фундаменталка

Ноябрь 2017

Антон не понимает, когда всё так резко успело скатиться в пизду. Ссоры, шум и гам, в отношениях бедлам, как пел некий бульвар каких-то депо. Ещё и на улице погода резко испортилась и по ощущения стало минус шестьсот, а снега так и нет. В общем, холод собачий. Антона жизнь ебёт по всем фронтам и ему не нравится. А кому такое вообще может понравиться? С того самого дня, как произошла их первая крупная ссора с Ирой, запустился какой-то адский механизм без конца и края. Словно на него какую-то порчу наслали, а на Ирину — адский приступ ебантизма, потому что не было ещё ни дня, чтобы она его не упрекнула той ссорой. Кузнецова будто специально припоминает ему тот конфликт, капая на мозг тем, что он слишком рано забрал телефон. И по-любому что-то скрыл, а она теперь бедная и несчастная, не может с ним нормально отношения строить, потому что ждёт какого-то подвоха. Правда какого — не уточняет. Антон настолько устал от ежедневных разборок, что готов дать ей пароль от вк, чтобы она могла сама заходить и читать все переписки в режиме реального времени, но последняя клетка здравого смысла шепчет, чтобы он не смел прогибаться. Если бы все так плохо было только в отношениях с Ирой, он бы как-нибудь вывез, отвлекаясь на ту же самую учебу. Но и тут его ожидает неприятный сюрприз с еблей. Преподаватели почему-то резко обозлились на всю группу архитекторов четвертого курса, поэтому даже в учебе спокойствия ждать не приходится. Ну, казалось бы, у Антона же есть работа. Почему бы не погрузиться с головой в работу? Потому что на работе есть Арсений Попов, который бесит абсолютно всем. То он в общем чате начинает умничать, то с наставниками ругается на весь офис, то на рабочем такси их определяют в одну машину, которая развозит по разным адресам. И в этом пиздеце есть только один островок спокойствия и имя этому островку — Дима Позов. — Ну и короче, я прихожу в этот гараж, думаю, пиздец, ебать меня там щас будут всем этим женским коллективом и вообще, нахуя я согласился на эту авантюру. — Продолжает свой утренний монолог Дима, пока они стоят с Антоном за остановкой и курят. — А там инструменты всякие стоят, и девчонки репетируют. Я аж охренел, сел на какой-то диван и залип как еблан на пару часов. — А чё исполняли? Типа как Ранетки, какую-то сопливую херню о любви? — Уточняет Антон, потому что сложно представить в голове, как это вообще выглядит. — Не, Шаст, пизже в разы. Я ж когда туда шел, также думал, что они на расстроенных гитарах будут какие-то сопливые песни о любви исполнять, а они прям годные песни пишут и каверы классные делают. А Катюха вообще поёт так, что ну просто отлёт башки. — Подожди, я уже запутался в женщинах, эта Катюха, она вообще кто? — Убрав правую руку в карман, потому что та уже покраснела и замёрзла, Антону приходится задействовать в курении левую. Неудобно и холодно. — Это лучшая подружка Ленки моей, ну, мы знакомы были уже, но виделись редко. Просто я не ожидал, что эта девчонка настолько круто поёт. И вообще, она в целом ходячее противоречие. Вроде выглядит мило и безобидно, а потом как начнет исполнять, и пиздец. Дима настолько воодушевленно говорит о другой девушке, что мысли разные в голову лезут, моментами странные. Потому что в философии Антона, восхищаться можно только своей девушкой, а если ты в отношениях — то на других даже смотреть не нужно. Или это его так Ира запугала, или он сам по себе такой однолюб, что других девушек не воспринимает как девушек. Они просто такие же люди, которые что-то делают, ходят рядом, а Антон на них и не заглядывается. Наверное, если бы Ирина могла залезть к Антону в голову и прочитать все его мысли, то больше никогда в жизни не закатывала скандалы и истерики по поводу и без. Но пока такой возможности нет, Антон просто старается не думать, а больше слушает Диму. Ведь у него жизнь явно интереснее и насыщеннее, чем его собственная. — Я им ещё в какой-то момент немного помог. Ну, не зря ж в музыкалку ходил, на синтезаторе что-то набрынчал. Короче, получилось очень годно. Жалко, что тебе пропуск никак не получится сделать, чтобы ты хотя бы на денёк в Залесный приехал. — Слушай, ну не в каменном веке живём. В следующий раз просто на видос сними и мне скинь, а я заценю ваши гаражные тусовки. — Тоже верно, но всё равно динамики телефона не передадут всего. Но за совет спасибо, я же в следующий раз так и сделаю. Вот как сниму, как тебе скину, потом заставлю по тридцать три раза пересматривать. — Дима первый заканчивает курить и тушит окурок об урну. — Пойдем на пары, расскажешь по дороге, чё такой грустный, как будто хуй сосал невкусный. Антон обычно смеётся над подобными шутками, но заебанность настолько сильная, что вообще не смешно. Из плюсов в его жизни только то, что маме наконец-то удалось расплатиться с долгами знакомым, а из минусов — всё остальное. И с чего начать, он даже не понимает. Но начинает с самого очевидного — Ирина. — Слушай, ну я уже хер знает, что делать и на какой хромой, косой и переёбанной кобыле к Ире подъехать. Она как будто специально издевается надо мной и каждое утро начинается с мозгоебли. То приехал домой на минуту позже, то сердечек ей мало отправил, то не с той интонацией доброго утра пожелал. Как, блять, вообще можно написать что-то с интонацией? Если ей написать, что это она не с той интонацией прочитала, то там вообще пиздец начинается. — Антон тушит сигарету и они медленно начинают идти в сторону ласки. — Слушай, ну я давно говорил тебе, что она ебанутая. — Дима пожимает плечами, а потом приходится вытаскивать край шарфа, чтобы лицо прикрыть, а то ветер и правда пиздецовый. — Ну, не знаю. Если хочешь с ней наладить отношения, попробуй какой-нибудь сюрприз приготовить. Цветов там подари, может, подобреет хоть чуть-чуть. — Ага, цветы. На какие такие средства я их куплю… Если только щас потрачусь, а потом весь месяц буду пешком ходить с другого конца города и воздух курить. Лан, придумаю что-то, по крайней мере, постараюсь. — А расставаться не пробовал? Ну так, чисто ради интереса спрашиваю. Антон на минуту зависает, думая, может нахер это всё надо? Но с другой стороны, вроде как это нормально, что в отношениях могут появляться какие-то трудности. И, наверное, это глупо с его стороны, просто взять и разрушить отношения. Отказаться от девушки, которую он вроде как любит. — Не, даже не думал. Мне кажется, что просто период такой, надо перетерпеть и всё нормально будет. Парни заходят в колледж, где буквально с порога на них налетает вахтерша, требуя показать студенческий, потом дежурный преподаватель даёт словесных люлей за отсутствие сменной обуви, но немного смягчается, когда Шастун и Позов достают из карманов бахилы и надевают их на уличную обувь. Правда за следующим же поворотом снимают их, но это уже совсем другая история. Людей становится с каждым днём всё меньше и меньше не только из группы, но и по колледжу в целом. Некоторые как не ходили, так и продолжают игнорировать существование образования, а многие заболели. Климат Лесного с вечными перепадами температур — не щадит никого. Например, Олеся и Леонид слегли почти в один день с симптомами, похожими на ангину. Но Антону почему-то очень нужно пообщаться с Олесей именно сейчас, может, хотя бы её непонятные карты как-то смогут прояснить ситуацию и дать рекомендации по прекращению этого кромешного пиздеца? А потом Антон вспоминает, что он вообще-то достаточно здравомыслящий человек, который в эту чушь не верит и пишет Олесе, желая скорейшего выздоровления. И после ответа удаляет последние сообщения, потому что уверен, что очередному скандалу быть, только сил на него нет абсолютно. — Да блядская хуета блять. — С такими словами в аудиторию заходит Арсений Попов, споткнувшись об порог. И Антон в этот момент думает, что это действительно хуета, а не появление. Он уже перестал удивляться тому, как один человек способен вызывать столько негатива одним только видом. И перестал лишний раз смотреть в сторону этого самого негатива, чтобы больше не беситься. Но, как будто бы, у Арсения совершенно иные планы. Как будто бы он специально делает всё, чтобы выделиться и обратить на себя внимание. — Странно, что он изъявил желание приехать, даже не опоздал и притащился без Смирновой. — Комментирует Дима, косо поглядывая на проходящего мимо Арсения. — А, нет, и Смирнова тут как тут. Ну, конечно, куда ж она без своего любимого. И действительно, следом в кабинет заходит Алёна, а за ней и сам преподаватель, который буквально с порога начинает грузить студентов темой сегодняшней лекции про строительную технику. Антон пишет много, так много, что с непривычки рука устает. И старается не отвлекаться на какие-то внешние факторы, даже в руки телефон ни разу не взял, только чтобы не видеть очередные сообщения от Иры с какой-то новой предъявой. Но телефон стабильно вибрирует каждую минуту, потому что сыпятся уведомления. В конце пары непрочитанных сообщений оказывается порядка пятидесяти, а у Антона даже сил нет, чтобы это всё читать и портить себе настроение ещё больше. Но приходится писать скрепя зубами, что пара была и отвлечься не мог. И все равно потом получает порцию негатива за игнор, потому что если бы хотел — нашел способ, чтобы ответить. — Шастун, у тебя есть номер Насти, Нади или хоть кого-то из наставников или супервайзеров? — Выйдя из аудитории, Попов догоняет Антона в коридоре и зачем-то хватает его за локоть. — Есть номер Насти. — Отдернув руку, потому что это касание ощущается настолько мерзко, что хочется худи снять и в стирку сразу же закинуть, приходиться достать телефон. А найдя нужный контакт, Антон поворачивает телефон экраном к Арсению, чтобы тот переписал его. — Второй номер тоже запиши, один не всегда доступен. — Ага, спасибо. — И пока Попов переписывает номера, рядом крутится Смирнова, заглядывая в телефон так, как будто ждёт чего-то. Антон лишь глаза закатывает и молча ждёт, пока номера будут переписаны, и он сможет избавить себя от этой сомнительной компании. — Привет, Антош. — С фальшивой нежностью в голосе говорит Кузнецова, которая хрен знает откуда вообще тут взялась. Ещё и липнет к Антону так, как будто они и не ссорятся уже который день. И даже в щёчку его целует, как будто Алёне с Арсением назло. — Не хватает пива и чипсов. — Шепчет Позов, со стороны наблюдая за непонятной клоунадой, потому что давно перестал понимать, что за цирк происходит на ежедневной основе. И как только Арсений переписывает номер и уходит вместе с Алёной, Кузнецова тут же в лице меняется и прослеживается возвращение к прежнему поведению. — Попов попросил номер наставников или супервайзеров, у меня был только номер Насти. Я дал его переписать, тут в чём претензия? — Монотонно говорит Антон, потому что уже научился просчитывать эти ходы наперед. — Мне не надо было давать номер, потому что ты не хочешь, чтобы я общался с человеком? Я и сам не хочу общаться конкретно с данными людьми. Ещё вопросы, претензии, пожелания? Ирина в моменте теряется, потому что её буквально перехитрили и уничтожили. Она молчит, потому что всё что хотела сказать, Антон уже озвучил. Понимая, что никакой ответной реакции ожидать не стоит, Антон начинает уходить, но Ирина в последний момент хватает его за локоть, останавливая. — Будь аккуратнее. Ты как раз в типаже Смирновой. А она, знаешь ли, может и увести тебя, как когда-то увела и Попова. — Слова настолько ядовиты, что Антона аж тошнить начинает. И вообще, почему это звучит как какая-то глупая угроза? И вообще, Антон вам тут что, козел?! Чтобы его уводили куда-то против его воли. — Хуйню не неси. — Резким движением Антон освобождает себя от хватки Кузнецовой и, как и планировал, уходит в курилку с Позом. — Там в беседу написали, что вместо следующей пары нам надо собираться в актовом, будут какие-то беседы о контрацепции проводить и, наверное, опять бесплатные презы раздавать. — Дима решает проигнорировать ту драму, которая развернулась на его глазах пару минут назад, хотя несколько едких комментариев с удовольствием бы вставил. — Ну и хуйня. — Бормочет Антон, доставая из пачки сигарету. — Нам уже почти по двадцатке, одна девочка ходила месяц назад на аборт деньги по всей ласке собирала, а они беседы проводить захотели. Это лучше, конечно, чем на рисунке торчать, но всё равно дичь. Дима усмехается, потому что та история осталась в его памяти, как самое грустное и одновременно нелепое зрелище, которое он только видел в жизни. Как сейчас помнит — конец сентября и та самая девочка, которая ходила в грязном худи. Ее волосы всегда были растрепаны, а внешний вид в целом вызывал сочувствие. Она приставала ко всем в курилке и в столовке, прося помочь кто чем может. Первое время она не говорила причину, по которой ей так резко понадобились средства. Просто ходила, просила у людей мелочь, кому сколько не жалко. Некоторые давали ей сигареты или покупали еду. А потом она как-то в проброс сказала, что собирает деньги на аборт. Но потом ей кто-то сказал, что аборт можно сделать и бесплатно, а та девочка пропала и больше ее никто не видел. Удивительные вещи, конечно, творятся в этом учебном заведении. Лекция оказалась ещё более нудной, чем можно было себе представить. А по окончанию, всем начали раздавать бесплатные презервативы сомнительного качества. Антон пытался игнорировать их существование, но какая-то девочка буквально всунула ему в руки несколько штук. Мусорки рядом не оказалось, поэтому пришлось убрать их в кармашек рюкзака. Выйдя из актового зала, Антон даже не удивился, что некоторые ребята стали их распаковывать и надувать, словно воздушные шары. В ласке всё стабильно, даже приколы из года в год одни и те же, а Антон всё ещё уверен, что смог бы заманивать школьников в ряды студентов, если бы ему предоставили такую возможность.

♡♡♡

День без горящей жопы — уже не день. Антон кое-как дожидается перерыва, чтобы хотя бы на десять минут послать работу к чертям собачьим и покурить в тишине. Рабочий день не заладился с самого начала, буквально с первого звонка, где попал на бабку, которая ошиблась номером и десять минут очень настойчиво просила позвать ей внука Степана. О каком Степане шла речь, Антон не понял. Да и Степанов никаких у них не наблюдалось, но мозг выебали ему тогда знатно. Потом распечатки раздали с новым скриптом, обязав зачем-то предлагать соус, но зачем человеку сырный соус к роллам, Антон так и не понял. Единственное, что сегодня его радует — затишье в переписке с Ирой, ведь после того утреннего инцидента в коридоре, они вообще ни разу не списались. К лучшему это или нет, Антон пока не очень понял, но рад, что хотя бы тут ему мозги не ебут. — Сань, ты опять существование перерывов игнорируешь и выходишь когда захочется? — Когда дверь с противным писком открылась и Антон увидел Сашу, вопрос в голове возник сам собой, потому что у них перерывы в разное время. — Так точно. Да я просто устал сидеть, думал с тобой выйти, посплетничать. — А есть о чем? — Хотя Антон уже догадывается, что да. — Ага, как говорится, на манеже всё те же. Алёне опять не нравится, что Арсений пришел работать сюда, что тут ты и что они проводят вместе меньше времени. — Саша накидывает капюшон на голову, но закуривать не спешит, а просто наслаждается относительной тишиной и холодным ветром в лицо. — А я тут причём? — Антон этой логики вообще не понимает, хотя ее, скорее всего, там даже и не было. — Так, они ж вроде живут вместе, учатся вместе, и так много времени проводят вместе. Если ей мало, то пусть работать сюда приходит. — Ну, то живут, то не живут. Мутно там у них всё. Работать она не хочет, ее родители обеспечивают, а я уже просто устал все это слушать, поэтому и решил тебе высказаться. Может у тебя совет есть, че ей делать? А то она от меня советов каких-то требует, а я могу ей только порекомендовать к психологу обратиться, чтобы помог ей муть в голове разгрести. Антон лишь плечами пожимает, потому что даже напрягаться по поводу чужих проблем не хочет. У него самого их навалом, со своими бы разобраться, а не чужие разгребать. До конца перерыва Антона они так и стоят молча, потому что уже на работе успели наговориться с людьми, а сейчас им попросту даже рот лень открывать лишний раз. Ближе к концу смены дежурный супервайзер как обычно занимается распределением людей по адресам, чтобы набрать по четыре человека в машину и вызвать такси. И когда списки собраны, а машины заказаны, отправляет сообщение в аську. Сегодня у Антона опять начинает гореть жопа адским пламенем. Его снова засунули в одно такси с Арсением. Благо, что он сам живёт не так далеко от работы и его адрес будет первым, по крайней мере на это хочется надеяться, чтобы как можно меньше времени проводить с этим недоразумением. Ровно в одиннадцать часов, когда у всех заканчивается смена, Антон быстро закрывает рабочие программы, кидает зарядку от телефона в рюкзак и параллельно накидывает куртку, чтобы как можно скорее собраться и поехать домой. Но есть одно высокое и голубоглазое «НО», продолжающее разговор, хотя заказы перестали принимать десять минут назад. Антон накидывает лямку рюкзака на плечо и ближе подходит к Арсению, чтобы как-то его поторопить, потому что к великому сожалению, без него они попросту не смогут уехать. — Давай быстрее. — Пихая его в плечо, бубнит Антон. Арсений поднимает на него взгляд, видно, что ему и самому не в кайф, но поделать ничего не может, лишь руками разводит. И, судя по всему, человек звонящий ему даже и слова вставить не даёт. Но Арсений по итогу дожидается секундной паузы, чтобы самому сказать хоть что-то. — Игорь Валентинович, я вас понял и уже передал запрос в кафе, из которого был привезен заказ. К сожалению, заведение уже не работает и администратор сможет связаться с вами только завтра. — Максимально спокойно говорит Арсений, на что получает новую порцию криков, что даже Антон слышит. Слушая этот разговор со стороны и наблюдая за Арсением в работе, Антон ловит себя на мысли, что вообще не ожидал от него такого спокойствия и лояльности. Почему-то ему казалось, что Арсений просто не умеет нормально разговаривать с людьми и только и делает, что вечно на всех огрызается. А в данной ситуации… В общем, Антон приятно шокирован. — Так, вы чего тут делаете и домой не едете? — Рядом оказывается наставница Настя, которая проверяет выключена ли вся техника, чтобы закрыть офис. — На него орет какой-то мужик и судя по всему, он никак не может слиться с разговора. Антон опирается руками на боковую перегородку стола и переваливается корпусом, чтобы рассмотреть в мониторе сколько длится звонок. А когда отклоняется обратно, то случайно задевает щекой что-то. И это что-то явно принадлежит лицу Арсения. И лучше бы Антону вообще теперь не думать и не знать, что именно задел. Вдруг они щеками потерлись или что-то похуже. Оба делают вид, что ничего не было. Хотя Шастун начинает интенсивно тереть щеку, словно смахивая с нее случайный физический контакт. — Двадцать минут уже разговаривают. — Отвечает по итогу Антон, ведь изначально он планировал только время разговора и посмотреть, а не тереться щекой об коллегу. — Поняла, вас на какую машину распределили? — Серая Гранта, номер сто шестьдесят девять, кажется. — Краем глаза Антон замечает, что рядом с ними стоят ещё две тучные женщины, которым, кажется, тоже уже хочется домой. Но из-за этого горе-оператора они не могут туда попасть. — Вы тоже на Гранте едете, но не можете, потому что мы его ждём? Женщины кивают, а Настя в это время находит номер таксиста и звонит, чтобы предупредить о задержке. В любом случае, кажется, водитель будет только рад, что ему за ожидание накапает. И Антон отчасти не сильно бесится, потому что оплачивает все равно контора, а не операторы. Тем временем, Арсений уже начинает закипать и пытается слиться с разговора, пока рядом стоящие накидывают ему подсказки, как и что сказать. По итогу Настя сдается первая, предлагая повторить, что вообще-то информацию передали, с клиентом свяжутся завтра и скинуть звонок. Потому что ему действительно сейчас уже никто и ничем помочь не сможет. — Ну наконец-то. — Бубнит Антон, когда звонок завершён, потому что они смогут уже поехать домой. Арсений быстро накидывает куртку, выключает компьютер и берет телефон с рюкзаком, пока Настя ставит офис на сигнализацию. Антон закуривает выйдя на улицу раньше всех и медленно идёт в сторону ворот, где их ожидает серая Гранта. С рассадкой в такси не обошлось без казусов. Самую тучную женщину решили посадить на переднее пассажирское, другую — назад, но рядом с дверью, потому что по ее словам живёт она недалеко. Попова усадили в самую середину, а Антон оказался зажатым между другой дверью и Арсением. — Ты не мог бы подвинуться? — Тихо просит Антон, как только автомобиль выезжает с парковки, потому что они слишком близко, а ноги у него длинные, деть буквально некуда. Он сейчас и вовсе чувствует себя кузнечиком, у которого колени выше головы торчат. Антон слышит шуршание куртки, а после чувствует лёгкое касание к мочке уха, отчего моментально мурашки появляются. Горячее дыхание буквально обжигает, а по телу проходит мелкая дрожь. — В таком положении я могу только на колени к тебе сесть. — Томно шепчет Арсений с какой-то совершенно несвойственной ему интонацией. Голос кажется в разы ниже, прослеживаются нотки лёгкой хрипотцы. Мурашек становится ещё больше. По ощущениям, женщина стала занимать половину от заднего ряда сидений, а они с Арсением как бедолаги пытаются уместиться, но никак не выходит. Ещё и куртки эти места много занимаю и шуршат противно. — Спасибо за предложение, я воздержусь. — Кажется, у Антона начали гореть щёки. Немного поерзав на месте, он всё же находит более или менее удобное положение для себя, засунув ноги под переднее кресло настолько, насколько это возможно. Правда сидеть все равно не особо удобно, особенно когда под жопой что-то стало немного мешаться. — Сам решил ко мне на коленки сесть? — Всё также томно шепчет на ухо Арсений, щекоча своим дыханием, а по телу снова странные мурашки распространяются. Антон прикола не понял, никакого из. — Убери жопу с моей ноги. В салоне темно. Куртки шуршат. Он ничего не видит, потому что всё ещё темно и тесно. Щеки почему-то начинают гореть ещё больше. Антон рукой нащупывает под своей задницей ляжку Арсения, на которую действительно случайно сел. Стало ещё более неловко. Теперь надо как-то извернуться так, чтобы сесть рядом, а не снова забраться на коленки к Арсению. Блядство. Задачка будто бы со звёздочкой, а такое Антон ещё не научился решать. Но, спасибо Арсению, который по итогу все же решил прибрать свои ноги, чтобы Антон больше на них не присаживался. Через десять минут они подъезжают во двор многоэтажного жилого дома, а женщина с переднего желает всем спокойной ночи и выходит из машины. Почему-то пересесть на ее место никто не додумался. Поэтому Антон и Арсений по очереди продолжают ёрзать, потому что тесно. Кажется, что это какой-то не особо смешной прикол, посадить двух достаточно высоких людей на заднее сидение, а точнее на половину заднего. Ещё и жарко стало, что просто ужас. Хочется побыстрее избавиться от куртки и пойти в душ, чтобы хоть немного охладиться. Антон изредка ещё и случайно задевает то коленку, то руку Арсения, после чего слышит шумный вдох. Ему и самому не нравится кого-то трогать, пусть и случайно. Да и Арсений его пару раз задел, что самому Антону тоже не понравилось. В общем, этому тарифу «дискомфорт» он поставил бы единицу. А потом Антон видит знакомые дворы и наконец-то выдыхает с облегчением. А уже через три минуты, стоя в лифте, смотрит на красные щеки в отражении зеркала.

♡♡♡

Всю ночь Антону снились кошмары, от которых он регулярно просыпался. Такого, кажется, не было давно. Ещё и сны такие, сука, яркие. Он даже помнит малейшие детали, касания и вздохи. Из-за этого Антон не спал практически всю ночь, так как это издевательство над организмом сном и не назовёшь. Радует только одно — сегодня суббота. А это значит, что у него выходной на работе. С каким боем он выбивал себе этот выходной при согласовании графиков, вспоминать страшно. Потому что в выходные дни по максимуму выводят операторов, так как самая большая нагрузка как раз приходится на эти дни недели. Не обошлось без истерик и криков, но всё же ему разрешили брать выходные по субботам. В идеале, конечно, надо было брать выходной в воскресенье, чтобы весь день был свободен, но на такие уступки никто не пошел, но и черт с ними. Мама работает и сегодня, поэтому с утра они, как обычно, вместе завтракают, а после Майя собирается и уходит на работу, когда на часах ещё и семи утра нет. Антон собирается более медленно, потому что знает, что сегодня можно выйти чуть позже и доехать без пробок. А в автобусе даже удается сесть на свободное место и немного подремать, спасибо, что хотя бы тут без кошмаров обошлось. Сегодня Антон приехал раньше, чем Дима, поэтому это он теперь вынужден стоять как бедолага на остановке, чтобы дождаться друга. На улице сегодня не так холодно, но с неба сыпется какая-то божья перхоть, которую даже снегом не назовёшь. Руки через минут пять начинают замерзать, лицо уже все влажное от снега, который моментально тает, поэтому Антон заходит в ближайший магазин, чтобы скоротать время там. Ирина Кузнецова Антош, доброе утро. А ты сейчас где?

Антон Шастун

Привет, стою в магните около остановки, жду Поза.

Ирина Кузнецова Выйдешь? Я на остановке Неожиданно, конечно, но Антон выходит и действительно видит Ирину. Отношения в последнее время между ними напряжённые, они мало общаются, практически не видятся и редко списываются. Антон и рад первым пойти на контакт, чтобы как-то помириться, но уже, честно говоря, устал и даже не представляет, как это вообще сделать. — Привет. — Ира едва дотягивается даже на носочках, чтобы чмокнуть Антона в левую щеку, а после смущённо отстраняется. — Прости, я во многом была не права и хочу загладить свою вину. Родители уезжают на выходные, поэтому приезжай ко мне вечером, я приготовлю для тебя примирительный ужин. — Хорошо. — Соглашается Антон, пока не понимая, есть ли в этом какой-то подвох или же всё действительно налаживается. Но, в любом случае, у него сегодня свободный вечер, который он с удовольствием проведет в компании любимой девушки, к тому же, его ещё и накормят. На удивление, Дима даже не сказал ни единого язвительного слова в сторону Иры. Этот день явно можно занести в блокнотик с пометкой, как какой-то необычный. Но одна стабильность все же присутствует — на пары практически никто не пришел. Леонид и Олеся всё ещё болеют, Журавлев безбожно опоздал на первую пару, по причине — сломался замок у входной двери, а может просто соврал, потому что проспал. Слава всем Богам, что и Попов не пришел, а то Антону теперь неловко его видеть, после вчерашней сцены в такси, объяснения к которой он не находит до сих пор. Как вообще можно было так лохануться, чтобы даже случайно фактически сесть на коленки к Арсению? И пока Антон не понимает, что во всей этой ситуации его раздражает больше — Арсений Попов или то, что он с какого-то черта до сих пор об этом думает. И почему каждый раз, когда он закрывает глаза, то испытывает фантомные мурашки по всему телу, как тогда. Антон уверен, что это скоро сведёт его с ума и вместо работы придется ехать прямиком в дурку. К середине второй пары, где они дальше продолжают сидеть и ни черта не делать, дверь с противным скрипом открывается и на пороге появляется Арсений, сука. Антон не верит в эту чушь, что мысли могут быть материальными, но как ещё объяснить, что он пришел в субботу на пары? Просто зачем… — А Кравец никто не видел? — Спустя минут пять, спрашивает Попов, включив свой ноутбук, но в ответ получает лишь тишину. — Ладно, кто-то шарит, как Автокад активировать? У меня слетел. Антон знает, поэтому и молчит. Несколько девчонок лишь плечами пожимают, мол, они не сами устанавливали, а Антон в этот момент молится всем Богам, чтобы они его не сдали. Ведь большей части группы именно он помогал переустанавливать Автокад, так как он ещё с первого раза запомнил как это делается и какие ключи активации вводить. Но чуда не случается, а одна из девчонок позорно сливает всю контору. А Антон смотрит видео и прикидывается ветошью, он ничего не слышит, он дерево и не ебёт. — Шастун, можешь помочь с Автокадом? — Арсений подходит ближе, даже за плечо тормошит, чтобы Антон отвлекся от увлекательного просмотра украинского шоу, где у пацана штаны за сорок гривен. Антон может, но не хочет. Но почему-то совесть не позволяет ему сказать, чтобы шел на хуй. Мама учила помогать людям, тем более убогим. Поэтому он кивает и просит ноутбук. И вот надо ему? Нет, конечно, не надо. Жалко ли ему помочь? Арсению помогать жалко и не хочется совсем. Он отодвигает свой ноутбук ближе к Диминому, а на освободившееся место ставит технику Арсения. А сам Попов зачем-то берет стул и садится рядом. Спасибо, что хотя бы не на один стул с ним садится. И не к нему на коленки. — У тебя файл установщика есть? — Да, на диске Д, в папке Автокад. — Арсений ещё и пальцем зачем-то тыкает на экран, куда зайти нужно, как будто бы Антон слепой кот, который читать не умеет. — Погоди, зачем ты его удаляешь? — Потому что его надо удалить со всеми корневыми папками и файлами, чтобы поставить заново. Иначе он так и будет просить у тебя активацию, но код подходить не будет. — И зачем он вообще с ним возится и ещё что-то объясняет? Антон удаляет все нужные файлы под пристальным присмотром Арсения, который, видимо, контролирует, чтобы ничего лишнего не удалили или не увидели. Но Антону вообще кристаллически поебать, что там у него на компе находится, хоть полная коллекция домашнего порно, вообще похуй. — Пока комп перезагружается, можешь взять флешку в моем рюкзаке? Она в маленьком кармашке. — Антон сначала сказал, а потом только подумал, что вообще-то не хочет, чтобы Попов рылся в его вещах. Он мысленно даёт себе пиздюлей, чтобы сначала думал, потом понимал с кем говорит, а уже потом только рот открывал. — Я не хочу шариться в твоих вещах, сам найди. — На благоразумие Антон и не рассчитывал, но приятно удивился, когда сам Арсений от этой затеи отказался. Но в следующую секунду возмутился, потому что рюкзак прилетел почти ему в лицо. — Блять, я тебе тут программу настраиваю, а мне ещё и в еблет прилетает, ахуеть, спасибо. — Антон роется в рюкзаке в поисках флешки, но получается найти только дурацкие презервативы, которые им вчера раздавали. Чтобы те не мешались при поиске, он выкладывает их и ещё кучу ненужного хлама на стол, продолжая поиски нужной вещи. — Извини. — Абсолютно неискренне слышит Антон. Голос равнодушный, а в интонации больше презрения, чем сожаления. Может, он так и планировал? Точно, это же Попов, он ничего не делает случайно, это наверняка была спланированная акция. Тем временем, Дима, сидящий в непосредственной близости, то и дело хихикает, совершенно забив на просмотр очередной документалки про маньяков. Какие к черту маньяки, когда тут такое разворачивается на его глазах. А потом он замечает презервативы и в голове уже поселилась мысль, как бы пошалить. Но без этих ваших пошлостей. Ну, что ж, первые сорок лет жизни мужчины ещё то испытание, а им всего лишь по девятнадцать, значит, шалости быть. — А помните, как мы на первом курсе надували презервативы, а потом к потолку лепили? Как сейчас помню лицо математички, которая всю лекцию глаз от потолка оторвать не могла, наверное, думала, что за шарики такие странные висят. — Дима теребит упаковку в руках, а Антон пока не очень понимает, к чему Поз клонит. — Я тут подумал, может, тряхнем стариной? У нас следующей парой бесячая Михеева, предлагаю устроить ей потолочный сюрприз. — Я в деле. — Зачем-то сразу соглашается Попов, хотя его вроде никто и не спрашивал. — Только все не трать, оставь Шастуну хотя бы один. — Да не надо мне такого добра, я в состоянии что-то приличнее этого шлака купить. — Антон наконец-то находит флешку, при этом одаривая Арсения максимально сучьим взглядом. — Если надо, себе оставь. Антон забирает из рук Димы один презерватив и буквально впихивает Арсению, тактично решив на этот раз промолчать, что такие как он — размножаться не должны. Тем более с такими как Алёна. — Спасибо за заботу, но такой хернёй я тоже пользоваться не собираюсь. А ты себе оставь, вдруг перепадёт и понадобится. Антон уже начинает закипать, потому что если он все правильно понял, то его записали в девственники, и типа ему не дают? Вообще-то у него есть девушка и у них есть секс. Редкий, но есть. У них же теперь все хорошо, он же ее любит и даже сегодня, после примирительного ужина уверен, что сексу быть. — Я тебе щас ничего устанавливать не буду. — Антон показательно убирает руки от ноутбука и скрещивает их на груди. Потому что пошел этот Попов нахуй, вот почему. — Ну ты чё, обиделся? — Арсений легонько толкает его плечом, а интонация сразу меняется из надменной, в более вежливую. — Ну ладно тебе, не обижайся. Дима еле улыбку сдерживает, наблюдая за этой непонятной перепалкой, хотя самого уже вот-вот разорвет на атомы от смеха. Кажется, ради таких моментов он встаёт в эту утреннюю срань и едет на пары. А Антон, вообще-то, не обиделся. Но королеву драмы грех из себя не скорчить, чтобы больше неповадно было и Арсений в следующий раз за языком следил. В идеале, конечно, чтобы этого следующего раза даже и не было, но всё же. — Да ладно тебе, Шастун, не обижайся. Хочешь, я тебе кофе куплю? — Антон повернулся так резко, что был не готов увидеть огромные голубые глаза насколько близко. — Только при условии, что ты установишь мне этот ебучий Автокад, договорились? — Одним кофе ты тут точно не отделаешься. — Антон чувствует на себе дыхание Арсения, потому что они всё ещё слишком близко друг к другу. И это резкое сокращение дистанции уже второй день подряд заводит. То есть, заводит в ступор. Мысли у Антона тоже слегка начали путаться. — Хочу ещё сосиску. В тесте. — Договорились. — Попов смотрит прямо в глаза, отчего становится немного не по себе, потому что взгляд как будто прожигает насквозь. Но Антон стойко держится и не планирует проигрывать в эти гляделки, поэтому и сам почти не моргая смотрит пристально. Очень пристально. — Если вы хотите успеть до перемены установить прогу, сгонять в столовку, а потом перед парой зайти в кабинет к Михеевой, пока ее там не будет, лучше поторопитесь. — Голос Димы возвращает в реальность, где Антон ловит себя на мысли, что произошедшее за последние пару минут, близкий контакт и эти гляделки, слишком странное событие. Но загадкой остается только его реакция на всё это. Почему он вел себя так, будто бы цыгану в глаза смотрел, поэтому и взгляда оторвать не мог? Почему так было похоже на гипноз? Антон в подобные вещи не верит, а себя загипнотизировать никому не даст, даже если эта хрень и существует. Но он действительно ускоряется, чтобы как можно быстрее установить Автокад, активировать его и уже с чистой совестью пойти в столовку, где планируется перекусить за счёт Попова. Ну а что, он сам предложил. А Антон, между прочим, бедный студент, так что было бы глупо отказываться и упускать такую возможность. — Тёть Маш, здравствуйте. Можно, пожалуйста, кофе и сосиску в тесте для этого мальчика. А мне просто кофе. — Арсений был бы не Арсением, если бы ещё и в буфете не выдал что-то, отчего у Антона начала бы гореть жопа. Он себя каким-то ребенком почувствовал. — Да сколько ж раз вам ещё надо повторять, что я не тётя! Просто Маша. Без всяких этих ваших тёть. Тётя Маша сегодня, впрочем, как и всегда, снова злится, когда очередной студент называет ее тётей. Это уже стало какой-то обыденностью, но просто по имени ее никто так и не стал называть, потому что как-то неудобно. Антон, Дима, Арсений и Журавль уходят с пары чуть раньше, потому что все хотят поучаствовать в шалости. Тем более, Кравец так и не появилась, а посещаемость никогда и не отмечает. Они покупают себе перекусы в качестве хлебобулочных изделий и кофе, а потом рассаживаются за свободный стол. — А ты чё без своей? — Вдруг спрашивает Журавлев, вспомнив, что за этот день ещё не видел Смирнову, что странно. Они же всегда ходят вместе. Арсений не сразу понимает, что вопрос адресован ему. Во-первых, они с Журавлевым не друзья. Да и все тут сидящие не входят в список его друзей. Во-вторых, этот вопрос показался ему странным, потому что какое вообще кому дело? — Алёна заболела. — Отмахивается он по итогу, потому что на него все начали странно смотреть и ждать хоть какого-то ответа. — Кстати, Олеся до сих пор болеет, думаю, может съездить к ней? Ну, фруктов там всяких привезти, а то что-то в последнее время она совсем расклеилась. — Журавлев отчего-то моментально становится грустным. — Или это будет выглядеть странно? — Почему? Вы же друзья, да и знакомы давно, ещё до шараги. — Поз лишь руками разводит, потому что не видит в этом поступке вообще ничего странного. — Ну да, мы же в художку вместе ходили. А потом она меня взбаламутила сюда поступать. — На лице появляется улыбка, но гаснет практически сразу. Журавль снова размешивает растворимый кофе в стаканчике, хотя занимался этим на протяжении последних трёх минут. — Да просто она общается сейчас со своим старым знакомым, он в Москве живёт, у них типа отношения на расстоянии. И, насколько я понял, он не очень рад, что Олеся общается с людьми мужского пола, потому что не верит в дружбу между парнем и девушкой. Антон ухмыляется, но вслух ничего не говорит, потому что где-то эти запреты уже недавно слышал. И понимает Олесю, как никто другой. А ещё Антон зачем-то вспоминает тот шуточный расклад, который делал Поз. И задумывается, что может карты не такой уж и бред? Или это просто странное совпадение. — Дим, сгоняй. Ей же в любом случае будет приятно, а своему знакомому она может просто не рассказывать об этом. — Антон уже хотел предложить съездить вместе, но резко вспомнил, что сегодня обещал провести время с Ириной, да и завтра тоже не получится днём из-за работы, а вечером ехать уже как-то поздновато будет. — И, как по мне, это полная чушь, что парень и девушка не могут дружить, да, Арсений? — А я тут причем? — Арсений аж своим кофе поперхнулся, потому что вообще не ожидал, что его приплетут. — Ну Алёна же дружит с Сашей, насколько я понял, с раннего детства. И ничего смертельного не случилось. — Антон лишь плечами пожимает, потому что такая странная реакция Арсения ему непонятна. — Или вот, например, Поз. Ты же хорошо общаешься с Катей? Ну и что. Или, например, у нас много девчонок в группе. И что? Ничего, мы все просто дружим. — Ну, слушай, меня сюда вообще не приплетай. Я, например, не в восторге от дружбы Саши и Алёны. Но тут другое дело, Гудков просто мне не нравится. — Ох, если бы Арсений только знал, что это взаимно. Но Антон решил тактично промолчать. — Ладно, я понял, этот разговор ведёт в никуда. Так что допивайте, доедайте, и пора приступать к шалости. — Позов, в целом, как всегда, грамотно переводит тему. Когда все напитки выпиты, а хлебобулочные съедены, компания отправляется на четвертый этаж. На третьем, как обычно, сдохли все — и курящие, и некурящие. Пришлось остановиться, устроить небольшой привал, дабы отдышаться и уже с новыми силами подняться выше. — Поз, а давай ещё несколько штук водой наполним и из окна скинем? — Шаст, тебе пять лет? Это уже совсем детский сад. — Ну шалить, так по полной. — Журавль с удовольствием поддерживает затею Антона. По ощущениям, им действительно пять лет на всех. — Позов, не бухти, это же весело. — Арсений до последнего думал, а стоит ли вписываться ему в эту авантюру, но сейчас понимает, что да. Точно да. Определенно да. И если изначально ему просто хотелось быть причастным к пакости из-за личной неприязни к Михеевой, то теперь хотя бы на пару минут хочется почувствовать себя ребенком, который творит какие-то шалости. Вдохновившись идеей для пакости, парни промыли средства контрацепции, а в некоторые сразу налили воды. Три презерватива решено было оставить, чтобы надуть и прикрепить к потолку, а остальные быстро наполнили водой. Дверь в кабинете была открыта и на их счастье, Михеевой там не было. — Как удачно окна кабинета находятся прямо над входом. — Хихикает Антон, теребя в руках презерватив наполненный водой. Около входа, прямо под окнами, стоит группа из нескольких человек, предположительно, первокурсников. — Дурак, только на голову им не кидай. Кинь на асфальт рядом, чтобы их просто немного обрызгало. — Дима хоть и не поддерживает данную затею, но лучше уточнить, а то он Антона знает и если этому придурку не сказать, он же действительно будет кому-то в голову целиться. — Ой, Поз, лучше презы надуй. Антон удобнее встаёт около открытого окна, держа на вытянутых руках водяную бомбу, прицеливаясь, чтобы действительно не попасть в ребят, а кинуть где-то рядом с ними. Но почувствовав лёгкий толчок в бок, презерватив выскальзывает из рук и попадает какой-то девочке прямо в плечо, а отлетев от него — падает на асфальт. И буквально с головы до ног обрызгивая всех там стоящих. Ощущение, что от момента как он почувствовал толчок, всё начало транслироваться в замедленной съёмке. В следующий момент, запись как будто бы кто-то ускоряет, а самого Антона тянут на пол. Он не сопротивляется, потому что до сих пор толком не соображает, что происходит и с какой скоростью он вообще двигается. Но приземлившись на пол, достаточно быстро приходит в себя, потому что чувствует боль аж в нескольких местах. Сначала он неудачно приземлился на свои же коленки, больно ударившись ими, а после и головой влетел в чугунную батарею. — Ай, блять, больно то как. — Потирая затылок, стонет Антон. — Да тише ты, а то спалят. — Рядом сидит Арсений, держа его за локоть. Очень рядом. Так рядом, что если Антон дернется, то неминуемо дотронется губами до его носа. Фу. Зато теперь есть отличная мотивация, чтобы не шевелиться и игнорировать боль, потому что чмокать Арсения в нос, даже случайно, совершенно не входит в его планы. — Так это ты, козёл, меня толкнул? Если бы не ты, я бы нормально прицелился. — Я не виноват, что у тебя руки держат предметы с такой же силой, как кран в автомате с игрушками. — Чё? — Антон сравнения нихрена не понял, а голове и коленкам всё ещё больно. Антон сейчас так взбешен, что держится из последних сил, чтобы не накинуться с кулаками. Но если он шелохнется, то непременно заденет Арсения. Гадство. Поэтому приходится закрывать глаза и медленно делать вдох, чтобы немного успокоить собственные эмоции. Только вот лучше от этого не становится. Антон чувствует манящий кофейный аромат и чуть не расплывается в улыбке, потому что ему нравится этот запах. Но открыв глаза, он понимает, что пахнет не в кабинете и не с улицы, а от Арсения. И становится ещё хуже. — Иди нахуй, вот чё. — Арсений медленно встаёт, чтобы посмотреть в окно и оценить обстановку. — Вроде ушли, отлично. — Шаст, ты чё валяешься? Мы с Димоном всё надули, надо повесить. — Дима, словно кот с пакетом, играется с надутым презервативом, а эта картинка вызывает истерический приступ смеха. — Нам нужно статическое электричество. — С умным видом командует Арсений, оглядываясь по сторонам. — Чего, блять? — Психует уже Антон, потому что общество Попова его уже доебало. А Арсений лишь тяжко вздыхает. — Объясню на примитивном. Надо сначала эти шары наэлектризовать, то есть потереть об чью-нибудь голову, желательно, чтобы волос было много, а потом без скотча и всякой ереси он прилипнет к потолку. Физика, блять. — Арсений подозрительно оглядывается по сторонам, разглядывая макушки обоих Дим. — Я заведомо не согласен использовать свою голову, даже ради благого дела. У Дим волос мало, значит три сам, Шастун. — Не, я тоже не хочу. — Отказывается Антон, потому что после падения голова всё ещё немного болит. — Но знаю, кто нам может помочь. Складчикова же сегодня пришла на пары, вот её и попросим. И по закону всех великих совпадений, в этот самый момент, Складчикова и Щербакова заходят в кабинет. Конечно, отказываться от такой глупой затеи они не стали и с удовольствием согласились пожертвовать причёсками ради благого дела. И пока Арсений без особого энтузиазма наэлектризовывал презервативы, Журавлев кидался водяными бомбами из окна. — Блять, я не достану до потолка, надо на парту ещё и стул поставить. Заебали такие высокие потолки делать. — Вообще-то Антон не хочет показываться лошарой, которому страшно. Но ему очень страшно. Ещё и голова немного побаливает, после падения. А с учётом того, что парта не особо надёжная, а ещё и стул сверху поставить, и на эту всю конструкцию встать… Короче, страшно, пиздец. — Дим, подержишь стул, а то он шатается? Дима, конечно, подержит, но вся конструкция настолько шаткая, что он едва ли сможет справиться в одиночку. Поэтому он подзывает Журавля, который как раз закончил баловаться, попав водной бомбой в одного парня, кажется, второкурсника. Подниматься Антону страшно. Если на парту вставать не так уж и стрёмно, но вот на стул без опоры — тяжко. И только он подумал, как бы так встать и не упасть, рядом кто-то протягивает руку для поддержки. Ухватившись за ладонь покрепче, Антон еле удерживается на конструкции, пока Димы обеими руками цепляются за стул, чтобы он не так сильно шатался. И тут резко приходит осознание, что если руки парней заняты, то кто тогда протянул руку? Нет, блять, ну нет. Это явно какой-то прикол. — Держи и повесь немного правее. — Арсений протягивает ему надутый презерватив, а Антон лишний раз старается не смотреть вниз, потому что высоко, блять. И страшно. — Вот так? — Антон выбирает место чуть правее себя и уточняет, так и не посмотрев вниз. — Ещё немного вперёд, чтобы он был как раз над столом Михеевой. Антон выдвигает руки максимально вперёд, но этого недостаточно. На свой страх и риск приходится поддаться вперед корпусом, мысленно пытаясь вспомнить хоть какую-нибудь молитву, чтобы не разъебаться насмерть от падения. На коленях чувствуется какое-то чужое тепло. Ощущения с каждой секундой становятся более явными и горячими, распространяясь от колен чуть ниже по ногам. И вместе с этим теплом он чувствует сильную поддержку. Кажется, что держат его достаточно крепко. Что даже если он дрогнет, то точно не упадет. А если упадет — его поймают. Переступив через собственный страх, Антон опускает взгляд и видит, как Арсений обнял его коленки, крепко удерживая. И пока непонятно как реагировать — поблагодарить или послать. Презерватив был успешно повешен прямо над столом Михеевой, а Антон облапан, но жив. Оставшиеся два повесили в более непримечательных местах и для этого не пришлось держать Антона толпой, потому что он смог достать до потолка, забравшись на подоконник. — Так, кто это тут у нас? Архитекторы? Четвертый курс? — Алла Андреевна появляется в аудитории минуты через три после звонка, а ее голос, как и всегда, больше похож на пенопластом по стеклу, поэтому все морщатся. И морально готовятся слушать ее полтора часа. Первое время казалось, что вот-вот кровь из ушей польется, поэтому многие по этой причине стабильно прогуливают пары у Михеевой. Но, если бы голос был единственной проблемой, было бы не так плохо. Хуже, когда человек вообще максимально оторван от реальности и несёт какую-то чушь этим своим противным голосом. Присутствующие на постоянной основе теряют нить повествования, потому что Алла Андреевна может начать за здравие, а через три минуты разреветься, наорать на всех и уйти в уборную. Причину слез, конечно же, никто так до сих пор и не понимает. — Ого!!! Шарики!!! Как вы поняли, что у меня скоро день рождения? — Ладно, со стороны это выглядит достаточно забавно, поэтому Антон даже рад, что так героически рисковал собственной жизнью. — А когда у вас? — Уточняет Дима Позов. — Седьмого февраля. По аудитории распространяются тихие смешки, потому что на дворе ноябрь месяц. Ну, раз февраль скоро, то кто они такие, чтобы спорить. И только они успевают открыть тетради, как в кабинет заглядывает Кравец, а за ее спиной виднеется несколько человек. — Алла Андреевна, прошу прощение, что прерываю, я буквально на минутку. — Кравец даже не заходит в аудитории, выглядывая из-за приоткрытой двери. — Шастун, Позов, Журавлёв, Попов, вы доигрались и после пары вас ждут в администрации. И где они так тупо спалились? Это те первокурсники их увидели или кто-то другой сдал? Кравец уже собиралась уходить, но передумала, увидев надутый презерватив на потолке. — Алла Андреевна, извините этих дураков. А вы четверо встали и вышли сейчас же. Делать нечего, приходится вставать и выходить в коридор, чтобы получить словесных нагоняев за свои шалости. Зато им весело было, да и до сих пор. А у Кравец лицо не то чтобы агрессивное, скорее больше уставшее. — Вы совсем с ума посходили? — Негромким голосом начинает отчитывать она парней, которые выстроились в ряд как на расстрел. — Детство в жопе заиграло, да? Почему-то в такие моменты особенно сильно хочется засмеяться, хотя, казалось бы, ситуация серьезная. Ну, как серьезная. По факту забавная, но получать невесело. — Так, вы пока отнесите макеты в кабинет на первом этаже второго корпуса. — Чуть громче говорит Кравец студентам, которые стоят позади нее с макетами в руках. — Я, конечно, понимаю, что Михеева никому не нравится, но зачем вы вообще это сделали? Я про потолочный коллапс. Почему-то меньше всего хочется отвечать на вопросы и вступать в диалог, когда с тобой спокойно разговаривают, а не орут. Почему-то становится немного стыдно и кроме как стоять, опустив голову, ничего делать и не хочется. — Марина Леонидовна, а кто нас всё же сдал? — Спрашивает Позов, тем самым озвучивая немой вопрос всех присутствующих. — Никто не сдал, сама догадалась, когда группа мокрых людей стояла на втором этаже около расписания. Они пытались понять, у кого сейчас пара на четвертом. — Кравец тяжко вздыхает, теребя в руках связку ключей и понимая, что отправила студентов в закрытую аудиторию. — А почему именно на нас из группы подумали? — Уточняет Попов, ведь они не единственные из группы, кто сейчас на паре. — Потому что девочки уже выросли из таких приколов, а других парней, кроме вас, нет. — Марина Леонидовна убирает ключи в задний карман, при этом, умудряется смотреть с ужасающим осуждением сразу на четверых. — Ладно, черт с вами, опять придется прикрывать ваши жопы. Значит, после пары снимаете свои шедевры и идете ко мне, я вам найду занятие в качестве наказания. — Спасибо. — Почти шепотом говорит Журавлев. — И простите. В целом, будущее наказание и осуждение от Кравец не сильно повлияли — им по-прежнему весело и о содеянном никто не сожалеет. Только вот задерживаться после пар хочется меньше всего, а ещё и неизвестно насколько. Антону вообще ехать надо, у него сегодня намечается романтик с продолжением, но что поделать, приходится писать Ире, что приедет он чуть позже и в общих чертах описывать причину. Терпеть Михееву становится с каждой парой всё труднее и труднее. Особенно Антону, потому что слушать сорок шесть раз за полтора часа «Антон Шастун» противным писклявым голосом — уже выше его сил. Когда пара закончилась, показалось, что это самый счастливый момент в его жизни. Оставалось только ещё раз пережить тот ужас со скалолазанием, чтобы снять дурацкий надутый презерватив и не упасть, позорно расшибившись. — Попов, может ты снимешь? Ты тоже не особо низкий. — План-капкан заключается в том, чтобы переложить ответственность на кого-то другого, главное с себя скинуть. А что, они практически одного роста, чё это только Антон покоряет эти вершины? — Боишься высоты, Шастун? — Ухмылка, которая появилась на лице Арсения, пробудила какие-то странные чувства злобы и ненависти. Даже стало плевать на высоту, хочется доказать, что вообще-то он не лох какой-то. — Нет. — Огрызается по итогу Антон и ставит на парту стул, даже не дожидаясь, пока кто-то начнет его поддерживать, взбирается. Конечно, волновался он не зря, потому что конструкция по-прежнему неустойчивая и шатается. Перед глазами от страха начинает плыть, но доказать, что он не лох — хочется больше, чем признаваться, что вообще-то страшно и нужна помощь. — Ты щас пизданёшься, приятель. — Дима подлетел очень вовремя, придерживая одной рукой стул, а второй Антона. — Журавль, я конечно пиздец Аполлон и Геракл, но не настолько. Ухватиться за этот «шар» трудно, он словно специально ускользает, как только Антон едва его касается. Ну и конечно, Арсений, как всегда, придумал гениальную идею, подав ножницы. Ткнув острым концом, надутый презерватив лопнул, а Антон моментально выдохнул, потому что ему больше не придется залезать на сомнительные конструкции и думать, пизданется он легонько или проломит себе череп. Хотя, с его удачей, скорее — легонько пизданется, проломив себе череп. — Марина Леонидовна, каторжники на месте. — Кравец даже не повернулась, но улыбнулась. — Позов, не доводи до греха. Надутые презервативы утилизированы, а каторжники, как выразился Дима, уже стоят на пороге кабинета и ждут дальнейшей участи. Конечно, хотелось бы отделаться как-то попроще — полы помыть, например. Ну, на крайний случай, хотя бы макеты перенести из одного кабинета в другой. Но, кажется, Кравец не горит желанием их помиловать. — Так, у меня тут есть небольшая подсобка, куда уже пару лет не ступала нога человечества. Надо будет разобрать, срезать с планшетов старые работы и всё аккуратно сложить. — Марина Леонидовна выбрала нужный ключ из связки и протянула Позову. — Только не умрите, пожалуйста. Подсобка прячется за соседней дверью от кабинета. И оказалась действительно чудовищной. Во-первых, она неприлично маленькая, по взгляду примерно метр на метр. Во-вторых, она ужасно захламлена. Деревянные планшеты навалены повсюду, а несколько чуть не рухнули на голову Позову, который и открывал дверь в эту Нарнию. — Блять, опять лезть в ебеня. — Буквально стонет Антон, смотря на вершину этого айсберга. — Так, пацаны, план такой. Шаст и Попов будут это всё доставать, а мы с Журавлем срезать старые работы. Потом вы же вдвоем всё аккуратно сложите обратно. Предлагаю начать сверху. — Дима Позов, кажется, владеет какими-то нечеловеческими навыками организации группки людей, которые могут часами втыкать в одну точку, но так и не сдвинуться с места. И с одной стороны — мысль здравая, так они действительно смогут достаточно быстро справиться, распределив нагрузку поровну, но с другой стороны — Антон вам тут что, на курсы скалолазания сегодня записался? Почему опять на его долю выпадает эта отвратительная участь лезть в некие дебри? Он же сто процентов получит деревяшкой по башке и что-то ему подсказывает, что ни раз. С другой стороны — спорить тоже не хочется. Логично, что чем быстрее они начнут — тем быстрее и закончат. Поэтому без лишних прелюдий, скинув рюкзак на парту в кабинете, Антон возвращается к каморке и начинает доставать то, что плохо лежит. — Шастун, давай сначала с пола все планшеты уберем, чтобы можно было встать на их место и уже доставать с разных сторон. Кажется, что так будет в разы удобнее. Антон хочет поскорее закончить с этим наказанием, поэтому не спорит, лишь кивает и присев на корточки, достает по несколько планшетов за раз и кладет рядом с дверью, чтобы Димам было удобнее забирать. Ожидаемо, откуда-то сверху на голову ему сваливается деревянная доска. — Ёбанный нахлёбанный. — Потирая затылок, стонет Антон, упав на жопу. В голове сейчас такая боль адская, что, кажется, за ним пришли свыше. Другого объяснения он не находит, так как в ушах слышится колокольный звон. — Скажи спасибо, что я успел поймать три планшета. Так бы тебе на голову пизданулось в разы больше. — Антон поднимает взгляд и смотрит на Арсения с таким выражением лица, какое не у каждого серийного маньяка увидишь. На языке уже вертится какой-нибудь язвительный комментарий, но колокольный звон буквально начинает сводить с ума. — Ты колокольный звон слышишь или я уже пизданулся окончательно? — Всё ещё потирая ушибленное место, Антон кое-как поднимается с пола. Нет, ну дважды по голове за один день получить, это уже рекорд. — Слышу, у нас тут храм рядом. — Арсений откладывает в сторону несколько деревянных досок со старыми работами. — И где моё спасибо? — Иди нахуй. — Огрызается Антон и лезет вглубь этого узкого безобразия. Голова трещит, колокольный звон бесит, ужасно хочется курить и прилечь, а тут работы ещё минимум на час. В скором времени вглубь подсобки протискивается и Попов, пару раз задев Антона локтями. А нервы у него, между прочим, не железные. Антон и так еле-еле стоит в этом тесном пространстве, стараясь руками лишний раз не размахивать. Ну, что ж, не он первый начал. Доставая планшеты с верхней полки он очень случайно, честное слово, пару раз пихнул Арсения локтями. Кажется, что ещё чуть-чуть и начнется настоящая драка. — Пацаны, там много ещё? — В каморку заглядывает Дима, нервно поглядывая на часы. — Пиздец как много… Они бесконечные походу. Понял, принял, отъебался. — Поз, обожаю тебя за твою проницательность. — Бубнит Антон, продолжая разбирать этот хлам. На самом деле осталось не так много. Они успели разобрать примерно половину, может и чуть больше, но руки уже болят ужасно, а Антону всё ещё очень сильно хочется курить и слегка болит голова. Но теперь они задевают друг друга «не специально» буквально каждую минуту. — Мужики, снимите номер. — Увидев это, Позов не смог удержаться от подобного комментария. Но как же хорошо, что никто его не услышал. В него бы непременно полетели деревяшки с четырех рук. — Шастун, там несколько планшетов на самом верху, мы так не достанем. Можешь меня подстраховать, боюсь, если встану на полку, она не выдержит. «Нет, не могу, иди на хуй» — хотелось бы сказать, но Антон шумно выдыхает и молча соглашается. Мысленно надеясь, что полка действительно не выдержит и он упадет. Мысли материальны, да? Потому что полка действительно не выдерживает и Арсений падает. Куски фанеры вылетают из подсобки, а Попов каким-то неведомым чудом падает в руки Антона. Хотя он и не планировал его ловить. А если бы в каморке было не настолько тесно, то и вовсе отошел бы на пару шагов в сторону. — Ну, спасибо? — Арсений почему-то больше спрашивает, чем утвердительно благодарит. — Должен будешь. И он ведь действительно будет ему должен, потому что этот перформанс Антон на всю жизнь запомнит и при удобном случае только и будет делать, что припоминать ему о чудесном спасении, которое было его рук дело. Времени ушло в разы меньше, чем казалось изначально. Уже минут через сорок после начала, они благополучно закончили с наказанием. Теперь в подсобке идеальный порядок, а срезанные работы большой стопкой лежат на столе в кабинете. Теперь, когда их больше ничего не держит, каждый может пойти по своим делам. Арсений — на работу, Журавль — в магазин и потом к Олесе, Дима — в гараж на репетицию, а Антон — к Ире, где его ожидает романтический ужин и секс.