В поисках чего-то важного

Краткое содержание: Джастину необходим отдых. Брайан с радостью делает ему одолжение. Часть 1 Пятница       — Ладно, я ухожу, — объявляет Брайан, выходя из своего кабинета. — Постарайся сохранить это место в целости и сохранности, хорошо?       Синтия выгибает бровь, глядя на него, но ничего не отвечает и просто протягивает пару документов, произнося приказным тоном:       — Подпиши и можешь убираться отсюда.       Брайан торопливо ставит подпись.       — Убедись, что…       — …передала Тому благодарственный подарок, я помню, — Синтия улыбается. — Уже все улажено. Джастин ждет внизу. Ты отнимаешь мое время.       Она протягивает любимую кожаную куртку Брайану, который одевается и целует Синтию в щеку.       — Увидимся во вторник.       — До встречи.       Выходя из кабинета, Брайан едва сдерживает улыбку. Целых четыре выходных дня. Целых четыре дня с Джастином. Он не думает, что есть что-то лучше, но выйдя на улицу понимает, что ошибался. Нет более сладкого зрелища, чем Джастин с широкой улыбкой на лице ожидающий его, прислонившись к машине.       — Привет, Солнышко, — улыбается в ответ Брайан.       — Привет, — Джастин сияет ярче, чем за все прошедшие недели, и даже месяцы.       — Готов ехать?       — Ты даже не представляешь насколько. Как прошла встреча с Гриффитсом?       — Фу, — морщится Брайан, — не говори мне об этом засранце. Давай просто уберемся отсюда к черту.       — С удовольствием, — отзывается Джастин, огибая машину, — не возражаешь, если я вывезу нас из города?       — Звучит неплохо. Держи — это ключи Тома, — Брайан достает связку из кармана и бросает Джастину, — он сделал копию. Сказал, что нам будут рады в любое время, только сначала надо ему позвонить.       Джастин складывает руки на крыше машины и злорадствует:       — Напомни, кто был тем гением, который нанял Тома?       Брайан закатывает глаза:       — В данном контексте ты употребляешь слово «гений» вместо «самодовольный, тщеславный маленький говнюк»?       Джастин смеется. Это легкий, набирающий громкость звук, приводит Брайана в трепет. Он надеется — нет, клянется — слышать его снова и снова все ближайшие дни.       В машине Джастин кивает на поднос с кофейными чашками и протягивает одну Брайану.       — Я взял нам кофе в дорогу.       Брайан с готовностью принимает стакан, целуя Джастина.       — Спасибо, Солнышко.       — И поесть, — сообщает Джастин, кивая на пару бумажных пакетов, стоящих внизу.       При детальном осмотре Брайан понимает, что они набиты конфетами.       — Здесь нет ничего, кроме конфет.       — Верно, — медленно произносит Джастин, — это в дорогу.       — Да уж, — протягивает Брайан, — ну и наслаждайся этой пакостью. Я не собираюсь дотрагиваться до этого дерьма.       — Прямо, как в тот раз, когда мы водили Гаса в кино, и ты отказался прикасаться к закускам? А потом весь пакет с зефиром просто исчез? — качает головой Джастин и улыбается.       — Я же говорил, что их Гас слопал.       — Гас все это время сидел у меня на коленях, — хихикает Джастин, понимающе выгибая бровь в сторону Брайана, — я думаю, что заметил бы, как он «лопает» зефир.       — Совершенно очевидно, что ты не заметил, — Брайан сердито смотрит на Джастина и огрызается: — Заводи свою гребаную машину, ладно? ***       Город исчезает за спиной, и они едут молча. Брайан нежно гладит ногу Джастина. Несмотря на внешне солнечное настроение, Брайан чувствует напряжение, скрывающееся под ним. Он хочет спросить, как прошла встреча с психотерапевтом, но разговоры о терапии всегда ведут к удручающим последствиям. Поэтому Брайан пытается погасить щекочущее любопытство и сосредоточиться на том, чтобы Джастин был счастлив.       — Мы должны быть в Провинстауне к закату, — улыбаясь говорит Джастин, когда выезжает из потока машин на шоссе, — я подумал, что мы могли бы остановиться на ланч в Фэрфилде. Там есть одно замечательное кафе, о котором мне рассказывала мама. Что думаешь?       — Как скажешь, — небрежно отвечает Брайан. Он убирает руку с ноги и нежно поглаживает его затылок, — на самом деле, все, что захочешь в эти выходные, будет твоим.       Глаза Джастина вспыхивают совершенно дьявольским блеском, и он похотливо улыбается Брайану.       — Все-все?       Брайан очень хорошо знает этот взгляд и этот тон, точно так же, как знает, на что нацелен Джастин.       — Выброси из головы свои грязные мыслишки, ладно? — борясь с улыбкой, со вздохом ворчит Брайан.       — Ты действительно думаешь, что я серьезно отнесусь к этой просьбе? — нарочито громко смеется Джастин. — Кроме того, у тебя такие же мыслишки.       — Ничего подобного.       — Абсолютно такие же.       — Солнышко, — смеется Брайан, — не думай, что сможешь меня одурачить. Дафна много раз рассказывала о твоих грязных мыслях.       — Дерьмо, — хмурится Джастин.       — Я знаю все о том, каким грязным маленьким извращенцем ты был до того, как встретил меня, — ухмыляется Брайан, — ты и так был испорченным. Я просто…       — Ускорил этот процесс?       — Да, — усмехается Брайан, опуская руку вниз, чтобы сжать бедро Джастина, — что-то вроде того. ***       За обедом они говорят о чем угодно, кроме терапии. Брайан полчаса разглагольствует о Гриффитсе — своем наименее любимом, но наиболее прибыльном клиенте. Внимательно выслушав и предложив несколько отборных нецензурных слов о мудаке, Джастин переводит разговор на Гаса и предстоящий отпуск. Брайан слушает с тихим почтением, как Джастин перечисляет огромный список идей, которые придутся Гасу по душе.       — Знаешь, ты можешь спросить меня о чем угодно, — внезапно меняет тему Джастин.       — Могу? — Брайан отрывает взгляд от тарелки.       — Да. Я знаю, что тебе интересно.       — Ладно, — Брайан отодвигает тарелку и наклоняется вперед, — в чем твой секрет?       — Мой секрет? — хмурит брови Джастин.       — Ты съел пакет конфет, чизбургер с картошкой фри, пирожное и молочный коктейль. Я вижу, что ты постоянно это делаешь, и все же… — Брайан делает широкий жест в сторону Джастина, отчего тот краснеет и улыбается. — Итак, я спрашиваю: в чем твой секрет?       Под столом нога Джастина скользит по икре Брайана мягким, дразнящим движением.       — Ты же знаешь, что я имел в виду.       Брайан неопределенно пожимает плечами, как будто это не занимало его мысли все утро (и всю неделю, и весь месяц). Он пытается ответить небрежно, хотя горло, кажется, быстро сжимается.       — Даже если интересно, это не значит, что ты должен удовлетворять мое любопытство.       Он наблюдает, как Джастин крутит соломинку в молочном коктейле. Движение становится слегка неровным, рука Джастина немного напрягается. Брайан берет ее в свои и начинает нежно массировать. Джастин слабо улыбается.       — Я хочу поговорить об этом. Но если я не смогу поговорить с тобой… — он замолкает и умоляюще смотрит на Брайана. И Брайан напоминает себе об обещании, которое дал ранее, пытаясь игнорировать мелькающие вспышки беспокойства.       — Хорошо, — Брайан кивает и внимательно изучает Джастина, — давай поговорим.       Несколько мгновений Джастин смотрит на него с открытым и серьезным выражением лица. Он выглядит так, как будто собирается излить душу и признаться во всем, чего даже не делал. Брайан ждет, и его сердце колотится о ребра. Джастин вздрагивает, смотрит в окно на парковку и морщится, сжимая ладони Брайана до боли.       — Может быть, позже? — сжимая руку в ответ, произносит Брайан.       Все еще с несчастным видом глядя на парковку, Джастин вполголоса соглашается:       — Да, позже. ***       После обеда они едут уже целых три часа. Большую часть этого времени Брайан держит одну руку на руле, а другую — на бедре Джастина, который почти смертельно неподвижен и молчит на протяжении первого часа пути. Но когда они приближаются к Крэнстону, он оживляется и вставляет диск. Брайан не очень любит бессмысленную поп-музыку, которая начинает греметь в машине, но радуется ее эффекту. Джастин расслабляется, светлеет и начинает подпевать, а затем и петь.       Как бы восхитительно это ни было, Брайан не может сдержать смех.       — У тебя ужасный голос, — ухмыляется он.       — Заткнись! У меня нормальный голос! — Джастин хохоча хлопает Брайана по груди. — Давай послушаем твой.       — Э-э, нет.       — Э-э, да.       — Прости, Солнышко, но этого не случится.       — Ты уже пел мне раньше.       — И когда именно?       — Когда пьян, под кайфом или то и другое одновременно, — злобно усмехается Джастин.       — Сейчас я не пьян и не под кайфом, за что, как мне кажется, ты должен быть благодарен, — Брайан многозначительно постукивает костяшками пальцев по рулю, — так что бесполезно.       Он чувствует на себе пристальный взгляд Джастина, и краем глаза видит, как его лицо озаряется милой улыбкой и становится немного лукавым.       — Ты сказал, что я могу получить все, что захочу.       Брайан вздыхает и укоризненно смотрит на Джастина, но это не имеет абсолютно никакого эффекта. Джастин продолжает оптимистично улыбаться, и защита Брайана начинает ослабевать. Он немного смягчается и начинает барабанить по рулю в такт песне.       — Ну вот. Как тебе это?       — Охуенно слабо, — смеется Джастин, — но я принимаю. ***       — Яйца, молоко, хлеб, вино… — Джастин хмуро смотрит на список покупок, — мне кажется, я что-то забыл.       Брайан тревожно оглядывает полную корзину покупок, которую Джастин заполнял последние двадцать минут.       — Разве недостаточно? Это же уик-энд, а не проклятый апокалипсис.       — Клянусь, нам нужно еще кое-что, — пожав плечами, бормочет Джастин.       — Я могу придумать то, что нам обоим нужно, — говорит Брайан, обнимая Джастина за плечи, — как только доберемся до дома, — и целует его в щеку.       — Вот именно! — взвизгивает Джастин в приподнятой манере человека, только что пережившего прозрение. Он хватает Брайана за руку и тащит вместе с тележкой через несколько рядов вниз. — У нас есть припасы, а теперь нам нужно снаряжение.       Мгновенно ухватившись за смысл слов Джастина, Брайан ухмыляется и обвиняет:       — Ненормальный.       — Ну да, конечно, — Джастин улыбается в ответ, берет два тюбика смазки и две коробки презервативов и бросает их в тележку.       Брайан поднимает брови и присвистывает.       — И это все? Как не эстетично с твоей стороны, Солнышко.       Он посмеивается над оскорбленным выражением лица Джастина, прищуривающего глаза.       — Это вызов?       Брайан лишь фыркает в ответ. Джастин злобно ухмыляется и сгребает с полки половину запасов магазина в тележку.       — Как тебе такие амбиции? — спрашивает он, самодовольно улыбаясь.       — Гораздо лучше, — взрываясь смехом, отвечает Брайан. ***       Когда они добираются до дома, солнце уже садится. Небо расцветает ярко-оранжевым цветом, такой же оттенок рассеивается по волнам, медленно набегающим на берег. Выбираясь из машины, Брайан любуется, как закат заливает Джастина. Он замирает на мгновение, завороженный видом, словно прикованный к месту. Джастин ослепительно улыбается, и Брайан вынужден пошевелиться. Он подходит и обнимает его сзади. Джастин с легкостью откидывается в объятия Брайана, сжимая его запястья.       — Здесь так красиво, — вздыхая произносит он.       Брайан опускает голову и утыкается носом в подставленную шею.       — Да, красиво.       — Мне нравится, — шепчет Джастин, оборачиваясь к Брайану, и пылко обнимает его, — спасибо.       Охваченный любовью, Брайан целует Джастина в макушку, прижимает к себе и тихо обещает:       — Это будет хороший уик-энд. Часть 2 Суббота       Субботнее утро встречает солнечным светом, льющимся в окна спальни. Брайан просыпается оттого, что Джастин сворачивается калачиком рядом с ним, пихая его коленками. Лицо скрыто копной светлых волос, и Брайан нежно поглаживает их, целуя Джастина в лоб, пробуждая.       — Доброе утро, — сонно произносит Джастин, придвигаясь ближе. Брайан рад этому, он утыкается носом в волосы Джастина и наслаждается его близостью и теплом, проводит рукой по волосам, позволяя мягким прядям скользить между пальцами.       — Доброе утро.       — Я умираю с голоду. — Джастин вздыхает, перекатывается на спину и лениво потягивается.       — Ты всегда умираешь с голоду.       — Заткнись, или я не стану готовить тебе завтрак.       — Ты же не будешь таким жестоким, — парирует Брайан, лукаво улыбаясь, — правда, Солнышко?       — Скорее всего, нет, — Джастин улыбается в ответ, затем наклоняется и украдкой быстро целует Брайана, — ты можешь приготовить кофе?       — Конечно, — Брайан еще раз целует Джастина и садиться. Боль пронзает его от затылка до середины спины.       — Черт возьми, блядь, — стонет и бормочет Брайан.       Джастин резко выпрямляется и смотрит на него большими испуганными глазами.       — Я сделал тебе больно прошлой ночью?       Брайан усмехается, сурово глядя на Джастина.       — Неужели я похож на извивающуюся девственницу?       — Ты настолько далек от «девственницы», насколько это вообще возможно, — с усмешкой парирует Джастин.       — Воистину, — хихикает Брайан, — во всяком случае, дело не в этом. Это шея. А теперь еще и спина, судя по всему.       Джастин хмурится и протягивает руку, ощупывая спину.       — Ты сильно напряжен, — он пару минут гладит Брайана по спине и резко вскакивает с кровати. — Вот что мы сделаем. Пойдем на пляж и поплаваем — это поможет. А потом я сделаю тебе массаж.       Брайан вылезает из постели и обхватывает Джастина за талию, притягивая к себе и крепко целуя.       — Ты слишком добр ко мне.       Джастин с обожанием улыбается.       — Как и ты ко мне. ***       После ленивого завтрака и еще более ленивого траха в душе они пробираются на пляж и находят его почти пустым. Всего несколько загорающих вдоль побережья, и пара человек, выгуливающих собак. Чуть ближе — семья с маленькими детьми, строящими серию песочных замков, которая мгновенно напоминает Брайану Гаса. Он подавляет приступ тоски и следует за Джастином к берегу.       — Смотри, — зовет Джастин, прикрывая глаза от солнца, — там есть платформа.       Брайан прослеживает за его взглядом и видит ее — платформу, слегка покачивающуюся среди мягких волн.       — Это довольно далеко отсюда.       — Да, — Джастин ухмыляется, — наперегонки?       Прежде чем Брайан успевает ответить, Джастин стартует вперед, как выстрел, выбегая из песка в прибой, и одним плавным движением ныряет под воду, и выныривает почти в четверти пути к платформе — гребаное маленькое хвастовство. Брайан бросает полотенце на песок и заходит в воду. От воды веет холодом, который тут же пронизывает насквозь, посылая мурашки по всей длине ног. Ему нравится это, он наслаждается шоком, накрывающим тело, и тем импульсом, который он обеспечивает. Внезапный порыв ветра раздувает воду, он ныряет в набегающие волны и бросается за Джастином.       Вскоре Брайан доплывает до платформы, где Джастин ждет с невероятно дерзкой ухмылкой на лице.       — Я тебя обойду даже с дальней дистанции. Стареешь? — насмехается он, сверкая глазами.       — Пизденыш, — бормочет Брайан, подтягиваясь на деревянные доски. Он плюхается на спину и смотрит в небо: ясное, ярко-синее и залитое солнечным светом. На мгновение закрывает глаза и впитывает теплые солнечные лучи.       Джастин ложится рядом, вытянувшись и как будто расслабившись, и некоторое время они пребывают в безмятежной тишине — только легкие порывы ветра и плеск волн.       — Могу я спросить тебя кое о чем? — вдруг нарушает тишину Джастин.       — Конечно, — соглашается Брайан, говоря с обманчивой легкостью, которая, как он надеется, скрывает тревогу, дрожащую в нем.       — Ты когда-нибудь думал о терапии? — вопрос Джастина звучит с оттенком вины. — Я имею в виду, после… После выпускного или, может быть, «Вавилона»…       Хотя первым побуждением было уйти от этой темы, но, Брайан благодарен. Он ценит великодушие Джастина, сократившего список до двух пунктов, хотя на самом деле его можно было перечислять часами, или даже несколько дней. Требуется время, чтобы дать ответ. Хотя инстинктивно он не хочет касаться этой темы, но это не вариант — не тогда, когда решили поговорить об этом. Брайан не ожидал, что разговор повернется в его сторону, но по-честному, это должно было касаться их обоих.       — Мне неоднократно предлагали, — Брайан хмуро смотрит на небо, вспоминая многочисленные случаи, когда его подталкивали в сторону терапии, и как сильно он противостоял. Для Джастина это имеет большое значение, но представить себя в этом контексте Брайан не может. И не верит, что от этого будет хоть какая-то польза. Он не может заставить себя произнести что-либо из этого, поэтому ограничивается одним: — Но это не для меня. — Ему вдруг приходит в голову, что вопрос Джастина может быть не столько вопросом, сколько подсказкой. — Хочешь мне это предложить? — глядя на Джастина, спрашивает он.       — Нет! — Джастин решительно качает головой, — Нет, конечно же, нет. Это не мое дело. Все зависит от тебя, и если ты думаешь, что это не для тебя, то так и есть. Я доверяю твоему мнению.       Брайан смотрит вниз, на пальцы Джастина, сжимающие его запястье. Хотя это легкое прикосновение, оно приносит огромное утешение. Брайан снова переводит взгляд на небо.       — Сомневаюсь, что это поможет, вот и все. Кроме того, существуют и другие формы терапии.       — Например? — спрашивает Джастин, прижимаясь ближе и нежно целуя Брайана в плечо.       — Много чего, — говорит Брайан.       Попытки самолечения были весьма разнообразны — были хорошие, плохие и совершенно уродливые попытки. Он внезапно сталкивается с воспоминаниями о последних двух: долгих ночах в компании с бутылкой и искусственной лихорадке, вызванной обилием таблеток. Это позволяло избегать навязчивого сна, иногда до полной депривации*, заставляя все дальше и дальше уходить от здравого смысла.       Все это теперь кажется ужасно далеким. Его методы борьбы со стрессом в лучшем случае сомнительны, но в последнее время они сопровождаются «более здоровыми» попытками справиться со стрессом — что бы это ни значило. Брайану плевать, если эти «здоровые» попытки принесут ему золотую печать одобрения, все, что его волнует, — это то, что он чувствует себя хорошо и пребывает в здравом уме. Здорово звонить Гасу в конце долгого рабочего дня и слушать, как он болтает в трубку обо всем и вся, пересыпая свою речь словами «Я люблю тебя, папочка, скучаю по тебе». Или быть с Джастином в чертовски фантастических отношениях. Брайан решает не упоминать о том, что Джастин является одним из его основных способов справиться с ситуацией. Это может быть слишком много для него, и без того ощущающего огромное давление, и не в лучшие времена; невыносимо думать, под каким гнетом он пребывает сейчас. Поэтому Брайан выбирает самое очевидное.       — Например, проводить время с Гасом.       Лицо Джастина светится ярче, чем солнце, освещающее их сверху.       — Да.       — Он… — Брайан делает паузу, подыскивая слова, достаточные, чтобы описать сына. Поиски оказываются безнадежными; Гас — это много вещей, и все их невозможно описать, не умаляя его достоинств.       Пожалуй, больше всего Брайана удивляет доброта, которую Гас унаследовал от Линдси. У ребенка золотое сердце переполненное любовью, которую он с радостью отдает, особенно когда дело касается Брайана. Это почти непостижимо: обожающее выражение на лице сына каждый раз, когда он смотрит на отца, требуя внимания и почти постоянного держания за руки; подарки, даримые Брайану, в которые, как клянется Линдси, он вкладывает все свое сердце и душу. Примером тому служит «Большая книга обо мне и папе» — школьное задание на День отца, которому Гас посвятил многие часы и в классе, и дома. Эта чертова штуковина практически превратилась в роман, весь заполненный рисунками: в парке, в лофте, в кино. А потом появились подписи, нацарапанные каракулями Гаса: «Я люблю своего папу; Папа — величайший из всех; Папа и я -лучшие друзья навсегда».       Брайан никогда не думал, что будет любить Гаса так сильно. Еще более неожиданно то, как сильно Гас любит его. Временами это довольно напряженно; но в основном Брайан в восторге. Он хочет держаться за эту любовь. Хочет, чтобы любовь Гаса оставалась с ним как можно дольше. Он действительно не знает чем заслужил это, если вообще заслужил, и понятия не имеет, как это удержать, но так же решительно, как и всегда, выяснит это, черт возьми.       — Он потрясающий, — это единственное, что Брайан может сказать в конечном итоге.       — Так и есть, — с энтузиазмом отвечает Джастин, — он самый замечательный ребенок на свете.       — Ты так думаешь?       — Да, — Джастин поворачивает голову и улыбается Брайану, — конечно, он так сильно похож на тебя. — Брайан пытается не поддаваться головокружению, вызванному этими словами, а Джастин жадно продолжает: — Но он все же самостоятельная личность. Это немного странно… раньше он был просто очаровательным маленьким комочком, а теперь стал намного взрослее и полон идей… У него так много мнений…       — Он самоуверенный маленький ребенок, — соглашается Брайан, ухмыляясь, — похоже, мой удел в жизни — быть окруженным детьми.       — Ты сам один из них, — смеется Джастин, отмахиваясь от него, — вот откуда у Гаса все это.       Брайан поворачивается на бок и многозначительно смотрит на Джастина.       — И от тебя тоже. Ты очень много значишь для него.       Джастин глядит на него с нежностью, но она постепенно исчезает и сменяется чем-то более тусклым.       — Я удивлен, что ты вообще позволяешь мне быть рядом с ним, — вздрагивая признается он. — Сейчас я точно не подхожу для детей, потому что являюсь полным идиотом, который нуждается в терапии два раза в неделю.       — Не смей так говорить о моем парне, — предупреждает Брайан.       — Твой парень сейчас не так уж хорош, — нахмурившись, бормочет Джастин.       — И все же он именно тот человек, которого я хочу видеть рядом с моим ребенком, — Брайан взъерошивает влажные волосы Джастина и твердо говорит: — Гас любит тебя. Он никак не может насытиться тобой. И у меня есть представление об этом, и поверь, ни один из нас не хочет отказаться от тебя только потому, что ты нуждаешься в терапии.       — Я чувствую себя уродом.       Брайан фыркает, хватает Джастина за волосы и мягко дергает.       — Что я тебе только что сказал? Перестань так говорить о моем парне, — он выгибает бровь, глядя на Джастина, и спрашивает низким голосом, — мне придется наказать тебя, Солнышко?       Как он и предполагал, это немедленно возвращает улыбку на лицо Джастина.       — Возможно, — соглашается он, и улыбка становится все шире и шире, — это было слишком давно, думаю, ты должен исправить это упущение. Не откладывая. Сегодня вечером.       — Завтра, — возражает Брайан, снова растягиваясь на спине, — ты обещал сделать мне массаж.       — И это займет всю ночь?       — Необязательно, — стараясь скрыть ухмылку, невинно говорит Брайан, — я хотел позволить тебе делать со мной все, что захочешь, но если ты предпочитаешь…       — Нет, — поспешно перебивает Джастин, — это отличный план. Давай выполним его.       Брайан пожимает плечами.       — Если ты уверен…       — Уверен, — настаивает Джастин, ухмыляясь, — иди сюда.       Он притягивает Брайана к себе и нежно целует. Брайан снова хватает Джастина за волосы и углубляет поцелуй, наслаждаясь слабым привкусом соли на губах и прикосновением нагретого солнцем тела.       С тихим, удовлетворенным стоном Джастин отстраняется.       — Мы можем остаться здесь подольше?       В его голосе слышится явная нежность. То ли дело в том, что они находятся среди воды и под солнцем, то ли просто потому, что совершенно одни, то ли в манящем слиянии этих двух вещей, Брайан не уверен. Он пристально смотрит на просторы океана, потом на чистое небо, потом снова на Джастина, который с безмятежным выражением лица наблюдает за волнами, плывущими мимо. Брайан не помнит, когда в последний раз видел Джастина таким спокойным и довольным. Он берет его за руку и крепко сжимает пальцы.       — Можем, — глядя на прекрасное небо, соглашается он. ------------------------------------------------- *Деприва́ция (лат. deprivatio — потеря, лишение) — сокращение либо полное лишение возможности удовлетворять основные потребности — психофизиологические либо социальные. Депривация может вызвать агрессию. Агрессия может быть направлена наружу, часто на объект, который создаёт относительную депривацию, либо на совершенно не относящиеся к ситуации случайные объекты — предметы, животных, людей. Также агрессия может быть направлена и внутрь, на самого человека, который испытывает депривацию. Это выражается в суициде, в самоповреждениях без цели суицида, а также в скрытых формах аутоагрессии — соматических болезнях, алкоголизме, наркоманиях, курении. Часть 3 Воскресенье       — Смотри, что я написал, — говорит Джастин, улыбаясь и поднимая открытку, чтобы прочитать вслух: — «Дорогой Гас, в эти выходные мы ездили отдыхать в Провинстаун. У нашего друга Тома здесь есть пляжный домик. В субботу мы ходили купаться. Сегодня одолжили у Тома велосипеды и поехали кататься. А вечером мы будем есть пиццу и смотреть кино. В следующий раз, когда мы увидимся с тобой, привезем подарки для тебя и Джи-Ар, передай наши объятия и поцелуи сестре и мамам. Мы очень скучаем по тебе. С любовью папа и Джас».       — Как мило, — протягивает Брайан, улыбаясь, когда Джастин прищуривает глаза.       — Гас обожает получать открытки, — напоминает Джастин, откладывая открытку в сторону, — вот увидишь, он будет просто на седьмом небе от счастья. А теперь скажи, какую пиццу ты хочешь?       Брайан с сомнением смотрит на кухонную столешницу — очень неряшливые владения Джастина.       — Ты же знаешь, что мы можем сделать заказ? Тебе не нужно беспокоиться об этом, когда мы в отпуске.       — Это не проблема, — Джастин пожимает плечами, — кроме того, я не собираюсь заказывать пиццу — мы же не в Нью-Йорке, так зачем беспокоиться?       — Солнышко, ты превращаешься в одного из тех заведомо высокомерных ньюйоркцев.       Джастин краснеет, его губы начинают кривиться в виноватой улыбке, Брайан же улыбается ему и с энтузиазмом объявляет:       — И мне это нравится. Так держать.       Он чувствует трепет, когда Джастин разражается смехом. Они весь день пребывали в приподнятом настроении, и на то были веские причины. В открытке Гасу были пропущены кое-какие вещи, например их затяжной утренний трах-марафон или целый день езды на велосипеде вдоль побережья. Брайан мысленно делает пометку рассказать об этом Гасу, когда они будут созваниваться в следующий раз. Открытка, конечно, будет много значить для него, но в ней нет тех загадочных деталей, которых Гас постоянно жаждет. Брайан думает о том, что он мог бы рассказать Гасу, и чувствует, как на лице появляется улыбка, которую невозможно стереть. Похожая улыбка появляется на лице Джастина, когда он бродит по кухне, собирая необходимое, чтобы поставить на уже загроможденную столешницу. Но, видимо, их приподнятому настроению не суждено продлиться долго. Раскатывая тесто, Джастин тихо говорит:       — Мы можем поговорить об этом сейчас, если ты хочешь. Насчет терапии.       — Хорошо, — соглашается Брайан, хотя и не уверен, что настроен серьезно. Какая-то часть его души не прочь закрыть на все глаза и позволить дню спокойно продолжаться. С другой стороны, последние несколько месяцев были довольно жестоким краш-курсом об опасностях отрицания. Он проглатывает свое трусливое желание оставить все как есть и решает посмотреть правде в глаза, — и как ты ее находишь?       — Сейчас мне нравится больше, чем раньше, — говорит Джастин, пожимая плечами, — Джо мне очень подходит. Мне нравится работать с ней.       — И что вы с ней делаете?       — Много чего. Иногда мы выбираем что-то, на чем можно сосредоточиться. Иногда говорим обо всем, что приходит в голову. Иногда мы вообще не разговариваем, — Джастин улыбается про себя, — она действительно очень хорошо справляется со мной. Позволяет рисовать или читать, мы слушаем музыку… это приятно. Затем, ближе к концу сеанса, она спрашивает меня о том, что я делал. И в этом нет никакого давления. Хороший перерыв время от времени. Большинство сеансов действительно интенсивны.       — Насколько интенсивны? — Брайан смотрит на Джастина, заинтригованный тем, каков будет ответ. Он слышал отрывки о сеансах психотерапии (сегодня был тяжелый день; почему у нее навязчивая идея с моим отцом, я понятия не имею; я чертовски ненавижу это дерьмо, это утомительно; вот и все, я покончил с этим, я никогда не вернусь), но по большей части они не говорят об этом. Просто договорились: Джастин ходит на терапию по часу каждый вторник и по сорок минут каждую пятницу. Это все. И по мнению Джастина и Джо, очень важно.       Джастин некоторое время думает.       — Джо всегда советует мне визуализировать. Она говорит, что я визуальный мыслитель, поэтому каждый раз, когда мы говорим о чем-то, заставляет меня описать или нарисовать что-то. Когда мы говорим о… — он слегка запинается, а затем снова начинает с напряжением в голосе: — Когда мы говорим об избиении, она просит меня представить это. Мы попытались воссоздать события из того, что ты мне рассказал, и из того немногого, что помню сам. Или же мы находим какой-то визуальный способ представления моих чувств по этому поводу. — Когда Джастин снова погружается в задумчивое молчание, Брайан даже не пытается его нарушить. Он поражен любопытством; не знает, к чему клонит Джастин, но ему очень хочется это выяснить. В конце концов, Джастин признается: — Я хочу сказать, что привык к этому. Мы говорим о том, что я чувствую по поводу избиения, а потом иду в свою студию и покрываю шесть холстов всеми оттенками красного, какие только могу придумать. Она спросила меня о моем отце, но все, что я могу себе представить, — это выжженная земля. Поэтому, когда ты спрашиваешь, что я подразумеваю под «интенсивным»… — он слегка опускает голову и судорожно втягивает воздух.       — Что для этого визуально? — как можно более ободряюще подсказывает Брайан, когда тот медленно выдыхает.       Джастин поднимает голову и задумчиво смотрит на Брайана, который чувствует себя так, словно находится за стеклом, а Джастин словно изучает его, пытаясь что-то оценить. Затем в его глазах расцветает мягкость — доверие, ясное, как день, — и он начинает говорить:       — Когда мы были моложе, ездили с Даф к родителями в Бостон на две недели. Ее отец открывал там свой офис. Мама отвезла нас на день в Салем, и мы побывали во всех музеях, — Джастин делает паузу, переводит дыхание, потом хмуро смотрит на свои руки, крепко вцепившиеся в край столешницы. Брайан наблюдает, как у него белеют костяшки пальцев. — Один из экскурсоводов рассказывал о том, как… как раньше обычно пытали людей, кладя им на грудь камни. Они использовали это как стратегию допроса. Либо человек сознается, и тогда наказание прекратится, либо оно будет продолжаться до тех пор, пока у него не сдавит грудь и он не задохнется, — Джастин снова колеблется и сглатывает, — именно так я себя и чувствую. Словно на меня давит какая-то тяжесть. Чувствую, что она может раздавить меня в любой момент. Иногда, когда я покидаю офис Джо, мне кажется, что это уже произошло.       Пока Брайан обдумывает информацию, он изо всех сил пытается заговорить. Слова вырываются наружу, но они едва слышны из-за оглушительного биения сердца.       — Так зачем же продолжать?       — Потому что это не так страшно, как альтернатива, — Джастин поднимает подбородок и спокойно смотрит на Брайана, — я больше не хочу закрываться от всего этого. Не хочу прятаться, чтобы позволить этой гадости подкрасться ко мне, как получилось в прошлый раз. Джо говорит, что она может помочь… И да, они все так говорят, но я действительно верю ей. Чувствую, что если продолжу работать над этим, то в конце концов… — он замолкает в задумчивости.       Брайан протягивает руку через столешницу и проводит большим пальцем по запястью, пока не находит бьющийся пульс.       — … в конце концов?..       — В конце концов, — продолжает Джастин, нервно смеясь, — я поправлюсь. Стану сильнее. Смогу освободиться и выбраться из-под тяжести камней, либо научусь жить с этой ношей.       Некоторое время Брайан молчит. Он сосредотачивается на мягком пульсе Джастина и тепле его кожи. Это резко контрастирует с образами, вторгающимися в сознание: Джастин раздавлен бесконечными камнями, его грудь сдавлена, камни скользкие и забрызганны кровью. К горлу Брайана подступает желчь. На мгновение ему хочется остаться одному, чтобы разнести это место в клочья. Хотелось бы оказаться там, где он мог бы побыть один, упасть на колени и заплакать, только не здесь. На долю секунды вспыхивает вопрос: не является ли он одним из этих камней? Что если он является частью причины, по которой Джастин задыхается?       — Кто они? — он выпаливает этот вопрос так быстро, что невозможно скрыть его срочность. Крепче сжимает запястье Джастина и добавляет, на этот раз более мягко: — Камни. Кто они такие?       — Хоббс, — мрачно говорит Джастин, — и все, что с этим связано. И мой отец тоже. И «Вавилон». И весь этот проклятый срыв… Это так утомительно, так унизительно…       — Иди сюда, — зовет Брайан. Джастин обходит стойку и обвивает Брайана руками, крепко прижимая его к себе. Брайан целует его в плечо, в щеку, в уголок рта, надеясь, что это спасет его самого от крика или рыданий, которые сейчас так соблазнительны. Он притягивает Джастина на колени, прижимает к себе и пытается придумать, что сказать. Но, к счастью, Джастин читает его мысли.       — Тебе не нужно ничего говорить, — хотя Брайан не совсем уверен, но кивает. Голова Джастина опускается ему на плечо, и он прерывисто вздыхает, — ты уже сделал достаточно. — Брайан открывает рот, чтобы возразить, но Джастин заставляет его замолчать, настаивая: — Ты всегда знаешь, что делать.       — Ты уверен?       Бывают моменты, когда Брайан инстинктивно понимает, что нужно обнять Джастина и крепко держать, но большую часть времени это похоже на догадки. Ему кажется, что он шарит в темноте, ища что-то, чего не может разглядеть. Брайан настолько поглощен своими мыслями, что едва замечает, как Джастин выскальзывает из его объятий, оставаясь погруженным в свои мысли, пока Джастин не выводит его из ступора.       — Брайан.       — Что?       — Ты слишком много думаешь, — Джастин одаривает его едва заметной улыбкой, — ты всегда знаешь что делать. Это одна из причин, почему я так тебя люблю — ты меня понимаешь.       — Да, — Брайан кивает и наблюдает, как Джастин заканчивает готовить пиццу и ставит ее в ожидающую духовку.       В каждом его движении сквозит напряжение. Напряжение, с которым нужно покончить. Брайан встает и протягивает руку. Джастин смотрит на него с любопытной улыбкой, и протягивает свою. Брайан притягивает его к себе и, прижимая к ближайшей стене, страстно целует, пока все напряжение не стекает с Джастина подобно дождевой воде.       Звенит таймер духовки, и Джастин отстраняется. Брайан улыбается: губы распухшие, улыбаются, лицо счастливо пылает. «Это было не так уж и трудно», — думает он, чувствуя себя вполне довольным. И что дальше? Часть 4 Понедельник       На середине фильма Джастин крепко засыпает. Брайан даже не пытается его разбудить. Натягивает одеяло на них обоих и включает телевизор на минимальную громкость. Он смотрит оставшуюся часть фильма с Джастином, спящим на груди, одновременно слушая диалоги и прислушиваясь к мягкому, ровному дыханию Джастина. Это долгожданное изменение по сравнению с прошлыми несколькими месяцами, когда бессонные ночи были в изобилии из-за кошмаров, делающих Джастина еще более разбитым. Фильм заканчивается, Брайан тянется к пульту дистанционного управления, и легкое движение будит Джастина; он шевелится, потом поднимает голову и сонно спрашивает:       — Который час?       Брайан бросает взгляд на часы, стоящие на крайнем столике.       — Чуть за полночь.       — И мы спим на диване? — Джастин садится и ошеломленно смотрит на Брайана.       — Мы в отпуске, — говорит Брайан, пытаясь ухватить Джастина за футболку и вернуть в удобную позу, но Джастин отступает.       — В отпуске, но мы же не старперы, — протестует он, ухмыляясь и злорадствуя, — ну, по крайней мере, я не такой.       — Осторожнее, — предупреждает Брайан.       — Может быть, — злобно ухмыляется Джастин, — ты и готов погрузиться в свои сумеречные годы, но я… Эй!       Брайан опрокидывает Джастина на спину, и радуется тому, как Джастин задыхается и вскрикивает от удивления.       — Я не собираюсь погружаться в свои сумеречные годы, маленький пизденыш, — и дергает Джастина за волосы.       — Извините, — хрипло смеется Джастин. Он пристально смотрит на Брайана с теплотой, вспыхивающей в глазах, ухмыляется и добавляет шепотом, — сэр…       Брайан лишь на мгновение позволяет улыбке появиться на губах. Он знал, что Джастин рано или поздно попросит об этом. В последнее время секс стал их единственным верным способом справиться с ситуацией. Несмотря на все происходящее, Брайан с огромной осторожностью следит за потребностями Джастина. Были ночи медленные и нежные, полные трепетных прикосновений и часов занятий любовью, которые закрепляют их обоих к определенной точке и обеспечивают комфорт среди хаоса. Были и другие случаи, когда Брайан чувствовал в Джастине иные потребности: потребность быть принятым, потребность в грубости, в интенсивном, неумолимом, безжалостном трахе, который оставлял их истощенными и злобно насыщенными. Были такие, как прошлой ночью, когда Джастин явно жаждал контроля, и поэтому Брайан с радостью отдал ему его. А теперь еще и сегодняшний вечер; Джастин должен отдаться, и заставить Брайан полностью взять верх. Брайан знал, что это произойдет, и может представить себе, как будет действовать с совершенной ясностью. Горя желанием начать, он встает и тянет Джастина вверх, давая инструкции:       — Вот что мне нужно от тебя, Тейлор. Ты пойдешь в спальню, разденешься и ляжешь в постель. Но не будешь трогать себя. Понятно?       — Я пойду в спальню, разденусь и лягу в постель, — послушно повторяет Джастин. Немного помолчав, он ухмыляется и добавляет, — я постараюсь не трогать себя.       С явно бунтарским настроением, он уходит в спальню, а Брайан хихикает и следует за ним, догоняя, чтобы шлепнуть по заднице. Резко хватает и толкает к дверному косяку спальни, предупреждая:       — Тебе лучше вести себя прилично, Тейлор.       — Я же говорю, — произносит Джастин, озорно сверкая глазами, — что попробую.       Он вырывается из объятий Брайана и направляется к кровати, раздеваясь на ходу. Брайан, сопротивляясь желанию посмотреть, отправляется на поиски багажа, в частности, сумки, в которую, по словам Джастина, он упаковал снаряжение.       — Снаряжение, — похотливо ухмыляясь, сказал он тогда, — все, что нам понадобится для отличных выходных       Брайан очень хочет посмотреть, что положил туда Джастин. Достает дорожную сумку и опускается на колени, расстегивая замок. Внутри находятся всевозможные игрушки; слишком много, чтобы использовать их за три ночи, но Джастин всегда склонен быть излишне подготовленным. Брайан улыбается, роясь в огромном количестве пробок, фаллоимитаторов, наручников и многого другого, пока наконец не находит то, на что надеялся. На дне сумки лежат длинные шелковые ленты, которые Джастин принес домой несколько месяцев назад из какого-то секс-шопа, случайно оказавшегося на пути. Была ли это проблема выбора или желание скупить весь ассортимент, Брайан не знает, но в итоге у них оказалось три комплекта: красный, черный и синий.       Брайан пробегает пальцами по красному шелку, вспоминая, как они пользовались ими некоторое время назад. Красный красиво контрастирует с бледной кожей Джастина — это было почти завораживающе. Но как бы сильно Брайану ни нравились красные ленты, в эти выходные они не подойдут. Он откладывает их в сторону вместе с черными, которые были использованы совсем недавно, — Брайан не из тех, кто повторяется дважды.       Не использованными остались синие. Это особый оттенок — бледный, ледяной оттенок синего, который мягче, чем красный или черный. Именно этого хочет Брайан. Он не рискнет надеть наручники или привязать Джастина к кровати в такое время, как сейчас; это может оказаться слишком для него. Длина шелка прекрасно подойдет, плюс они позволят в полной мере воспользоваться кроватью с балдахином в пляжном домике.       Брайан обматывает один кусок голубого шелка вокруг своих пальцев и сжимает его в кулак. Перекидывает оставшиеся четыре через руку и задумчиво смотрит на дорожную сумку. Так много вариантов, которые можно было бы использовать… Но у него уже сложилось представление о том, как должен пройти сегодняшний вечер, и ничего из прихваченного Джастином не кажется подходящим, поэтому Брайан возвращается в спальню с лентами и только с лентами. Он находит Джастина распростертым на середине кровати поверх белого одеяла, его рука обхватывает член, и он тихо постанывает. Брайан сдерживает рычание, наблюдая, как Джастин медленно гладит себя.       — Тейлор, — привлекает он внимание Джастина, — что я тебе говорил?       Джастин едва успевает ухмыльнуться, как Брайан уже набрасывается на него. Отбросив шелк, он борется с Джастином, перекидывает на живот и удерживает его руки за спиной. Джастин снова стонет и слегка приподнимается. Приняв это за приглашение, Брайан резко опускает руку на голую задницу Джастина.       — Да, — бормочет тот, уткнувшись в матрас, и снова подается навстречу.       Брайан рычит и крепче сжимает запястья Джастина.       — Перестань подставляться, как грязная маленькая шлюха, и начинай считать.       — Сколько их будет?       Брайан молча обдумывает.       — Пять.       — Пять, — эхом отзывается Джастин, кивая.       Брайан наклоняется и целует его в затылок. Обычно бывает гораздо больше пяти. Но этот уик-энд совсем не обычный. Джастин любит быть наказанным, и Брайан это знает, но сегодня лучше не перебарщивать. Он наносит каждый из пяти ударов жестко (но не слишком сильно), лаская ягодицы между ними, и наблюдает за восхитительно покрасневшей кожей, с глубоким удовлетворением слушая, как Джастин считает напряженным, дрожащим голосом. Он знает этот голос, и распознает вожделение, лежащее в его основе. Он снова переворачивает Джастина, его лицо пылает, глаза темнеют, а член течет, поблескивая багровой головкой. Брайан сопротивляется желанию взять его прямо здесь и сейчас, не торопя события.       — Где бы ты хотел меня? — гораздо более покладистым тоном спрашивает Джастин.       — Прямо там, где ты есть, — ухмыляясь, отвечает Брайан.       Он впитывает в себя улыбку Джастина, садится на него верхом и оборачивает одну из шелковых лент вокруг своего кулака. Проводит обернутыми в шелк костяшками пальцев по подбородку Джастина. И тот слегка выгибается, глядя головокружительно яркими глазами. Брайану так не хочется завязывать такие глаза, но он все равно это делает. Повязка плотно прилегает к лицу, Брайан наклоняется, чтобы внимательно рассмотреть Джастина: как волосы падают на лицо, как на нем смотрится бледно-голубой шелк, на легкий румянец, который расцвел на щеках, и красивую линию губ. Брайан нависает над Джастином, прислушиваясь к гулу его сердцебиения и к звуку дыхания, и то и другое указывает на растущее предвкушение. Джастин высовывает язык, облизывая губы, и Брайан теряет всякую способность сопротивляться — он целует его нежно и успокаивающе.       — Дай мне знать, если будет слишком, — шепчет он Джастину в шею, чувствуя, как Джастин сглотнув, кивает. Брайан целует его в шею и проводит большим пальцем от подбородка до ямки на горле. — Скажи это, — приказывает он.       — Я дам тебе знать, если будет слишком.       — Хороший мальчик. Руки вверх.       Он радуется, что Джастин немедленно подчиняется. Брайан встает и закрепляет каждую из четырех оставшихся лент на высоких деревянных спинках кровати, крепко привязывая их по углам, и завязывает их концы на лодыжках и запястьях Джастина. Ленты привязаны свободно, оставляя небольшую свободу движениям. Брайан не хочет, чтобы сегодня было по-другому. Джастину придется отказаться от контроля, но он должен чувствовать себя в безопасности.       Сегодня не может быть так, как это было пару лет назад, во время одной невероятной ночи в Мондриане, которую Брайан до сих пор часто вспоминает. Он приехал в Нью-Йорк на выходные, и они оба страстно желали чего-то грубого. Джастин предложил наручники, и Брайан с радостью пошел ва-банк. Он не один час потворствовал обоюдному желанию, пока оба не промокли от пота и не потеряли рассудок в экстазе. Он все еще помнил Джастина прикованного к изголовью кровати, с кляпом во рту (в конце концов, это был отель), покрытого капельками пота, с ярко-красной задницей и со следами укусов на шее. Когда они закончили, Брайан вытащил кляп и увидел, что Джастин блаженно улыбается.       — Ты всегда точно знаешь, чего я хочу, — сказал он, когда Брайан снял с него наручники, и нетерпеливо обнял его. Остаток ночи они провели, целуясь и наслаждаясь воссоединением.       Как бы чертовски захватывающей ни была та ночь, эта не может быть такой экстремальной. Джастин не в том состоянии, чтобы думать об этом. Сегодня вечером все должно быть проще, спокойнее и мягче. Брайан молча приподнимает поочередно руки и ноги Джастина, демонстрируя ограничения. Джастин слегка улыбается, и Брайан отчаянно хочет поцеловать их снова. Но прежде берет Джастина за подбородок и приказывает:       — Лежи спокойно и даже не думай двигаться. Ты не кончишь, пока я тебе не скажу.       Джастин кивает и повторяет:       — Я буду лежать спокойно. Я не собираюсь двигаться. Я не кончу до тех пор, пока ты не скажешь.       Все еще держа Джастина за подбородок, Брайан наклоняется, снисходительно целует его и ложится рядом. Некоторое время он не двигается и молчит, наблюдая, как грудь Джастина поднимается и опускается вровень с дыханием. Это такой успокаивающий звук, в отличие от неровного и панического, от которого Брайан так часто просыпался в последнее время. Он мог бы слушать это дыхание вечно на фоне шума моря, доносящегося с берега сквозь эркерные окна спальни. Брайан бросает короткий взгляд в окно, замечая чернильное ночное небо и мерцающую рябь волн. Снова пристально смотрит на Джастина, проводит рукой по груди, прикасаясь как можно мягче. Он не забыл признание Джастина о камнях. Неужели он все время так себя чувствует? Интересно сейчас так же?       Брайан не уверен и не хочет спрашивать. Он просто ласкает грудь Джастина и надеется, что сегодня хотя бы немного сможет облегчить это бремя. Если этого не произойдет, Брайан понятия не имеет, что он будет делать дальше. Джастин, возможно, и верит в его способность помогать и исцелять, но Брайан не так в этом уверен. Значительно меньше уверен. Но, по крайней мере, сейчас у него все еще есть надежда. Это он знает. Он позаботится о Джастине с предельной осторожностью и даст то, что он просит.       Брайан начинает с того, что целует шею Джастина, пробуя его на вкус, дразня. Чувствует легкую дрожь от напряжения, но Джастин старается не шевелиться. Брайан ухмыляется про себя; он намерен сделать все возможное, чтобы было невозможно оставаться неподвижным. Он кладет руку Джастину на горло, легко и нежно касаясь ладонью шеи. И все же у того слегка перехватывает дыхание. Рука медленно опускается, обнажая горло, и Брайан покрывает каждый открывшийся дюйм нежными поцелуями, улавливая еле слышный, удовлетворенный вздох. Брайан ласкает его мучительно медленно и Джастин начинает извиваться, затем корчиться и, в конце концов, — умолять. Черт, нет ничего более горячего, чем слышать, как Джастин умоляет. Брайан прижимается к нему, и Джастин выгибается вверх.       — Брайан, пожалуйста, мне это нужно…       — Что именно тебе нужно?       — Мне нужно кончить.       — Хм, — Брайан ухмыляется и перестает тереться о расстроенное, дрожащее месиво, которым является Джастин, — знаешь, Тейлор, ты ведешь себя очень хорошо… Или почти хорошо, что максимально возможно для тебя. — Джастин посмеивается и слегка кивает. Брайан принимает во внимание все: как распухли его губы от множества поцелуев, как слегка дрожат связанные руки, как пульсирует член и как бедра приподнимаются в ожидании. — Раз уж ты так хорошо себя ведешь, — бормочет Брайан, проводя кончиками пальцев по бедрам Джастина, — я позволю тебе… выбрать самому. Как ты хочешь кончить?       — С тобой во мне, — без малейшего колебания выпаливает Джастин и спустя долю секунды добавляет: — Э-э… сэр.       Брайан не может сдержать смех. Джастин тоже разражается смехом.       — Следи за собой, — взяв себя в руки, предупреждает Брайан.       — Сам следи за собой, — хихикает Джастин, — ты это начал.       Брайан наклоняется и целует его. Сначала медленно, но Джастин отчаянно отвечает на поцелуй, и это похоже на мольбу о большем, так что Брайан дает ему желаемое. Отрывается от поцелуя (а это настоящий подвиг, потому что он чувствует себя чертовски хорошо), достает презерватив и надевает на свой член. После почти целого часа римминга и дрочки, Джастин открыт и готов. Брайан наносит побольше смазки и раздвигает ноги Джастина шире.       — Ты готов?       — Всегда, — отвечает Джастин с легким смешком.       Брайан улыбается, снова целует его и начинает проникать внутрь. Он делает это медленно, любуясь открывшим рот Джастином. Еще больше возбуждаясь, услышав сладкий стон, Брайан полностью погружается в тугую задницу Джастина и плотно сливается с ним. Одной рукой гладит бедро, а другой зарывается в шелковистые волосы.       — Трахни меня, — требует Джастин, крепко обнимая Брайана за талию, — ну пожалуйста!       Брайан целует снова и снова и начинает входить короткими, медленными, неглубокими толчками. Он утыкается лицом в шею Джастина и вдыхает его запах, облизывает впадинку на шее, пробует на вкус бусинки пота, выступившего на коже. Джастин под ним дрожит и тихо стонет от удовольствия.       — Еще, — умоляет он, и Брайан слушается. Он крепче сжимает бедро Джастина и толкается глубже, сильнее.       — Еще, пожалуйста… — вскрикивая, повторяет Джастин.       Брайан не колеблется и не сдерживается: он дает Джастину именно то, что тот хочет, неуклонно увеличивая интенсивность, входя все жестче и быстрее. Он следует определенному шаблону, затем еще глубже врезается в Джастина, целуя его с такой же настойчивостью. С каждым толчком Джастин подкидывает бедра вверх и сжимает Брайана, и с каждым поцелуем толкается вверх и отчаянно целует в ответ. Долго продержаться невозможно, поэтому Брайан решает сдаться и позволить то, чего они жаждут. Он еще раз крепко целует Джастина, приближает свои губы к его уху и шепчет:       — Сейчас.       Это все, что нужно — Джастин отпускает себя и кончает, выгибаясь дугой, выкрикивая его имя и проливаясь на них обоих. Брайан тоже больше себя не сдерживает, делает глубокий толчок и кончает с протяжным стоном.       Удовлетворенно растянувшись на Джастине, он замирает на некоторое время, пока оба собираются с мыслями. Наконец, Брайан приходит в себя, выходит из Джастина, избавляется от презерватива, и поворачивается на бок. Осторожно снимает повязку с глаз и освобождает от оков. При этом он находит момент, чтобы улыбнуться Джастину, который лениво улыбается в ответ.       — Все в порядке? — спрашивает Брайан, нежно поглаживая руки Джастина.       — Да. Это было прекрасно.       Теперь, освободившись, он обнимает Брайана, который устраивается рядом и укутывает его в уютное одеяло.       — Я люблю тебя, — шепчет он, прижимаясь поцелуем к распухшим губам, — я так, блядь, сильно тебя люблю.       Джастин целует его в ответ, нежно и крепко.       — Я тоже тебя люблю.       Брайан прижимает его к себе, ласкает, осыпает поцелуями, заключая в объятия, и зарывается лицом в волосы. Снаружи лениво колышется океан. Брайан засыпает под его тихие убаюкивающие звуки и умиротворяющее спокойное, ровного дыхания Джастина. ***       — Брайан. Вставай.       Брайан просыпается и понимает, что лежит поперек кровати, а Джастин стоит на коленях и наблюдает за ним. Он перекатывается с живота на бок и с любопытством смотрит на Джастина.       — Почему ты одет? Так не пойдет… — он пытается дотянуться до Джастина, но тот уклоняется.       — Уже вечер, — улыбается тот. — Ты проспал весь день. Нам пора возвращаться. У меня назначена встреча с Джо завтра с утра, не хочу пропускать.       — Окей. Давай…       — Я уже собрал вещи, — Джастин наклоняется и целует Брайана в лоб, — мы могли бы поужинать по дороге, кое-что нужно купить по пути.       — Конечно, — Брайан дотрагивается до его щеки и нежно гладит ее, — как я уже сказал. Все, что захочешь.       — Ты и так уже дал мне достаточно, — улыбается Джастин, вставая и забирая багаж.       Брайан начинает одеваться под болтовню Джастина о том, какой маршрут выбрать и как они разделят вождение. Потом подхватывает сумку и следует за Джастином через пляжный домик на веранду. Солнце уже начинает садиться в скопление перистых облаков. Брайан обнимает Джастина за плечи и притягивает к себе. После коснувшись губами его виска в легчайшем поцелуе, шепчет:       — Это правило всеобъемлюще. Каждый раз, когда ты чего-то захочешь, тебе нужно только попросить.       — И ответ всегда будет «да»? — с вызовом посмеивается Джастин.       — Может быть, и не всегда, — хихикая, соглашается Брайан, — но я сделаю все, что в моих силах.       Джастин на мгновение бросает взгляд на горизонт. Брайан прослеживает за его взглядом и видит, как солнце постепенно исчезает за качающимися волнами.       — Я хочу, чтобы ты знал, как сильно я тебя люблю, — нежно улыбается Джастин, ловя его взгляд. — И хочу, чтобы ты знал, что я тоже всегда буду стараться изо всех сил.       — Я знаю, — говорит Брайан, сердце колотится в груди, и он мягко касается своим лбом лба Джастина.        Джастин улыбается — это выглядит как облегчение — и продолжает счастливым голосом:       — И я хочу вернуться домой. Это был лучший уик-энд в моей жизни, и все, что мне было нужно… Но теперь хочу вернуться туда, где мы должны быть.       — Туда, где нам самое место, — эхом отзывается Брайан, возвращая Джастину улыбку.       Он не может перестать улыбаться, даже когда Джастин целует его, улыбка словно приклеилась к его губам. Он надеется (возможно, слепо, возможно, глупо, но счастливо), что то, что они чувствуют в этот момент, никогда не исчезнет. И снова целует Джастина.       — Едем.