. Виктория кратко обрисовала сложившуюся ситуацию с Павлом. Пыталась нормализовать дыхание, заметив, как Шетелих пристально и изучающе глядел на меня. Он неуверенно и медленно двинул вперёд рукой, слегка коснувшись пальцами моей кисти. Одёрнулась и сделала небольшой шаг назад. Евген сунул руки в карманы чёрных джинс. Ярко-красная рубашка в чёрную клетку немного резала глаза, но когда зашли внутрь отеля, то тусклое освещение сделало её более восприимчивой для зрения. Оказавшись на нужном этаже, Дима со всей силы постучал по двери. Перед нами стоял Паша. На плече юноши висело полотенце, он пригласил нас зайти. Его побелевшее лицо было окроплено водой, но вот щёки покраснели из-за поднятой температуры. Раевский положил пятилитровую бутыль на стол, рядом то же самое сделала Виктория с пакетиком из аптеки. Девушка залезла и достала какие-то таблетки, протянув другу: «Ты первую помощь с промыванием желудка же себе оказал?». Он кивнул, стоя рядом со мной, и выхватил лекарства из рук подруги. — И где ты отравиться успел? — на стул уселся Дима. — Не угадал с суши-баром вчера, — хрипло произнёс Короленко, — Надо было всё-таки реально вас заставить сделать заказ. — А тебе врач не нужен? — поинтересовался Женя, — Отравиться рыбой — это же серьёзно. — Нормально, — закинулся лекарствами высокий юноша, — И не такое переносил. — У тебя температура? — взглянула в блестящие и покрасневшие янтарные глаза, — Уверен, что больница не понадобится? — Кстати, — повернул голову альбинос, — Паша же должен умереть, — пауза, — А если его реально убьёт просроченная рыба? — Ага, — усмехнулся Короленко, схватившись за живот, — Дождёшься, — закашлял, — Вы куда-то торопитесь? — С чего ты это взял? — спросил Раевский, замешкавшись. — Лена и Женя давно бы сели где-нибудь, как обычно, но они стоят, — пронзительно обратился глазами в сторону Шетелиха, — Как будто ждут, что им скомандуют уходить. Ещё Геша одет в клетчатое, а это прямой знак выхода в люди. — Так хорошо нас выучил уже? — удивлённо поинтересовался Евген, на что Короленко кивнул. — Вы очень стабильны в своём поведении. — Пашок, — произнёс задорно альбинос, но юноша тут же его перебил. — Боже, фу-фу, — отошёл, залез рукой в щель между матрасом и деревяшкой кровати, выпрямился, — Никогда меня так не называй, понял? — схватился за горло, и побежал в ванную комнату, закрыв за собой дверь, послышался звук рвоты. — Па-аша-а, — простонал Раевский, — Ты же взрослый мальчик, — подбежал к закрытой двери, — Если станет совсем плохо, то вызовешь скорую? — послышалось, как смыли что-то в унитазе, — Нам просто очень надо разобраться с парой дел, — дверь открылась, почти ударив альбиноса, который тут же схватил её руками. — Какие дела? — прикрыл рот полотенцем, — Что вы впопыхах опять учудить решили? — В университете вопросики решим, чтобы поскорее домой вернуться. — Птенцы мои, — оглянулся на всех, — Вы уверены, что это разумно? У нас есть и так улики, которых достаточно, чтобы Вадим Макаревич разбирался уже с полицией. Не боитесь, что усугубите ситуацию? Или что вас не встретят с распростёртыми объятиями? — Та-ак, — Женя тут же дёрнул за руку своего друга, отодвинув его назад, — Что? — бледно-голубые глаза пристально всматривались в янтарные, — Что ты сделал? — Не понял, — нахмурил брови, отчего морщинки проступили на лбу, юноша отодвинул полотенце от лица, — В каком это плане? — Мы все стабильны в поведении, — уверенно ответил Шетелих, — Очень мягко, ласково и заботливо, — твёрдо отрезал парень, — В голосе слышится беспокойство, но тебе же плевать на нас. Что сделал? — Даже не понимаю, о чём ты, — строгая интонация слышалась из уст Павла, — Я постоянно слежу за вами, как за маленькими детьми, которым надо задницу подтирать. Езжайте, но не говорите потом, что вас не предупреждали, понятно? — опустил голову, грозно глядя на Евгена. — Па-аш, — парень оглянулся в мою сторону, — Женя задал нормальный вопрос, мы не хотим вляпаться неожиданно в неприятности — это единственная наша забота, — он смотрел прямо в глаза, — Просто хотим попробовать заранее продумать, куда пойдёт диалог, какие детали всплывут, — прикусил нижнюю губу, не отводя от меня взгляда, — Есть что сказать? — Какие у нас с вами отношения? — резко и неожиданно Короленко перевёл тему. — Понеслось, — прошептала Вика, усевшись на кровать, — Это надолго. — Доверительные? — неуверенно спросил альбинос, на что Паша цыкнул. — Пусть ответит Лена, — пауза, — Сейчас доверяю только ей. Так что? — Не могу отвечать за всех, — подошла ближе, — Только за себя, — он одобрительно кивнул, впитывая каждое моё слово, — Ты видел податливую реакцию ужаса и страха вчера? — кивок, — Но ещё ты видел тот рисунок, — прищурил взгляд, — Я боюсь и восхищаюсь. До ужаса обидно и невыносимо, — дайте Оскар, — Разочарована, но только собой, — хотя это правда, — Мне досадно, что всё уходит в пустоту. — Ох, Елена, — сделал шаг ближе, отчего Женя незаметно пододвинулся ко мне, — Твоя честность и простота всегда поражали, — это что за настроения, Короленко? — Наверное, — улыбнулся, — С тобой будет прощаться больнее всего, — на миг посмотрел в сторону Вики, а потом снова на меня, — Ты же знаешь, что я честен только с тобой, — э-э-э, остановись! — Нет, — тихо прервала его начинающийся монолог, — Извини, Паша, но это не так, — Боже, не дай мне заплакать; я так многого прошу? — Ты никогда не был ни с кем честен до конца, — Шетелих взял меня за руку, намекая, чтобы не сдала, что мы в курсе Пашиных тайных и двойных игр, — Да и сам себе лжёшь постоянно, — янтарные глаза загорелись, словно увидели желаемую игрушку в Детском мире. — Чудесно, не изменяешь себе, — улыбка сползла с лица юноши, — Сердце так бешено стучит, как будто решается что-то важное прямо в эту секунду, — все с непониманием смотрели в сторону Павла, который приковался взглядом ко мне, — И я не лгу, — взял меня за запястье, положив ладонь на свою грудь, где чувствовался бешеный пульс будто бы вырывающегося наружу сердца, — Чувствуешь? — разворачивалась абсолютно никому не понятная ситуация, — Лицо не реагирует, а сердце вот-вот выскочит, — Женя уже хотел влезть, но я шикнула на него, а Паша пододвинулся ближе, придерживая мою ладонь на собственной груди, — Как думаешь, что это может значить? — ему очень нравилось со мной играть; если прервать, то взорвётся, — И если я лжец, но физиологию не обмануть, то что? — И что же ты сделал? — Не могу сказать, — сильнее сжал руку, сердцебиение участилось, — Ой, — поправил рукав горчичного свитера. — А чьё кольцо на комоде? — спросила Вика. — С совушкой, — взял в руки альбинос, прокрутив его между пальцами, — На нём грязь какая-то, — выцарапал ногтем. — Паша, — заговорил неуверенно и с дрожью в голосе Евген, — Нам нужно ещё встретиться с Алесей, у тебя же есть её номер нерабочий, да? — Короленко повернул голову и молча смотрел на парня, — Па-аш. — Спокойно, — вытащил из рукава нож и тут же потянул меня к себе, поставив перед собой, — Тише, — подставил к шее серебристое лезвие ножа, — Отошёл, — двинулся со мной к стенке, — Отпустил её руку, — Шетелих выполнил его приказ, — Умница. Эй, — шепнул мне на ухо, — Не трясись. Я так же нервничаю, мне не лучше. Ребята, меня не сплавить раньше времени, слышите? — обратился к остальным, — Стойте на месте и не злите. Вы сейчас пойдёте доделывать свои дела, ни слова про меня не скажите. В качестве гаранта молчания Лена останется тут, — повернул голову в сторону обеспокоенной Вики, — Боюсь, что моя подружка так сильно не простимулирует вас. Если сделаете всё тихо и без полиции и дадите вернуться домой на день, то всё будет хорошо, — усилил нажим кухонного ножика, — Если все поняли, то на выход, — Женя сделал шаг к нам, — Нет-нет, — сделал надрез на моей шее острым кончиком, — Ты не понял? Я не шучу. Ребята медленно покинули номер под командованием Павла Короленко. Юноша продолжал держать меня, пока закрывал дверь за остальными. Женя и Дима выпросили возможность созваниваться. В ушах всё звенело. Он отравился не рыбой. Голова закружилась, слёзы наворачивались на глазах, но не решались выходить. Точно убьёт, если расплачусь! Паша тихо и спокойно произнёс мне в правое ухо: «Не будешь дурить? Слушайся меня, как и всегда». Закивала, а что ещё делать? Короленко убрал медленно лезвие от горла. Оно было повёрнуто тупой стороной? Коснулся моей шеи указательным пальцем, а затем облизнул его, добавив: «Несильно цапнул». Неподвижно стояла и не моргала. Как не обоссаться? — Выдыхай, — кинул нож на кухонный столик, пройдя к кровати, — Всё-таки я слишком мстительный. Извини, но не надо было тогда показывать Риту. Вообще если бы не эта провокация, то и Алесю бы не тронул, — да чтоб ты сдох, — Ты очень разозлила, а я должен был выплеснуть куда-то злость, понимаешь? — нет. — Что мы будем делать? — голос дрожал. — Не договорил, — уселся на кровать, — Это не моя вина. — Хорошо, — перебила, — Я не должна была выводить на эмоции, — глубоко вздохнула, приобняла себя руками. — Алесе назначил ночью встречу, — улыбнулся, — Что-то оставил в лесу, а что-то в её доме, но чисто и без улик, поэтому времени ещё очень много, — заметила синяки под глазами говорящего, — Наверное, только через недели две или месяц привяжут к нам убийство. Попробовал подставить Станислава, — поехидствовал, — Оставил его вещички из кабинета у неё в квартире. Справедливо? — неуверенно кивнула, — Ложь тебе не идёт к лицу, но прощаю за испуг, — спасибо за Ваше великодушие и милосердие, — Так, — постучал пальцами по коленке, — Может и вовсе к нам не придут, только если свидетельствовать. — Паша, что мы будем делать? — сейчас реально от страха лягу тут мёртвым телом. — Господи, — посмеялся, — Хочешь же спросить, что я сделаю с тобой? — кивнула, — Так и спрашивай: нравится твоя прямота. Иди сюда, — подозвал рукой, но не могла шевельнуться, — Не театральничай, — строгий голос заставил двинуться с места, — Умница, — встала перед ним, а Павел взял за руки, — Попроси, что хочешь, но в рамках выполнимого и разумного. — Что? — Проси. — Не знаю, что хочу, Паш. Мне очень тяжело собрать сейчас мысли. Мозг отключился. — Хорошо, — большими пальцами юноша массировал мои ладони, — Тебе же страшно? — кивок, — Если пойдём сейчас гулять, то обещаешь себя хорошо вести, чтобы не пришлось делать страшные вещи при свидетелях? Терять же будет нечего, сама осознаёшь. — Обещаю. — Будешь вести себя, как самая послушная и прилежная девочка? — кивнула, — Умница, — убрал мои волосы за уши, — Всегда располагали такие детские лица, — лучше бы это был Наум. — Куда пойдём? — заметила, как лицо юноши сильнее покраснело, но не от стыда; глаза блестели, — Па-аш, — Павел будто бы ненадолго завис, рассматривая меня. — Что? — ладони у юноши стали совсем ледяными и холодными, — Ложись, — обхватил за талию и повалил на постель, — Так лучше видно, а то голова кружится, — он бредил? — Не отодвигайся, — пододвинул силой к себе, — Что? Почему слёзы? — пальцы коснулись моего лица, — Ты на жалость не дави, — дурка, — Почему молчишь? Я же неплохо выгляжу? — Нет, хорошо выглядишь, — кому молиться? — Конечно, — взял за руку и уложил мою ладонь на свою огненную щёку, — Вы ни за что не забудете, — спустил пальцы к губам, — Особенно ты, — укусил слегка за палец. Отдёрнулась. Короленко тут же оттолкнул, чтобы я упала с кровати на пол. Послышался громкий и безумный смех. Ударилась копчиком о твёрдую поверхность. Приподняла руку, рассматривая обслюнявленный палец, который тут же вытерла об коврик. Юноша пополз по кровати, занял сидячее положение и смотрел на меня с улыбкой сверху вниз. Он не скрывал радости, восторга и общего триумфа. Из-под широкого воротника светло-горчичного свитера торчали уже знакомые руны. В кармане зазвенел телефон. Увидела на экране кнопочного мобильника имя Жени, взглянула вопросительно на Павла, который одобрительно и по-хозяйски кивнул. — Д-да? — голос дрожал. — С тобой всё в порядке?! — проорал волнительно Евген, — Мы уже на середине пути к Назару Авраамовичу. Что происходит? — если бы я могла сказать, как есть. — Пока всё терпимо, но лучше вам вернуться побыстрее, — Паша выхватил телефон из рук, не дав мне договорить. — Геша, только не звони каждые пять минут. Умерь это материнское беспокойство, — сбросил, — Эй, — слез пантерой с кровати, — Внимание-внимание, — раздвинул мои ноги, положив на свои ляжки, и пододвинулся ближе, — Ты, — вздохнул, — Прямо как игрушка. Скучать же по мне не будешь, да, куколка? — Что? — глядела в янтарные глаза, пытаясь ни о чём не думать. — Ты что? — вздохнул, — Совсем не слушаешь? Когда до меня не доходило с первого раза, то мачеха наказывала. Хочешь, покажу, как это выглядело? — отрицательно покачала головой, — А почему же? — взял за руку, подняв рукав, начал её растирать, — Она очень долго разгонялась в злости, — сжал, — Вначале та тварь делала порой крапивку, — принялся скручивать кожу на руке, — У неё это было сильнее, — жгучая боль проступала по телу вместе с ужасающим ознобом, — Ты всё-таки девочка, поэтому покажу послабее, — глядел пристально в глаза, дожидаясь реакции, которой не последовало. Немного скрючилась в плечах, поджала губы от боли. Слёзы наворачивались, но не выходили наружу. Короленко глубоко вздохнул и отпустил руку, на которой остались покраснения. Он положил ладони на талию и пододвинулся совсем впритык. Юноша разглядывал мою открытую из-под полосатого лонгслива шею. Затем томно спросил с ухмылкой, закатывая и второй рукав: «Вообще-вообще умолять не станешь ни о чём? Даже если прокушу шейку?». — А смысл? — вырвалось из уст; тут же закрыла рот руками. — Нет-нет, — схватил за запястья, — Продолжай мысль. — Смысл, — неуверенно заговорила, — Умолять, если тебя это сильнее заведёт. Да, закричу от боли, но, скорее всего, от шока даже не соображу что-то вымаливать. — Флегматичное чудо, — ахнул, — Какая искренняя прелесть. Ты так хорошо меня понимаешь, но при этом нет презрения, — улыбался, — Только страх и ужас. Ах, какая красота, — показались белоснежные зубы, — Лучше бы забрал только тебя, а не этих куриц, — коснулся моей щеки, — Хотя так интересно излагаешь мысли, что даже послушать хочется, — вздохнул, — Но только в диалоге со мной ты интересна, понимаешь? — Наверное, — его руки коснулись плеч, которые парень тут же сжал, сдавливая посильнее ежесекундно, — Мы никуда не пойдём, да? — Что? — заморгал, — А должны? — Не знаю. — Я обещал? — Что-то типа того, — голос неожиданно зазвучал спокойно, но тихо. — Раз обещал, то надо выполнять, — попытался привстать, но вновь упал, — Голова кружится. — Это жар, — безразлично произнесла, не отводя взгляд от блестящих янтарных глаз, — Тебе либо врач нужен, либо жаропонижающее выпить. — Почему я отравился? Это из-за грязи? Таблетки какие-то принимала? Или она чем-то болела? — внутри всё сжалось из-за его вопросов, — Не делай вид, что спросил что-то странное. Ты не отличаешься от меня по безумию практически. — Не знаю, Паш. У меня девять классов образования, да и не самых хороших. — В пакете, — оттолкнул меня от себя, — Там есть таблетки нужные, — ударил ладонью по ляжке сзади, — Тащи сюда, Лена! Встала и направилась к столику, где лежал кинутый ножик и пакет. На миг проскочила мысль схватиться за него, но тут же отбросила её. Да, у него жар, но Паша так же быстро реагирует в плане действий. Двумя руками полезла в пакет из аптеки, игнорируя холодное оружие. Резко рука Павла проскользнула рядом, взяв ножик. Юноша встал впритык сзади и положил голову на моё правое плечо. Левая рука Короленко немного придушила горло, а правая провела тупой стороной ножа по всему туловищу, остановившись на месте, где должна быть матка. — Настолько подчиняешься? — шепнул, сильно укусив за мочку уха, — Какая красотища. — Выходит, — одёрнулась головой в бок, отчего чужие зубы остриём оставили кровяной след, — Вот, — высунула таблетки, сунув ему назад, — Держи. — У меня руки заняты, — дышал сбоку в шею, — Позаботься. Побудешь мамочкой вместо Шетелиха? — Хорошо, — пододвинула пятилитровую бутылку воды, еле-еле дотянувшись до неё, а Короленко поднял нож к моей груди, — Стакан нужен, — сердце бешено стучало. — Я и так справлюсь, — открыл рот, — Клади таблетку, — какие-то извращения пошли, но послушалась, — Отлично, — отошёл и рухнул на кровать, раскинув руки в разные стороны, — Не хочу, — разглядывал нож, повернув голову. — Что не хочешь? — Быть в этой ситуации, — как я тебя понимаю, Павел Короленко. — А кто хочет? — Тебе не жалко меня? — привстал, — Совсем-совсем? — не успела ответить, как он продолжил, — Тогда зачем я здесь? — надавил лезвием на руку, но я тут же схватила парня за запястье, — Что творишь? — посмотрел в глаза. — Мы можем просто спокойно дождаться ребят? — вытащила нож из еле-еле сжатой ладони, — Слышишь? — пожал плечами, — Можешь лечь под одеяло? Для действия таблетки тебе надо так сделать. — Хорошо-хорошо, — пополз, а затем посмотрел на меня, — Почему ты нарисовала в том блокноте Диму в одном полотенце? Я, конечно, ребятам не сказал, но вправду интересно. — Эпизод из жизни, — подняла одеяло; его качели безумия плавно опускались, — Залезай, — послушался, а я убрала нож в задний карман серых широких джинс. — А разве у тебя нет проблем в вопросе секса? — Господи, Паш, — только голова юноши торчала из-под одеяла. — Мне жарко. — Так и должно быть, — он впал в детство? — Реально интересуюсь, — простонал, — Отвечай на вопрос. Вдруг свою проблему так исправлю. — Я ничего не решила, Паша. — Сядь, — показал глазами на место, — Рядом. Он нырнул полностью под одеяло, а затем выполз сбоку. Юноша резко обнял меня за бёдра, потянул к кровати. Колени согнулись, и я присела. Павел приподнялся с одеялом на плечах и обнял. Потянулся к ножу и кинул его в конец комнаты, накрыв меня. Чувствовался жар, исходящий от тела. Безумные и усталые глаза смотрели насквозь. Юноша томно и глубоко дышал, слегка приоткрыв рот. Выпирающий кадык на шее двигался в такт проглатывания слюны. Начало выворачивать, но пыталась всеми силами сдержаться. Паша обхватил руками под одеялом и повалил меня боком на кровать. Слегка ударилась об деревянное изголовья кровати. Немного заскулила из-за подступающей и ноющей боли. Короленко ласково погладил макушку ладонью. Другая же держала за талию, а затем медленно и плавно приподняла кофту.