В Башне

Сергей сидел в своём кабинете на верхнем этаже небоскрёба, который теперь полностью принадлежал ему. Компания, эта империя технологий и теневых сделок, была только его. Он лично контролировал каждый аспект. Федор — его верный пес — сидел в своем кабинете, ожидая приказов. Он был частью плана, того идеального плана, который позволил устранить Олега, Вадима, Шуру и всю ту шайку, что мешала ему. Теперь они были в прошлом, пылью под ногами. Сергей улыбнулся, поднимая бокал с шампанским. Тяжёлый день закончился: переговоры с инвесторами, подписание контрактов, устранение мелких конкурентов. Но теперь — отдых. И визит к Олегу. Это был его ритуал, сладкий финал дня. Он допил бокал одним глотком, чувствуя, как алкоголь разливается теплом по венам. «Время», — подумал он. Внутри его головы закипел спор. «Не надо, пожалуйста"— прошептал Тряпка, этот слабак, снова зашевелился. —" Ты его достаточно наказал. Он изменился. Я люблю его. Позволь нам быть вместе". Птица рассмеялся внутри. «Любовь? Ты серьёзно? Это маньяк, который нас похитил, мучил годами. Помнишь, как он тебя бил, когда я не мог сопротивляться? Как он держал нас в собачьей клетке, когда уезжал из города? Он ещё не получил по заслугам. И теперь я сломаю его волю полностью. Только тогда месть будет полной». Тряпка всхлипнул. "Но он изменился... И я изменился. Мы можем быть счастливы. Пожалуйста, дай нам шанс" . "Шанс? Ты идиот. Его поведение меняется под лекарствами и моим давлением. Признайся, ведь так его удобнее любить? Не вмешивайся, твоя единственная задача, это создание для Серёжи идеальной жизни в его идеальном мире. Из-за твоей небрежности, его дважды выбрасывала в реальность!" Сергей встал, его шаги эхом отозвались в коридорах. Он спустился на этаж, где держали Олега — звукоизолированная комната, оборудованная для «лечения». Дверь открылась, и он вошёл, неся с собой запах алкоголя и уверенности. Олег лежал на кровати, его глаза были пустыми от недавней дозы галлюциногенов. Тело дрожало, но воля... да, она трещала по швам. Птица улыбнулся, его жёлтые глаза вспыхнули. — Добрый вечер, Олег, — произнёс он, садясь рядом. Голос был спокойным, но в нём сквозила насмешка. — Вижу, тебе всё ещё трясёт? Но это нормально. Мы только начали. Олег неосознанно попытался отползти, но ремни удерживали. Он издал хриплый звук — всё, что осталось от голоса после той операции. Птица наклонился ближе, его дыхание обожгло щеку пленника. — Знаешь, Тряпка опять ноет внутри. Говорит, что любит тебя. Хочет спасти. Какая глупость. Ты же маньяк, Олег. И теперь... теперь ты получаешь сполна. Но я могу быть и добрым. Я дам тебе возможность облегчить твоё существование. Просто подчинись мне, и страдания уйдут, когда ты станешь моим. Полностью. Внутри Сергея заплакал Тряпка. «Ну хватит! Ему же больно!» «Заткнись», — огрызнулся Птица. Он взял шприц с новой дозой — смесью, усиливающей зависимость и галлюцинации. Ввёл её, наблюдая, как глаза Олега расширяются от ужаса. — Видишь? — прошептал он. — Твои друзья... они зовут тебя. Галлюцинации показывали Олегу Шуру, умоляющего о помощи, Вадима, тающего в кислоте. Но сквозь туман пробивалась мысль о Сережи — его обещаниях. Птица усмехнулся. «Ещё немного давления. Физического — да, ремни туже. Психологического — напомнить о прошлом». Он встал, поправляя рубашку. — Спокойной ночи, Олег. Завтра продолжим. Тряпка придёт тебя утешить, если я позволю. Пока. Дверь закрылась, оставив Олега в темноте. Сергей вернулся наверх, наливая себе ещё Просекко. Спор внутри продолжался, но Птица чувствовал себя победителем. Со временем Олег почувствовал, как силы постепенно возвращаются. Ему убрали пищеводный зонд. Руки, ещё слабые, но уже не дрожащие, позволяли ему держать ложку самостоятельно — маленькая победа в этом белом аду, где дни тянулись, как бесконечный дождь. Он ел молча, наблюдая за Сергеем, который иногда приходил с едой, иногда с уколами, иногда просто сидел и смотрел. Олег уже не пытался сопротивляться, его воля трескалась, он черпал утешение в этой смеси любви и страха. Сергей был всем: защитой, угрозой, любовью. Однажды утром или вечером, он перестал различать, дверь открылась, и вошёл Сергей с голубыми глазами и улыбкой, полной заботы. — Как ты сегодня, солнышко? — спросил он, ставя поднос с супом. Олег вместо того чтобы взять ложку, сложил руки, как будто пишет. Тряпка кивнул. — Бумагу и ручку? Конечно. Он вышел и вернулся через минуту, протягивая блокнот и карандаш. Олег взял их дрожащими пальцами, быстро написал фразу, всего несколько слов, которые жгли его изнутри, и протянул листок обратно. Тряпка взял его, прочитал, и его лицо изменилось: сначала удивление, потом что-то вроде облегчения. Голубые глаза наполнились слезами. — Ну конечно же! — промямлил он, голос дрожал от накативших эмоций. — Конечно же, я тебя люблю! Я был создан, чтобы тебя любить! — Он прикрыл лицо руками, пытаясь успокоиться, а затем тихо добавил: — Ведь иначе ты бы нас убил. Слёзы скатились по щекам, и он обнял Олега, шепча что-то о прощении, о новой жизни. Олег улыбнулся сквозь слёзы. Но спустя время — Олег не знал, сколько прошло часов или дней — дверь распахнулась с грохотом. Вошёл Сергей с жёлтыми глазами, от него несло алкоголем. Его шаги были неуверенными, слова заплетались, но голос был озлобленным, полным ярости. — Ты издеваешься? — прорычал он, подходя вплотную. — Не смей с ним общаться! Я не хочу тебя слышать! Не хочу читать твои записочки! Если это повторится, я... Он взял руку Олега, сжал его пальцы, а затем медленно положил себе в рот один из них. Олег почувствовал его горячий и влажный язык, но затем зубы сомкнулись и прокусили кожу. Олег завыл от боли, но руку отдёрнуть не осмелился. Сергей отпустил его. И добавил: — Я ведь могу тебе пальцы раздробить или перерезать сухожилия. Ты этого добиваешься? Олег в страхе затряс головой. Сергей стоял над ним, дыша тяжело, его глаза горели пьяным огнём. Он покачал головой, как будто отгоняя какую-то мысль, и вдруг его гнев сменился чем-то вроде усталости. — Чёрт с тобой... — пробормотал он, язык заплетался. — Ты мой. Только мой. Он опустился на край кровати, его тело обмякло, и он заполз под одеяло рядом с Олегом, прижимаясь к нему. Тепло его тела смешалось с запахом виски и пота, голова небрежно легла на плечо Олега. Травмированное тело заныло, но пленник замер, сердце начало бешено колотиться. Сергей забормотал что-то невнятное, его дыхание стало ровным, и вскоре он заснул, похрапывая тихо, как ребёнок. Олег лежал неподвижно, глядя в потолок, чувствуя, как по его щекам катятся слезы.