Алая тропа

      Обессиленная Мерцающая свалилась на камни, потянув за собой остывающего Раилага. Голова гудела и раскалывалась от перенапряжения, сердце обезумевши стучало в горле, из носа сочилась тонкая струйка крови, глаза нестерпимо жгло, и мир вокруг плыл и подрагивал — все-таки надорвалась. Ее плоть с трудом выдерживала много перемещений за столь короткий срок. Она прыгала с места на место, с места на место, скрытно, осторожно, петляла и запутывала мнимых преследователей, пока не достигла крохотного одинокого острова, затерянного в Море Теней, затянутого туманной дымкой, изгрызенного ветром и изъеденного соленой водой.       Она отдышалась, осторожно посмотрела на мертвеца и тут же отвела взгляд. Казалось, задержи она внимание на нем еще хоть на миг, и ее грудь бы сжалась до предела, захрустела бы костями, безжалостно бы расплющила сердце. Не так он должен был уйти. Это ее ошибка. Очередной непростительный промах. Мерцающей чудовищно хотелось рухнуть рядом с Раилагом, сомкнуть веки и больше не очнуться, но она не могла, не могла смалодушничать. Сдастся сейчас — пострадают те, ради кого она упрямо двигалась вперед, покорно тянула за ручку демона и мирилась с тем, как искусно из него лепили будущего разрушителя.       Она задрала рукав, задумчиво, с волнением, давя слезы, пересчитала появившиеся после убийства темные круги, будто выжженные на ее коже, и шумно выдохнула — так мало!       Сарет жив.       Раилаг мертв.       И цена этому, как и было условлено, вышла немалой. Наверное. Кто знает, сколько ей было предначертано изначально.       Мерцающая хлюпнула носом, уткнулась лицом в колени и стиснула зубы, силясь не заорать во все горло. Она не заметила, как стала подвывать и раскачиваться туда-сюда, будто в попытке усыпить свой страх, свою совесть, свою агонию.       Она виновата, виновата, что в ней с рождения огромный запас маны и ей заинтересовались демонопоклонники.       Она виновата, виновата, что в тот злополучный вечер увидела чертовы рожки и слишком многое поняла в одночасье.       Она виновата, виновата, что боится потерять сестру и родных и ставит их жизни выше благополучия мира.       Она виновата, виновата, что не может обо всем рассказать Сарету и попытаться изменить его судьбу.       И теперь она же виновата в смерти Раилага.       Она виновата!       Виновата!       Виновата!       И тянуть ей греховный крест до тех пор, пока не истает последний круг на ее предплечье. Тянуть и бояться, что все было зря и неправильно. Бояться и ждать, когда ее настигнет мучительная кара и когда всеведущая Маласса нашепчет кому-нибудь правду.       Мерцающая всхлипнула в последний раз, оторвала лицо от коленей и поежилась, выдохнув белесый парок. Ветер сдувал остатки тепла Раилага и уносил их в море, куда-то к Гримхейму и дальше, через горы, в сторону Игг-Шайла. Она всматривалась в дымку и думала, что обязательно сожгла бы его тело, так бы он хоть прахом вернулся в родные земли, да только костер из камней не сложишь, а магией Мерцающая почти не владела.       Собираясь с мыслями, она осторожно начистила и убрала в ножны причудливый меч Раилага, а после перебрала его вещи. В недрах потайного кармана Мерцающая обнаружила искусный платок с имперской вышивкой и тонкими витиеватыми литерами. Стоило ей осознать очевидное, как по ее спине побежали мелкие мурашки. В этот раз ей очень хотелось ошибиться, но на ум шла лишь одна женщина, которой бы подошли эти узоры и буквы. Пересилив себя, Мерцающая вгляделась в спокойное лицо мертвеца, поджала губы и покачала головой. На душе стало горше прежнего.       Забрав платок, она схватила Раилага за ноги, стиснула зубы и медленно, с трудом потащила его сквозь туман в сторону одинокого грота, который она заприметила здесь много лет назад. Там останется только возвести каменную могилу и попрощаться с ним. За всех.