The dark shadow…

Она не успела отойти от контейнера, как прямо перед ней воздух дрогнул — и из тонкого марева вынырнула девушка. — Привет! — весело сказала она, как будто появляться из ниоткуда — совершенно нормально. — Я Агнес. Рада познакомиться. Анна слегка отпрянула, но не показала удивления. — Анна. Взаимно. — Её голос был ровным, почти ленивым. — Я слышала, ты давняя подруга Уэнсдей? — спросила Агнес с искренним интересом, поправляя рыжую прядь волос, будто забыв, что её волосы туго завязаны в две косы. — Умно следить, когда ты невидимая, — язвительно заметила Анна. — Да, есть такое преимущество, — Агнес безмятежно улыбнулась. Прежде чем разговор успел продолжиться, из ближайшей тени, словно из воздуха, возникла Уэнсдей. — Что происходит? — спросила она, кивнув в сторону Энид, её голос был тихим, но в нём чувствовалась власть. — Ничего, — спокойно ответила Анна, играя роль до конца. — Просто обмен любезностями с твоей подругой. Я рассказала ей, что мы с тобой давно знакомы, что у нас много общего. И что ты особенно ценишь во мне мрачную глубину. На губах Уэнсдей мелькнула тень улыбки — редкая, но настоящая. — Хорошо, — сказала она с лёгким одобрением. — Я же говорила, им что вы близки! — воскликнула Агнес, сияя, будто наблюдала за любимым сериалом. И тут, будто сама судьба решила добавить сцене весомости, появилась Директор Уимс — высокая, безупречная, с лёгким запахом ландыша и контроля. — Прошу прощения, — её голос пронёсся, как хрустальный звон. — Анна, мне нужно с вами поговорить. Анна кивнула, и они отошли в сторону. В коридоре царила тишина, когда Уимс сказала: — Ваш дедушка ждёт вас в моём кабинете. Пойдёмте.

***

В кабинете Уимс царила мягкая полутьма, в воздухе витал запах старого дерева и чернил. Карл Рейнхардт стоял у окна — высокий, статный, в идеально чёрном костюме. Его трость с серебряной рукоятью отражала свет, а глаза — живой стальной блеск. — Рад видеть тебя, девочка, — сказал он, когда Анна вошла. Его голос звучал спокойно, но в нём сквозила сила, от которой воздух будто уплотнялся. — Веди себя прилично. Я еду домой, но если что — звони. Я купил тебе новый телефон. Разберёшься, ты умная. Хоть и с аллергией на технологии. — Спасибо, дедушка, — спокойно ответила Анна. Карл коротко кивнул и попрощался с Уимс, после чего они с Анной вышли из академии, их мрачная аура заставляла оборачиваться даже самых равнодушных студентов. У машины Карл неожиданно остановился и одним движением снял с Анны маску. — Не прячься, — сказал он строго. — Пусть видят. Этот шрам — не уродство. Это знак. Напоминание, что ты пережила смерть и выбрала жизнь. Он открыл багажник и достал два футляра — один поменьше, другой внушительных размеров. Анна сразу поняла по форме, что внутри. — Скрипка и гитара, — сказала она. — Верно. — Карл улыбнулся уголком губ. Затем достал небольшой, завёрнутый в ткань свёрток. — И это. Анна аккуратно развернула ткань — внутри лежал мёртвый ворон, чёрный, как обсидиан. — Нашёл на обочине, — сказал Карл, наблюдая за её реакцией. — Было бы прекрасно, если бы ты смогла вернуть его. Он станет твоим помощником. Верным и… молчаливым. Анна подняла взгляд, и их глаза встретились. — Я попробую, — сказала она серьёзно. Карл кивнул. — Я знаю. — Он положил руку ей на плечо. — И помни: сила требует практики. А мир… требует драмы. Но держись подальше от последней. Он чуть улыбнулся. — Не звони мне, пока не начнётся что-то действительно фатальное и безумное. Во дворе они наткнулись на Уэнсдей. — Мистер Рейнхардт, — сдержанно кивнула она. — Мисс Аддамс, — ответил он с лёгкой усмешкой. — Всё такая же мрачная, как и в детстве. Рядом возникла Агнес, будто из воздуха. — Агнес, — представилась она, сияя. — Я буду рада подружиться с Анной! Карл галантно кивнул, пожимая ей руку. — Прекрасно. Тогда передаю её под твоё... дружеское наблюдение. — Помощь, — коротко сказала Уэнсдей. — Пригодится, — ответила Анна. Втроём они поднялись в комнату Анны, неся оставшиеся футляры и коробки. В комнате снова зажглись свечи. Карл окинул взглядом алтарь, аккуратные стопки книг, обсидиановый браслет, — всё говорило, что внучка не теряет ни мрака, ни вкуса. — Помни, — сказал он напоследок, — сила в равновесии. И не трать её на мелких людей. Они сами сгорят от зависти. — Постараюсь, — тихо ответила Анна. Они обнялись коротко, без слов. После чего Карл вышел, и шаги его стихли в коридоре. Анна аккуратно положила ворона на спиритическую доску. — С этим я позже разберусь, — сказала она. — Когда ты научилась играть? — спросила Уэнсдей, взглядом указывая на футляры. Анна открыла скрипичный, провела пальцами по струнам. — В загробном мире было много времени. А духи — отличная публика. Никогда не аплодируют, но слушают внимательно. Уэнсдей тихо хмыкнула, по-своему довольная. — Что ты сказала Энид? — уточнила она. Анна пересказала всё — про “мрачную глубину”, “обсидиановую цепь” и “ожившую драму”. Уэнсдей кивнула с ледяным удовлетворением. — Молодец. Ты поняла мою тактику. Анна слегка улыбнулась. — Полагаю, с этого момента будет много интересно. — О, несомненно, — ответила Уэнсдей. — Особенно для Энид. Обе рассмеялись тихо — в унисон, с тем самым мрачным чувством юмора, которое бывает только у тех, кто слишком хорошо понимает друг друга. Уэнсдей и Анна спускались по винтовой лестнице Башни Яго. Каменные ступени глухо отзывались под ногами, пока девушки обсуждали детали “эксперимента” Уэнсдей. — Он должен понять, что ему придётся подвинуться, — холодно заметила Уэнсдей, не глядя на собеседницу. — О, не сомневайся, — усмехнулась Анна. — Я видела таких. Они сильны ровно до того момента, пока им не показывают, кто в этой паре настоящий хищник. Уэнсдей чуть приподняла уголок губ — одобрительно, почти ласково. Они вышли во внутренний двор. Воздух был густым от разговоров студентов, пахло осенними листьями и кофе. У входа в главное здание стояли Энид и Бруно. Он жестикулировал, что-то оживлённо рассказывая, а Энид смеялась, хотя её глаза были где-то далеко — там, где стояла Уэнсдей.

***

Когда Уэнсдей и Анна проходили мимо, случайный толчок плечом стал искрой. — Эй, смотри, куда прёшь, — процедил Бруно, нахмурившись. Его взгляд упал на шрам Анны. — Ещё одна готическая кукла. И тебе бы не мешало прикрыть это. Людей пугает. Воздух мгновенно остыл. Анна медленно повернула голову. Её разноцветные глаза сверкнули, как сталь и лёд. — Это, — спокойно произнесла она, указывая на шрам, — напоминание о моём героическом поступке. Она сделала шаг ближе. — А вот твой рот — напоминание о том, что природа иногда ошибается. Особенно, когда решает дать голос самодовольным приматам. — Что ты сказала? — Бруно поднял подбородок, стараясь не показать, что растерялся. — Я сказала, что ты, возможно, самый неинтересный кусок мяса с пульсом, который я видела в этой школе, — произнесла Анна тихо, почти ласково. — Думаю, мне стоило бы забрать твою душу. Просто ради науки. Посмотреть, есть ли в ней хоть что-то, кроме лака для волос и пустоты. Бруно резко шагнул вперёд, но Анна не дрогнула — наоборот, приподняла подбородок, как кошка, готовая к броску. — Ты новенькая, да? — зло усмехнулся он. — Я тебя быстро научу манерам. — Только попробуй, — Анна шагнула навстречу, и между ними вспыхнуло напряжение. В этот момент вмешался низкий, ледяной голос: — Хватит. Уэнсдей встала рядом с Анной. Её взгляд был острым, как лезвие. — Бруно, твоё существование — ошибка алгоритма природы. Я терплю тебя исключительно потому, что у Энид слабость к бесполезным вещам, вроде блестящих кроссовок или тупых самцов. — Эй! — возмутилась Энид, делая шаг вперёд. — Не переходи грань! Уэнсдей повернулась к ней, и мир будто на мгновение замер. — Грань, Энид, — произнесла она спокойно, — это то, что ты давно переступила, притворяясь, что тебе не всё равно. Энид побледнела. — Что ты несёшь? — прошептала она. — Ты ведёшь себя так, будто я тебе... должна объясняться. — А разве не должна? — Уэнсдей наклонила голову. — Ты ревнуешь, злишься и пытаешься спрятать это за этой... — она кивнула на Бруно, — ...биологической декорацией. Бруно шагнул вперёд, но Анна встала прямо между ними. — Советую не делать этого, — её голос стал тихим и очень опасным. — Уэнсдей может быть терпеливой, но я — нет. — Хватит! — Энид крикнула, её голос сорвался. — Почему вы обе ведёте себя так, будто я — часть вашей игры?! Молчание повисло над двором. Несколько студентов обернулись. Анна опустила взгляд, но её улыбка под маской была хищной. — Потому что, Энид, ты и есть часть игры, — произнесла она спокойно. — Просто не той, которую ты выбирала. Энид стояла, дрожа от злости и смятения. Бруно снова схватил её за руку. — Пойдём, — буркнул он. — Не трать нервы на этих... ненормальных. Он повёл её прочь, не оборачиваясь. Энид лишь один раз оглянулась — прямо в глаза Уэнсдей. Взгляд был смесью обиды, боли и чего-то похожего на отчаяние. Когда они скрылись за углом, тишина снова воцарилась. Анна вздохнула. — Это было изумительно, — сказала она, глядя на Уэнсдей. — Особенно момент, когда ты поставила её на место. — Мелочь, — холодно ответила Уэнсдей. — Всего лишь небольшое обострение стратегии. Анна ухмыльнулась. — Тогда я обязана быть рядом, когда начнётся следующая стадия. — Она уже началась, — отозвалась Уэнсдей, направляясь в сторону библиотеки. — Пойдём. Мне нужно показать тебе кое-что. Там хранятся книги, которые даже призраки боятся открывать. — Ну, если призраки боятся открывать, то я точно открою. — ухмыльнулась Анна.

***

Неверморская библиотека всегда была особенным местом — старинные своды, пахнущие пылью и ладаном, огромные окна с витражами, через которые падал свет, похожий на фильтр между миром живых и мёртвых. Уэнсдей шла первой, тихо, будто шагала по чужим воспоминаниям. За ней следовала Анна, мягко касаясь пальцами корешков книг, на которых лежала вековая пыль. — Здесь я чувствую себя как дома, — сказала Анна. — Запах старой бумаги и тайн. — Потому что тьма здесь не пугает, а слушает, — ответила Уэнсдей. Они углубились в дальний зал, где пыльные свечи освещали лишь несколько столов. Анна остановилась у одной из полок. — Вот ты и обещала показать мне что-то, что “даже призраки боятся открывать”, — усмехнулась она. — Именно, — произнесла Уэнсдей, доставая старую, обгорелую книгу в чёрном кожаном переплёте. — Это хроники Хеддера Грейвса. Последнего некроманта, который пытался вернуть душу, но потерял тело. Анна провела пальцем по выцветшему тиснению. — Печальная судьба, но звучит как мой тип чтива. — Не сомневалась, — сдержанно заметила Уэнсдей. В этот момент за полками послышались шаги. Из тени вышел Пагсли — с книгой в руках и ошарашенным видом. — Я вас искал! — выдохнул он. — А вы тут как два вампира в романтической сцене. Анна едва сдержала смешок. — Радость встречи, братец? — Скорее — все ещё шок, — ответил он, подходя ближе. — Вы вдвоём будто созданы для того, чтобы библиотека сгорела от плотности мрачной энергетики. — Это комплимент, — заметила Уэнсдей. — Иди сюда. Я хотела, чтобы ты тоже взглянул на книгу. Пагсли наклонился к столу, и их троих на мгновение объединил тусклый свет лампы. Со стороны, со второго яруса, за ними внимательно наблюдала Бьянка. Она прислонилась к перилам, глядя вниз, где Уэнсдей и Анна стояли почти плечом к плечу — будто синхронно дышали одним воздухом. Анна что-то шепнула, Уэнсдей ответила, их глаза встретились — и в этом взгляде было больше, чем просто родство. Было доверие. Тихое, древнее, как священная клятва. Бьянка нахмурилась. — Что-то в этой новенькой мне не нравится, — пробормотала она себе под нос. — Слишком быстро... слишком близко. Во внутреннем дворике Энид, Йоко, Давина и Бруно уже сидели за своим столом. Энид выглядела раздражённой, её ногти постукивали по чашке. Бруно, как обычно, вещал: — Я просто сказал ей правду. Этот шрам — отпугивает. Если она хочет внимания, пусть хотя бы выглядит нормально, а не как... пострадавшая от кислотного дождя. Йоко издала характерное фырканье. — Бруно, серьёзно? — спросила она, не отрывая взгляда от телефона. — Ты вообще слышишь себя? Осуждать человека за шрам — низко. Даже для тебя. — Конечно, слышу, — ответил он. — Я просто не понимаю, почему все крутятся вокруг какой-то новенькой с лицом после пожара. — Потому что у неё хватило смелости тебе ответить, — спокойно заметила Давина, отставляя чашку. — В отличие от многих. — Она тебя разнесла, — добавила Йоко, — и сделала это стильно. Бруно нахмурился. — Да она просто грубая! — А ты — идиот, — резко сказала Энид, вскидывая голову. — И не смей больше говорить о ней в таком тоне. Бруно опешил. — Ты серьёзно защищаешь её?! — Я защищаю человеческое достоинство, — сказала Энид. Её глаза сверкнули, и на мгновение в них мелькнула искра волчьего золота. — И, если хочешь знать, Анна держалась достойно. Тут к ним подошла Бьянка, сложив руки на груди. — Мда, я только что видела, как Уэнсдей и Анна сидят в библиотеке, — сказала она. — Вместе. С Пагсли. И выглядели так, будто им троим принадлежит этот мир. Энид напряглась. — Что значит “вместе”? — Близко, — Бьянка усмехнулась. — Слишком близко, если учесть, что прошло всего несколько часов с момента её появления. Они словно связаны чем-то... древним. — Это не значит, что у них что-то есть, — быстро сказала Энид, но голос её дрогнул. Йоко, наблюдая, мягко улыбнулась. — Знаешь, по-моему, ты ревнуешь не к Анне. Ты ревнуешь к тому, что Уэнсдей может быть кем-то очарована. Энид отвернулась. — Это чушь, — процедила она. — И вообще, мне всё равно. — Конечно, — ответила Бьянка. — Только твоя аура сейчас говорит обратное. Йоко и Давина переглянулись, сдерживая усмешки. Бруно закатил глаза. — Прекрасно. Теперь вся академия обсуждает эту новенькую. — Да, — сказала Давина, — и, в отличие от тебя, она хотя бы оставила впечатление. — О, определённо, — добавила Йоко. — Её шрам выглядит круче, чем всё, что ты когда-либо делал. Бруно замолчал, а девушки засмеялись. Энид, впрочем, не смеялась. Она смотрела вдаль — туда, где за окнами старой библиотеки едва угадывался силуэт двух фигур в полутьме. «Она снова улыбается из-за неё», — подумала Энид. И впервые в жизни ей захотелось, чтобы мрак Невермора поглотил кого-то другого, а не её сердце.