В поисках чего-то важного

Краткое содержание: Джастин и Синтия начинают беспокоиться о том, сколько времени Брайан проводит в «Киннетике» после переезда в Нью-Йорк.       «Привет, милый. Брайан уже на пути домой — проследи, чтобы он сразу же лег спать! Завтра он снова собирается работать, но не позволяй ему притащиться сюда раньше полудня, как мы договорились. И не верь, если будет уверять в обратном. Люблю Син».       Я получаю сообщение уже далеко за полночь. И это новый рекорд для них обоих. Восемь, девять, десять часов — к этому я привык. Последние несколько вечеров они работали до одиннадцати, что уже вызывало беспокойство, но не было полной трагедией. Но после полуночи? Это довольно экстремально, даже для Брайана и особенно для бедной Синтии.       Я спускаюсь вниз и встречаю подъезжающее такси. Брайан практически вываливается из него в полном изнеможении. Я подхожу, забираю портфель и обнимаю его за талию.       — Привет, красавчик.       Брайан бормочет что-то в ответ, что отдаленно напоминает «привет». Он действительно чертовски устал, потому что даже не пытается ко мне приставать. Я молча помогаю ему подняться по лестнице в квартиру, медленно и успокаивающе поглаживая по спине.       Бывают ночи, когда почти невозможно заставить Брайана лечь спать, но это не одна из них. Никаких упрямых попыток протестовать и продолжать работать. Никаких развратных заигрываний. Без малейшего сопротивления он устало бредет в спальню и падает в постель и, кажется, засыпает еще до того, как голова касается подушки. Я облегченно выдыхаю, делая мысленную пометку перенести развратные заигрывания на утро.       Так тихо, как только могу, на цыпочках подхожу к нему, осторожно снимаю ботинки и ослабляю галстук. Он что-то бормочет и переворачивается на другой бок, зарываясь лицом в подушку. Вероятно, завтра он убьет меня за то, что позволил ему спать в костюме, но все, что сейчас имеет значение, — это сон.       Накрывая одеялом, замечаю телефон в его руке. Мне удается высвободить трубку из сжавшихся пальцев, и сдерживая смех, вижу, что он поставил будильник на шесть утра. Черт возьми, я не позволю ему проснуться в такую рань! Переношу звонок на одиннадцать и ложусь в постель. И за это он меня тоже убьет, но черт с ним. Я перебираюсь на его сторону кровати и сворачиваюсь калачиком рядом, закрываю глаза и позволяю звуку его дыхания убаюкать меня. ***       К тому времени, как зазвенит будильник, я придумываю идеальный план, чтобы нейтрализовать любые кровожадные порывы. Сижу на кровати рядом с ним и жду сигнал. Он просыпается на пятом гудке и выключает будильник, потягиваясь с удовлетворенным стоном. Сонные глаза останавливаются на мне и на лице расцветает широкая улыбка.       — Доброе утро, — довольно радостно произносит он, но потом замечает свет, проникающий через окна спальни, и мрачно заканчивает с угрожающим видом: — Солнышко. Который, блядь, час?       Нет смысла откладывать неизбежное — я признаюсь сразу, как ни в чем не бывало:       — Уже одиннадцать. Я перевел будильник.       Брайан молча смотрит на меня и я точно знаю, что он мысленно планирует мое убийство.       — Я должен быть в офисе…       — Лжец. Синтия сказала, что ты должен прийти к двенадцати. Вы заключили сделку.       — Знаешь, думаю, мне придется напомнить Синтии, что в ее должностные обязанности не входит вступать с тобой в сговор, — горько смеется он. — Предполагается, что она моя верная сообщница, а не твоя.       — Она и есть твоя верная сообщница. Потому и пытается тебе помочь. В последнее время ты очень сильно напрягаешься, и мы просто пытаемся присматривать за тобой.       Он морщится и плюхается обратно на подушку.       — Почему я в костюме? — посмотрев вниз, ворчит он.       — Потому что заснул в нем.       — И ты позволил?!       — Ты был вымотан!       Брайан вскакивает с кровати и скрывается в ванной, захлопывая за собой дверь. Несмотря на его угрюмое настроение, я доволен — на самом деле все идет по плану. Я мог бы изменить приоритеты Брайана Кинни, и могу. Вскакиваю с кровати и приступаю к осуществлению своего плана.       Три минуты спустя он выходит из ванной в халате, держа в руках свой драгоценный костюм. Я жду и готов; беру костюм и обещаю, что к понедельнику он будет в порядке. Затем направляю его обратно к кровати, где ждет завтрак. Несмотря на то, что он все еще хмурится, ясно, что перспектива горячего кофе и теплых рогаликов немного бодрит. Брайан забирается в постель и позволяет мне поставить поднос с завтраком ему на колени, угрюмо предупреждая:       — Никогда больше не позволяй мне спать в костюме. Это был мой…       — Лучший костюм от Армани, я знаю, — целую его в лоб и зачесываю волосы назад. — К понедельнику он будет как новенький. А теперь ешь. Я хочу, чтобы ты тоже был как новенький.       Наливаю чашку кофе и стакан грейпфрутового сока, и вижу намек на слабую улыбку на его лице. Но я могу добиться большего, поэтому начинаю с плеча и продвигаюсь поцелуями вверх по шее, вдоль линии подбородка, пока наконец, не встречаюсь с его губами, которые к этому моменту растянуты в довольную улыбку. ***       — Разве это не намного приятнее, чем торчать в офисе?       Брайан мычит в подушку, когда я капаю еще масла ему на спину. Это смесь с ароматом вишни, которая нагревается и пахнет просто божественно. Дафна подарила мне ее в качестве извращенного подарка на новоселье, когда мы с Брайаном переехали в новую квартиру. Я должен ей рассказать, что подарок полезен. Думаю, если бы Даф могла видеть меня сейчас, оседлавшего бедра Брайана, который плавится под моими руками, она была бы чертовски горда мной.       Слизывая каплю масла со своего запястья (позже планирую слизать остальное с Брайана), я втираю его в кожу длинными, плавными движениями, начиная с бедер и заканчивая шеей.       — Вот так ты должен проводить выходные.       — Это не поможет завоевать новых клиентов, — бормочет он и стонет, когда я прижимаюсь грудью к его спине и медленно скольжу вверх-вниз.       — Ну, не знаю… выглядишь довольно сексуально, покрытый маслом.       — Довольно сексуально?       — Чрезвычайно, — поправляю я себя, целуя его в шею в качестве извинения. — В таком виде ты мог бы привлечь много клиентов.       — Я буду иметь это в виду, — смеется он, выгибаясь навстречу моим разминающим его плечи прикосновениям.       — Ты такой напряженный.       — Может быть, тебе стоит чаще делать мне массаж? — он громко стонет, когда ладони сильно нажимают на позвоночник. — Ты охуенно это делаешь, — добавляет он посмеиваясь.       — Приходи домой пораньше, и мы договоримся.       — Надеюсь, ты не предлагаешь ввести комендантский час? — презрительно фыркает он.       — Я предлагаю беречь себя, — наливаю еще масла и скольжу по его бокам, кругами вокруг лопаток и одним длинным, медленным движением вниз по позвоночнику. Я легко мог бы пристраститься к звукам, которые он издает сейчас. — Для меня очень много значит, что ты здесь, со мной, Брайан. Но значило бы еще больше, если бы ты был хорошо отдохнувшим и сытым.       — И, по-видимому, хорошо промассированным.       — Да, это тоже… Я воспользуюсь любым предлогом, чтобы раздеть тебя и перемазать маслом.       Он, смеясь, содрогается подо мной, а я беру бутылочку с маслом, выливаю остатки на его поясницу, и начинаю работать над тем, чтобы вызвать у него еще больше стонов. ***       — Ты уверен, что хочешь провести субботу так? — спрашивает Брайан, хмуро глядя на меня в лифте. Он нажимает кнопку шестого этажа, на котором в настоящее время находится офис «Киннетика» на Манхэттене.       — В миллионный раз — да, — я беру его за руку и сжимаю ее в своей. — Тебе же не помешает дополнительная пара рук?       — Не помешает, — говорит он скептически.       — Так что заставь меня работать. Я хочу помочь.       — Это будет чертовски скучно.       — Уверен, что выживу.       Двери лифта открываются, и Брайан отступает, чтобы выпустить меня первым. Синтия ждет за стойкой регистрации, одетая намного наряднее, чем я и Брайан. Она протягивает две чашки кофе, которые мы с радостью принимаем.       — Сегодня суббота, — Брайан дергает ее за дорогой блейзер.       — И все же мы здесь на работе, — улыбается она. — Не знала, что дресс-код сегодня не действует.       — В следующий раз давай как-то проще, — он наклоняется и целует ее в щеку. — Спасибо, что пришла.       — Не стоит благодарности, — Синтия обращает свое внимание на меня, когда Брайан исчезает в кабинете. — Джастин, дорогой, пожалуйста, скажи мне, что ты остаешься.       — Конечно. Просто скажи, где я тебе нужен. ***       Спустя четыре часа печати, ксерокопирования и перетаскивания документов, я устал, но было не так скучно, как предсказывал Брайан. Теперь, узнав на что тратится время, я гораздо меньше беспокоюсь о часах, которые он проводит в офисе. И это только часть работы, которую он делает.       Синтия время от времени появляется с кофе, сплетнями и какими-то инструкциями. И ее руки всегда чем-то заняты. Тем временем дверь офиса Брайана остается загадочно закрытой. Он не выходит, а мы не заходим. Синтия признается, что могла бы войти при необходимости, но предпочитает не беспокоить его.       — Он живет в своем собственном мире, — восхищенно говорит она, прежде чем взяться за следующее дело. Список кажется бесконечным.       Наконец, около шести, она забредает в художественный отдел, который я только что закончил организовывать, на этот раз с пустыми руками, освободившись от блейзера и каблуков; она выглядит бесконечно более расслабленной. Синтия подходит к холодильнику, стоящему в углу, достает бутылку шампанского и два бокала.       — У нас все еще много дерьма до открытия, — она улыбается и объясняет: — Это делает долгие часы работы намного легче. — Садится рядом со мной и кладет ноги на край стола, осторожно наливая каждому из нас по бокалу. — Я подумала, что мы должны выпить. За хорошо выполненную работу сегодня и за очень хорошо выполненную работу прошлой ночью. Заставить Брайана спать более десяти часов — огромное достижение. Твое здоровье, детка.       — Это было сопряжено с неким предательством и обманом, но в конце концов я выполнил свою задачу, — чокаюсь с ее бокалом, — спасибо за помощь. Без тебя я бы не справился.       Мы выпиваем, и я понимаю, что она абсолютно права — это действительно облегчает долгие часы труда. Если бы только Брайан не заперся в своем кабинете, ему не помешал бы бокальчик… или шесть.       — Так как он? — толкаю ее ногу. — В смысле, дома он вроде бы в порядке, но я беспокоюсь о том, как дела здесь.       — Он — Брайан, — она делает глоток шампанского, размышляя. — Не похож ни на кого, кого я когда-либо знала. Брайан всегда был акулой, но я никогда не видела его таким агрессивно кровожадным. В хорошем смысле. Он сосредоточен и целеустремлен, и абсолютно сокрушителен.       — Значит, у него все хорошо?       — Он справляется блестяще, — уверяет Синтия. — Не позволяй его навязчивому поведению одурачить тебя. «Киннетик» процветает в Питтсбурге, и здесь дела идут лучше, чем ожидалось, и нам есть на что надеяться. Понимаю, страшно наблюдать, как он выматывается, но с ним все в порядке. Даже лучше, чем в порядке. Ему суждено покорить Нью-Йорк, я знаю это. Не беспокойся за него.       Внезапно с другого конца комнаты доносится покашливание.       — Вы снова сплетничаете обо мне?       Брайан подходит, и я протягиваю ему свой бокал. Он благодарно улыбается и выпивает половину одним глотком, просовывая пальцы под воротник моей рубашки, нежно поглаживает сзади по шее.       — Прости, я почти потеряла дар речи. Ты действительно сам добровольно вышел из своего логова? — притворно ахает Синтия. — Если бы у меня был жемчуг, за который можно ухватиться*.       — Я куплю тебе его, — говорит Брайан, целуя ее в щеку. — Или купи сама и принеси чек — я возмещу стоимость. Отнесем это к деловым расходам.       — Как романтично, — протягивает Синтия, качая головой. Она машет мне бокалом шампанского. — С тобой он такой же?       — Мне запрещено разглашать какую-либо информацию о романтических жестах Брайана, — ухмыляясь, отвечаю я, — у нас действует строгое правило о неразглашении секретных сведений, чтобы люди не узнали, какой он милый.       Синтия разражается смехом, а Брайан прищуривается, глядя на меня.       — Это было явное нарушение, Солнышко. Мне придется тебя наказать.       — Буду ждать с нетерпением, — отвечаю я, улыбаясь ему.       Он ухмыляется, и спрашивает нас обоих:       — Как насчет ужина? Я бы убил за стейк.       — Сейчас только шесть, — медленно произносит Синтия, проверяя и перепроверяя часы.              — Вы еще не проголодались? Мы торчим здесь уже несколько часов.       Мы с Синтией неуверенно переглядываемся.       — Я думал об этом, — говорю я, — но мы считали, что ты захочешь поработать еще немного.       — К черту все, — пожимает плечами Брайан. — На сегодня я сделал достаточно. Есть лучшие способы провести субботний вечер.       — Ну, я не собираюсь с этим спорить, — смеется Синтия. — Пойдем ужинать.       — Отлично, — Брайан протягивает руки и помогает нам подняться. — Ужинать! ***       После ужина Брайан вызывает Синтии такси и открывает дверцу. Прежде чем водитель отъезжает, он стучит в окно, и Синтия опускает его. Я наблюдаю, как он что-то говорит, касаясь ее плеча, а Синтия подзывает его ближе и целует в щеку. Они обмениваются улыбками и она машет мне.       — Мне придется купить ей эти жемчужины, — присоединяется ко мне Брайан, когда такси отъезжает.       — Ты действительно в долгу перед ней, — подтверждаю я, и мы направляемся домой. Это идеальная ночь — приятная, прохладная, и достаточно поздняя, чтобы толпа поредела. — С другой стороны, она говорит, что в долгу перед тобой.       — За что?       — По-моему, она использовала эпитет «лучший босс на свете». Хотя тебе следовало бы самому спросить об этом. Я знаю, что она чертовски благодарна за то, что работает на тебя, даже если ты заставляешь ее усердно трудиться, — я беру его под руку, когда мы переходим улицу. — И все же не так усердно, как работаешь сам.       — Все это часть плана, — сообщает он, придавая этим словам большое значение. Но никогда не уточняет, что влечет за собой этот план, только то, что он невероятно важен и обязан увенчался успехом. Если судить по работе, которую я видел сегодня, то ему не о чем беспокоиться. Я верю Синтии — Брайану суждено завоевать Нью-Йорк. — Так что ты говорил утром о комендантском часе?       — А? О, точно, — требуется пара секунд, чтобы до меня дошел смысл сказанного, поскольку я немного ошеломлен тем, что Брайан заговорил об этом добровольно. Похоже, он действительно готов к этому. Я осторожно спрашиваю: — Тебе кажется, что это может быть хорошей идеей?       — В этом нет ничего ужасного, — пожимает плечами Брайан.       Мы останавливаемся на сорок второй улице, ожидая, пока движение поутихнет, позволяя перейти проезжую часть.       — Как насчет девяти вечера? — складывая руки на груди, предлагаю я.       — Не будь смешным. Одиннадцать тридцать и ни минутой раньше, — фыркает Брайан.       — Размечтался, — смеюсь я, — десять.       — Десять тридцать, и я работаю по выходным.       — Десять пятнадцать и «рабочие выходные» ограничены субботой. По воскресеньям у тебя выходной. И мы пересматриваем это соглашение через месяц с четкой целью перенести комендантский час на более раннее время, — я пристально смотрю на него и твердо заявляю: — Это мое последнее предложение. Прими его или… прими его. Это единственно возможный вариант.       Он ухмыляется, как будто его это забавляет или впечатляет. Может быть, и то, и другое одновременно.       — Тебе придется подсластить пилюлю, Солнышко, — шепчет Брайан, наклоняется ближе.       Я сокращаю расстояние между нами до минимума, взгляд Брайана жадно тянется к моим губам. Я облизываю их, возбуждаясь от темного, похотливого блеска в его глазах.       — Как насчет бесплатного пропуска на мои сеансы массажа?       — В любое время, когда я захочу?       — В любое время, когда ты захочешь, — обещаю я. — Договорились?       — Договорились.       И мы пожимаем руки. Затем он притягивает меня к себе и целует. А я растворяюсь в этом чертовски сладком поцелуе.       На улице становится тише и мы отрываемся друг от друга, но ни один из нас не двигается, чтобы продолжить путь домой. Брайан кладет руки мне на бедра и целует в лоб; один, два, три раза, с каждым разом всё нежнее. Я просовываю руки под пальто и обнимаю его. Чувствую, как он прижимается носом к моей макушке, глубоко вдыхает и удовлетворенно выдыхает.       Мне приходит в голову, что город продолжает жить вокруг нас, беспорядком света, звука и движения. А мы почти неподвижны, если бы не узоры, которые я лениво рисую на его спине, и дыхание в унисон. Я мог бы простоять так всю ночь. Или остаться в этом моменте навечно.       К черту комендантский час — сегодня мы не будем спать допоздна, не будем спать всю ночь, вот так! Из-за некоторых вещей стоит потерять сон. *"Хватание за жемчуг» — это преднамеренная недобросовестная реакция на комментарий для того, чтобы преувеличить эффект от него.