Алая тропа

      Сарет лежал на кровати, и ему чудилось, что с каждым мгновением он глубже и глубже проваливается в еe тeплые и мягкие недра, погружается в неe, точно во всепоглощающий, полный умиротворения и спокойствия, кокон. После многонедельного пути и скромных ночeвок под открытым небом приятный гостевой дом, сытный ужин и свежая перина казались ему королевской роскошью. Они расхолаживали его, умасливали и усыпляли бдительность. Сарет размеренно, полной грудью вдыхал нагретый воздух, высматривал трещинки в потолочной балке и лениво перекатывал в голове ускользающие мысли. Он пытался ухватиться за мельтешащие в сонной пелене вопросы, но раз за разом терпел неудачу. Внутри всe переплелось в единую неясную массу: добродушный и говорящий загадками Менелаг, которого Сарет увидел впервые, хоть тот и был похож чуть ли ни на каждого, с кем имел дело Фенриг, очаровательная Линна, на щеках которой горел живой румянец, смердящие некроманты во главе с Арантиром, о котором он некогда вроде слышал пугающие вещи, только не мог припомнить ничего определeнного. Размытые образы хаотично вальсировали вокруг него, кружили, запутывали, баюкали, легко увлекали его за границу яви. Перед тем, как провалиться в забытье, Сарет будто увидел чьи-то чернющие глаза и протянутую, еле различимую во тьме руку. Он взялся за неe в отчаянной попытке понять, кому она принадлежит, и тут же растворился в бесконечности. — Господин! Господин! Проснитесь! — возглас слуги вспорол уютный мрак, и Сарет приподнялся, потерев еле разлепившиеся глаза. — На особняк напали! Некроманты повсюду! — Приготовься! — взорвался командный голос Ксаны. — Я проверю, как там хозяин. — не унимался слуга. — Спрячьтесь!       Скрипнула и хлопнула дверь на первом этаже. Сарет сел на кровати, нащупал эфес меча и неприязненно поморщился: он не для того годы напролeт тренировался, чтобы при первой опасности отсиживаться в укромном месте. Его тело приятно заныло в предчувствии долгожданного действия. Правильно говорил Фенриг: со своими желаниями нужно быть осторожным, потому что они могут сбыться. Сарет так страшно сходил с ума от скуки в пути до Стоунхельма, так сильно жаждал показать всe, на что был способен, и теперь судьба отправила его прямиком в мощные, бесконечно вращающиеся жернова, лишающие всякого права на любое промедление, на лишнюю мысль. И Сарет был не против — Сарет был рад.       По деревянным ступеням отчeтливо застучали тяжeлые сапоги — слуга, сам того не подозревая, привeл с собой какого-то ублюдка. Сарет вскочил на ноги, усилием воли скинул с себя остатки дрeмы и одним броском достиг лестницы ровно тогда, когда решительно настроенный чeрный стражник успел по ней подняться. Сарет, ни мгновение не раздумывая, резко пнул врага, и тот с шумом покатился вниз. Стражник воткнулся в стену и, оглушeнный, будто спьяну, беспомощно завозился на полу. Сарет ещe в катакомбах хорошо изучил облачение наeмников: надeжное, прочное, но не без изъянов и слабых мест. Он в несколько прыжков оказался рядом с врагом, безжалостным ударом пронзил его, замер и прислушался: вокруг было тихо, лишь потрескивали дрова в камине и поскуливал слуга наверху. Под мертвецом неспешно расползалась, вытягивалась алая лужица, нитевидными ручейками просачивалась в щели между досок.       Сарет взмыл по ступеням, прокрался к мутному окну, осторожно приоткрыл его и внимательно огляделся. Двор стерегли ещe, как минимум, трое стражников: один замер у шаткой конструкции, двое других грелись и переговаривались у костра. Сарет скривился в неудовольствии: и чем только занимались стоунхельмские вояки, как допустили этих озолоченных некромантами наeмников в сердце города?       Ксана непривычно отмалчивалась.       Сарет осознавал, что ему предстоит продираться сквозь захваченные площади и закоулки, без мук и сожалений прогрызая себе путь. Вопрос только, насколько всe плохо? В порядке ли Менелаг и Линна? Где кристалл? Не захвачен ли корабль?       Он присел под окно и тихо окликнул слугу: — Тебя как звать? — А? — не сразу ответил тот. — Звать тебя как, говорю. — А, — тряхнул головой слуга и с ужасом покосился на окровавленное лезвие меча. — Адам я. — И много в городе некромантских прихвостней, Адам? — Что крыс в амбаре в урожайный год. Они повсюду! — возбуждeнно шептал Адам. — Из всех щелей лезут! И люди, и страхолюдины неведомые: смердящие, бледные, хрипят по-звериному и карабкаются по отвесным стенам, что пауки проклятые… Кругом грабят, жгут, убивают! Дженне на моих глазах перерезали глотку! Никого не щадят и посмеиваются, нелюди.       Внутри Сарета разгоралось жгучее пламя — вот твари! Напали на город, проникли по-скотски под покровом ночи, ещe и громят всe почeм зря. И ладно бы, трогали только воинов, но мирных-то зачем? Нельзя ему больше здесь сидеть. — А что местная стража?       Адам покачал головой. — Не знаю, господин. Чую, плохи наши дела. Вам бы затаиться.       Сарет нахмурился. Вот же заладил: спрятаться, затаиться, пока всякая погань растаскивает на куски Стоунхельм, пока неведомо где в хаосе затерялись Линна и Менелаг вместе с вырванным из-под некромантского носа кристаллом — нет уж! Быть может, добродушный Менелаг понабрал себе на службу малохольных вояк и зазря понадеялся, что они удержат город до его отплытия, но Сарет был слеплен из иного теста — он не был намерен отсиживаться за чужими спинами и терпеть вражье бесчинство, не тому его Фенриг учил, совершенно не тому. — Где Менелаг? И Линна? — Сейчас уже не могу знать, господин. Может, хозяин остался в покоях своих, а может, ещe где — разве поймeшь в такой неразберихе? Но уйти вам отсюда будет непросто: все ворота и калитки заперты, проход есть только через сад, но повсюду некроманты — вас убьют ведь!       Сарет усмехнулся. Считанные минуты назад Адам хотел броситься назад к Менелагу, теперь же сидит за кроватью и потрясывается. Сарет осторожно открыл окно, достал лук и прицелился. — Пусть попробуют, Адам. Пусть попробуют.