Последнее дело обречённой

— Так что убедись, что ты готов ко всем исходам, Амиа. Это ответственное задание. Для всех нас, — Голос Канаде был ровным, но в нём слышалась стальная хватка. Она протянула ему папку, и этот жест был сродни передаче оружия. — Не переживай. Я никогда нас не подводил, — так же ровно, без тени улыбки, парировал Акияма, принимая документы. Его пальцы сомкнулись на картонной обложке с привычной уверенностью. Он мельком пролистал страницы, поднимая взгляд на Канаде. Их руководительница явно не планировала покидать кабинет сегодня: столы были завалены стопками дел, свидетельствующими не столько об усердии, сколько о масштабах их… «деятельности». По сонному, затуманенному виду светловолосой девушки было ясно: к одиннадцати её сознание окончательно капитулирует прямо над бумагами. — Может, мне попросить Юки, чтобы она за тобой присмотрела? — голос юноши смягчился, он наклонил голову. Его брови слегка сдвинулись — и из-за беспокойства о её здоровье, и из-за риска, что её некомпетентность в таком состоянии может им навредить. — Я справлюсь. Спасибо за заботу, — она отмахнулась, её взгляд был тяжёлым от усталости. — Лучше сфокусируйся на своей задаче. Поставь на ней акцент. Хорошо? Мизуки промолчал пару секунд, затем коротко кивнул и, попрощавшись, вышел из кабинета. Дверь с тихим щелчком закрылась, изолируя его от руководителя. Его взгляд упал на досье в руках, и всё напускное участие мгновенно испарилось с его лица, сменясь холодной, аналитической ясностью. «Эна… Опытный детектив с огромным стажем работы.» Он мысленно пробежался по ключевым пунктам её биографии, выискивая не сильные стороны, а трещины. Уязвимости. То, что превратит «угрозу» в послушный инструмент. Или, в случае неудачи, — в ещё одну бесследно исчезнувшую проблему. Парень направился к своему кабинету спокойным, размеренным шагом, почти не обращая внимания на воцарившуюся в отделении гробовую тишину. Время уже перевалило за половину восьмого. Дневная смена практически разошлась, и их места заняли ночные офицеры, чьё присутствие было таким же призрачным, как и обещание покоя в этом городе. Мизуки вошёл в комнату, где за своим столом, погружённая в работу, сидела Мафую. Их рабочие места находились рядом — вынужденная близость, порождённая необходимостью постоянного контроля и молчаливого согласования действий. Акияма прошёл к своему креслу, тяжело опустился в него и откинулся на спинку, издав шумный, уставший выдох. Его взгляд автоматически скользнул в угол, где под потолком висела камера. Она была выключена, её чёрный «глаз» безвольно опущен вниз. Именно так, как и должно быть, — промелькнуло у него в голове. В их общем деле некоторые разговоры не предназначались для чужих ушей, даже электронных. Взгляд снова упал на досье в его руках. Теперь, в тишине кабинета, наступило время для тщательного изучения. Первая страница не сулила сенсаций: сухие биографические данные, статистика. Возраст, пол, рост. Принадлежность к организации. Но вот что зацепило Акияму — возраст. Всего один год разницы. Ему — двадцать пять. Ей — двадцать шесть. Он, ребёнок жаркого августа, она — дитя нежного апреля. Такая незначительная, почти поэтичная деталь почему-то врезалась в сознание. Всего год, — пронеслось в голове. И за эти пять лет карьеры она успела стать той, кто заставил их, притаившихся в тенях, говорить о «проклятии» и оценивать её как угрозу. Его даже слегка удивило, каким плотным и отточенным был этот путь, пройденный молодой девушкой. И тогда его взгляд, выхватывая ключевые слова, с новой силой пробежался по строчкам. Где-то здесь должна была быть зацепка. Упоминание о странных случаях, необъяснимых прорывах, чём-то, что в её устах звучало как «проклятие». То, что делало её уникальной. То, что могло стать либо её главным козырем, либо фатальной слабостью. — У тебя осталось чуть больше двадцати минут, Амиа, — послышался голос Мафую, ровный и безразличный, разрезал тишину, пока она заполняла отчёт. Мизуки на секунду оторвался от текста, встретившись взглядом с коллегой. Выражение её лица, как всегда, было ледяным и невозмутимым. Он перевёл взгляд на экран телефона, чтобы убедиться в её правоте. — У меня ещё уйма времени, куда так торопиться? — он усмехнулся, и его взгляд снова скользнул к фотографии на личном листе детектива. — К тому, чтобы ты не забыл в восемь забрать Шинономе и отвезти её до дома, — парировала Юки, перекладывая очередной документ в аккуратную стопку. — Я всё прекрасно помню. Если ты во мне сомневаешься, то сильно обижаешь, — с наигранной, лёгкой тоской в голосе произнёс Амиа, тихо смеясь. — Раз уж ты заговорила про время… Хочу тебя попросить присмотреть за Кей. Она сегодня опять уснёт среди гор бумаг и пустых коробок от лапши. — Угу. Один слог. Тихий, но несущий в себе полное понимание ситуации и безоговорочное согласие. Юки не любила лишних слов. Если её о чём-то просили — она это выполняла. В этом молчаливом взаимодействии, в этих спрятанных именах заключался весь их мир — мир теней, где личное доверие и профессиональное предательство ходили рука об руку. Перелистнув первый лист, он погрузился в изучение медицинских заключений. Строгие таблицы, стандартные показатели, сухие формулировки. Ни единого намёка на аномалии, ни одного крючочка, за который можно было бы зацепиться. Выходило, что даже самые дотошные медэксперты не смогли классифицировать её «проклятие» как нечто, относящееся к здоровью. Неудивительно, — мелькнула мысль. Люди до сих пор ломали копья в спорах о природе способностей, предпочитая удобный скепсис необъяснимой и пугающей реальности. Это был провал. Но лишь временный. Раз никто не пролил свет на её особенность, значит, ему предстояло сделать это самому. Стать её личным картографом, который нанесёт на карту все её сильные и, что важнее, уязвимые места. Изучив остальные три листа, испещрённые достижениями шатенки, он бросил взгляд на часы. Почти восемь. Неспешно собрав вещи, он убрал досье в свою сумку — на случай, если вечером захочется изучить его снова, уже в тишине. У шкафчика с запасной формой он на мгновение задержался, достал полицейскую фуражку и, распустив розовый хвост, надел её. Быстрый взгляд в зеркало на дверце, коррекция угла — и образ собран, маска надета. Короткое «До завтра, Юки» в сторону Мафую — и он вышел в коридор. Маршрут был отработан: взять ключи от служебной машины у дежурного, а затем — к её кабинету. Пять минут — и вот Акияма уже замер у двери, сжимая в руке холодные ключи. Пальцы сами потянулись постучать, но дверь бесшумно отъехала в сторону. И в проёме, всем своим видом — от собранной сумки до усталого, но готового ко всему взгляда — стояла она. Шинономе Эна. Готовая к тому, чтобы её проводили домой, не подозревая, что её провожатый — самый опасный хищник в этом городе. — Ну что, отважный следователь, поздравляю с окончанием первого рабочего дня!~ — радостно произнёс Мизуки, отступая и жестом приглашая её выйти. Его улыбка была ослепительной, как и полагается «солнечному офицеру». — Спасибо. Это было не так уж и сложно, как я думала, — спокойно ответила Эна, на её губах играла лёгкая, сдержанная улыбка. Она повернулась и с чётким щелчком закрыла дверь на ключ, который ей выдали днём. — Сильно устали? Думаю, после такого дня вы не отказались бы от отдыха, — он кивнул в сторону выхода и, повернувшись, двинулся вперёд, не сомневаясь, что она последует. — Не совсем. Раньше нагрузка была куда серьёзнее, — она на секунду задержалась у дежурного, чтобы вернуть ключ. — Могла начать в десять утра, а закончить в пять утра следующего дня. — Так… Так долго? Разве это не нарушает закон о рабочем дне? — Акияма распахнул тяжелую дверь на улицу, пропуская её вперёд, и сам вышел следом, ощущая, как осенняя прохлада обволакивает кожу. — Я оставалась добровольно. То было… довольно мрачное дело в Токио, полгода назад. Учитывая, что я сейчас здесь, можно догадаться, что загадку я всё-таки разгадала, — в её голосе прозвучала тихая, но несомненная гордость. Пока она говорила, Акияма мысленно пролистал досье. Да, там был тот самый промежуток. Дело, которое она раскрыла менее чем за два месяца. Жестокие убийства, которые не мог распутать никто. «Действительно уникальная…», — пронеслось у него в голове. И, к его собственному удивлению, мысль эта была лишена яда. В ней сквозило почти что… уважение. Лёгкий щелчок брелока — и двери автомобиля отперлись. Они уселись внутрь, и салон погрузился в полумрак, пока Акияма не завёл двигатель и не включил свет. — Это, конечно, всё очень славно, — он обернулся к ней с притворной укоризной, — но можно узнать, куда нам, собственно, ехать? — Да, секунду… — Эна уже листала карту на телефоне. Через мгновение она протянула ему устройство, показывая точку назначения. Квартира была буквально в паре улиц отсюда, до неё можно было дойти пешком. Но приказ есть приказ — сопровождение на машине. Мысленно выстроив маршрут, Акияма кивнул, подождал, пока она пристегнётся и устроится поудобнее, и лишь тогда плавно тронулся с места, выводя автомобиль с территории участка в тёмную, залитую огнями паутину ночного города. — Сегодня вы и правда молодец, — повторил он, и в его голосе на этот раз звучала не просто вежливость, а констатация факта. Такой прорыв в первый день — это было впечатляюще. По-настоящему. — Зови лучше просто Эна. Формальности можно оставить за дверью участка, — парировала она, его похвалу словно пропуская мимо ушей. Её взгляд был прикован к проплывавшим за окном огням, мысли витали где-то далеко, в лабиринте улиц и чужих судеб. — Хм, хорошо. Эна, значит Эна, — легко согласился он, будто только этого и ждал. — Скажи, а как думаешь, сколько уйдёт на это дело? Есть уже хоть какой-то план на неделю? — Его вопросы казались непринуждёнными, но за каждым стоял чёткий расчёт. Узнать её методы. Оценить темп. Понять, сколько времени у него есть. — Не могу сказать точно, — её голос прозвучал отстранённо. — Здесь волна преступлений, связанных с этим делом, идёт ежедневно. Тяжело выделить главное. Судя по тому, как работают неизвестные… это может занять больше четырёх месяцев. Если только они не допустят ошибку. — Уверен, они не смогут так долго продержаться. Рано или поздно мы выйдем на них. Даже самый опытный преступник однажды даёт слабину. Мы уж такое проходили, ха-ха, — он легко рассмеялся, переключая общение на более лёгкую, позитивную волну. Слишком уж навязчивый допрос выдал бы его истинный интерес. Гораздо естественнее было играть роль простого, участливого парня. — Верно. Поэтому нужно предупредить население и играть на опережение. Пока люди не поймут, что на улицах сейчас небезопасно, ничего не изменится, — её ответ был спокоен и профессионален, но в нём сквозила усталость от этой бесконечной битвы. Машина плавно остановилась на красном свете светофора. За окном, в ночной тишине, улицы были почти пусты. В этом безмолвии был свой гипнотизирующий ритм. В салоне тоже воцарилась тишина, и Акияма ловил себя на мысли, о чём бы ещё спросить, чтобы узнать Эну не как коллегу, а как человека. — Слушай, Эна… Выходит, основная твоя работа — в столице? — он отпустил руль и откинулся на подголовник, тихо выдыхая. — Там, наверное, и семья осталась? — Да, в столице. Семья… Нет, мои родители живут в другом городе. Я переехала почти сразу, как мне исполнилось восемнадцать. В её ровном тоне он уловил лёгкую, едва слышную трещину. Что-то, что она старательно подавляла. — Сразу? Значит, дома не всё было гладко? — его голос прозвучал мягче, когда он вернул руки на руль и тронулся с места. — Можно и так сказать. Проблемы с отцом были… с самого детства и… — её голос оборвался. Взгляд оторвался от бокового окна и уставился вперёд, в тёмную даль дороги. — Не особо хочу об этом сейчас говорить, извини. — Всё в порядке, я понимаю, — он ответил без тени раздражения, и в его искренности было что-то обнадёживающее. — Если тяжело, я не буду лезть. — Спасибо, Мизуки. Хоть кто-то меня понимает… Путь занял не больше семи минут. Машина свернула во двор и замерла под тусклым светом уличного фонаря. На часах было 20:29 — на обратной дороге он ещё успеет заскочить в магазин. — Что ж… Желаю тебе хорошенько восстановить силы, — Мизуки поправил фуражку, наблюдая, как Эна отстёгивает ремень и убирает телефон. — Спасибо. Приятно было познакомиться, Мизуки. Уверена, у нас получится отличная работа, — она улыбнулась, открыла дверь и вышла, с лёгким хлопком захлопнув её за собой. Он сидел неподвижно, провожая взглядом её силуэт, пока тот не растворился в подъезде. Лишь тогда Акияма тронулся с места, но не в сторону магазина, а домой, пытаясь осмыслить этот день. Всего лишь первый, ознакомительный день, а в груди поселился странный, тёплый и совершенно неуместный ком. Он даже не заметил, как оказался в своей квартире. Душевые ритуалы, смена формы на домашнюю одежду — всё прошло на автомате. И вот он стоял перед зеркалом в ванной, и с его лица наконец спала маска. Мокрые розовые пряди прилипли к вискам, а в глазах, уставших и блестящих от влаги, читалась не грусть, а настоящая растерянность. «Очередная жертва. Всего лишь очередная жертва в нашем плане…» Но почему эта мысль теперь резала так остро? Он с силой провёл ладонями по лицу, словно пытаясь стереть это новое, щемящее чувство. «Что со мной? Раньше я не задумывался. Просто делал то, что должен был. А сейчас… Мне её жаль. Жаль эту упрямую, умную девушку с глазами, полными решимости. Жаль, что её путь закончится в кромешной тьме, которую мы для неё готовим». Он вышел из ванной. Его взгляд сразу упал на папку, лежавшую на столе. Он снова открыл её, и его пальцы непроизвольно провели по фотографии. Улыбающаяся, полная жизни. Её глаза смотрели на него с вызовом и верой в справедливость — верой, которую ему предстояло жестоко оборвать. С горьким осознанием Акияма понял: самая сложная битва в этом деле развернётся не с ней, а внутри него самого. И он не знает, кто в ней победит.