В поисках чего-то важного

Краткое содержание: После переезда в Нью-Йорк Брайан изо всех сил старался поддерживать дружбу с Майклом. Но даже в лучшие времена это было трудно, а теперь кажется почти невозможным. После очередного неудачного спора, они находятся на грани полного отчуждения. Брайан знает, что пути назад нет, но есть ли какой-нибудь путь вперед?       — Ну, теперь уже нет пути назад, — сокрушается Дафна, скорчив гримасу, — все действительно кончено.       Брайан легонько касается ее руки, двигаясь вокруг, переходя от истории искусства к искусству фотографии. Они в поиске подарка на день рождения Джастина, но это оказывается довольно сложно, поскольку книжный магазин, в который Дафна попросила Брайана сопровождать ее, довольно жалок. Брайан уверен, что Джастин упрекнул бы их в скудости художественных секций. Дафна берет в руки книгу и показывает ее Брайану.       — А это у Джастина есть?       — У него почти все есть, — отвечает тот, внимательно осматривая полки. Он вытягивает пару с верхней и протягивает ей: — Нет этих, так что выбирай сама. Кстати, нужно торопиться, если мы хотим успеть на рейс.       Брайан ожидал, что поход по магазинам пройдет быстрее, но они провели последние полчаса в уединенном уголке магазина, разговаривая о подруге Дафны Челси. Вернее, бывшей подруге, с тех пор, как они поругались на прошлой неделе. Дафна только что закончила рассказывать дерьмовую историю, о том что Челси загнала ее в угол еще одним тусклым свиданием с «потенциальной родственной душой». Дафна развернулась, чтобы уйти и столкнулась с ней, и это оказалось настолько плохо, что отношения между ними можно охарактеризовать двумя словами — выжженная земля. К счастью, Дафна не выглядит слишком расстроенной. Она кажется сердитой, но не чрезмерно. У Брайана возникает ощущение, что она мысленно рассталась с этой дружбой уже давно, а недавняя размолвка была, по сути, не более чем формальностью. И возникает вполне закономерный вопрос: а не дурное ли это предзнаменование? Всего несколько недель прошло с тех пор, когда они вместе ужинали и разговаривали о далеко-не-звездных «друзьях», и за это время Брайан понял, что их обстоятельства практически идентичны. Значит, дальше у него и Майкла будет так же? Выжженная земля? Брайан предпочел бы не думать о таких вещах, или вообще не думать о Майкле. Поэтому он снова сосредотачивается на Дафне и стоящей перед ней задаче. В конце концов, у Солнышка день рождения, и это, безусловно, счастливый случай. Сейчас нет смысла зацикливаться на жалких вещах.       — Я возьму обе, — пожимает плечами Дафна, — не каждый день твоему другу исполняется двадцать шесть.       Посмеиваясь, Брайан поддразнивает:       — Вы оба быстро стареете.       — Сказал тридцативосьмилетний дедуля, — смеется Дафна и хлопает его по руке.       Тьфу. Тридцать восемь. Два года до сорока. Слишком далеко от юности.       — Блядь, не напоминай мне об этом, — поморщившись, стонет Брайан.       — Успокойся, — Дафна лучезарно улыбается, — ты все такой же потрясающий, как и в тот день, когда мы впервые встретились, если не более того.       Как всегда, жизнерадостность Дафны заразительна. Брайан улыбается и целует ее в лоб. Он немного разочарован отсутствием покрасневших щек — становится все труднее заставить ее смущаться, но они знают друг друга уже девять лет. Дафна явно привыкла к его кокетливым манерам.       — Пошли отсюда. Матушка Тейлор убьет нас, если мы пропустим рейс, — посмотрев на часы, подгоняет Брайан.       — Подожди, — одергивает Дафна, протягивая ему книги, — может здесь еще что-нибудь есть, чего у него нет?       Вздохнув, Брайан перекладывает громоздкие книги под мышку.       — Я не собираюсь тащить их через весь аэропорт, просто чтобы ты знала.       — Конечно, нет, — невинно улыбается Дафна.       Брайан видит ее насквозь; он почти наверняка в конечном итоге будет таскать за ней все, что она пожелает. В конце концов, книги весят чертову тонну. Он снова вздыхает и внимательно осматривает полки, стараясь обнаружить что-нибудь еще, что могло бы понравиться Джастину. Наконец, взгляд останавливается на книге в разделе «История искусства». Это очень высоко, поэтому он отодвигает Дафну в сторону и протягивает руку за книгой, бросая взгляд на заднюю обложку.       — Это дорого, — предупреждает он.       — Джастин того стоит, — уверенно отвечает девушка, радостно улыбаясь, — ладно, давай… Ох.       Если неловкое выражение ее лица было бы недостаточным предупреждением, Брайан все равно понимает, что надвигается беда — за его спиной раздается знакомый голос:       — Брайан?       Черт. Он надеялся избежать встречи с кем бы то ни было (или, скорее, с одним конкретным человеком), но, видимо, у Питтсбурга другие планы, потому что он только что проявил этого конкретного человека, с которым Брайан действительно не хочет иметь дело. Ну вот, теперь имеет. Брайан собирает все имеющиеся силы в кулак и поворачивается лицом к Майклу, который возвращает книгу на полку и складывает руки на груди, пристально глядя на Брайана и Дафну.       — А я и не знал, что ты в городе, — осторожно произносит он.       — Только на один день, — коротко отвечает Брайан, — Малкольм вызвал на совещание, и я… — он бросает взгляд на Дафну и поправляется: — Мы скоро возвращаемся.       Это не было задумано как оправдание, но Майкл явно интерпретирует как таковое. Он становится все более взволнованным и медленно произносит:       — Так ты собирался позвонить, или заскочить, или… хотя бы что-нибудь?       Вопрос звучит так обвинительно, что Брайан едва сдерживает смех. Только вот ничего по-настоящему забавного тут нет, черт возьми. Это становится еще более очевидным, когда Дафна забирает книги и начинает медленно пятиться назад. Заставив себя улыбнуться в их сторону, она неловко объясняет:       — Я пойду оплачу. Вон там. Для Джастина. Ээ, пока, Майкл. Брай, я подожду в машине.       — Конечно, — рассеянно отвечает он. И она исчезает в мгновение ока. Брайан очень хотел бы последовать ее примеру, но это только ухудшит ситуацию. Он не разговаривал с Майклом с тех пор, как они поссорились — когда это было, месяц тому назад, давным-давно? Он не может сбежать сейчас, после такого долгого молчания — это последний гвоздь в гроб их дружбы. Время держать ответ.       Майкл возмущенно смотрит на Брайана и усмехается:       — Ну и что?.. Тебя сто лет не было, а теперь ты, соизволив своим присутствием почтить Питтсбург, проводишь время только с Дафной? Так будет и дальше?       Брайан прислоняется к стене и пристально смотрит на Майкла.       — Возможно. Это зависит только от тебя.       — О, да неужели?       — Безусловно, — пожимает плечами Брайан. — В прошлый раз у меня не было ощущения, что мне здесь рады.       Майкл мучительно долго и сердито смотрит на него, потом пыхтит и бормочет:       — Чушь собачья. Я не знаю, почему меня вообще это беспокоит?       Это всего лишь мелочный щипок, но Брайан чувствует себя так, словно ему дали пощечину. Слова Майкла звучат на удивление пренебрежительно; Брайан ненавидит себя за то, что они оставляют в нем затянувшееся чувство бесполезности. И еще больше за то, что не может успокоиться. Он мог бы уйти, но вместо этого сам же покупается на это и возражает:       — Почему же чушь? Ты совершенно ясно дал понять, что думаешь обо мне. — Приятно видеть, как неловкий румянец заливает лицо Майкла. Брайан делает шаг вперед, вытягивается, как струна и срывается: — По твоим словам, я эгоистичный мудак, который бросил Питтсбург ради своего ненадежного, недостойного парня.       Взгляд Майкла на мгновение опускается вниз.       — Я уже попросил прощения за то, что сказал тогда.       — Нет, это не так, — Брайан мысленно возвращается к тому жалкому посланию, которое Синтия передала ему три недели назад и усмехается. Оно почти наверняка было получено от профессора. Как бы то ни было, кто бы это не написал — он даже близко не подошел к тому, чтобы компенсировать все, что было сказано, — и ты серьезно думаешь, что я куплюсь на это? Тридцатисекундное извинение, которое ты оставил Синтии? Которое, вероятно, написал для тебя твой муженек?       Майкл напрягается и свирепо смотрит на Брайана.       — Он этого не делал, но знаешь что? Верь во что хочешь. Как будто это имеет значение! Теперь, когда ты вычеркнул меня из своей жизни…       — Ты прекрасно справился с этим сам!       — Что, черт возьми, это значит? — кричит Майкл, разинув рот от возмущения.       — Это значит, что я пытался, — огрызается Брайан, — я уже все перепробовал. Все, блядь. Сколько раз мы с Джастином приглашали тебя в гости? Я уже сбился со счета. И все равно достаточно пальцев одной чертовой руки, чтобы подсчитать, сколько раз ты удосуживался появиться. Я все время сюда летаю…       — Это не считается, когда ты проводишь все время в «Киннетике» или с Дафной! Она даже не твоя подруга, она же подруга Джастина! — Прежде чем Брайан успевает с возмущением отреагировать на это нелепое заявление уровня начальной школы, Майкл поднимает руки и торопливо добавляет: — Прости, прости. Вы двое, должно быть, очень близки. Иначе зачем бы тебе продолжать появляться здесь и игнорировать всех остальных, чтобы увидеть ее?       — Однажды, — выплевывает Брайан, поднимая вверх палец, — я это сделал однажды, и сегодня обстоятельства совершенно охуенно исключительны…       — Это не только сегодня! А как же прошлая зима?       Челюсть Брайана почти падает на пол. Черт побери, она чуть не проваливается сквозь эту чертову плитку.       — Ты имеешь в виду время, когда умерла ее мать?       — Ты был здесь большую часть недели, — огрызается Майкл, — и мог бы выделить хотя бы час, чтобы встретиться со мной.       Возмущение захлестывает Брайана. Он до сих пор помнит, как Дафна рыдала в его объятиях в тот день на кладбище, так горько, что даже ему было не по себе. Желание защитить, которое он испытывал всю ту неделю, черт возьми, и которое до сих пор чувствует — настолько интенсивно, что становится вдвое больнее.       — Ты всерьез жалуешься, что я тогда не нашел для тебя времени? И это я такой эгоист?!       — Джастин был единственным, кто должен был быть рядом с ней! Где же он, черт возьми, пропадал?!       Головная боль внезапно начинает расцветать — горячая и острая — и распространяется, как лесной пожар. Брайан делает глубокий вдох, но это не помогает; боль продолжает усиливаться экспоненциально, когда он смотрит на Майкла сверху вниз.       — Все было не так просто.       — Все именно так просто, — резко говорит Майкл, — только ты, кажется, тратишь чертовски много времени прогибаясь, чтобы угодить ему.       Головная боль сгущается в визжащий, пульсирующий кошмар. Брайан чувствует, как у него скручивает живот от тошнотворного чувства предательства. Как они попали с этот момент? Когда, черт возьми, все стало настолько плохо, что Майкл видит его отношения с Джастином именно так? Его так и подмывает накричать на Майкла, сказать, что он чертовски неправ, а потом дать ему понять, что с ними покончено. Но от этой мысли, желудок еще сильнее скручивается в неподатливый узел, который камнем оседает внутри. Все, что он может заставить себя сказать, это:       — Ты ни хрена о нас не знаешь.       — Я знаю достаточно, — огрызается Майкл.       — Пошел на хуй, — выплевывает Брайан.       Ясно видно, как сильно слова ранят Майкла. Брайан хотел бы найти в этом хоть немного удовлетворения, но его нет. Он чувствует себя побежденным, все больше и больше с каждой секундой. С болью пульсирующей в голове, Брайан разворачивается и уходит. К сожалению, не так просто уйти и оставить все позади. Майкл идет за ним по пятам, настаивая на продолжении этой ужасной ссоры. Уже на улице он хватает Брайана за руку.       — Почему бы просто не сказать это? — резко выплевывает он.       — Что именно?!       — Что Джастин для тебя важнее, чем кто-либо другой, — Майкл складывает руки на груди и сердито смотрит на Брайана, — что было очевидно уже много лет. Так что давай — признай это. Я бы хотел услышать своими ушами.       Брайану хочется смеяться, но это совершенно не смешно. Он делает шаг к Майклу и пристально смотрит на него.       — Джастин для меня важнее, чем кто-либо другой, кроме Гаса. Ты это хотел услышать? — Он видит, как в глазах Майкла вспыхивает еще больше боли. Как бы ни было тошно, он не может удержаться от смеха. Разве не об этом только что просил Майкл? Разве не сказал, насколько это очевидно? Как чертовски предсказуемо и как смехотворно, что Майки не может справиться с правдой, даже если сам жаждет услышать ее. Стараясь не поддаваться противному желанию громко рассмеяться, Брайан бросает вызов: — Кто для тебя важнее? Я или Бен? — Майкл отворачивается. — Позволь мне… Бен для тебя важнее. Ваши дети более важны для вас. По большому счету, так оно и есть. И так оно и должно быть — они твоя семья, как Джастин и Гас — моя. Нам уже не четырнадцать — Бен, Хантер и Джи-Ар на первом месте для тебя, Джастин и Гас — для меня. Вот как это бывает.       Он знает, что выиграл этот раунд, что стало ясно, как только Майкл отвел взгляд — это было несомненное признание своего поражения. И становится еще яснее, когда Майкл продолжает смотреть вдаль, не смея взглянуть ему в лицо. Брайан испытывает искушение оставить все как есть и сделать перерыв, но Майкл снова встречает его пристальный взгляд и возмущенно протестует:       — По крайней мере, я не бросаю это тебе в лицо.       — Разве я когда-нибудь бросал это тебе в лицо?       С ошарашенным видом Майкл восклицает:       — А мой день рождения? Два года назад? Ты же обещал, что будешь здесь. Заключил огромную сделку, а потом исчез! Ты просто сбежал без единого слова, не предупредив, и даже без малейшего намека на извинение! А потом я услышал, что ты уехал обратно в Нью-Йорк, к Джастину! Что это за хрень?       Если раньше Брайан чувствовал себя так, словно его ударили, то теперь чувствует полноценное избиение. Тот день был насильственно вписан в его сознание, оставив после себя уродливый шрам. Он все еще ощущает, как Джастин рушится на него, безудержно рыдая. Он до сих пор помнит все последующие месяцы, в течение которых Джастин выбивал из себя все дерьмо, посещая интенсивную терапию. Конечно, Майкл ничего этого не знает. А вот Дафна знает. И лизуньи знают. У Гаса есть некоторое, очень ограниченное, соответствующее возрасту понимание того, что происходит. Кроме них, никто не знает, что тогда произошло или то, что было потом. Брайан предпочитает, чтобы все было именно так. Это больше никого не касается, черт возьми. Он скорее умрет, чем подведет Джастина.       — Джастин нуждался во мне, — все, что он может сказать.       — Джастин нуждался в тебе, — с сомнением повторяет Майкл.       Есть что-то уязвимое в том, как он это произносит, Брайан чувствует себя обязанным что-то с этим сделать, но что? Хотелось бы, чтобы Майкл знал, что сейчас он не играет в фаворитов, что Джастин действительно нуждался в нем, это было абсолютно необходимо. Хотя он и не осмелился бы выдать тайну Джастина, хотелось объяснить Майклу на что это было похоже: как обезумел Джастин в ту ночь, как был раздавлен последующие месяцы. Если бы Майкл мог понять, это могло бы помочь. Поэтому Брайан ослабляет свою защиту насколько возможно, и твердо встречает пристальный взгляд Майкла.       — Он нуждался во мне. Может быть даже больше, чем когда-либо раньше. Тебе просто придется поверить.       Выражение лица Майкла слегка смягчается. Брайан почти воспринимает это как очередную победу, но тут Майкл снова протестует:       — Знаешь, ты мне тоже был нужен. И когда я больше всего нуждался в тебе, когда Мел и Линдс увезли Джи-Ар, я…       На этот раз Брайан не может удержаться от горького смеха. Есть что-то глубокое, мрачное, тревожно-забавное в туннельном зрении Майкла. Качая головой (что, ох как, не помогает от головной боли), Брайан замечает:       — Они и Гаса увезли. Ты не единственный, у кого ребенок живет в другой стране.       — Разве я сказал это так?!       — Ты буквально только что сказал: «Когда Мел и Линдс увезли Джи-Ар». Покажите мне любую ссылку на Гаса или меня!       — Прекрасно! Когда они уехали с детьми, ты был мне нужен. А потом ты тоже уехал. А чего ты ожидал? Чтобы я был счастлив, потеряв ребенка, Мел и Линдс, и лучшего друга за один раз? А теперь я убеждаюсь, что ты даже не думаешь о возвращении домой!       — Это больше не мой дом, — Брайан не хотел этого говорить, просто слетело с языка, и он сам не понимает как. Но ничего уже не вернуть. На этот раз, еще больше боли написано на лице Майкла. Этого следовало ожидать — Брайан прекрасно знает, что есть люди, которые могут справиться с этим, а есть те, кто не может. Дафна, например, всегда поддерживала его. Дженнифер, однако, разрыдалась, когда впервые услышала, что Джастин не собирается возвращаться в Питтсбург. Брайан уже много лет подозревал, что Майкл будет чувствовать себя таким же подавленным. Теперь, когда его теория доказана, Брайан чувствует себя виноватым. Он внутренне съеживается, жалея, что не может забрать свои слова обратно и проглотить их целиком. Слишком поздно. Обиженное выражение исчезает с лица Майкла и сменяется каменным взглядом. Он разочарованно оглядывает Брайана.       — Я даже не знаю тебя больше.       Брайан и сам не смог бы сказать лучше. Он стоит здесь, разрываясь между двумя реальностями, с одной стороны — это Майкл. Майки, его лучший друг, самый близкий человек в этом мире. Но ведь это уже не правда, не так ли? Им уже не четырнадцать, и на самом деле, они так далеки от той реальности, что она кажется недостижимой. Нет, это больше не самый близкий человек, не его лучший друг… А разве Майкл вообще друг? Понимание того, что стоящий перед ним человек, который когда-то был близок, по существу, чужой, давит Брайана. Прежде чем он успевает сказать что-то еще, Майкл поворачивается и уходит. Брайан не смотрит ему вслед. Он принципиально отказывается это делать, бросаясь обратно к машине, пытаясь сосредоточиться на звуке собственных шагов по тротуару, чтобы не слышать, как в голове эхом отдается песнопение: «все кончено, между нами все кончено». ***       Несмотря на то, что чувствует себя совершенно подавленным всю поездку в Нью-Йорк, Брайан благодарен, что Дафна не спрашивает в порядке ли он (очевидно, что не в порядке, блядь), не пытается утешать (это невозможно, так зачем беспокоиться?) и, по большей части, молчит (постоянный поток мыслей и так шумит в голове; Брайан не может вести беседу вдобавок к этому). Она обнимает его, пока они ждут такси на улице Кеннеди, и Брайан понимает, что и за это благодарен. Он все еще чувствует себя паршиво, только немного меньше. По возвращению домой Молли и Дженнифер заключают его в объятия, едва он входит в двери, а Дафна душит в объятиях Джастина. После того, как Молли заканчивает объявлять повестку дня, Джастин отводит его в сторону и тоже обнимает. Брайан закрывает глаза и наслаждается ощущением любимых рук, обвивающихся вокруг него, таких теплых и очень уютных. Погружаясь в это чувство, он шепчет:       — Привет.       — Привет, встреча прошла хорошо?       — Все было прекрасно. Хороший день рождения?       — Отличный, — Джастин откидывается назад и с улыбкой смотрит на Брайана, — теперь, когда ты здесь, еще лучше.       Брайан улыбается, но ему кажется, что в любой момент улыбка может соскользнуть. Он знает, что Джастин видит его насквозь, но поскольку они не одни, разговор откладывается на потом, Джастин просто бросает на него взгляд, который говорит, что они побеседуют позже. Брайан слегка кивает и целует Джастина в лоб. Это небольшой намек на утешение, и его недостаточно. ***       Брайан старается не падать духом во время всех именинных торжеств скрупулезно запланированных Дженнифер и Молли, но после ужина достигает своего предела. Он извиняется и объясняет, что ему еще предстоит сделать несколько звонков. Это не совсем ложь, так как Синтия все еще ждет, хотя бы краткого рассказа о встрече в Питтсбурге. Он поднимается на крышу, чтобы позвонить, и, в конце концов, чувствует себя даже хуже, потому что получает ее голосовое сообщение, умудряется подвести итоги встречи ровно за пятнадцать секунд, а потом выключает телефон и проводит черт знает сколько времени в одиночестве в компании сигарет.       В конце концов, появляется Джастин. Брайан ожидает, что его загрызут за то, что бросил на произвол судьбы в день рождения, но замечает, что Джастин несет подкрепление: одеяло и тарелку с праздничным тортом. Это точно не сулит неприятностей. Мягко улыбаясь, Джастин садится рядом с Брайаном, прислоняется к стене и укрывает одеялом их ноги.       — Здесь, наверху, очень холодно.       Брайан пожимает плечами. Джастин ставит тарелку с тортом и берет руки Брайана в свои.       — Они меня вырастили и я привязан к ним. Я бы предпочел, чтобы мы не потеряли их из-за обморожения.       — Я думал, вы смотрите фильм.       — Он закончился давным-давно, — говорит Джастин, поглаживая ладони Брайана длинными скользящими движениями, — ты торчишь здесь наверху уже несколько часов.       Поморщившись, Брайан бормочет:       — Черт, прости меня, Солнышко.       — Забудь, — поднеся руки Брайана к губам, Джастин целует их, — Даф сказала, что ты столкнулся с Майклом.       — Да, — Брайан откидывает голову назад и прислоняется к стене, — все прошло не очень хорошо, на случай, если тебе интересно.       — Я так и думал, — Джастин нежно сжимает его ладони, — и что же случилось?       Брайану требуется некоторое время, чтобы выразить это словами, голова Джастина уложенная на его плечо, помогает. Уставившись на соединенные руки, Брайан признается:       — Думаю, что мы расстались.       — Совсем? — в голосе Джастина слышится страх.       — Совсем, — подтверждает Брайан, — не вижу способа преодолеть это.       — Но… — вздыхает Джастин, — но ведь вы были друзьями уже…       — Двадцать четыре года, — бормочет Брайан. Он вздрагивает, когда Джастин начинает трястись от смеха, — ты чего?!       — Это почти столько же, сколько я живу, — объясняет Джастин дрожащим от смеха голосом.       Брайан хватает его за волосы и теребит их, вполголоса ругая:       — Засранец.       Отсмеявшись, Джастин целует Брайана в щеку.       — Я хочу сказать, что это охуенно долгое время.       — Да, — соглашается Брайан, еще больше расслабляясь, когда Джастин начинает тыкаться носом в его шею.       — Большая часть была хорошей, правда?       — Большая часть — да, — он пытается вспомнить те времена, и они кажутся невероятно далекими, — но в последнее время чаще — не очень. Ты же знаешь, каким он стал с тех пор, как мы сюда переехали.       Джастин отрывается от своего увлекательного занятия.       — Он скучает.       — Не мог бы ты оказать мне одну услугу? — Брайан тянет белокурые волосы, так что Джастин разворачивается к нему лицом. — Не защищай его. Не хочу слышать это ни от кого, но особенно от тебя.       — Прости, — Джастин наклоняется в поиске поцелуя, который Брайан с радостью дарит ему. И еще больше радуется, когда Джастин верхом садится к нему на колени. Пизденыш всегда знает, что делать; поцелуй длится до тех пор, пока почти вся тяжесть на плечах Брайана не исчезает. Когда они прерываются, Джастин посылает два нежных поцелуя на щеки Брайана, и берет тарелку с тортом.       — Молли хотела, чтобы ты съел немного. Это ее фирменное блюдо: лимонный торт со сливочным кремом.       — Ты хочешь, чтобы я растолстел? — ворчит Брайан, но не сопротивляется, когда Джастин кормит его глазурью.       — Я все равно буду любить тебя, — шепчет Джастин с обожающей улыбкой.       Брайан недоверчиво фыркает, но все же откусывает еще кусочек торта. Джастин лучезарно улыбается и перемеживает кормлением Брайана тортом с ленивыми поцелуями в шею. Ему всего два года до сорока, он слишком далек от своей юности, на грани потери лучшего друга, который был рядом два с лишним десятилетия, и, вероятно, будет разбит к завтрашнему утру… но, по крайней мере, у него есть это. Уже что-то. ***       — Брайан? — Когда в Интеркоме раздается голос Синтии, Брайан бросает набирать текст. А она не дождавшись ответа, объявляет: — К тебе посетитель.       Брайан смотрит на стопку папок на своем столе, затем на почтовый ящик, полный непрочитанных писем.       — И кто же это?       — Майкл, — объявляет она совершенно нейтральным тоном. Боже, как же Синтия хороша — она знает все об их ссоре и полностью на стороне Брайана, и все же ее голос звучит совершенно равнодушно и безукоризненно профессионально.       Брайан недолго развлекается идеей сказать Синтии, чтобы она велела Майклу отвалить. И уверен, что она так и сделает, удовлетвори он свою более мстительную сторону. К тому же, это потешит более дикие инстинкты Синтии. Но вспоминает письмо, которое писал в ответ на письмо от Бена, пришедшее этим утром: «Брайан, я знаю, что это не оправдание, но в последнее время дела с работой и семьей идут плохо. Мы не очень хорошо ладим с Джи-Ар, когда она так далеко — я уверен, ты знаешь, каково это. Это очень сильно действует на Майкла. Может быть не всегда понятно, но он глубоко заботится и скучает по тебе, и по Джастину тоже. Мы все скучаем. Бен».       Брайан обдумал множество ответов на это письмо, но теперь все они кажутся неуместными. Он удаляет черновики и протягивает руку, нажимая кнопку Интеркома:       — Пусть заходит.       За те десять секунд, которые нужны Синтии, чтобы провести Майкла в кабинет, боль в животе Брайана умудряется снова скрутиться в узлы. Он не знает, чего ожидать: еще одно наполовину испеченное извинение? Еще одна громкая перепалка? Он готовился к любому, даже самому ужасному развитию событий. Но когда Майкл входит явно встревоженный. Брайан не знает, что с этим делать и остается сидеть, развалившись, в своем рабочем кресле, ожидая объяснений.       — Надеюсь, я тебе не помешал? — начинает Майкл.       Брайан пожимает плечами и жестом указывает на кресло напротив.       — Синтия ни за что бы не позволила, если бы это было так.       Майкл, кажется, не замечает приглашения; он поглощен осмотром офиса.       — Я не помню, чтобы он был таким большим, — размышляет Майкл, расхаживая по кабинету и оглядываясь по сторонам с удивлением.       — Мы сделали ремонт, — говорит Брайан, стараясь, чтобы в его голосе не было ни малейшего намека на горечь.       Это не самая лучшая попытка. Но Майкл должен был помнить о ремонте. Он не раз рассказывал об этом, во время визитов, в электронных письмах, по телефону…       — Выглядит великолепно, — говорит Майкл с улыбкой, — на самом деле, невероятно.       Брайан улыбается в ответ. Горечь исчезает.       — Спасибо.       Улыбка Майкла становится немного неловкой.       — А ты не собираешься спросить меня, что я здесь делаю?       — Хорошо, я спрошу, — пожимает плечами Брайан, — что ты здесь делаешь?       — Бен предложил приехать и навестить тебя. Он забронировал номер до четверга в нескольких кварталах отсюда, — Майкл слегка краснеет, — и действительно, это он просил меня извиниться в прошлый раз. Но не писал мне речь! Я не настолько безнадежен.       — Но тебя же заставили, — огрызается Брайан, слегка ухмыляясь.       Брови Майкла взлетают вверх. Кажется, он приземлился где-то в тумане между обидой и страхом. Было время, когда бы он понял, что его дразнят, гораздо раньше. Брайан тоже несколько обескуражен тем, сколько времени требуется Майклу, чтобы понять это. В конце концов, Майкл смеется.       — Конечно, немного подтолкнули. Во всяком случае, он попросил извиниться, но я не шутил. Не стоило так сурово относиться к Джастину. Это было несправедливо.       — Очень несправедливо, — поправляет Брайан, бросая острый взгляд в сторону Майкла, — полагаю, ты пришел сюда, чтобы… Чтобы все прояснить?       — Да уж.       — Что ж, давай поговорим открыто, — Брайан наклоняется вперед и складывает руки на столе, — мне наплевать, черт возьми, как сильно ты можешь не соглашаться с тем, как мы живем. Ты не имеешь никакого гребаного права говорить о нем так. Сделай это еще раз, и на этом все закончится. Понятно?       — Я был очень расстроен, — слегка бледнеет Майкл.       — Да мне плевать, черт возьми. Мы здесь счастливы. Мы счастливы вместе, — Брайан видит, что Майкл уже открыл рот, чтобы протестовать, — вот и все. Это все, что тебе нужно знать. Я не хочу больше слышать ни слова об этом.       — Отлично, — говорит Майкл, хотя у Брайана есть тайное подозрение, что это совсем не так. Прежде чем он успевает продолжить, Майкл наклоняется и спрашивает: — Могу ли я получить один откровенный ответ?       — Смотря какой.       Майкл отводит взгляд и осматривает комнату.       — Я имею в виду то, что сказал вчера. У меня такое чувство, что я тебя больше не знаю. Или, по крайней мере, не так хорошо, как раньше. Иногда мне действительно кажется, что мы незнакомы.       Брайан чувствует себя опустошенным.       — Я знаю.       — Понятия не имею, что с этим делать.       Брайан уже готов признаться, что тоже не знает, когда дверь распахивается и на пороге появляется Джастин, но увидев Майкла, резко останавливается.       — Привет…       — Майкл решил нанести визит, — быстро объясняет Брайан.       — Я так и подумал, — произносит Джастин, быстро оправляясь от шока. Он очень хорошо это скрывает и улыбается Майклу. — Полет прошел нормально?       — Все в порядке, — нервозность Майкла снова становится очевидной. Брайан понимает, что ему интересно, как много Джастин знает о ссоре и о том, что было сказано. К счастью для Майкла, Джастин знает очень мало. Брайан поделился основами, но большая часть комментариев Майкла о нем была намеренно опущена. Джастину незачем слушать подобную чушь — это несправедливо и не так важно. Брайан готов поверить, что Майкл не имел в виду то, что слетало с его поганого языка. Но это не меняет того факта, что он это произнес, и Брайан очень хорошо знаком со склонностью Майкла говорить сгоряча, а потом сожалеть.       — Я подумал, что мы могли бы пойти пообедать, — весело говорит Джастин, что, кажется, успокаивает нервы Майкла. Джастин с надеждой улыбается Брайану и добавляет, — Синтия сказала, что ты свободен.       — Да, — подтверждает Брайан. Конечно, стопка бумаг достигает мили в высоту, плюс целый поток электронных писем, но он должен Солнышку обед за день рождения, и это имеет первостепенное значение, — куда пойдем?       — Я зарезервировал для нас место в «Джорджоне», — Джастин поворачивается к Майклу, — ты ведь можешь пойти с нами, правда? Тебе понравится их тирамису.       — Конечно. Если вы не возражаете, — довольно соглашается Майкл.       — Нисколько. Правда, Брай?       — Правда. Но, я могу освободиться только до двух, — говоря это, Брайан внимательно следит за реакцией Майкла. Он явно разочарован. Брайан быстро объясняет: — У меня встреча с новым клиентом.       — О, — произносит Майкл, выглядя еще более разочарованным.       К счастью, Джастин вскакивает и весело предлагает:       — Мы могли бы потусоваться. Там магазин комиксов рядом, можно пойти туда — это не так здорово, как у тебя, но довольно круто.       Майкл почти мгновенно приободряется и начинает расспрашивать Джастина о том, где находится магазин и какого рода их ассортимент.       «Умное Солнышко», — думает Брайан, одобрительно улыбаясь своему партнеру, в то время как Джастин продолжает разжигать энтузиазм Майкла и тонко поглаживать его эго. Усилия гладкие, плавные, и весьма успешные. Чувствуя себя все более непринужденно, Брайан снова переключает внимание на Майкла:       — Встретимся позже, чтобы выпить. Скажем, в пять?       — Ты собираешься закончить к пяти часам? — Джастин недоверчиво смеется. — Этого не хватит на комиксы.       Очень умное Солнышко. Брайан украдкой бросает взгляд на Майкла, который выглядит польщенным и даже более того, — довольным. Решив еще больше подпитать этот огонь, Брайан пожимает плечами.       — Мы могли бы с таким же успехом растянуть это на нескольких дней. Ты же сказал, что пробудешь здесь до четверга, верно?       Майкл смотрит на него со странным выражением лица. Чувство дежавю сопровождает взгляд; в этот момент Брайан осознает — именно так они обычно общались большую часть времени. Внешне, молча разговаривая друг с другом. Возможно, они потеряли способность к этому, по большей части, но он дает им еще один шанс. Это работает. Майкл пожимает плечами и легкомысленно говорит:       — Я мог бы остаться и подольше.       — Так оставайся, — подбадривает Джастин, лучезарно улыбаясь Майклу. Это та самая обаятельная улыбка, которой никто не может сопротивляться; Брайан подавляет смешок, наблюдая, как Майкл тает.       — Ну, — Майкл снова пожимает плечами, с любопытством глядя на Брайана, — может быть, я смогу растянуть визит до воскресенья. Только, возможно, мне придется остановиться у вас, ребята. Это нормально?       — Конечно, — говорит Брайан.       — Все остальные завтра уезжают домой, — добавляет Джастин, — ты можешь занять комнату, как только они уедут. Это будет здорово!       Майкл благодарно улыбается Джастину.       — Отлично, спасибо, — затем он поворачивается к Брайану и говорит чуть более серьезно, — правда, спасибо.       Взгляд, которым он одаривает Брайана, говорит о том, что «спасибо» выходит за рамки дозволенного остаться с ними. Впервые за долгое время Брайан чувствует, что пропасть между ними сокращается. Он не дурак, чтобы считать, что они вернулись туда, где были раньше, и сомневается, что это вообще возможно. Но пока что, их дружба, кажется, снова в пределах досягаемости, и он чувствует себя немного менее отчужденным. И земля еще не выжжена. Даря Майклу улыбку, Брайан говорит правду:       — С большим удовольствием.