По ту сторону двери

Шесть часов вечера. Я лежу на кровати, уставившись в потолок, где трещина в форме молнии делит штукатурку на две части. В комнате пахнет пылью и несвежим бельём. Шторы плотно закрыты, но сквозь них пробивается тусклый свет уличного фонаря, окрашивая всё в сизый полумрак. Внезапно за дверью раздаётся смех — звонкий, нарочито игривый. Лесли. — О, так ты тот загадочный сосед? Как насчёт кофе? Мой желудок сжимается. Я не звала её. Не сегодня. Не тогда, когда едва могу заставить себя встать и налить стакан воды. Но Лесли — как торнадо: появляется без предупреждения и сметает все барьеры. За её голосом следует другой — низкий, слегка хрипловатый. — Кофе? Ты уверена, что не виски?       Я подхожу к двери на цыпочках, словно боюсь раздавить воздух под ногами. Глазок искажает картинку, но я узнаю его сразу. Он стоит в белой футболке, прилипшей к груди от дождя, с мокрыми тёмными волосами. В руках — пакет с едой, а не бутылка, как я ожидала. Он кажется… другим. Шире в плечах, сильнее. Или мне это мерещится? В памяти всплывает образ двухлетней давности: тот же сосед, но тогда он был тоньше, с насмешливыми глазами и лёгкой походкой пьяницы. Сейчас он выглядит уставшим. Не «перегулявшим», а именно уставшим. — Ну что, Дженис, будешь открывать или мне тут с твоим соседом роман начинать? — стучит Лесли, и я вздрагиваю. Кей уходит в свою квартиру, и только тогда я поворачиваю ключ. Дверь скрипит, будто жалуется на нежеланное движение. — Ты выглядишь, как призрак, — заявляет Лесли, вваливаясь внутрь. Она пахнет дождём, дешёвой помадой и энергией, которой у меня нет. — Когда ты последний раз ела? Я пожимаю плечами, отводя взгляд. На кухне — пустая коробка из-под пиццы и три банки энергетика. Ответ очевиден. — Кстати, о еде… — Лесли бросает пакет на стол. — Принесла тебе суши. И да, твой сосед — огонь. Ты вообще видела его руки? — Видела, — бормочу я. — Два года назад. Он помог мне занести коробки. — И что? — И ничего. Поблагодарила и закрыла дверь. Лесли закатывает глаза. — Говорят, он меняет девушек, как носки. — Может, у него просто стиральная машинка сломалась? — шутит она. Внутри — странное чувство. Что-то между раздражением и… любопытством? Нет, не может быть. Кей — просто шум за стеной, очередной пустоголовый тусовщик. Но почему тогда я до сих пор помню, как он улыбнулся мне тогда, два года назад? — Ты в порядке? — Лесли касается моего плеча, и я дёргаюсь. — Просто устала. Ложь. Я не просто устала. Я — лабиринт без выхода, комната с закрытой дверью.       Лесли распахивает шторы так резко, что я зажмуриваюсь. Полуденный свет бьёт по глазам, как пощёчина. — Боже, тут как в склепе! — она уже тянется к окну, и я не успеваю её остановить. Хлопок. Холодный воздух врывается в комнату, смешиваясь с запахом затхлости. — Ты превращаешься в вампира, Джен! — Лесли тычет пальцем в моё бледное лицо. — Когда ты последний раз видела солнце? — На прошлой неделе, — вру я, прикрывая глаза ладонью. — Врешь, как дышишь. Она начинает собирать пустые банки энергетиков, и каждая со звоном падает в пакет, будто обвинение. — О, а это что? — Лесли поднимает скомканный лист. Мой черновик сценария, испещрённый жёсткими правками и злыми пометками: «Отстой. Выбросить. Никому не нужно». — Ничего, — я выхватываю бумагу, но Лесли уже видела. — Джен, ты опять не выходила неделю? — её голос становится тише. — Выходила… В аптеку. Лесли смотрит на меня так, будто я прозрачная. Она знает. Всегда знает. Но вместо упрёков вдруг хватает мою руку и тянет к дивану, заваленному одеждой. — Ладно, затворница, давай наведём тут хоть подобие порядка, а то скоро у тебя грибы на стенах прорастут.       Мы начинаем убираться. Лесли напевает какую-то дурацкую песенку, я невольно улыбаюсь. Под грудой бумаг находим старую фотографию: нам по десять, мы в смешных вязаных шапках, облепленные снегом. — Боже, мы же были такими дурёхами! — Лесли тычет в снимок. — Помнишь, как ты тогда упала с горки? — Ты меня толкнула. — Зато смешно было! Я смотрю на своё улыбающееся лицо на фото и думаю: «Я была счастлива? Или просто не понимала, что это ненадолго?» Лесли вдруг хватает меня за плечи: — Эй, хватит грустить! Давай лучше про твоего симпатичного соседа поговорим. Он правда такой бабник, как все говорят? Я пожимаю плечами: — Он редко бывает дома. И когда бывает — обычно пьян. — О, так ты за ним следишь? — Лесли подмигивает. — Нет! — я бросаю в неё подушку. — Просто… слышно. Тонкие стены. Лесли смеётся, но потом вдруг замолкает. Замечает край рукава, закатанный выше локтя. Я резко опускаю руку, но уже поздно. — Джен… — её голос дрожит. — Не сейчас, — я встаю. — Давай лучше поешь. Ты же готовила? Лесли смотрит на меня долго, но кивает. — Ладно. Но только если ты пообещаешь съесть хотя бы половину. — Обещаю. Она не спрашивает больше. Не заставляет говорить. Просто накладывает мне пасту и начинает болтать о своей новой пассии — парне из кофейни, который, оказывается, любит архитектуру, как и она. И пока Лесли смеётся, я тихо благодарю её за то, что она есть. За то, что не даёт мне окончательно исчезнуть.       Барный стол холодный под локтями. Я сижу, уставившись в тарелку с пастой болоньезе — её так много, что кажется, будто Лесли приготовила на целую армию. Аромат томатов и пармезана щекочет ноздри, но мой желудок сжимается в протесте. — Ну же, Джен, — Лесли тычет вилкой в мою тарелку, — Ты же обещала. Я ковыряю вилкой в соусе, делая вид, что ем. — Я ем, видишь? — Это не считается! — Лесли хлопает ладонью по столу, и её каштановые кудри подпрыгивают. — Ты ковыряешься, как птичка. Я вздыхаю и запихиваю в рот ещё один кусочек. Жую медленно, словно перемалываю вату. — Спасибо, что пришла, — говорю я тихо. — И за еду. Лесли машет рукой, отмахиваясь: — Да ладно, мы же подруги. Она улыбается, и в её глазах — что-то тёплое, что-то, чего я давно не видела в зеркале. Её рюкзак с дурацкими нашивками валяется на диване рядом — тот самый, с которым она ходила ещё в школе. — Кстати, — Лесли наклоняется, — ты видела нового баристу в «Black Goat»? — Я там не была… — О боже, Джен, — она закатывает глаза, — ты пропускаешь всю жизнь! Он такой милый, с татуировкой единорога на предплечье. Вчера налил мне латте с сердечком из пены и сказал, что я похожа на «весеннее солнце». — И ты поверила? — Конечно нет! — Лесли хохочет. — Но приятно же. Она продолжает болтать, а я смотрю на неё и думаю, как она умудряется оставаться такой… живой. Даже после всего. Даже после того, как в пятнадцать лет увидела мои шрамы. Даже после того, как я исчезала на недели, месяцы, не отвечая на сообщения. — Эй, — Лесли внезапно замолкает и хватает меня за запястье. — Ты опять улетела. Я моргаю: — Просто… задумалась. — О чём? — О том, что ты единственная, кто до сих пор терпит моё дерьмо. Лесли фыркает: — Потому что ты тоже терпела моё. Помнишь, как в десятом классе я влюбилась в того идиота-скейтера, а он оказался женат? Я улыбаюсь: — Ты три дня ревела, жуткое зрелище. — Вот видишь! — она указывает на меня вилкой. — Мы в долгу. Но я знаю правду. Лесли не держит счёт. Она просто… есть. Всегда. Даже когда я не заслуживаю. — Ладно, — она встаёт и хватает мою тарелку. — Ты не доела, но хотя бы попробовала. За это не накажу. — Великодушно. Лесли собирает посуду, относит в мойку, а затем выдергивает вилку из розетки моей замкнутости одним движением — хватает за руку и тащит к двери. — Лес, там люди… — Люди спят в это время, Джен. Или занимаются чем-то, во что нам лучше не вникать. Дверь захлопывается за нами. Сентябрьский воздух пахнет мокрым асфальтом и дымом откуда-то с окраин — кто-то жжет листья, нарушая городские запреты. На часах 00:03, но в Юджине после десяти вечера улицы вымирают. Только редкие огни в окнах да парочка пьяных студентов у 7-Eleven. — Хватит быть летучей мышью! — Лесли тянет меня за собой, её кроссовки с блёстками шуршат по тротуару. Я нехотя поднимаю капюшон. Улицы здесь знаю лучше, чем линии на своих ладонях — два года в этом городе, два года побегов от самой себя. Поворот направо, мимо аптеки с разбитой витриной, через пустынную парковку колледжа — и вот он, парк Блокс.       Фонари с желтоватым светом, как умирающие светлячки. Дорожки из щебня хрустят под ногами. Где-то в кустах шуршит ёжик или пьяный бездомный — в Юджине разницы почти нет. — …и вот этот чувак присылает мне фото своей коллекции, — Лесли размахивает руками, её кудри мелькают в темноте. — Полкомнаты в фигурках из «Наруто»! Представляешь? Я прикусываю губу: — Ну хоть не как мой сосед — тот, кажется, коллекционирует девушек. Лесли фыркает, достаёт из кармана жвачку и суёт мне в рот без спроса. Вкус арбуза, приторно-химический. — О, смотри! — она вдруг хватает меня за плечо. На скамейке у пруда корчится пара — он пытается засунуть руку ей под юбку, она смеётся в голос. Типичная юджинская романтика. — Нашёл бы себе местечко поуютнее, — бормочет Лесли, ускоряя шаг. Мы идём мимо детской площадки. Качели скрипят на ветру, будто призраки забытых игр. В голове всплывает глупая мысль: «Вот и я — ржавые цепи, пустое сиденье». — Эй, — Лесли внезапно останавливается. — Ты опять там? Она тычет пальцем мне в лоб. Я отмахиваюсь: — Я здесь. — Ладно, слушай дальше. Так вот, этот анимешник… Её голос растворяется в ночи. Я смотрю на луну — она сегодня острая, как лезвие. В Юджине ночи особенные: не городские и не деревенские. Что-то промежуточное. Тишину режут только: — А помнишь, как мы в школе тут курили? — Лесли тычет пальцем в скамейку у воды. — Это ты курила. Я только кашляла. — Потому что затягивалась, как паровоз! Она садится на скамейку, и та скрипит под ней, будто жалуясь. Я осторожно присоединяюсь. — Кстати, — Лесли вдруг серьёзнеет, — ты хоть к психологу записалась? Я замираю. — Нет. — Джен… — Мне не нужно сейчас. Всё нормально… Ложь. Всё не нормально. Всё — комок колючей проволоки в груди, который я ношу с собой, даже когда смеюсь. Тишина. Где-то в кустах хрустит ветка — может, енот, может, нет. Лесли вздыхает и, к моему удивлению, меняет тему: — Ладно. Тогда рассказывай, как там твои заказы? В прошлый раз ты говорила, что взяла три проекта. Я моргаю, не ожидая такого поворота. — Да… Закрыла всё. Получила две тысячи. — Блин, Джен! — Лесли хлопает меня по колену так резко, что я вздрагиваю. — Это же круто! — Просто повезло… — Да ну тебя! — она крутит пальцем у виска. — Ты чертовски талантлива, просто перестань себя ненавидеть! Я пожимаю плечами, но в уголках губ невольно появляется что-то вроде улыбки. — Думаю купить новый графический планшет, — говорю я, чтобы перевести тему. — Тот, о котором рассказывала. — Ну наконец-то! — Но он стоит шестьсот долларов… Лесли закатывает глаза так, будто я только что усомнилась в том, что земля круглая. — А сколько ты тратишь на энергетики и дошираки? — Это другое… — Это тупо. — она тычет пальцем мне в грудь. — Ты вкладываешь деньги в мусор, а не в себя. Купи планшет. Я смотрю на свои кроссовки — правый шнурок развязался. — Может быть… — Не «может быть»! — Лесли вскакивает со скамейки, и та снова скрипит. — Ты заслуживаешь хороших вещей. Хотя бы попробуй в это поверить. Я не отвечаю. Вместо этого смотрю на её силуэт на фоне жёлтого фонаря — каштановые волосы, потрёпанные кеды и живые эмоции. Она верит в меня больше, чем я сама. — Ладно, — я поднимаюсь. — Пойдём дальше? Лесли улыбается, и мы снова идём по кругу — две фигуры в ночи, одна болтает без умолку, другая молча слушает. Где-то вдали кричит сова. Или пьяный студент.       Мы возвращаемся к подъезду, и я уже чувствую, как тревога начинает заползать под кожу — будто кто-то медленно затягивает шнурок на моей груди. И тут дверь распахивается. Кей. Он выходит покурить, зажимая сигарету в зубах, и на секунду замирает, увидев нас. — Эй, — кивает он, прикуривая. Лесли сразу оживляется: — О, привет, сосед! — машет ему, как старому другу, хотя видит его второй раз в жизни. Я опускаю взгляд, но успеваю заметить — он смотрит не на неё. На меня. Не так, как тогда, два года назад — не с пустой вежливостью. С любопытством. С вопросом. Я резко отворачиваюсь и тяну Лесли за рукав: — Пошли. Лесли фыркает, но следует за мной. — Ну и бука, — шепчет она, когда мы заходим в подъезд. — Он же симпатичный! Я не отвечаю.       Лесли осталась у меня ещё на пару часов. Мы смотрели какую-то глупую комедию — она хохотала, шлёпая меня по плечу, я улыбалась, но звук смеха будто доносится сквозь толстое стекло. В 02:34 за стеной хлопает дверь — Кей уходит. — О, твой тусовщик на вечеринку собрался! — Лесли подмигивает. В 02:47 уходит и она — натягивает куртку, целует меня в щёку. — Ты же позвонишь, если что? — Угу. — Дженис. Серьёзно. — Да, да. Дверь закрывается. Тишина. Я остаюсь одна. Телевизор ещё работает — какие-то люди на экране продолжают смеяться над шуткой, которую я не расслышала. Я не выключаю его. Без этого фонового шума тишина становится слишком громкой. Я зарываюсь под одеяло, но не сплю. Просто лежу, слушаю и думаю. Сегодня было… почти нормально. Но завтра я снова закрою дверь.