Пепел прошлых надежд

***

Мерцающий свет одинокой свечи отбрасывал причудливые тени на стены комнаты. Тренировки выжали из Саске все силы, тело отзывалось ноющей болью, но это было ничто по сравнению с бурей, бушующей в его душе. Мысли о Наруто, словно ядовитые лианы, оплели его разум, не давая покоя. Саске стиснул зубы, отчаянно пытаясь изгнать из памяти её образ - заразительную улыбку, звонкий голос, глаза, полные одновременно боли и неугасающей надежды. Внезапно дверь скрипнула. Саске не повернулся, но почувствовал, как в комнату вошёл кто-то. Он знал, кто это, даже не видя. — Не спишь? — прошипел саннин. — Я чувствую твоё смятение, Саске. – с гадкой улыбкой на лице сказал Орочимару. Саске сохранял молчание, не желая тратить время на этого человека. Но в глубине души зародилось беспокойство. Атмосфера вокруг саннина словно сгустилась, наполнилась едва уловимым запахом гнили и опасности. Саске почувствовал, как по спине пробежал холодок, словно невидимая рука коснулась его позвоночника. Взгляд Орочимару, обычно пустой и холодный, сейчас казался особенно проницательным, словно он заглядывал прямо в душу, выискивая там слабые места. Саске ощутил смутное предчувствие, как перед надвигающейся бурей.

Что-то изменилось...

Что-то не так...

— Что тебе нужно, Орочимару? — наконец спросил Саске, не отрывая взгляда от потолка. Его голос был холоден и безразличен, как лед. Орочимару приблизился, и в тусклом свете его лицо казалось еще более зловещим. Бледная кожа, длинные чёрные волосы, обрамлявшие узкое лицо с пронзительным взглядом золотистых глаз – обманчиво юное, как маска. Его руки, хотя и выглядели теперь здоровыми, казались странно неподвижными. Он помнил, как эти руки, быстрые и сильные, могли складывать печати с невероятной скоростью. Теперь же…в них чувствовалась какая-то скованность. – Я пришёл предложить тебе силу…безграничную силу, Саске-кун. – хитро улыбаясь сказал саннин. Саске нахмурился, ощущая кожей лицемерный тон Орочимару. Он чуял ложь за километр. —К чему ты ведёшь? — процедил Саске, медленно поворачиваясь. Его взгляд буравил Орочимару, пытаясь прочитать его истинные намерения. —Расскажи мне о Наруто, Саске-кун. Она была...особенной для тебя, не так ли? — прозвучал вопрос, пропитанный притворным сочувствием и змеиной хитростью. Орочимару словно ждал, когда Саске сам раскроет свои уязвимые места. В комнате повисла тишина, звенящая от напряжения. Вопрос Орочимару был подобен ледяному касанию, пробуждающему болезненные воспоминания. Ярость и отчаяние боролись внутри Саске, словно два хищника, готовых разорвать друг друга. Саске рывком поднялся, прожигая Орочимару испепеляющим взглядом. –Не твоё дело, – прорычал он, чувствуя, как чакра обжигает его кожу, словно предупреждая о надвигающейся буре. –Ты не можешь её забыть, не так ли? — прошептал Орочимару, его голос стал почти ласковым, но от этого еще более опасным. –Её призрак будет преследовать тебя вечно, Саске. – продолжил Орочимару, а его голос стал тише, почти шёпотом. —Наруто…она всё ещё живёт в тебе, как червь, пожирающий твою душу изнутри. – Глаза Саске вспыхнули алым светом шарингана. —Заткнись! — прошипел он, но в его голосе не было прежней уверенности. Орочимару усмехнулся, его губы растянулись в зловещей улыбке. —Ты не можешь отрицать это, Саске. Она - твоя слабость. – Саске спрыгнул с кровати, встав лицом к Орочимару. Шаринган горел в его глазах, отражая пламя свечи, но внутри бушевала буря сомнений и ярости. Он знал, что Орочимару прав. Наруто была его слабостью, его незаживающей раной. Он отчаянно пытался похоронить все чувства к ней, но они лишь глубже укоренялись в его сердце. –Неужто, ты влюблён в неё? – будто надсмехаясь, сказал саннин. Саске замер, словно громом пораженный. Сердце бешено заколотилось в груди, а в голове пронеслась целая вереница образов: улыбка Наруто, ее слезы, ее преданность. Он отчаянно пытался отмахнуться от этих воспоминаний, но они лишь с новой силой нахлынули на него, словно цунами. –Ложь!– прорычал Саске, но в его голосе не было прежней твердости. Он сам чувствовал, как лжет, как его собственные слова разбиваются о стену его отрицания. Орочимару прищурился, и его змеиный взгляд, казалось, пронзал Саске насквозь, вытягивая из него саму душу. – Не обманывай себя, Саске-кун, – прошипел он. – Я вижу, как она разъедает тебя изнутри: твоя боль, твоя ярость…и эта жалкая любовь. Она оплетает тебя...делая слабым, уязвимым.– Саннин оскалился, обнажив хищные зубы. Саске сжал кулаки, сдерживая ярость. –Я сам разберусь со своими чувствами! – выплюнул он. Орочимару расхохотался, этот звук прозвучал как скрежет металла. —Ты обманываешь себя, Саске. Ты думаешь, что контролируешь свои чувства, но они контролируют тебя. И это делает тебя уязвимым. – Саске замолчал, борясь с желанием наброситься на Орочимару. Он знал, что тот прав, но не хотел признавать это. Признать свою слабость перед ним означало отдать ему часть себя, отдать ему контроль. Саске тяжело дышал, пытаясь унять дрожь в руках. Он понимал, что Орочимару играет с ним, как кошка с мышкой, наслаждаясь его замешательством. Но он не мог позволить ему увидеть свой страх. Он должен был оставаться сильным, контролировать себя, чтобы не дать Орочимару ни единого шанса. —Я сам знаю, что мне делать, — процедил Саске, стараясь придать голосу уверенность. —Мне не нужны твои советы. – Орочимару наклонил голову, рассматривая Саске, словно диковинное насекомое. —Неужели? И что же ты собираешься делать? – Саске стиснул зубы, чувствуя, как ярость клокочет в нем, словно лава в жерле вулкана. Он хотел кричать, крушить все вокруг, лишь бы заглушить голос Орочимару, который словно змея заползал в его сознание, отравляя его ядом сомнений. Он знал, что саннин прав, но признавать это было невыносимо. —Я стану сильнее, — наконец сказал Саске, глядя прямо в глаза Орочимару. —Я использую все свои силы, чтобы достичь своей цели. И ничто, даже Наруто, не остановит меня. – Орочимару снова усмехнулся, но в его глазах мелькнуло что-то похожее на интерес. –Это мы еще посмотрим, Саске. Это мы еще посмотрим. – с этими словами Орочимару развернулся и устремился к выходу. –Зачем ты пришёл сюда? – спросил Саске, его сердце забилось быстрее, будто предчувствуя что-то плохое. Орочимару остановился в дверях, обернувшись через плечо. Его глаза, горящие змеиным холодом, буравили Саске. А на лице появилась усмешка. –Ах да…чуть не забыл…– усмешка мгновенно превратилась в хищный оскал. – Узумаки Наруто...признана мёртвой, – Сердце Саске пропустило удар. Слова Орочимару прозвучали как гром среди ясного неба, разбив его и без того хрупкое спокойствие на миллион осколков.

“Наруто мертва?”

Это было невозможно. Он отказывался верить. Но взгляд Орочимару, его змеиная ухмылка, вселяли ужас и сомнения. Саске сжал кулаки до хруста костей.

Ложь?

Или...

Жестокая правда?

Ярость, которая до этого тлела в его груди, вспыхнула с новой силой, сметая все на своем пути. –ТЫ ЛЖОШЬ!!! ОНА НЕ МОГЛА УМЕРЕТЬ, Я ВИДЕЛ, ЧТО… –его яростные крики были перебиты саннином. –Не стоит так горячиться, Саске, – прошипел Орочимару, не оборачиваясь. – Я не вижу смысла тебе врать. – сказав последние слова, саннин бесследно исчез в тени. Саске остался стоять посреди комнаты, словно громом пораженный. Слова Орочимару эхом отдавались в его голове, парализуя волю.

"Мертва…"

"Наруто мертва…"

Он отказывался верить, но зерно сомнения уже было посеяно, пуская корни в его сознании. Он опустился на кровать, закрывая глаза и пытаясь унять дрожь. Комната словно сузилась, давила на него своими стенами, а в ушах продолжало звучать эхом одно и то же:

"Наруто мертва".

Он пытался ухватиться за хоть какую-то ниточку надежды, за воспоминания о ее неукротимом духе, еë неистребимой воле к жизни. Но сомнения, словно змеи, обвивались вокруг его сердца, отравляя его ядом, шепча, что даже она не смогла выжить. Что его проклятие коснулось и еë, лишив жизни. Саске закричал от боли, но крик застрял в горле, не в силах вырваться наружу, словно в его груди образовался ледяной ком, сковывающий все эмоции, кроме одной – всепоглощающей, невыносимой боли. Его сознание, будто издеваясь, начало вырисовывать образы Наруто. Мертвую...лежащую в луже крови, с потухшим взглядом, с безжизненной улыбкой, которая больше никогда не осветит его мир. Ярость захлестнула Саске, превращаясь в неконтролируемый шторм, крушащий все внутри. Он вскочил на ноги, шатаясь, и ринулся к выходу, чтобы отомстить, чтобы найти виновных и заставить их страдать так же, как страдает он сейчас. Но споткнулся и упал, не в силах справиться с внезапной слабостью. Голова раскалывалась, перед глазами всё плыло. Он попытался подняться, но ноги не слушались, отказывались держать его, будто понимая, что теперь ему некуда идти, что его путь окончен, что без нее…он никто. В памяти вспыхивали обрывки воспоминаний – их первая встреча, совместные тренировки, улыбка Наруто, полная тепла и света. Эти воспоминания, словно осколки стекла, вонзались в его сердце, причиняя еще больше боли, напоминая о том, что он потерял, о том, чего он больше никогда не сможет вернуть. И в этот момент он понял, что его месть бессмысленна, что даже если он отомстит, это не вернет ее, не заполнит пустоту, не утишит боль.

Как же она могла умереть?

Как он мог позволить этому случиться?

–НЕНАВИЖУ!!! – крикнул Саске, не сдерживая ярость и гнев. Проклятая печать, активировавшись, жгла изнутри, отравляя его разум. Он чувствовал, как тьма подступает, как его собственные демоны вырываются на свободу, пожирая его изнутри. Боль…нестерпимая, обжигающая боль вспыхнула внутри, пронзая насквозь, разрывая душу на части. Кровь, словно алые слёзы, хлынула из глаз, застилая мир багряной пеленой, крася в цвет крови всё, что было дорого. Саске лежал на полу, обессиленный и сломленный. Боль от потери Наруто была невыносимой, она терзала его душу, словно острые когти. Он чувствовал себя виноватым, беспомощным, ничтожным. Ярость, что клокотала в нем, теперь казалась бессмысленной и пустой. Из груди вырвался хриплый стон. Саске свернулся калачиком на полу, обхватив голову руками, словно пытаясь защититься от обрушившейся на него боли, от этой вселенской несправедливости, что отняла у него все. Мир вокруг померк, оставив лишь отголоски кошмарных образов и режущие слова Орочимару, словно ядовитые иглы, вонзающиеся в мозг. Ярость, словно иссякший источник, сменилась отчаянием, холодным и всепоглощающим, и Саске вновь, после стольких лет, почувствовал себя абсолютно одиноким. Одиноким в своей боли, в своей ненависти, в своей утрате. Одиноким настолько, что казалось, будто он - последний человек на Земле, оставленный на руинах своего собственного мира. Саске закрыл глаза, пытаясь укрыться от мучительной реальности, надеясь, что это всего лишь кошмар, от которого он скоро проснется. Но даже в темноте, за сомкнутыми веками, он видел еë улыбку, слышал еë голос, еë волосы...такие яркие, что казались ярче самой жизни. Наруто, всегда такая жизнерадостная, такая упрямая, такая…живая. Как же так?

Как он мог поменять это тёплое, невероятно яркое СОЛНЦЕ на месть?

Как могла эта неугасимая искра погаснуть, оставив после себя лишь зияющую черноту?

Внезапно в памяти всплыл момент из их прошлого.

Долина Завершения

Их последняя битва

Он видел ее лицо, полное решимости и боли, смешанных в невыносимой пропорции. Он помнил ее слова, ее мольбы, пропитанные искренней верой в его спасение.

А он…

Он отвернулся...

Пытался убить...

Он выбрал тьму, ненависть, месть, наивно полагая, что это и есть его путь. И теперь…он потерял её навсегда. Не просто потерял, а сам оттолкнул, сам закрыл перед ней дверь в свою жизнь. Вина, словно цунами, захлестнула его с новой силой, топя в пучине отчаяния, разрывая на части. Он предал еë веру, еë любовь, еë саму. Если бы он тогда прислушался к еë словам... Если бы он тогда остановился… Если бы он тогда остался... Она была бы жива. Он бы защитил её от всего мира. Он бы любил еë. Он был сделал еë счастливой. Он бы... Но это –"если бы" –резало его душу острее любого клинка, превращаясь в вечный приговор. Он заслужил это, заслужил эту боль, заслужил это одиночество. Он лишил себя света, лишил себя надежды, лишил себя жизни. И теперь, в этой кромешной тьме, он остался один на один со своим проклятием, со своей виной, со своей невосполнимой утратой. В голове Саске вспыхнула мысль: он должен узнать правду. Он не мог позволить словам Орочимару стать его реальностью. Он не хотел верить словам саннина. Превозмогая боль, он поднялся на ноги. Шатаясь, он добрался до двери и, вывалившись из комнаты, побрел по коридору. “Куда идти? Что делать?” - В голове царил хаос. Саске прислонился к стене, пытаясь унять дрожь. Он должен найти Кабуто. Он наверняка знает правду. Кабуто всегда был в тени Орочимару, видел и слышал все. По крайней мере, Саске надеялся на это. Саске нашел Кабуто в лаборатории, склонившегося над каким-то сложным оборудованием. Тот даже не обернулся, когда Саске вошел. –Орочимару-сама рассказал тебе? – спокойно спросил Кабуто, не отрываясь от работы. Его тон был ровным, без намека на сочувствие или злорадство. –Скажи мне правду, – прохрипел Саске, с трудом сдерживая ярость. –Наруто…она мертва? - Кабуто медленно обернулся. На его лице не было никаких эмоций. – Да, Саске. Узумаки Наруто мертва. Не знаю подробностей, но из полученной информации, она так и не вернулась в Коноху…тело так же не было обнаружено. Могу предположить, что на неё было совершенно нападение, но это уже мои догадки. – Саске почувствовал, как земля уходит из-под ног. Слова Кабуто, произнесённые бесстрастным тоном, стали последним гвоздём в крышку гроба его надежды. Он не мог больше отрицать это.

“Наруто мертва.”

– Кто…? Кто это сделал? – прошептал Саске, его голос сорвался. Он сжал кулаки до крови, пытаясь обуздать бушующую внутри ярость. Он должен узнать, кто отнял у него Наруто. Он должен отомстить. Кабуто пожал плечами. –Это неизвестно. Орочимару-сама не делился подробностями. Но, полагаю, это не имеет значения, не так ли? Наруто больше нет, и это всё, что тебе нужно знать. – Кабуто отвернулся, возвращаясь к своей работе. –Теперь, если ты не против, у меня есть дела поважнее, чем утешать твою разбитую…любовь. – Саске замер, не в силах вымолвить ни слова. Он смотрел на спину Кабуто, но видел лишь лицо Наруто. И теперь еë больше нет. Ярость и отчаяние боролись в его душе, разрывая ее на части. Он должен отомстить. Он должен заставить тех, кто убил Наруто, заплатить за свою жестокость. Саске развернулся и вышел из лаборатории, не сказав ни слова. Кабуто даже не обернулся, словно его уход не имел никакого значения. Он направился в тренировочный зал, единственное место, где он мог выплеснуть свою ярость. Он обрушил всю свою злость на тренировочные манекены, разбивая их в щепки одним ударом. Но даже это не приносило облегчения. Боль не уходила, она лишь усиливалась с каждой минутой. В порыве ярости он и не заметил, как за ним наблюдали два змеиных глаза. Саске рушил всё вокруг до изнеможения. Каждый удар, каждый выпад был пропитан горем и жаждой мести. Он представлял лица тех, кто мог быть причастен к смерти Наруто, и его ярость лишь разгоралась. Ненависть стала его топливом, его движущей силой. Он должен был стать сильнее, чтобы отомстить за нее, чтобы покарать виновных. Наконец, обессиленный, Саске упал на колени. Тело горело, мышцы сводило судорогой, но боль в сердце была куда сильнее. Он закрыл глаза, и перед ним снова...снова...СНОВА...СНОВА И СНОВА...возникал образ Наруто. Он поднял голову и посмотрел на свои руки. Этими руками он мог защитить еë, но он выбрал другой путь. Он отвернулся от неë, предал еë доверие. И теперь она мертва, а он остался жив, чтобы страдать. Ярость вспыхнула с новой силой, и Саске закричал, выпуская на волю всю свою боль и отчаяние. За его спиной раздался тихий шорох. Он обернулся и увидел Орочимару, стоящего в тени. Саннин смотрел на него с усмешкой, словно наслаждаясь его мучениями. Саске сжал кулаки, готовый броситься на него, но Орочимару поднял руку, останавливая его. “Эти глаза…мангекё шаринган!" - безумная усмешка расплылась по его лицу, когда он заметил взгляд Саске. Рисунок на его глазах не имел четкой формы. Внутри зрачка Саске разверзлась бездна из чёрных осколков, движущихся в разные стороны, сталкиваясь друг с другом. Они хаотично перемещались, словно разбитое зеркало, отражающее тьму. Никаких четких линий, только бесконечный калейдоскоп острых углов и рваных краев. Центр зрачка казался провалом, окруженным вихрем черного стекла. –Ты пробудил их, Саске. Узумаки Наруто оказалась полезной даже после своей кончины, не так ли? – прошипел Орочимару, и в его голосе слышались нотки отвратительного удовольствия. Ледяной ужас сковал каждое движение Саске. Слова Орочимару обрушились на него, прожигая душу. Неужели смерть Наруто стала всего лишь жалкой ступенькой на пути к его силе, бесчувственным инструментом в руках этого змея? От одной этой мысли его охватила не просто ярость – первобытный, животный гнев, переплетенный с невыносимой болью. Он бросился на Орочимару, не обращая внимания на изнуряющую усталость и ноющую боль. Тело кричало о перегрузке, но сердце рвалось в клочья. В глазах полыхал мангекё шаринган, готовый испепелить ненавистного саннина, но и в нем плескалось отчаяние, как отражение бездны. Орочимару лишь уклонился от его атаки с презрительной легкостью. – Глупец, ты думаешь, что сможешь мне навредить? Твоя ненависть – лишь игрушка в моих руках. Я сделаю тебя сильнее, Саске, но для этого ты должен подчиниться мне. – Саске застыл, тяжело, прерывисто дыша. В его голове бушевала битва. Гнев, отчаяние, страх, боль, утрата, ненависть, – все переплелось в неразрывный клубок. Он знал, что Орочимару прав. Ему отчаянно нужна сила, чтобы отомстить за Наруто, за истребленный клан, и этот проклятый саннин – единственный, кто, казалось, мог ему ее дать. Но цена…цена была непомерно высокой. Это означало предать все, что еще оставалось в нем человеческого, отдать свою душу на растерзание тьме. Он чувствовал, как тьма манит, зовет к себе. Он закрыл глаза, тщетно пытаясь унять дрожь, пронизывающую все тело. Каждая клеточка его тела разрывалась между жаждой мести и отвращением к самому себе. В памяти, словно спасительный маяк, уже в какой раз всплыло лицо Наруто, еë сияющая, беззаботная улыбка. Свет, который она излучала, казался сейчас нестерпимо ярким, контрастируя с окружающей тьмой. Он закрыл глаза, пытаясь унять дрожь. Он не мог предать еë...память о ней. Он не мог позволить Орочимару осквернить еë смерть. Он не мог позволить себе погрузиться во тьму, позволить ненависти поглотить его остатки души.

Почему именно еë уход, еë свет, погасший так трагично, пронзил его сердце, открывая глаза на слепой путь, которым он шëл?

Саске открыл глаза, и взгляд его был полон решимости. –Я никогда не подчинюсь тебе, Орочимару! – прорычал он. –Я стану сильнее сам, и тогда я уничтожу тебя и отомщу за Наруто и свой клан! – Орочимару расхохотался, его смех был полон яда и насмешки. –Самоубийство - достойный выбор для Учихи? Ты разочаровываешь меня, Саске. Я видел в тебе больше потенциала. Но, если ты настаиваешь…– Орочимару взмахнул рукой, и из клубящейся тени с утробным рыком вырвались два силуэта. На первый взгляд это были люди, искаженные и измученные, но все ещë люди. Первый, высокий и жилистый, был одет в рваные лохмотья, едва прикрывавшие истощенное тело. Кожа его была болезненно бледной, а впалые глаза лихорадочно блестели. Но стоило ему сделать шаг, как его тело начало стремительно трансформироваться. Кожа потемнела, покрываясь сетью пульсирующих зеленым светом вен. Нос исчез, оставив лишь две жуткие щели. Рот растянулся в беззубую ухмылку, обнажая раздвоенный язык. Руки вытянулись, пальцы превратились в когти, а ноги слились в извивающийся змеиный хвост. Человек исчез, уступая место змеиному монстру, готовому к атаке. Второй силуэт был ниже ростом, но шире в плечах, закованный в лохмотья, скрывающие его деформированное тело. На его лице застыла гримаса боли, но лишь мгновение, прежде чем началось ужасное преображение. Кожа потемнела, покрываясь жесткой щетиной. На плечах и спине выросли хитиновые пластины. Затем, с хрустом ломающихся костей, из спины вырвались четыре паучьи лапы. Лицо полностью скрылось под наростами хитина, оставив лишь светящиеся красным глаза. Пальцы срослись в клешни, а из спины выросли ядовитые клыки. От человека не осталось и следа - лишь кошмарный паук, жаждущий крови. В глазах обоих чудовищ плескалось безумие и неконтролируемая агрессия. Жертвы экспериментов Орочимару, чья плоть и разум были искажены проклятой печатью, навеки лишенные человечности. Их тела превратились в орудия разрушения, а души – заложниками тьмы, обреченные служить воле своего создателя. Трансформация завершилась, и Саске, не отрываясь, смотрел на мерзких созданий, порожденных тьмой Орочимару –Что скажешь, Саске? – промурлыкал Орочимару, любуясь своими творениями, словно художник, демонстрирующий шедевр. –Как видишь, не всем удаётся совладать с проклятой печатью, обуздать её силу. – Орочимару облизнулся, его глаза сверкнули нездоровым блеском. И в этот момент Саске понял, что его ненависть теперь направлена не только на Орочимару, но и на самого себя. За то, что позволил себя довести до этого. За то, что чуть не стал частью этой тьмы. За то, что принял еë силу. Он не позволит себя упасть так низко. Смерть Наруто открыла ему глаза. Он положит конец этому кошмару, чего бы ему это ни стоило. Саске ощетинился, готовый к бою. Ярость кипела в его венах, разгоняя кровь. Он понимал, что противники превосходят его числом, но отступать было некуда. –Ты действительно думаешь, что сможешь победить их, Саске? – насмешливо протянул Орочимару. Саске молчал, в его глазах горел лишь огонь решимости. Он прекрасно понимал, что Орочимару пытается сломить его волю, посеять сомнения в его сердце. Он закрыл глаза на мгновение, позволяя воспоминаниям о Наруто нахлынуть на него, обрушиться всей своей полнотой. Еë заразительный смех, звучащий в его ушах, еë упрямый взгляд, полный решимости, еë бесконечная доброта, согревающая даже самое холодное сердце. Каждое мгновение, проведенное рядом с ней, вспыхивало в памяти, как яркая звезда, освещая его путь. Эти воспоминания – не груз, тянущий его ко дну, а священный огонь, разжигающий пламя в его сердце, дарующий силу и цель. Она верила в него, и он не мог еë подвести.

Он сделает так, как бы сделала она!

–Какое разочарование… Я ожидал большего от тебя, Саске-кун. Ну что ж, тем проще будет стереть тебя с лица земли. – с этими словами на лице Орочимару расплылась хищная ухмылка. Едва заметным движением пальцев он отдал приказ, и в его глазах вспыхнул маниакальный блеск предвкушения. Змеиный монстр с утробным рыком бросился в атаку. Паук, в свою очередь, грациозно прыгнул, ощетинившись ядовитыми шипами. Саске едва успел уклониться от первого удара когтистой лапы, оставившей глубокую борозду на тренировочном манекене за его спиной. Он отпрыгнул, уходя от стремительной атаки паука, и сложил печать. –Катон: Гокакью но Дзюцу! – выдохнул Саске, и мощный поток огня вырвался из его рта, обжигая воздух. Пламя обрушилось на змеиного монстра, заставив того отступить с шипением. Паук, не теряя времени, выпустил в Саске струю липкой паутины. Тот перепрыгнул через сеть, избегая ловушки. Его глаза сверкали мангекё шаринганом, предугадывая движения врагов. Бой был жестоким и беспощадным. Саске ловко уклонялся от ударов, контратакуя с яростью, но они были сильны и живучи. Монстры окружили его, загоняя в угол. Он знал, что не сможет долго сдерживать их натиск. В отчаянной попытке вырваться из окружения, Саске применил Чидори. Синяя молния окутала его руку, и он бросился вперед, целясь в сердце змеиного монстра. Удар был точным, но тварь оказалась живучей. Чидори пронзило еë тело, но она лишь забилась в конвульсиях, не собираясь сдаваться. Паук, воспользовавшись моментом, набросился на Саске, пытаясь вонзить в него свои ядовитые клыки. Саске попытался отбил атаку кунаем, но паук был слишком близко. Он почувствовал острую боль в плече – паук все-таки сумел его ужалить. Яд начал распространяться по телу, вызывая слабость и головокружение. Орочимару наблюдал за происходящим с холодной усмешкой. Поражение Учихи было выгодно для него, ведь его глаза…мангекё шаринган…бесценное сокровище, будет принадлежать ему. Саске отшатнулся, отбросив от себя паука. Яд действовал стремительно, сковывая движения и мутя разум. Змеиный монстр, оправившись от удара чидори, вновь ринулся в атаку, намереваясь добить ослабевшего противника. Саске, превозмогая боль и головокружение, решился сделать то, на что больше никогда бы не согласился при иных обстоятельствах. Ему нужна была сила, и сейчас это был единственный вариант. Стоило змееподобному мутанту приблизиться, как пространство вокруг Саске исказилось. Словно из ниоткуда, возникло огромное крыло, сотканное из концентрированной чакры, напоминающее когтистое крыло демона. Оно обрушилось на змея с неистовой силой, отбросив чудовище назад, словно жалкую тряпичную куклу. Темная энергия проклятой печати, словно ядовитые чернила, расползлась по коже Саске, вычерчивая зловещие узоры. В его глазах запылала неистовая ненависть. Он чувствовал, как проклятая печать оскверняет его тело, как она меняет его, но сейчас это не имело значения.

Главное – выжить, отомстить.

Выпустив второе крыло, Саске взмыл в воздух, подобно падшему ангелу. Проклятая печать даровала ему силу и исцелила раны, но всё это имело свою цену. Он чувствовал, как тьма проникает в его душу, как она пожирает его изнутри. Но он не мог остановиться. Змеиный монстр попытался атаковать его в воздухе, но Саске мгновенно отреагировал. Он избежал смертоносных челюстей твари, используя новообретённые крылья для резкого манёвра. Саске спикировал вниз, словно хищная птица, нацеленная на добычу. Он приблизился к змею и ухватил его за хвост. Змей взревел, пытаясь вырваться из хватки, но Саске крепко держал еë. Он начал вращаться, раскручивая змея, как живое оружие, набирая скорость исилу. Затем, с резким рывком, Саске обрушил змея на каменную стену пещеры. Раздался оглушительный удар. Стена, казалось, содрогнулась. Обломки камней разлетелись во все стороны, а змей тяжело рухнул на землю, извиваясь от боли. Не успел Саске полностью восстановить равновесие, как из тени выскочил паук. Он быстро выпустил несколько липких нитей паутины, целясь в Саске. Тот, успев среагировать, увернулся от ловушки. Нити паутины, пролетев мимо, прилипли к стене, образовав вязкую преграду. Саске мгновенно контратаковал. Он рванулся вперёд, достигая паука прежде, чем тот успел подготовить новую атаку. Саске обрушил на паука удар крылом. Удар пришелся точно в цель. Паук был отброшен к стене. В этот момент змей, оправившись от удара, вновь атаковал. Он раскрыл пасть, демонстрируя острые клыки, и попытался схватить Саске. Тот вовремя заметил опасность и заблокировал удар своим крылом. Он оттолкнулся от змея, освобождая крыло. Затем, быстросложив печать, он создал чидори. Саске с криком бросился на змея, пронзая тому голову. Тело змея забилось в конвульсиях, а через несколько секунд змей обмяк и упал на землю замертво. Саске вытащил руку из тела. Окончательно убедившись в смерти змея, Саске повернулся к пауку, который медленно поднимался после мощного удара. Тот попытался напасть в лоб, но Саске с легкостью увернулся от атаки, отпрыгнувна несколько метров. Но вместо того, чтобы вновь атаковать Саске, паук с маниакальным рыком бросился к поверженной змее. Мгновенно, он обрушился на тело поверженного союзника, впиваясь клешнями в его плоть. Началось жуткое зрелище. Паук пожирал змею с жадностью, чавкая и рыча. Тело змеи словно втягивалось в пасть паука, кости ломались и перемалывались, а кровь фонтаном хлестала во все стороны. Поглощение шло невероятно быстро. Пока Саске наблюдал за этим кошмаром, он чувствовал, как сила паука растет в геометрической прогрессии. Поглощение плоти змеи не просто питало его, оно изменяло его, превращая в нечто новое и ужасающее. Хитиновый панцирь паука затвердел и покрылся острыми шипами, а лапы стали толще и сильнее. Из его спины выросли еще две паучьи лапы, делая его похожим на гигантского членистоногого демона. Пасть, прежде представлявшая собой воронку, превратилась в подобие клюва, способного дробить кости. На его теле появились участки, покрытые змеиной чешуей, а глаза засветились ещë более зловещим красным цветом. Когда поглощение было завершено, паук, теперь уже скорее гибрид паука и змеи, поднял голову и окинул Саске немигающим взглядом. В его глазах плескалась не просто агрессия, а разумная злоба, испепеляющая ненависть, направленная на него. Саске ощутил невероятную мощь, исходящую от этого существа. Давление в воздухе возросло, а отвратительная аура, исходящая от монстра, начала давить на разум. Его собственная сила, казалось, меркла перед этой грубой, животной мощью. С оглушительным щелчком химера паука и змеи ринулась в атаку, её клешни рассекали воздух, а из пасти вырывался поток ядовитой слюны. Саске едва успел среагировать, уклоняясь от смертоносного удара. Но когти чудовища все же задели его крыло, отсекая его от спины. –АГХ! – вырвалось у Саске, когда острая боль пронзила плечо. Саске рухнул на землю с оглушительным грохотом, подняв облако пыли и щебня. Боль пронзила все тело, заставив мир на мгновение померкнуть. Еще не успев прийти в себя, он увидел, как тварь уже заносит лапу для следующего удара. Инстинктивно перекатившись в сторону, Саске едва избежал сокрушительного удара, от которого содрогнулся земляной пол. Осколки камней и пыль взметнулись вверх, а на месте, где только что лежал Саске, образовалась глубокая трещина. Нужно было держаться, сдаваться было нельзя. Мангекё шаринган горел в его глазах, но контроль над его силой оставался призрачным. Тварь, приземлившись следом, тут же обрушила на него град ударов. Ее лапы с невероятной скоростью врезались в землю, поднимая клубы пыли. Саске ловко уклонялся от каждого удара. Однако, одна из лап все же задела его бок, оставив глубокую царапину, из которой хлынула кровь. –Чëрт! –прошептал Саске. Он едва успевал блокировать атаки, используя свои кунаи. Каждый удар чудовища сотрясал его тело до костей. Сила, полученная после поглащения, сделала его практически неуязвимым. Лезвия кунаев скользили по хитиновому панцирю, не причиняя ему серьезного вреда. Кровь струилась по лицу, застилая обзор, дыхание стало прерывистым и тяжелым. Каждый вздох давался с трудом, мышцы горели, словно их залили лавой. Он чувствовал, как силы покидают его, оставляя лишь усталость. Саске понимал, что в ближнем бою ему не выстоять. Нужно было вырваться на дистанцию и использовать ниндзюцу, но сил почти не осталось. Он отпрыгнул назад, оттолкнувшись от стены пещеры, складывая печати дрожащими руками. –Катон: Гокакью но Дзюцу! – выдохнул он, и изо рта вырвался огромный огненный шар, обжигающий воздух вокруг. Пламя, усиленное проклятой печатью, приобрело зловещий багровый оттенок и казалось готовым расплавить камень. Чудовище, не обращая внимания на пламя, прорвалось сквозь него, словно сквозь дымку. Огонь, казалось, не причинял ему никакого вреда, лишь слегка опалил его хитиновый покров. Он был слишком силен, проклятая печать даровала ему не только силу, но и невероятную устойчивость к стихийным техникам. Не успел огонь рассеяться, как тварь уже была рядом, не давая Саске передышки. Она бросилась на него, намереваясь прикончить одним ударом. Саске, понимая, что времени на ниндзюцу больше нет, принял стойку для тайдзюцу. Он знал, что это рискованно, но у него не было выбора. Монстр замахнулся своей клешней, целясь в голову. Саске уклонился, пропуская удар мимо себя, и тут же нанес удар ногой в незащищенное брюхо чудовища. Удар получился слабым, но достаточным, чтобы сбить его с толку. Саске, пользуясь этим, попытался проскользнуть под лапой и нанести удар кунаем в глаз. Однако, тварь оказалась быстрее, отбив его руку и схватив за запястье. Саске почувствовал, как кости его руки начинают хрустеть под чудовищной силой захвата. Он стиснул зубы, превозмогая боль, и свободной рукой попытался вонзить кунай в пасть монстра. Тварь отреагировала молниеносно, перехватив и вторую руку. Острая боль пронзила его тело, когда хрустнули кости второй руки. Задыхаясь от нестерпимой боли, Саске, собрав последние силы, резко взмахнул оставшимся крылом, попав по морде монстра. Тварь, оглушенная яростным ударом, отлетела назад, с грохотом врезавшись в противоположную стену пещеры. Саске, тяжело дыша, отступил на несколько шагов, наблюдая за чудовищем. Обе руки пульсировали от боли, но он не собирался сдаваться. Тварь, тяжело дыша и сотрясаясь, поднялась на ноги. Камни сыпались с ее хитинового панциря, но, казалось, удар не причинил ей серьезного вреда. Она выглядела разъяренной как никогда. В следующее мгновение тварь, не давая ему времени на передышку, снова бросилась в атаку. Еë змеиный хвост, словно живой хлыст, попытался схватить Саске. Тот, несмотря на боль, успел среагировать, уклонившись от прямого удара. Однако, монстру все же удалось схватить его за ногу. С чудовищной силой тварь швырнула Саске в каменную стену. Удар был настолько сильным, что Саске потерял сознание на мгновение. Боль, ярость и отчаяние смешались в его голове, разжигая пламя ненависти. Он почувствовал, как проклятая печать на его шее пульсирует, высвобождая силу. Глаза вспыхнули болью, тьма из печати незаметно хлынула в них, и по щекам потекла кровь. Орочимару презрительно хмыкнул, наблюдая за происходящим. –Неужели эта соплячка смогла затронуть твое сердце, Саске-кун? Ты действительно готов отдать жизнь за эту любовь? – Саске лишь гневно сверкнул глазами. Усмешка Орочимару, саркастичное упоминание о Наруто, вспыхнули в Саске яростью, подобной взрыву. Его собственная слабость, боль во всём теле, все это лишь подливало масла в огонь. Ненависть, клубящаяся в его душе, грозила вырваться наружу, поглотив все вокруг. Не успел Саске прийти в себя, как тварь уже была рядом. Она обрушила на него шквал ударов, пригвождая его к стене. Первый удар пришелся в живот, выбивая из Саске остатки воздуха. Он почувствовал, как трескаются ребра. Затем, когтистая лапа полоснула по бедру, разрывая ткань одежды и оставляя кровоточащие борозды на коже. Следующий удар пришелся в колено, заставляя его подкоситься, лишая опоры. Тварь не давала передышки. Она впечатала его голову в каменную кладку стены, оглушая и дезориентируя. Саске почувствовал, как по подбородку стекает кровь, смешиваясь с грязью. Последовал тычок локтем в солнечное сплетение, парализуя и лишая возможности дышать. Ещë один удар когтистой лапой оставил глубокий порез на предплечье, мгновенно пропитав рукав кровью. Саске попытался вывернуться, но получил удар в висок, от которого в глазах потемнело. Тварь продолжала наседать, вбивая его все глубже в стену, превращая его тело в бесформенную массу боли и крови. Последовал удар лапой в плечо, заставивший его содрогнуться от боли. Кровь брызнула из разбитой губы, когда еще одна лапа врезалась в его лицо, отбрасывая голову назад. Тварь хлестнула его хвостом по спине с такой силой, что хрустнули позвонки, оставляя красный, зудящий рубец. Саске почувствовал, как зубы твари с яростью впились в его плечо, вырывая кожу и мышцы. Тварь схватила его за горло своей когтистой лапой и сдавила со всей силы. Трахею свело, перекрывая доступ кислорода, и вызывая мучительный приступ кашля. И, словно насмехаясь, тварь мощным рывком оторвала его последнее крыло, бросив его окровавленный обрубок на землю. Саске чувствовал, что теряет контроль. Ярость и ненависть, полностью овладели его телом и разумом. Он закричал, издав утробный, полный ярости вопль, от которого содрогнулась пещера.

–АААААГХАКРРРРАААРРРРР! –

Этот крик был не просто звуком, это был сгусток чистой ненависти, выпущенный на свободу. Это была боль сломанных костей, отчаяние от потери, ярость от унижения - все это слилось в едином, разрушительном порыве. Кровь закипела в его жилах, глаза налились всё большим количеством крови, и казалось, что его тело сейчас разорвет на части от переполняющей его силы.

–Я СОТРУ ТЕБЯ В ПОРОШОК! –

Внезапно, пространство вокруг них исказилось. Воздух загустел, наполнившись зловещей энергией. Орочимару нахмурился, чувствуя опасность. Отступив на шаг, его глаза сузились в щëлки. Химера, словно по команде, отпрянул от Саске, чувствуя исходящую от него угрозу. Он зарычал, готовясь к новой атаке, но колебался, не решаясь приблизиться. – Это же…су…сусаноо… – прошептал Орочимару, его голос дрожал от изумления и страха. –Невозможно, он не мог обуздать силу глаз так быстро! - За спиной Саске вырос гигантский скелет, чьи ребра образовывали непроницаемый щит. Этот гигантский скелет был абсолютно чёрным, словно поглощало весь свет вокруг себя. Лицо невозможно было разглядеть чëтко. Оно словно состояло из сгустков едко тёмного тумана, постоянно меняющих свою форму. Время от времени в этом мраке проглядывали фрагменты - острый, как бритва, клык, горящий красным глаз, костяной нарост. Но эти фрагменты тут же исчезали, поглощенные сумраком. Казалось, что лицо сусано - это портал в бездну, готовый поглотить всё вокруг. Орочимару отшатнулся, пораженный. Он никогда не видел ничего подобного. Тьма, окутывающая сусано, казалась живой, зловещей. Он чувствовал, как его пробирает дрожь, несмотря на всю его силу. Саске стоял внутри сусано, ощущая, как тьма заполняет его душу. Ярость и отчаяние слились воедино, порождая невероятную силу. Сусано взревело, выпуская волну темной энергии, заставив содрогнуться пещеру. С потолка посыпались мелкие камни, наполняя воздух запахом пыли и серы. Химера, яростно крикнув, бросилась на сусано. Одна за другой еë лапы обрушивались на костяной покров, но каждый удар лишь отскакивал, оставляя за собой лишь искры. Когти скрежетали о кости, безуспешно пытаясь пробить броню. В следующее мгновение костяная рука обхватила химеру, сжимая ее в смертельных объятиях. Химера отчаянно забилась, еë паучьи лапы царапали костяную броню, пытаясь высвободиться, змеиный хвост метался из стороны в сторону, безуспешно хлеща по руке. "АААААААГРРРРХИИИИИИИ! – вырвалось из пасти твари нечеловеческим воплем, полным ужаса и агонии. Хруст ломающихся костей заглушил все остальные звуки.

Затем…тишина.

Рука сусано разжалась. Лишь клочья плоти, переломанные кости, и ошметки хитина медленно оседали на землю. Кровь, смешанная с ядовитой слюной, стекала по костяным ребрам, окрашивая их в багровый цвет. Глаз химеры, остекленевший от ужаса, смотрел в пустоту. Одна из лап, оторванная от тела, дергалась в предсмертных судорогах, прежде чем замереть навсегда. От химеры осталась лишь мерзкая, окровавленная каша – напоминание о том, что бывает с теми, кто осмелится встать на пути Учихи Саске. Саске тяжело дышал, захлебываясь собственной кровью. Багровая пелена застилала зрение, мир вокруг расплывался, становясь красным месивом. Кровь безудержно хлестала из его глаз, стекала по подбородку, капала на грязный пол пещеры. Каждый вдох отдавался мучительной болью в легких, и он с силой закашлялся, выплевывая сгустки алой жидкости. Тело отказалось держать его, и Саске рухнул на колени, чувствуя, как силы покидают его. Мрак, окутывающий сусано, начал рассеиваться, словно подражая слабости хозяина, но окончательно не исчез, продолжая клубиться вокруг него зловещей тенью. Внезапно Саске почувствовал легкое прикосновение к своей голове, словно чья-то нежная ладонь коснулась его волос. Он с трудом поднял голову, сквозь пелену крови и боли пытаясь разглядеть, кто к нему прикоснулся. И тогда он увидел еë.

Наруто...

Еë образ был кристально чистым, ярким и теплым, словно сотканным из солнечного света. Еë волосы, цвета золота, мягко ниспадали на плечи, обрамляя еë лучезарное лицо. Глаза, небесно-голубые, сияли добротой и состраданием, а на губах играла та самая, знакомая Саске, беззаботная улыбка, способная растопить даже самый лёд. Она была такой живой, такой настоящей, что Саске на мгновение поверил, что всё это был лишь кошмар, и Наруто действительно стоит перед ним, протягивая руку помощи. Саске замотал головой, пытаясь понять, что происходит. "Неужели у меня от ударов поехала крыша?" – пронеслось в его голове. Но несмотря на сомнения, он не смог удержаться и, дрожащей рукой потянулся к еë призрачному образу. Его пальцы коснулись воздуха, не встретив никакого сопротивления. И в то же мгновение Наруто исчезла, растворилась в воздухе, оставив после себя лишь ощущение тепла и лёгкой грусти. Слёзы, горячие и соленые, покатились по израненному лицу Саске, смешиваясь с кровью, стекающей из глаз. Он не мог остановить их, они лились сами собой, словно прорывая плотину сдерживаемых чувств. Он задыхался от боли, от потери, от отчаяния. Рука, ещё мгновение назад тянувшаяся к призрачному образу Наруто, бессильно повисла в воздухе. –Наруто…– прошептал он, едва слышно, словно боясь разрушить хрупкую иллюзию ее присутствия. Имя, сорвавшееся с его губ, звучало как мольба, как зов о помощи, как признание в любви, которое он так и не успел сказать. Слёзы текли быстрее, застилая зрение, превращая мир в размытое пятно боли и тоски. Пальцы судорожно сжали грязную землю, чувствуя, как холодный камень впивается в ладони. Ярость, отчаяние и горечь потери переполнили его, словно переливающийся через край сосуд. Он не мог больше сдерживаться. –НАРУТО! – взревел Саске, ударяя кулаками по земле со всей силы. Удары были яростными, бессильными, отчаянными. Он бил, пока не почувствовал, как костяшки пальцев разбиваются в кровь, пока боль не стала частью общего потока агонии, захлестывающего его. Слёзы продолжали литься, не прекращаясь ни на мгновение. Он плакал, как никогда раньше, отпуская всю боль, все сожаления, всю любовь, которую хранил в своем сердце. Это был плач не сломленного шиноби, а потерянного ребенка, отчаянно нуждавшегося в утешении. Сквозь пелену слез Саске заметил, как к нему приближается Орочимару. Змеиная ухмылка саннина казалась особенно отвратительной на фоне его собственного горя. Саске почувствовал, как ярость вспыхнула в его душе с новой силой, затмевая боль утраты. Орочимару замер в нескольких шагах от рухнувшего на колени Саске. В его змеиных глазах плескалось нескрываемое презрение, смешанное с хищным вожделением. Клочья разорванной одежды едва прикрывали измученное тело Учихи, усыпанное багровыми синяками и кровоточащими ранами – живое свидетельство жестокой расправы. Лицо, залитое кровью из глаз и порезов, искажала гримаса боли и отчаяния. Он напоминал падшего ангела, поверженного в прах, лишенного крыльев и надежды. –Ты…заплатишь…за всё… – прохрипел Саске, каждый слог вырывался из горла с трудом, словно продираясь сквозь комок стекла. Голос был едва слышен, сломан, но в нем все еще пульсировала ненависть – последняя искра пламени, готовая вспыхнуть с новой силой. Орочимару, словно наслаждаясь моментом, медленно приблизился, его ухмылка стала шире, обнажая острые зубы. Он двигался плавно, грациозно, как змея, готовящаяся к смертельному броску. В его взгляде читалось превосходство и предвкушение. –Смотри-ка, – прошипел Орочимару, наклоняясь к самому лицу Саске, – Даже в таком жалком состоянии ты пытаешься угрожать мне, Саске Учиха. Это…восхитительно! Ты поражаешь меня, Саске-кун. Я всегда знал, что в тебе таится огромный потенциал! И теперь…я вижу его во всей красе. Но это не имеет никакого значения, Саске. Судьба неизбежна, и рано или поздно, эта сила станет моей. Я заберу у тебя всё, абсолютно всё. Я вырву твои глаза, и вместе с ними я заберу и твою ненависть, и твою боль, и даже память о той глупой девчонке. Я поглощу тебя целиком, и ты станешь лишь частью меня – орудием в моих руках. – Саске покачал головой, из последних сил пытаясь удержать ускользающую реальность. Каждое слово Орочимару жалило, словно ядовитая змея, впрыскивая в его сознание яд отчаяния. Он знал, что саннин говорит правду. Он слаб, его тело истерзано, чакра почти иссякла, а тьма внутри него рвется на свободу, грозя поглотить его разум и душу. Но он не мог сдаться. Не сейчас. Не после всего, что произошло. Перед его внутренним взором вновь возник призрачный образ Наруто – еë лучезарная улыбка, еë голубые глаза, полные доброты и веры. Он не позволит этому змею осквернить еë память. Он будет бороться, до последнего вздоха, до последней капли крови, чтобы её смерть не была напрасной. Собрав последние остатки воли, Саске направил её к сусано. Даже ослабленный, костяной исполин откликнулся на его зов. Медленно, неуклюже, но уверенно, рука сусано поднялась ввысь, а затем обрушилась на потолок пещеры. Исполнив волю господина, сусано постепенно рассеялось, словно дымка, уносимая ветром. Глаза, ещё недавно пылавшие багровым огнём мангекё шарингана, вновь обрели свой естественный чёрный цвет. Но это был уже другой чёрный – более тоскливый и безжизненный, словно в нём отразилась вся пережитая им боль и безысходность. Огромные глыбы камня рухнули вниз, создавая хаос и поднимая облака пыли. Саске, воспользовавшись моментом, ринулся в образовавшийся пролом, вырываясь из проклятого места. Вслед ему раздался яростный крик Орочимару. –Ты не уйдешь от меня, Саске Учиха! Я найду тебя, и ты будешь моим! – Но Саске уже не слышал его. Он бежал, спотыкаясь и падая, сквозь лес, сквозь тьму, сквозь боль. Он знал, что Орочимару не оставит его в покое, но он был готов к этой борьбе. Ведь теперь у него была цель – не только отомстить…но и почтить её памать.