В поисках чего-то важного

Краткое содержание: Брайан и Джастин идут покупать новую кровать и приходят к удивительному соглашению.       — Брайан, да ладно тебе, — сокрушается Джастин, закатывая глаза, — я даже не знаю к чему весь этот разговор. Это явно была твоя вина!       — Так, блядь, это была моя вина? — возмущаюсь я, пока он тащит меня через этот адский антураж (он же третий мебельный магазин, который мы посетили сегодня).       Джастин резко поворачивается и толкает меня, широко раскрыв глаза.       — Следи за своим языком!       — Почему, потому что ты привез меня в Центр Степфорда?       Из всех магазинов, где мы побывали, этот — самый худший — тошнотворно полезный и подавляюще гетеросексуальный. Честно говоря, если бы знал, что шоппинг будет таким невыносимым, я бы для начала, блядь, не сломал кровать. Здесь не просто хранилище гетеросексуальных пар, мельтешащих вокруг и портящих мне настроение, это море упущенных возможностей, вот и все. Я оглядываю ряды пустых кроватей и морщу нос. Это удручающее — быть окруженным поверхностями, созданными для траха, когда трахаться невозможно.       — Степфорд или нет, но здесь есть дети, — шипит Джастин, кивая головой в сторону парочки с близнецами, которые просматривают соседние кровати. Отец пристально смотрит на меня, то ли потому, что я вульгарен, то ли потому что педик. Или вульгарный педик?! Я гляжу прямо на него, пока Джастин не хватает меня за рукав и не тащит прочь.       — Веди себя прилично, понял?       — Как только ты объяснишь, в чем моя вина, — рычу я, обнимая его за талию.       Он тащит меня за собой, подальше от сердитого гомофоба, в другую секцию, где ценники начинают напоминать телефонные номера. Кровати действительно выглядят крепкими и чертовски более удобными, чем диван, на котором мы спали с тех пор, как неделю назад мы (или я, по-видимому) превратили нашу почти что в кучу щепок. Джастин высвобождается из моих объятий и садится на одну из них. Он подпрыгивает вверх и вниз, затем небрежно произносит:       — Ну, начнем с того, что ты был сверху и выпендривался, как всегда делаешь.       — Выпендривался?!       — Именно выпендривался, — он выгибает бровь, глядя на меня, — даже не пытайся отрицать это. А во вторых…       — А кто купил ту кровать?       Джастин пожимает плечами, разглаживая рукой белое одеяло.       — Ты же сам и купил.       — Чушь собачья, это ты ее выбрал.       — Ты заплатил за нее своей кредитной картой. Ты подписал квитанцию о доставке. Есть бумажные доказательства! Моя причастность — моя предполагаемая причастность — не обсуждается, — он поднимает руки, ну прямо сама невинность, — кроме того, кровать никогда не была проблемной. Это была прекрасная кровать, пока ты не начал злоупотреблять ею.       — Кажется, я припоминаю, что мы оба были в ней, когда она сломалась. И о чем же это говорит? Потребовались двое, чтобы…       — Сломать кровать пополам? — Джастин уклоняется от подзатыльника. — Ты был сверху, и был невероятно груб.       — А фраза «спрос и предложение» тебе что-нибудь говорит?       — Эта слишком богато украшена, — смеясь, Джастин вскакивает с кровати.       — Ладно, Златовласка, — я следую за ним до следующей модели, — напомни мне, чьей идеей была та пятерка три недели назад?       Джастин кашляет и избегает моего взгляда.       — Тебе не кажется, что пятеро в постели могут скомпрометировать ее структурную целостность? — шепчу я, наклоняясь к самому его уху.       — Докажи, — усмехается он, — что ты думаешь об этой?       — Трудно сказать, не взяв ее для пробного прогона, — отвечаю я, просовывая руки в его задние карманы. Джастин хихикает и наклоняет голову набок, позволяя мне поцеловать его в шею, — давай, садись.       Кто-то рядом многозначительно кашляет. Это тот самый чопорный и примитивный идиот, который смотрел на меня раньше, и, о — сюрприз-сюрприз; он все еще смотрит на меня свирепо. Джастин вырывается из моих объятий и начинает ощупывать деревянную спинку, когда он должен был бы ощупывать меня. Я гневно смотрю на папочку, пока тот, наконец, трусливо не мчится вслед за своей Степфордской женушкой и их потомством.       — Мне нравится вот эта, — говорит Джастин, касаясь простыни, — а тебе?       — Вполне.       — Думаю, то, что надо, — улыбается он про себя, — это дуб, и посмотри, какой он крепкий. Я был бы поражен, если бы ты смог сломать дубовую кровать, — очевидно, он чертовски хорошо читает мысли; Джастин мгновенно поворачивается и обвинительно указывает на меня пальцем, — это был совсем не вызов, Брайан Кинни. Не смей пытаться сломать и эту кровать, лучше бы нам хватило ее на всю жизнь, учитывая, сколько она стоит.       — Я бы не посмел, — обещаю я и с ухмылкой добавляю: — Но ведь несчастные случаи случаются, не так ли?       — Лучше бы им не случаться, — оглядывается Джастин, — неужели этот говнюк исчез?       — Он сбежал от своего ядерного кошмара.       — Хорошо, — Джастин улыбается и тянет меня за рубашку, притягивая к себе. Я прислоняю его спиной к одному из постельных плакатов и возвращаю руки в его задние карманы, которые находятся достаточно близко к тому месту, где должны быть.       — Может быть, она должна быть только наша?       — Почему бы не оставить драгоценная дубовую кровать, во всей ее крепкой красе только для нас двоих?       Джастин хмурится и прижимает тыльную сторону ладони к моему лбу.       — Ты хорошо себя чувствуешь? Не ударился головой, когда кровать рухнула?       — Ха. Ха, — я сердито смотрю на него, — я совершенно серьезен.       Он смотрит на меня с любопытством, а потом смеется.       — Ого, так это, должно означать, что ты по-настоящему любишь меня.       — Я люблю тебя, маленький засранец, — притягиваю его ближе к себе, — и не притворяйся, что тебе не нравится эта идея. Я знаю, как много ты получаешь от обязательств.       — И ты тоже, — самодовольно говорит Джастин, дергая меня за воротник, — можешь отрицать сколько угодно, но я знаю, что у тебя полный стояк от моногамии.       — Мы все еще будем трахаться с другими парнями, — напоминаю я, многозначительно похлопывая по матрасу, — только не здесь.       — Ну да, может быть, ты и не можешь быть абсолютно моногамным, но это определенно одно из твоих любимых занятий в последнее время, — говорит он, самодовольно улыбаясь мне. Я корчу ему гримасу и беру ценник. Джастин смотрит на него и пожимает плечами: — Я угощаю?       — Так вроде бы, я виноват?       — Ты был… — он оглядывает все эти идеальные семьи, делающие покупки поблизости, и опускает глаза, — довольно грубым, но давай будем честны — ведь это я умолял тебя об этом.       Теплая волна прокатывается по моему телу. Джастин прекрасно знает, какой эффект производят его слова, судя по тому, как прикусывает губу и сверкает глазами. Я наклоняюсь ближе и тихо предупреждаю:       — Следи за языком, чертов дразнилка, или я брошу тебя на эту кровать и возьму ее для пробного прогона прямо здесь и прямо сейчас. Неужели ты действительно хочешь быть ответственным за психо-травмы всех этих милых, невинных гетеросексуалов и их крошечных незапятнанных детишек?       Джастин по-волчьи ухмыляется, но слегка отталкивает меня, прежде чем я успеваю выполнить угрозу.       — Найду менеджера.       Я ловлю его за запястье, останавливая.       — Скажем так, это была моя вина.       Он драматически вздыхает и хватается за сердце.       — Ты признаешь свою вину?       — Давай просто будем так считать, — провожу большим пальцем по его ладони, улыбаясь, когда он сжимает его, — я должен сделать это для тебя.       — Ты определенно должен это сделать, — соглашается Джастин, тихо смеясь, когда я снова притягиваю его к себе.       — Определенно. Так что, как только ты найдешь продавца и купишь кровать, убедитесь, что твой календарь свободен, — говорю я, убирая волосы с его лица, — я намерен потратить на это все выходные.       Джастин целует меня, и я чувствую, как он улыбается мне в губы.       — Это хорошее начало.