В поисках чего-то важного

Краткое содержание: Джастин и Линдс сговариваются отвезти очень нетерпеливого Гаса и не очень-то терпеливых Брайана и Мел в Диснейленд на семейный отдых. Тем временем Брайан размышляет о будущем своей семьи и месте Джастина в ней. (Пост-канон два года) Часть 1       Нет слов, чтобы выразить мои чувства. Джастин, которого я когда-то по глупости считал самым доверенным человеком, предал меня и заманил в гребаный Диснейленд.       — Поедем в отпуск, — сказал он, — давай возьмем Гаса. Сделаем ему сюрприз.       Звучало заманчиво. Я был более чем счастлив отправиться в необыкновенный отпуск со своим необыкновенным сыном. Но глупость моя заключалась в том, что доверил планирование Джастину и Линдси, которые решили, что Диснейленд подходящее место для нашей семьи. Все было забронировано и оплачено, прежде чем я успел возразить. Два моих самых доверенных человека оказались предателями. Тьфу. Так что теперь я застрял в этой технической камере пыток, и мне некуда бежать. Убейте. Меня. Сейчас же.       — Я тебя в это дело не втягивал! — восклицает Джастин, недоверчиво смеясь. Я выгибаю бровь, глядя на него, на что он слегка наклоняет голову. — По крайней мере, как минимум… на двадцать процентов это твоя идея.       — И какие именно двадцать процентов? — я откидываюсь на мягкое изголовье гостиничной кровати и пригвождаю его взглядом. — Боль в ногах от ходьбы целыми днями? Дерьмовая еда в форме сельскохозяйственных животных?       — Микки Маус — не сельскохозяйственное животное, — закатывает глаза он.       — После того, как мы покинем этот кошмар, я больше никогда не хочу слышать его имя. Пообещай сейчас же, и мы закончим.       — Ну да, конечно, — ухмыляется он. Я свирепо смотрю на него, — есть еще что-нибудь, на что ты хотел бы пожаловаться, дорогой?       Я на мгновение задумываюсь.       — Давай посмотрим, тыковка… Солнечный ожог от стояния в бесконечных убивающих очередях?       Джастин берет с комода флакон солнцезащитного крема и многозначительно размахивает им.       — Линдс велела тебе намазаться этим.       — Ты заметил, что начинаешь каждое предложение именно так: «Линдс сказала это», «Линдс сказала то», «Линдс и я становимся лесбийскими партнерами по жизни»? — мое лицо непроизвольно кривится. — Если бы я знал, что Диснейленд превратит тебя в гребаную лесбиянку, заставил бы остаться дома.       Он качает головой, но на губах появляется улыбка. Он пытается скрыть это, кинувшись что-то искать в багаже. Мой чертовски дорогой багаж, который не заслуживает того, чтобы гноиться в каком-то Диснейлендском отеле.       — А как же Гас?       — А что Гас? Мне придется отречься от него после сегодняшнего дня. Он нанес непоправимый ущерб моей репутации.       — Он хотел мышиную шляпу, и я купил ему мышиную шляпу! — вздыхает Джастин.       — Мой сын не должен носить ебаную мышиную шляпу. Никогда! — выплевываю я, гримасничая для пущего эффекта. Джастин бросает в меня пару скомканных носков. — Если на них есть мыши, мы их сожжем.       Он игнорирует возражения и самодовольно объявляет:       — Твой сын отлично проводит время. Каждый ребенок мечтает об этом. Неужели ты не можешь принять этот факт?       — Может быть, принять во внимание то, что я все это оплачиваю?       — Если это сотрет с твоего лица нелепую гримасу, конечно, — Джастин застегивает молнию на чемодане и возвращает его в шкаф.       Я похлопываю по кровати, приглашая его сеть рядом.       — Есть и другие вещи, которые могли бы стереть эту гримасу с моего лица.       Он бросает взгляд на дверь спальни.       — Или подождать, пока твоя родственная душа присоединится к нам? — Я хмуро смотрю на него. — А, может быть, вы хотите номер люкс для ваших ебаных драгоценностей?       — Заткнись, — смеется Джастин и откидывается на матрас. Я перекатываюсь на него сверху и украдкой целую.       — Тебе лучше не превращаться в лесбиянку, — говорю я, кусая его за подбородок.       — Клянусь, я не лесбиянка.       — Докажи.       Его глаза опасно поблескивают. Внезапно он переворачивает меня на спину, закинув мои руки за голову, проникая под джинсы. Но вдруг раздается стук в дверь. Джастин съеживается и слезает с меня, утихомиривая мои проклятия по пути к двери.       — Тук-тук, — любимая лесбийская спутница жизни Джастина — Линдс просовывает голову внутрь и виновато улыбается, — кое-кто хотел бы спросить кое-что у вас обоих.       Джастин распахивает дверь чуть шире, открывая Гаса, уцепившегося за ногу Линдс. Она легонько подталкивает его локтем. Гас сонно моргает, глядя на Джастина.       — Джас, ты мне почитаешь? — сквозь зевоту просит он.       — Гас, — предупреждает Линдс.       — Пожалуйста, почитай мне, — повторяет Гас, слегка надув губы.       Джастин украдкой бросает на меня взгляд и произносит одними губами: «Что отец, что сын».       Я не поддаюсь искушению перебить его. Манеры Гаса и без того достаточно сомнительны, чтобы подавать новые идеи. Гас держит в руках одну из миллиардов книг, купленных во время одного из миллиардов походов по магазинам. Джастин берет книгу в одну руку, а другую протягивает Гасу, и тот жадно хватается за нее. Линдс одними губами извиняется передо мной. Я пожимаю плечами, и она бесшумно закрывает дверь. Джастин устраивается на своей стороне кровати, а Гас ползет ко мне. Я притягиваю его поближе и указываю на красную пижаму:       — Опять Микки?       Джастин бросает на меня предупреждающий взгляд, но Гас не замечает моего пренебрежительного тона. Он просто улыбается и прижимается ближе.       — Мне нравится Микки.       Я начинаю думать, что в клинике, где был зачат Гас, произошла путаница. Конечно, он выглядит так же, как я, и ведет себя так же, как я, но мой ребенок не был бы так очарован Микки, мать его, Маусом. Я ищу утешения в этой пародии, крепче обнимая Гаса. Тем временем Джастин переворачивает книгу и касается глянцевой обложки.       — Алиса в Стране чудес?       — Салли играла ее на своем дне рождения. Мне нравится Чеширский Кот, — Гас зевает, — и хлеб с бабочками.       Джастин улыбается, и в его улыбке есть какая-то мягкость, которой я раньше не замечал. Это согревает.       — Ладно, Гасси, Алиса в Стране Чудес. Однажды летним днем молодая девушка по имени Алиса оказалась в ловушке на уроке истории. Пока ее сестра читала о древних королях, Алиса короновала свою кошку Дину. «Этот день просто слишком прекрасен для уроков», — подумала Алиса…       Пристальный взгляд Гаса порхает между Джастином и страницами, и он еще глубже зарывается в мои объятия, готовый в любой момент заснуть, но слушает с твердым хмурым выражением решимости на миниатюрном личике. Ему шесть, а он все еще кажется невероятно маленьким и хрупким. Я кладу свой подбородок на его маленькую головку и следую за его взглядом, куда бы он ни упал; глянцевые страницы с кроликами и игральными картами, или Джастин, который меняет голос для каждого персонажа. Гас зачарованно хлопает в ладоши, когда Джастин озвучивает Белого Кролика с нелепым писком, и кудахчет, или гремит и ревет, как Королева Червей. Откуда у него такой талант к рассказыванию историй, понятия не имею.       Джастин старается не смеяться и избегает смотреть на меня, но каждый раз, когда Гас хохочет, он протягивает руку и щекочет его бок или ерошит волосы. Это заставляет Гаса хохотать и извиваться в моих руках еще больше, его крошечные ножки бьют меня по ногам. При каждом хлопке, хихиканье и ерзанье Джастин загорается, и хорошо, что он не собирается втягивать меня, потому что я никогда больше не буду смотреть на него так, как сейчас.       Линдс и Мел лучше оставаться в своем номере, или я буду раздавлен. Брайан Кинни смотрит глазами лани на своего партнера? Прижимается к своему ребенку? В гребаном Диснейленде? Нет, блядь, нет! Если они увидят меня таким, мне придется их убить. Это единственный выход.       К середине Гас уже дремлет. Джастин осторожно закрывает книгу и кладет ее на тумбочку. Я не могу пошевелиться с Гасом на руках, поэтому Джастин расстилает постель и укладывает нас. Он наклоняется над нами и его взгляд наконец встречается с моим; он выглядит неуверенным, даже немного смущенным, и отводит взгляд.       Выключив свет, он осторожно прижимается поцелуем ко лбу Гаса и укрывает одеялом. У него такая манера ухаживать за ребенком, что мое сердце наполняется до предела нежностью и любовью, и я чувствую почти головокружение от благодарности каждый раз, когда вижу это. Это именно то, чего я всегда хотел для своего сына, и даже больше. Джастин улыбнувшись мне и пожелав спокойной ночи, возвращается на свою сторону.       Мне удается высвободить одну руку, не потревожив Гаса, и я протягиваю ее и сжимаю пальцы Джастина. Он улыбается, и я произношу одними губами: «Спасибо». Он хмурит брови, словно спрашивая: «За что?» С чего начать? Мне требуется мгновение, чтобы очистить разум, который в настоящее время беспорядочно шатается среди мыслей. Я благодарю Джастина, кивая на Гаса: «Спасибо, что любишь его; спасибо, что делаешь это для меня; спасибо за то, что затеял с Линдси этот слащавый кошмарный отдых».       Он улыбается, а я молча продолжаю благодарить: «Спасибо, что терпел меня всю неделю и предыдущие тоже; за то что катался на этой дурацкой чайной чашке снова и снова только потому что Гас попросил; спасибо, что ты такой отец, каким я еще не совсем понял, как быть». Джастин переводит взгляд с меня на Гаса и очень сонно улыбается. Я дергаю его за запястье, и он осторожно придвигается ближе, и повернувшись к нам боком, обвивает рукой меня и моего (нашего) ребенка. Его пальцы ложатся на мое плечо, мягко двигаясь по кругу. Закрываю глаза и позволяю легкому прикосновению, в паре с крошечным Гасом прижавшимся ко мне, убаюкать меня, и засыпаю. Часть 2       Проснувшись на следующее утро, я вижу пустую кровать и слышу ужасный неестественный скрипучий звук, который доносится из гостиной люкса. Кто бы мог спать при этом? Вытаскиваю себя из постели и следую за прямо-таки сатанинским шумом в гостиную, где нахожу Мел, склонившуюся над парой коробок с клейкой лентой в руках. Коробка, которую она еще не обмотала лентой, набита и переполнена диснеевскими атрибутами. Я потираю руки и умоляюще спрашиваю:       — Пожалуйста, скажи мне, что мы везем это дерьмо в мусоросжигатель.       — Я блядски этого хочу, — она качает головой, заклеивая вторую коробку скотчем, — чемоданы полны под завязку, так что я отправляю это в Торонто почтой, если конечно у вас нет места?       — Ни капельки, даже ни чуть-чуть, — ухмыляюсь я.       Она корчит мне гримасу и начинает воевать с коробками.       Я оглядываю пустой номер.       — А где же счастливая парочка?       — Они повели Гаса завтракать. Мне была невыносима мысль о еще одной еде в форме мыши, поэтому я решила заказать в номер, — Мел жестом указывает на кофейный столик, уставленный выпечкой, фруктами и кофе.       — Помочь тебе?       — Предупреждаю: кофе ирландский.       — Спасибо, черт побери, — я делаю глоток и радуюсь резкой смеси кофеина и виски, — как я предполагаю этого не было в меню отеля?       Она берет сумочку и достает фляжку, и я поднимаю тост за нее своей чашкой кофе. Мы пришли к удивительному чувство солидарности с тех пор, как прибыли в это волшебное гребаное королевство, с Гасом, бегающим весь день, как заведенный, и Джастином с Линдс, мутировавших в какой-то причудливый лесбийский гибрид, с крайне выраженными командными тенденциями. Я вздрагиваю каждый раз, когда кто-то из них упоминает о расписании, о нем всегда говорят с жутким чувством почтения, и его нужно придерживаться. Это не просто скучно — это, блядь, безумно жутко.       Мел садится напротив и ставит на стол тарелку с выпечкой и фруктами.       — Спасибо, что взял Гаса прошлой ночью. Он так нервничает в новых местах, и был очень рад остаться с тобой и Джастином. Я знаю что это не совсем…       — Не стоит об этом говорить, — перебиваю я ее. Мел хмуро смотрит на меня, но я только пожимаю плечами в ответ на ее удивленный взгляд. Я мог бы пожаловаться, что уже несколько дней не оставался наедине с Джастином, но потом вспоминаю как Гас прижимался ко мне, хихикая и возбужденно подталкивая локтями каждый раз, когда Джастин — наш экстраординарный семейный рассказчик, менял голос, — мы прекрасно провели ночь.       Дверь внезапно открывается, и в комнату влетает Гас. Торопливо здороваясь со мной и Мел, он бежит в свою спальню. Через несколько секунд раздается скрип пружин кровати. Линдс появляется следом, стуча каблуками, и выглядит раздраженной, слыша, как он подпрыгивает.       — Гас, перестань прыгать на кровати! — кричит она. Скрип прекращается, и мы слышим, как его ноги глухо стучат по полу, Линдси выдыхает, подходит и целует меня в лоб. — Эй. Кое-кто рассказал мне, каким уютным может быть его папочка.       Я морщусь, но не утруждаю себя прямым отрицанием этого факта. В конце концов, было два свидетеля, которым Линдс поверит больше, чем мне. Она улыбается и сжимает мое плечо.       — Спасибо тебе.       — И где мой парень? — интересуюсь я, и в моем тоне слышится больше чем доля обвинения.       — Я здесь, — Джастин закрывает дверь в номер, подходит, обнимает меня за плечи из-за спины и целует в шею, — что тут происходит?       — Наслаждаюсь прекрасным завтраком из еды, которая не имеет формы грызуна. Это освежает вкусовые ощущения, — улыбаюсь я.       Джастин прищуривает глаза, глядя так, словно замышляет что-то злое — он хватает меня за голову и взъерошивает волосы, превращая в полное безобразия. Я бы обматерил его, но тогда меня ожидают большие неприятности за развращение Гаса. И я довольствуюсь тем, что хмуро смотрю на него и путаю его волосы еще больше, чем он только что запутал мои.       — Нам с Джастином нужно сделать объявление, — говорит Линдс, вставая. Джастин отпускает меня, в последний раз взъерошив волосы, и встает рядом с ней.       — Я не видела никакого объявления в расписании, — говорит Мел, пряча ухмылку за чашкой кофе, — и как же мы с этим справимся?       Мы смотрим друг на друга и хихикаем. Линдс и Джастин не выглядят такими уж удивленными.       — Вы хотите услышать, что мы скажем или нет? — возмущается Джастин.       Я вытягиваюсь на диване и кладу ноги на подлокотник.       — Если собираетесь объявить, что вы идеальная пара и решили тайно сбежать, мы уже знаем об этом.       — Да. Удачи, — огрызается Мел.       Идеальная пара обменивается многозначительным взглядом. Джастин жалобно качает головой. Линдс разводит руками.       — Им это неинтересно.       — Наверное, они не хотят брать выходной.       — О чем речь? — резко выпрямляется Мел.       — Мы собирались предложить вам выходной, — пожимает плечами Линдс, — но вы, похоже, предпочитаете потратить еще один день на лазанье по горам, так что…       — Нет, нет, нет, нет, — машет рукой Мел, — другой вариант звучит лучше. Выходной день. Мы возьмем его. Правильно, Брай? — она бросает на меня свирепый взгляд, как бы говоря: «Не смей все испортить».       Я шмыгаю носом и еще больше откидываюсь на спинку дивана.       — При двух условиях! — Линдс пристально смотрит на нас и очень твердо говорит. — Больше никаких жалоб.       — Гас еще ничего не понял, — добавляет Джастин, потому что теперь они говорят в тандеме, — но поймет. Он не дурак, и вам двоим не придется долго ворчать, прежде чем он это заметит.       — И, — вмешивается Линдс, — когда мы вернемся домой вечером, вы оба решите, где мы будем обедать и чем заниматься.       Я невинно улыбаюсь им и спрашиваю медовым голосом:       — Не хотите ли вы, чтобы мы аккуратно записали это на бумаге и внесли в расписание?       — Это не сработает, они его заламинировали, — шепчет Мел уголком губ. Я потягиваю свой кофе, чтобы не рассмеяться. Мел делает то же самое, но ее трясущиеся плечи говорят сами за себя. К счастью для нее, Джастин тоже сдерживает смех, и Линдс явно прикусывает внутреннюю сторону щеки, чтобы не рассмеяться. Мел поднимает руку в знак согласия.       — Ладно, ладно. Больше никаких придирок, и мы найдем хорошее место для ужина.       — Спасибо.       Гас вбегает в комнату с рюкзаком на плече.       — Мы идем, мы идем, мы идем? Джастин, покатай меня на спине!       — Гас, манеры, — предупреждает Мел, осуждающе глядя на меня.       Гас повторяет просьбу с неохотно добавленным «пожалуйста» в паре с похвальным хмурым взглядом. Джастин опускается на колени и позволяет Гасу забраться к нему на спину.       — Гасси, попрощайся.       Он подвозит Гаса к нам с Мел, и тот крепко целует нас в щеки. Мел велит ему намазаться солнцезащитным кремом, а я — чтобы убедился, что мама и Джастин ведут себя хорошо. Джастин шлепает меня по спине, и я игриво наклоняю голову, хватаю его за предплечье и притягиваю к себе, чтобы поцеловать на прощание.       Когда они уходят, Мел опускается в кресло и стонет:       — Слава Богу. Я имею в виду, что люблю их всех до безумия, но волшебное королевство становится для меня слишком волшебным.       — У меня все еще блестки в волосах от той принцессы, с которой Гас познакомился, — ворчу я, — не так весело быть обсыпанным этим дерьмом, когда рядом нет танцующих полуобнаженных мужчин.       — Вообще-то мне придется согласиться с тобой, — она наливает нам еще по чашечке кофе с еще большим количеством виски. Мы чокаемся чашками.       — Выпьем за свободный от Диснея день. ***       Как оказалось, наше чувство солидарности простирается не так уж далеко. Джастин и Линдс могут дорожить каждым моментом проведенным вместе, но мы с Мел точно не будем играть в счастливую псевдопару, нахрен! И никакие крики детей или священные расписания не могут этого изменить.       Мы заканчиваем завтрак вместе и договариваемся о планах на ужин, но это наш предел. Мелл требует ключи от арендованного автомобиля и отправляется кататься по побережью. Я же направляюсь в тренажерный зал, а затем в спа-салон, где нет абсолютно никаких кричащих детей или счастливых возбужденных принцесс с блестками в руках. Как Джастин и Линдс справляются с этим, понятия не имею. Явно, они на чем-то сидят. Может быть, мне удастся уговорить Джастина поделиться со мной этим чудо-средством.       Сразу после шести Линдс и Джастин возвращаются, держа Гаса за руки. Он отпускает их и несется ко мне, тарахтя про американские горки и встречу с Минни Маус. Я крепко обнимаю его и прижимаю к себе, но он яростно сопротивлялся.       — Ты скучал по мне? — смеясь спрашивает он.       — Конечно, — я целую его в лоб и приглаживаю волосы, думая о том, насколько Гас становится похожим на меня с каждым днем, — завтра мы будем держаться вместе, верно, сынок?       — Ага, — улыбается мне Гас, — ты возьмешь меня поплавать?       — Обязательно.       Удовлетворенный, Гас бросается в свою комнату. Линдс исчезает в своей. Я плюхаюсь на диван рядом с Джастином, который склонившись над ноутбуком, возится с камерой.       — Как прошел твой день?       Он поворачивается ко мне с улыбкой, но в глазах усталость.       — Это было здорово. У меня куча фотографии для тебя. Сейчас загружу.       Он морщится, вновь склоняясь к ноутбуку. Я глажу его рукой по спине.       — Тебе не нужно этого делать — носить его целый день на руках. У него, знаешь ли, очень хорошие маленькие ножки.       — Я носил его не весь день, и, кроме того, ему это нравится. И мне нравится. В парке так много народу, а у Гаса есть склонность использовать свои хорошие маленькие ножки для бега, — Джастин устало трет лицо, — он, блядь, намного быстрее, чем я думал. Не хочу потерять его в толпе.       Толпа по-прежнему пугает его. На каком-то отрезке времени он, казалось, смирился с ней, но после той ужасной ночи в лесу все изменилось. Как будто старые шрамы снова разошлись, сделав его уязвимым. Он послушно посещает сеансы терапии, и это вроде бы помогает, Но прогресс, даже в лучшем случае, слишком медленный. Я пытаюсь находиться рядом все время, но это чертовски страшно; иногда он приходит домой и приваливается к двери с таким видом, будто только что вышел из боя. Или все эти мелочи, когда мы выходим и он вдруг крепче сжимает мою руку и губы превращаются в тонкую линию. Или плечи напрягаются, как сейчас. Джастин опускает голову и вздыхает, не взглянув на меня.       — Я в порядке, — говорит он, явно почувствовав мое беспокойство, — просто продолжай.       Я киваю и продолжаю водить рукой по его спине длинными, плавными движениями.       — Завтра я снова на дежурстве у Диснея, — бормочу я, потирая ему поясницу, — ты, я, Гас, и все, что вы захотите, — затем решительно, чтобы Джастин не стал со мной спорить, объявляю: — Сам буду носить сына на руках.       Джастин улыбается и легко поддается моему прикосновению. Я провожу рукой между лопатками и разминаю шею. Он перемещает ноутбук на колени и показывает фотографии, рассказывая обо всем, чем они занимались. Я кладу подбородок ему на плечо и слушаю, наблюдая, как он светлеет с каждой новой фотографией, рассказывая ее историю, и чувствую, как Джастин медленно, но верно расслабляется под моим прикосновением. Часть 3       В предпоследний день Линдс будит нас рано и умудряется загнать в машину, чтобы поехать на пляж. Мел опережая меня занимает водительское сиденье и отказывается сдвинуться с места, поэтому я забираюсь на заднее вместе с Джастином. Он кладет голову мне на плечо и снова начинает дремать.       — Сон не входит в расписание, — шепчу ему на ухо.       — Отвали, — шепчет он в ответ, прижимаясь лицом к моей шее, — еще слишком рано для какого-то там расписания.       Снаружи Линдс изо всех сил пытается запихнуть Гаса в машину. Он усаживается на землю и решительно отказывается подниматься, качая головой. Их тихая дискуссия резко обрывается, когда Гас кричит:       — Нет! Это для детей!       — Только не эти долбаные дебаты о детских креслах. И так каждый раз! — стонет Мел.       Джастин просыпается и вылезает из машины. Линдс отступает и садится внутрь. Мы смотрим, как он подходит к Гасу и начинает с ним разговаривать. Через несколько мгновений Гас уже бежит к машине. Он запрыгивает внутрь и пристегивается, а потом позволяет мне проверить, все ли сделано правильно, даже не протестуя. Джастин залезает рядом и гладит Гаса по голове.       — Я вижу, ты передумал, — улыбается Линдс, щекоча ноги сына, — хороший мальчик, Гасси. Ты же знаешь, что так безопаснее. Кроме того, это только до тех пор, пока тебе не исполнится восемь.       — А может, и дольше, — размышляет Гас, — Джастину приходилось пользоваться им почти до девяти лет.       Джастин становится ярко-красным, прямо до кончиков ушей. Я сдерживаю смешок — из многих талантов Гаса, понимание того, какую информацию следует хранить в секрете, не входит в их число. Бросив оборонительный взгляд в мою сторону, Джастин бухтит:       — Я был невысоким, ясно?       — Это восхитительно, — улыбается Мел, глядя на Джастина.       — Это восхитительно, Солнышко, — протягиваю я, улыбаясь, и он краснеет еще сильнее. Джастин прищуривает глаза и кусает меня за губу. Я с радостью открываю рот, и на его лице снова появляется улыбка.       — Я самый маленький в классе, — говорит Гас, снова демонстрируя свою печально известную надутость.       — Здесь нет ничего такого, — Джастин бросает еще один взгляд в мою сторону, — чего можно было бы стыдиться, Гас.       — Абсолютно нет, — соглашается Мел.       Гас вытягивает шею и выжидающе смотрит на меня. Я протягиваю руку и взъерошиваю ему волосы.       — Ты само совершенство.       Гас улыбается и сердечно кивает.       — Хочешь поиграть в шпиона? ***       День пролетает быстро, без всяких очередей, ноющих усталых ног и душных липких толп. Пляж почти пуст, предоставляя Гасу и Джастину достаточно места, чтобы строить королевский замок. Мел продолжает делать хуеву тучу фотографий, рыча на меня каждый раз, когда я возражаю против того, чтобы камера сфокусировалась у меня на лице. Линдс быстро спасает меня, и мы проводим вторую половину дня, прогуливаясь по пляжу.       — Ты помнишь, какими мы были в двадцать четыре года? — спрашивает Линдс, останавливаясь, чтобы дать приливу окатить ноги.       — Да, у меня есть смутные воспоминания о том времени, — я морщусь, — это уж точно не включало в себя фотографирование под руку с Дейзи Дак.       — Мы повесим твое фото на холодильник, — фыркает Линдс.       — Не смей, черт возьми!       — Гасу это понравится!       — Джастин — любимец Гаса. Я отправлю его в Торонто, и ты сможешь повесить на холодильник его.       — Я не знаю, как он это делает, — Линдс хватает меня за руку, и мы садимся, — в его возрасте я бы так не смогла.       — Черт возьми, нет. Я с трудом справляюсь с этим в моем возрасте.       — Тебе следует больше доверять себе. У тебя все получается гораздо лучше, чем ты думаешь, — она начинает рисовать спирали на песке, пока они не образуют лабиринт, — я бы сейчас убила за сигарету.       — Курение не входило в расписание, — поддразниваю я, и она шлепает меня по руке, — но, слава богу, что хоть пляж был.       — Это предложил Джастин. Ты же знаешь, что это он почти все спланировал. Очевидно, они с Молли пошли к Джен и… — она замолкла, нахмурившись, — напомни, как зовут его отца?       — Гомофобный говнюк?       — Вот именно, — смеется Линдс, — они приезжали сюда, когда Джастин и Молли были маленькими. Сказал, что хочет сделать это для Гаса, как сделали родители для него.       Я снова смотрю на пляж. Мел и Гас направляются к воде, а Джастин идет по пирсу один.       — Хочу искупаться.       — Брайан, — окликает меня Линдс, как только я подхожу к воде. Я оборачиваюсь назад, — нам все еще нужно поговорить об этом с Гасом, но ты должен знать… Мел и я поддерживаем то, что сказали, даже больше, чем когда-либо. Мы хотим, чтобы Джастин был включен в нашу семью. Если он хочет этого, то будет частью, точно так же, как ты, я и Мел. Скажешь ему?       — Конечно, — я хочу этого, но хочет ли он — совершенно другой вопрос. Может быть, он хочет еще детей, иметь собственную семью. Но я не собираюсь говорить об этом Линдс, пока не уверен, это может ее раздавить, — я ему все расскажу.       Она улыбается и возвращается к своему занятию. Я ныряю в воду и плыву к пирсу. Джастин увидев меня, расплывается в улыбке.       — Линдси сказала, что именно тебя я должен благодарить за поездку на пляж.       — Я подумал, тебе не помешает перерыв, — признается Джастин. Он сидит на краю пирса, скользя пальцем по поверхности воды. Я хватаю его за лодыжку и делаю вид, что собираюсь затащить в воду.       Он пинает меня ногой.       — Не смей этого делать, Брайан Кинни. Или я отвезу тебя обратно в Диснейленд.       Выбираюсь из воды и сажусь рядом с ним. Солнце уже клонится к горизонту, но нашим спинам приятно и тепло. Поскольку Гаса поблизости нет, я обнимаю Джастина и целую до потери сознания. Наконец, он, задыхаясь, отстраняется, и начинает пальцами зачесывать мои волосы назад. Я пытаюсь поймать его взгляд, но он снова избегает меня, и это не похоже на тот раз, когда он был смущен своими навыками рассказчика. Но прежде чем я успеваю даже попытаться выведать в чем дело, он выпаливает:       — Я должен извиниться перед тобой.       — За что?       Джастин съеживается, опустив глаза, касается моего влажного колена и смахивает капельки воды большим пальцем, выводя узоры.       — Я знал, что это не твой любимый вид отдыха. И все понимал. Когда мы с Линдс строили планы, я знал, что тебе не понравится. Просто очень хотел порадовать Гаса и надеялся, что когда ты приедешь сюда, то передумаешь. Это было глупо. Извини.       Я прижимаюсь губами к его макушке, его мягкие волосы слегка отдают солью. Он прижимается ко мне, нежно и максимально близко.       — Есть много вещей, за которые ты должен извиняться: дерьмовая еда, кричащие дети, отвратительные толпы, непрекращающиеся приветствия…       — Акционирование и превращение детства в товар? — заканчивает он с улыбкой, изогнув бровь. Я целую его.       — Именно. А я знал, что рано или поздно доберусь до тебя, — я беру его руку и переплетаю наши пальцы, — может быть, ты и должен извиниться передо мной за все это, но не извиняйся за то, что пытался сделать моего ребенка счастливым. Ты… Солнышко, ты поразил его этим проклятым парком, — я киваю в сторону Гаса, все еще плещущегося в прибое вместе с Мел. Джастин поднимает руку, чтобы прикрыть глаза от солнца, и с улыбкой смотрит на них. Я сжимаю его руку. — Ты действительно чертовски хорошо с ним ладишь.       — Ты так думаешь?       — Да, — я провожу большим пальцем по внутренней стороне его запястья, — и думаю, ты должен знать, что это нормально, если ты передумал.       — Насчет чего?       — Насчет того, чтобы завести детей. Если это то, чего ты хочешь, не позволяй мне удерживать тебя. Из тебя вышел бы отличный отец.       — Спасибо… Но нет, — улыбка Джастина становится чуть шире, — честно говоря, и только между нами, я много думал об этом, и, блядь, уверен, что сделал правильный выбор. Вне всяких сомнений, я на пятьсот процентов уверен, что люблю Гаса, но ни за что на свете не смогу заниматься этим постоянно. Не знаю, как Мел и Линдс управляются с ним и Джи-Ар. И слава богу, что она осталась с Майклом и Беном на целую неделю!       Так что Солнышко все-таки не стал для меня супер-папой. Я испытываю такое облегчение, что разражаюсь смехом.       — Дети такие страшные. Они полны энергии! Это очень утомительно, — прижимаясь ко мне, шепчет Джастин.       — Ну, если честно, Солнышко, — я тыкаю его в бок, — они становятся такими, когда некоторые люди позволяют им есть конфеты весь день.       — Ему невозможно сказать «нет», — съеживается он. — Я знаю, что дерьмово баловать его…       — На хуй все это. Он хороший парень, балуй сколько хочешь. Только не забывай, как ты любишь баловать меня, — я снова целую его, — ты очень долго не практиковался. Мне придется провести тебя через интенсивную переподготовку, когда вернемся домой.       — Когда вернемся в Нью-Йорк, — говорит Джастин, сверкая глазами, — я буду только трахаться, рисовать и спать целый месяц.       — А я и не знал, что ты когда-нибудь занималась чем-то другим.       — Заткнись, — фыркает он и врезается в меня плечом.       — Ты можешь начать с тысячи минетов, которые мне должен.       — С каких это пор я должен тебе тысячу минетов?       — С тех пор, как мы не трахались всю неделю.       — Не напоминай мне об этом, — стонет Джастин.       — А как насчет того, чтобы я сделал кое-что вместо этого? — я кладу ладонь ему на спину и замираю на секунду, чтобы увидеть выражение ужаса на его лице, а затем толкаю в воду. Джастин визжит, и как раз в тот момент, когда я мысленно делаю себе пометку посмеяться над ним за это позже, вместе с детским креслом, он хватает меня за ноги и тащит с пирса. Естественно я падаю в воду!       — Ты абсолютный засранец! Здесь чертовски холодно.       Я разворачиваю нас, прижимая его спиной к перекладинам лестницы.       — Поцелуемся и помиримся?       Он радостно улыбается, обвивает руками мою шею и позволяет притянуть его к себе.       — Ты можешь сделать что-нибудь получше? — внезапно нахмурившись, спрашивает он.       — Это ужасно похоже на вызов.       — Это ужасно похоже на отлынивание. Разве ты не справишься с этой задачей?       Я хватаю его за волосы и оттягиваю голову назад, обнажая горло. Джастин смеется низким и грубым смехом, а я посасываю его шею. Я уже собираюсь зайти дальше, когда мы слышим топот крошечных ножек, поднимающихся по пирсу. Джастин тихо ругается.       — Хорошо, что вода такая холодная, — быстро целую его напоследок.       — Ага, — ухмыляется он и отталкивает меня, как раз в тот момент, когда Гас высовывает голову из-за края пирса.       — Мы собираемся купить мороженое, — объявляет он, — давайте с нами!       — Гас, манеры, — упрекает его Мел.       — Пожалуйста, пойдемте с нами, — устало повторяет Гас.       Джастин взбирается по лестнице первым, пиная меня, когда я тискаю его задницу. Гас цепляется за него, как только он вылезает из воды, и они уходят, оставляя меня с Мел.       — Вы не могли бы быть менее откровенными? — качая головой, шипит она.       — Гас ничего не заметил, — выхватываю полотенце, которое она мне протягивает.       — Гас еще не знает, какими отвратительными могут быть папа и Джастин, — парирует Мел, ухмыляясь.       — Как будто вы двое так охуенно чисты? Не думай, что я не знаю, как тебе понравилось, что Гас спит в нашей комнате.       Линдс присоединяется к нам, и Мел обнимает ее одной рукой.       — Они почти трахались.       — Я не сомневаюсь.       Я не утруждаю себя оспариванием. Гас бежит ко мне, взбивая ногами песок и разбрызгивая воду. Я ловлю его, когда он бросается в мои объятия, и несу к машине, перекинув через плечо. Гас свисая с моего плеча, хихикает во весь голос, Линдс берет меня за руку и шепчет на ухо:       — Видишь? Ты тоже его любимец. Часть 4       — А это мы с Джастином в круизе по джунглям, — объявляет Гас, гордо тыча пальцем в следующую страницу своего альбома, — вот смотри!       — Ммм-ммм, — я утыкаюсь носом в макушку и крепче обнимаю его. Он весь вечер находится в моих объятиях, нетерпеливо демонстрируя рисунки мне и Линдс. Он одержимо работал над ними почти каждое утро и вечер, заполняя страницу за страницей картинами нашего отпуска. Нет ни одной, где бы не было Джастина, представляющего собой улыбку с копной светлых волос. Я думаю, что Гас, потратил все желтые маркеры, карандаши и мелки в радиусе пятидесяти миль.       — А это Джастин, я и ты в особняке с привидениями, — он хватает меня за руку и настойчиво трясет, — помнишь, помнишь по-настоящему страшного призрака?       Я помню, как Гас пронзительно кричал и подпрыгивал на высоту десяти футов по меньшей мере три раза.       — А что было самым страшным?       — Вот этот, папочка! — Гас засовывает пальцы в рот, растягивая губы и одновременно выпучивая глаза. Я смеюсь и поворачиваю его так, чтобы Линдс могла сфотографировать. Как только вспышка гаснет, Гас хохочет. — Он был жуткий.       Я щекочу его до тех пор, пока он не начинает трястись от смеха.       — Это ты жуткий, сынок.       Гасу давно пора спать, но никто еще не сделал попытки уложить его в постель. Мел и Джастин заняты упаковкой вещей, а Линдс выглядит совершенно измученной после очередного долгого дня. Я уж точно не собираюсь отсылать его спать, это наша последняя ночь вместе. И не знаю, когда увижу его в следующий раз. Не сомневаюсь, что даже клещами невозможно было бы оттащить меня от него сегодня. Он очень осторожно переворачивает страницу:       — Это Джастин и мама в кафе, а я со своим молочным коктейлем. А это вы с Джастином на пляже.       — Прекрасные рисунки, детка, — комментирует Линдс, протягивая руку, чтобы взъерошить его волосы.       — Спасибо, — весело говорит Гас, — я хочу, чтобы папа забрал их домой.       — Правда?       — Ага, — улыбается мне Гас, — чтобы ты не скучал по мне, — он прижимается ближе и вдруг очень серьезно шепчет, — ты скучаешь по мне, когда я уезжаю, да?       Я обнимаю его изо всех сил и шепчу в ответ:       — Очень.       — И я тоже, — он вытягивает шею и целует меня в щеку, — но теперь у тебя есть вот это.       — Да, теперь у меня есть вот это.       Это будет совсем не то же самое, что держать его в своих объятиях, но уже кое-что. Гас осторожно передает альбом, как будто он сделан из стекла, и спрыгивает с моих колен.       — Мамочка, а мне разве не пора спать?       Линдс думает, что ослышалась.       — Прошу прощения?       Гас показывает на часы.       — Уже очень поздно. И мы должны завтра улетать.       — Совершенно верно, — соглашается она, ошарашено глядя на меня, словно спрашивая: «Неужели это происходит на самом деле?»       Я стараюсь не смеяться. Линдс встает и берет Гаса на руки.       — Ладно, пора спать.       — Позволь мне поцеловать папу, — умоляет он. Она опускает его вниз, чтобы он мог чмокнуть меня в щеку, — спокойной ночи, папочка.       — Спокойной ночи, малыш.       Гас кладет голову на плечо Линдс, и она смотрит на меня с полным изумлением и произносит одними губами: «Это чудо». Затем быстро уносит его в постель, пока не передумал. Отчаянно нуждаясь в сигарете, я сбегаю вниз. Гас прав, сейчас невероятно поздно, поэтому бассейн пуст и совершенно спокоен. Я сажусь на край, опускаю ноги в воду и закуриваю. Прикуриваю вторую сигарету — последнюю из моих запасов, когда Мэл хлопает меня по плечу.       — Не возражаешь, если я присоединюсь к тебе?       Я отодвигаюсь, чтобы освободить ей место. Она садится рядом со мной и показывает на мою сигарету.       — Угостишь?       — Это последняя, — протягиваю ей, и она быстро затягивается, — думаю, я придумал идеальный коктейль для выживания в такие праздники: табак, выпивка, табак, выпивка — ополоснуться и повторить. Мел выдыхает и решительно кивает в знак согласия.       — Совершенно с тобой согласна.       Я забираю сигарету обратно и делаю еще одну длинную затяжку.       — В следующий раз нам придется запастись всем необходимым.       Она резко поворачивается и смотрит на меня.       — Ты только что сказал «в следующий раз»?       — Гас хочет вернуться сюда. К тому же Джи-Ар может приехать, когда подрастет, — я предлагаю ей то немногое, что осталось от сигареты, — и учитывая все обстоятельства, это было не так уж плохо, правда?       — Да, было, — улыбается она. — Учитывая все обстоятельства, это было действительно очень здорово.       — В следующий раз я запасусь сигаретами, а ты прихватишь выпивки. Договорились?       Мел протягивает мне руку, и я пожимаю ее.       — Договорились.       — Гас еще не спит?       — Нет, он настоял не менее чем на трех сказках перед сном. Джастин сейчас наверху — читает. К его чести, ему удалось уговорить Гаса отказаться от шести сказок, — она качает головой и смеется, — мне потребовались годы, чтобы войти в ритм повествования. Годы. А этот, блядь, двадцатичетырехлетний пацан явился сюда и опозорил меня. Как он это делает?       — Хоть убей, не знаю, — пожимаю плечами я.       — Он просто потрясающий, — она замолкает, болтая ногами в воде и наблюдая, как рябь распространяется по всему бассейну, — Вы с Линдс совершенно правы, он был бы отличным отцом для Гаса.       — Он определенно заполняет много пробелов.       Мел задумчиво напевает.       — С одной стороны, я понимаю, что ты имеешь в виду. Линдс знает многое как мать, чего я никогда не знала. С другой стороны… Не хочу, чтобы ты думал, что плохой отец. Я думаю, что ты замечательный. Гас… Даже не знаю, с чего начать. Этот ребенок любит тебя больше, чем я могу выразить словами. — Я улыбаюсь ей. Она отвечает тем же, но лишь на несколько секунд, прежде чем рассмеяться. — Прости, просто думала о том, как все это странно. Когда мы впервые решили стать родителями, и Линдс сказала, что хочет, чтобы ты был отцом… Блядь, я целый месяц толком не спала. И была так уверена, что у нас будет следующий Дэмиен* на руках.       Я лучезарно улыбаюсь ей.       — Спасибо.       Она фыркает и качает головой.       — Только ты воспримешь это как комплимент. В любом случае, похоже, что наш сын совершенно не похож на демона. Он растет красивым, замечательным ребенком, и ты имеешь прямое отношение к этому. Если бы мне пришлось вернуться назад и принять решение снова, я бы каждый раз выбирала тебя.       По какой-то причине это помогает гораздо больше, чем неоднократные заверения Джастина и Линдс о том, что я хороший отец. Их утверждения успокаивают и ободряют, но вотум доверия Мел ощущается как твердая почва. Я наклоняюсь ближе к ней и признаюсь:       — Я хочу быть рядом с ним еще больше. Думаю, можно с уверенностью сказать, что Джастин чувствует то же самое. Если вы с Линдси не против…       — Это более чем нормально, — решительно перебивает Мел, — Гас замечательный, но воспитывать его становится все страшнее и страшнее. Он крошечный человечек, который с каждым днем становится все сложнее и сложнее. Он такой и есть… Боже, я люблю его, но иногда с ним так, блядь, трудно, — она толкает меня локтем, — он получил это от тебя.       — Он получил это от тебя, — поправляю я, подталкивая ее в ответ, — давайте не будем вдаваться в тему «Природа против воспитания». Будь то ты, я или мы оба… он — хулиган. Но с четырьмя парами рук, думаю, мы будем хорошо подготовлены к тому, что нас ждет впереди.       Она улыбается мне.       — Когда вернемся в Торонто, мы с Линдс обсудим все это с ним.       — Что ты собираешься сказать?       — Я думаю, мы поговорим о том, что Джастин значит для тебя и как он вписывается в нашу семью, — она пинает меня ногой и обрызгивает водой, — а что ты хочешь, чтобы мы ему сказали?       Я брызгаю в ответ.       — Все, что хотите, вы здесь главные.       — Но как бы ты хотел, чтобы мы описали ваши отношения с Джастином? — с лукавой усмешкой добавляет она. — Тебе лучше придумать что-нибудь побыстрее, или я скажу Гасу, что вы — «родственные души, которым суждено быть вместе».       — Не смей, мать твою, — предупреждаю я, бросая на нее самый угрожающий взгляд.       Она ни хрена не реагирует и кажется совершенно невозмутимой, просто поднимает брови, ожидая моего ответа на свой вопрос.       — Это тот человек, с которым я собираюсь провести всю свою жизнь.       — Так… спутник жизни?       Меня тошнит.       — Тьфу.       — Объясни, почему «человек, с которым я собираюсь провести свою жизнь», не совсем то же самое, что «спутник жизни».       — Последнее вызывает у меня тошноту?       — Я думаю, что Гасу было бы полезно найти какое-нибудь простое слово или фразу, чтобы описать вас двоих.       — Скажи ему, — я замолкаю, пытаясь подобрать правильные слова, подходящие и для Джастина, и для меня, и для Гаса тоже. В конце концов, он совсем маленький, и Мел права, он заслуживает чего-то ясного и конкретного, — скажи ему, что Джастин — мой партнер, и он мой человек, и мы любим друг друга. Скажи ему так.       Мел молчит довольно долго. Она смотрит на меня с любопытством, и, наконец, тихо нарушает молчание.       — Я никогда не слышала, чтобы ты говорил это раньше.       — Что именно говорил?       — Что ты его любишь.       Блядь. Обычно я никому, кроме Джастина, не позволяю этого слышать. Единственные люди, которые когда-либо слышали от меня эти слова — Гас и Дафна. Это просто неловко. Но ведь и невозможно отрицать, не так ли?       — Конечно, блядь, я люблю его, — огрызаюсь я, защищаясь, — я ведь почти женился на нем, правда?       — Я просто не знала, что ты это озвучиваешь, — парирует Мел, — ты всегда был таким… против этого.       — Ну, теперь уже нет, — коротко отвечаю я, стараясь, чтобы это казалось несущественным, как будто речь идет о чем-то другом. По правде говоря, я уже привык так говорить. Пока мы были врозь, эти три слова помогали преодолеть пропасть между нами, так что именно ими мы заканчивали каждый телефонный звонок и электронную почту. Даже сейчас, когда мы вместе в Нью-Йорке, я не могу перестать говорить эти слова. Они кажутся правильными. Нет, это чертовски потрясающее чувство, как будто внутри исчезает тяжесть, и тепло льется сквозь меня. Я делаю это и для себя, и для Джастина, потому что каждый раз он загорается, и произносить это вслух явно очень много значит для него.       Но это чертовски личное, и, несмотря на ее безжалостный взгляд, я не собираюсь изливать свое сердце Мел. За один вечер мы сделали более чем достаточно совместных дел. Поэтому я избегаю ее взгляда и стараюсь полностью игнорировать присутствие, лениво скользя ногами по прохладной воде. Прождав раздражающе долго, она вздыхает и опускает глаза, нежно касаясь моей руки. Ее пальцы обвиваются вокруг моего запястья, слегка сжимая его.       — Он твой партнер, он твой человек, и вы любите друг друга. Поняла, — она отпускает мою руку и поднимается на ноги, целует меня в щеку, — я собираюсь подняться наверх, ты идешь?       — Скоро.       — Спокойной ночи, Брай. — Мел похлопывает меня по плечу.       — Спокойной ночи. ***       Когда я наконец возвращаюсь наверх, в номере тихо. Я быстро заглядываю к Гасу и обнаруживаю его свернувшимся клубочком посреди кровати. Его сопение приглушено белым кроликом, которого он прижимает к себе. Не знаю, каким будет для него завтрашний день — побежит ли он к воротам, стремясь поскорее вернуться домой в Торонто, или же будет плакать, но знаю, что это будет ад для меня. Мне невыносима мысль о том, что я буду жить без него. Возможно, этот праздник во многих отношениях и был кошмаром, но я бы повторил его снова, прямо с завтрашнего дня, если бы это дарило больше времени с Гасом. Не знаю, как буду справляться с одними телефонными звонками и электронной почтой. Я стою в дверном проеме еще некоторое время, впитывая его образ. Я мог бы смотреть на него всю ночь, спокойно спящего вот так, но моя собственная кровать ждет, и я уверен, что Джастин тоже. Осторожно закрываю дверь спальни Гаса и возвращаюсь в нашу комнату.       Я захожу и закрываю за собой дверь. Джастин появляется из ванной. Он окружен паром, с полотенцем, низко повязанным на бедрах, а кожа скользкая и порозовевшая после душа. Я протягиваю руку назад и запираю дверь.       Мы не произносим ни слова. Джастин сбрасывает полотенце, подходит ко мне и позволяет обнять себя. Он весь такой теплый, я провожу руками по его спине и притягиваю ближе, упиваясь ощущением плоти, согревающей мою. Он целует впадинку у меня на шее, я запускаю руки в его волосы и провожу пальцами по мягким влажным прядям. Джастин смотрит на меня блестящим, возбужденным взглядом. Я обхватываю его лицо руками, и он слегка наклоняет голову, чтобы поцеловать мою ладонь. Касаюсь губами лба, щеки, уголка рта. Его губы прижимаются к моим, грубо, жадно. Руки царапают пуговицы на моей рубашке, торопливо расстегивая их. Я теряю себя в поцелуях, позволяя его деловитым, жадным рукам делать ВСЮ работу. Как только он раздевает меня, я прижимаю его спиной к кровати и раскладываю под собой.       — Ты мне нужен, — шепчу я, имея это в виду во многих смыслах, целуя его шею, когда он сжимает меня бедрами.       Руки Джастина обхватывают меня со всех сторон, оглаживая тело в лихорадочных ласках. Краду еще один поцелуй, его губы мягкие, сладкие, моя грудь прижимается к его груди, я чувствую, как учащается его сердцебиение. Джастин стонет мне в рот, а потом нежно шепчет в ответ:       — Я весь твой. *Персонаж книг и фильмов ужасов — сын Сатаны и будущий Антихрист.