Последнее дело обречённой

16:27

Тихий стук секундной стрелки настенных часов едва пробивался сквозь сонную тишину кабинета. Акияма оторвался от бумаг, на которые до этого смотрел, почти не видя смысла за строчками. Ему следовало проведать детектива — Шинономе, кажется, не выходила из своего кабинета уже несколько часов, погружённая в пучину дел с исчезновениями. Мафую, вероятно, снова была поглощена поручениями от Канаде, а значит, забота о новом сотруднике по умолчанию ложилась на его плечи. Он поднялся из-за стола и вышел в коридор, направившись к её «логову». Его взгляд автоматически скользнул в сторону дежурной части, где у стойки клубилось неестественно оживлённое скопление людей. Резкие, надтреснутые голоса вырывались оттуда, нарушая привычный гулчащий покой отделения. Приближаясь, юноша различал всё яснее: женский плач, переходящий в истерику, и гневные, полные отчаяния возгласы мужчин. Среди мелькающих фигур он заметил знакомый, до боли знакомый атрибут — самодельный плакат. На нём — улыбающееся фото человека, а под ним жирная надпись: «ПРОПАЛ!». Очередная пустота. Очередная пропавшая жизнь. И очередная горькая, почти тщетная просьба о помощи, которая повисла в воздухе, густом от общего бессилия. Мизуки ещё несколько секунд наблюдал за трагической картиной у стойки, пока глубокий, тяжёлый вздох не вырвался из его груди. Он развернулся и подошёл к двери кабинета детектива. Короткий, вежливый стук и вопрос: «Шинономе, вы здесь?» — повисли в тишине. Ответа не последовало. Слегка надавив на ручку, он открыл дверь. Кабинет был пуст. «Наверное, отошла… и даже не заперла дверь», — мелькнула у него мысль, и в ней было что-то тревожное. И теперь, когда она отсутствовала, он мог разглядеть её «логово» при дневном свете. Поверхность стола, ранее утопавшая в хаосе папок, сияла стерильным порядком. И на самом его краю, аккуратно и одиноко, лежала тонкая папка. На обложке — ни номера дела, ни фамилии. Только чёткая, узнаваемая подпись: «Шинономе Эна». Любопытство перевесило осторожность. Акияма взял папку в руки и открыл её. Внутри не было стандартных протоколов. Вместо них — листы с графическими портретами. Не фотографиями, а рисунками, выполненными уверенной, почти хирургической рукой. Под каждым изображением — краткие, выверенные пометки, связывающие эти лица с делами: «Соотносится с делом №…», «Возможный свидетель по инциденту на…». И вот он, ключевой момент. Его взгляд зацепился за один из рисунков. На нём был изображён мужчина в тёмной одежде, с кепкой, низко надвинутой на глаза. И под изображением — лаконичная, но оглушительная пометка: «Похититель. Дело № 3487-Б (часы, 23:00)». Сердце Акиямы пропустило удар. «Часы… 23:00…» Это было то самое дело, улику к которому он сам ей вручил. Но как?.. Откуда у неё мог быть портрет преступника? Никаких свидетелей, никаких записей… Ничего! В этот миг тишину за его спиной разорвал резкий, знакомый голос. — Акияма? Что вы здесь делаете? Эна стояла в дверях. В её руках были два стаканчика с дымящимся свежим кофе. Её взгляд упал на раскрытую папку в его руках, и всё выражение её лица мгновенно изменилось. Позор обжёг его щёки жарким румянцем. Акияма буквально швырнул папку на стол, словно она была раскалённым углём, и отпрянул на шаг, механически вытянувшись по струнке. — Прошу прощения за вторжение! — выпалил он, сопровождая слова резким, почти церемониальным поклоном. Сердце колотилось где-то в горле. — Я… я просто хотел убедиться, что с вами всё в порядке. Вы не выходили несколько часов, и, как ответственный за ваше прибытие, я счёл долгом проведать… — Он замолчал, понимая, что оправдания только усугубляют впечатление юного воришки, пойманного с рукой в вазоне для конфет. Эна, не говоря ни слова, мягко прикрыла дверь, изолировав их от шума коридора. Она подошла к столу и поставила стаканчики, после чего повернулась к нему. И… негромко рассмеялась. Это был не насмешливый, а тёплый, сбитый с толку смех. На её лице играла улыбка, когда она наблюдала за его паникой, в которой читалась вся палитра — от стыда до ужаса перед возможным провалом. — Вздохните, офицер, вы не подорвали мою секретную операцию, — её голос прозвучал спокойно. — Я всего лишь относила часы обратно в хранилище. А по пути решила, что мы оба заслужили порцию кофеина после такого рабочего марафона. — Она сделала паузу, давая ему прийти в себя. — И да, мне удалось кое-что выяснить. Думаю, мы стоим на пороге настоящего прорыва. Смущение Акиямы будто ветром сдуло. На смену ему пришла та самая, живая и ненасытная любознательность, что была его сутью. Пока Эна непринуждённо взяла ту самую папку и, под его пристальным, изучающим взглядом, убрала её в верхний ящик стола, он уже строил догадки. «Она не злится. Значит, можно спросить. Нужно спросить», — пронеслось у него в голове, когда щелчок замка прозвучал как точка в одном предложении и начало — в другом, куда более интересном. — Шинономе, раз уж вы не гоните меня в шею… можно задать вопрос? — Голос Акиямы звучал приглушённо, он наклонил голову, словно любопытный щенок, и медленно моргнул, всем видом показывая, что не представляет угрозы. Эна оставалась на месте, её лицо было спокойным и непроницаемым. Внутри же молниеносно прокручивались варианты ответов, оценивались риски. — Да, конечно. Что вас интересует? — её собственный голос прозвучал ровно, выверенно. — В той папке… я видел рисунки, — он сделал паузу, выбирая слова. — Они подписаны. И связаны с делами, верно? Тишина в кабинете стала густой и тяжёлой. Эна молчала, и в эти секунды Акияма мог почти слышать, как работают её мысли. Наконец, она коротко кивнула. — Угу, — тихое согласие прозвучало скорее для неё самой. Она отошла от стола, будто дистанция помогла бы ей подобрать нужные формулировки. — Это… иллюстрации. Последние воспоминания жертв, которые я зарисовываю. На основе того, что… вижу их глазами. Акияма замер. Его розовые глаза, до этого момента просто внимательные, стали пристальными. — «Видите… их глазами»? — он произнёс это медленно, растягивая слова. Шуткой такое быть не могло. Грань между реальным и невозможным дрогнула, и он стоял на её пороге. Тишина снова накрыла их. Эна закрыла глаза на мгновение, собираясь с мыслями, а затем сделала глубокий, расправляющий лёгкие вдох. И выдохнула, подняв взгляд. Её тёмные глаза встретились с его розовыми, пристально следящими за каждым её движением, каждым изменением в выражении лица. — У меня есть способность, — начала она, и голос её был тих, но твёрд. — Если это можно так назвать. Она позволяет мне видеть… видеть последние минуты жизни жертвы. Но только через прикосновение к вещам, которые были с ними в тот момент. Как те часы, что я взяла сегодня утром. Мизуки слушал, не шелохнувшись, и пока она говорила, на его лице не было и тени недоверия. Лишь когда речь смолкла, по его губам поползла беззаботная, озорная улыбка. Для него это был далеко не первый опыт общения с людьми, обладающими «способностями». Подобные дары встречались крайне редко, но работа с их носителями всегда превращалась в самый захватывающий опыт в его карьере. — Выходит, мне невероятно повезло, — протянул он, и его лицо буквально просияло. Сделав лёгкий шаг вперёд, он сцепил руки за спиной в почти что ученической позе. — Я работаю не просто с блестящим детективом, а с девушкой, обладающей поистине удивительной силой?~ Такая реакция ввела Эну в полный ступор. Она готовилась к чему угодно — к скепсису, к допросу, к страху, — но только не к этому искреннему, неподдельному восхищению, от которого её щёки предательски залились румянцем. Стало ясно одно: никакого отторжения или неприятия с его стороны не последует. — Я встречал людей, чем-то похожих на вас… — задумчиво произнёс Акияма, переводя взгляд в окно. — В последний раз… да, должно быть, больше полугода назад. Это же так удивительно! Мне, наверное, по жизни везёт, да? Встречать не тех, кого забудешь при первой же возможности, а самых настоящих «супергероев»! Он тихо усмехнулся и, повернувшись назад, положил ладонь на край стола, проводя по нему пальцами, будто смахивая невидимые пылинки. — Возможно, и везёт… — Шинономе сдержанно хмыкнула и, наконец, опустилась в своё кресло, ощущая, как странное напряжение, копившееся в ней все эти минуты, начинает понемногу рассеиваться. — Так… А могу ли я наконец увидеть тот самый прорыв? — Акияма сделал шаг вперёд, его взгляд блестел от нетерпения. — Улика в виде часов явно принесла плоды, если они спрятаны в вашей секретной папке. Можете рассказать, что же вы… «увидели»? — То, что я увидела? А, да… Секунду. Эна, не мешкая, повернулась, с лёгким щелчком открыла ящик стола и вынула папку. Её пальцы, ловкие и уверенные, быстро отыскали нужный лист А4, который она и протянула офицеру. Мизуки взял лист и весь его взгляд поглотила графика. Лист был чётко поделён на три секции, как страницы криминалистического отчёта, рождённого в воображении: схема места нападения, портрет предполагаемого похитителя и общая динамичная сцена преступления. Его взгляд прилип к центральному изображению — тёмный, безликий силуэт с маской, скрывающей всё, кроме угрозы. — Пропавший был на вечерней пробежке, — голос Эны прозвучал ровно и собранно, вернув его к реальности. — Нападение было стремительным и сзади, в момент, когда он снизил бдительность. Его удушили и оттащили с тропинки. Но ключевое не в этом… — она сделала паузу, давая ему осознать сказанное. — Нападавший был не один. Я слышала, как подъехала машина и из неё вышли как минимум двое других. Это не одиночка. Это группа. В глазах Мизуки читалось смешанное чувство восхищения и трезвой оценки. — Это… это по-настоящему первый луч света за всё время. Мы ведь даже предположить не могли, что работаем не с одиночкой, — он провёл рукой по волосам. — Всё указывало на одного призрака, который растворяется в городе, не оставляя следов. Ни намёка на сообщников, на машины… А теперь… Теперь картина кардинально меняется. Это очень, очень хорошо. Он замолчал на секунду, и его выражение лица стало серьёзным, почти строгим. — И именно поэтому, — продолжил он, встречая её взгляд, — ваш рабочий день отныне будет заканчиваться не позже восьми вечера. Я буду лично сопровождать вас до дома. Для Шинономе в этом не было ничего удивительного. Пусть она и старалась не выделяться в толпе, к ней в каждом деле приставляли «тень» — сотрудника, чьей главной задачей была её безопасность. Для преступного мира детектив с её методами был не просто помехой. Она была живым ключом к их тайнам. И она прекрасно понимала: в этом деле на неё уже вполне могли поставить метку. Она достала телефон. На экране горело 16:47. До конца её нового, официально утверждённого рабочего дня оставалось чуть больше трёх часов. Ровно столько, чтобы за окном успели погаснуть последние краски заката и город окончательно погрузился в ночь. Поскольку её перевели сюда временно, жильё ей подобрали недалеко от участка — небольшую квартиру. Это было выгоднее отеля, но Эна прекрасно знала нравы этого города: здесь нередко случалось, что владельцы жилья за отдельную, неофициальную плату могли вручить ключи от чужой квартиры тем, кто интересовался одинокой новенькой детектившей. — Я подойду к вам ближе к восьми, чтобы вы не забыли о моём присутствии, — словно прочитав её тревожные мысли, с порога сказал Акияма. — Хорошо, — она мягко улыбнулась и кивнула, провожая его взглядом. — Приняла к сведению. Дверь закрылась, и звук его шагов растворился в общем гуле отделения. Тишина, наконец, вернулась в кабинет, но теперь она была иной — тяжёлой и настороженной. «Работа до восьми вечера…» Мысль прозвучала в голове не как облегчение, а как новый, незнакомый ритм, в котором отныне будет биться её жизнь. Ритм, отмеряемый не только ходом расследования, но и шагами напарника, идущего за её спиной в сгущающихся сумерках.

***

— Если у неё действительно получается, обеспечь ей максимальное прикрытие. Она должна продержаться здесь как минимум месяц. А там… посмотрим, что с ней делать дальше. Мизуки тяжело вздохнул, встречаясь взглядом с Мафую, и молча кивнул. Они стояли в глухом углу со стороны служебного входа, где бетонная стена глушила их слова, а единственным свидетелем был тусклый свет аварийного фонаря. Асахина впервые за долгое время не просто давала ему задание. Она доверяла ему принятие решений, предоставляя свободу действий в том, как лучше всего обеспечить "безопасность" их нового, самого ценного и самого уязвимого сотрудника. — И ещё. Канаде велела тебе к семи заглянуть к ней. Изучи досье Шинономе. Узнаешь её слабые места — будет проще контролировать. — Хорошо, — Акияма кивнул, и на его губах на мгновение мелькнула знакомая беззаботная улыбка, которая ничем не выдавала его истинных мыслей. — Хотя, не думаю, что она создаст нам лишние проблемы. Он отвернулся, делая вид, что наблюдает за безмятежным уличным движением, маскируя жёсткий расчёт под маской лёгкости. — Всё равно не спускай с неё глаз, — голос Мафую прозвучал тихо, но с стальной хваткой. — Если она продвинется в расследовании слишком далеко и слишком быстро, она из инструмента превратится в угрозу. Угрозу, которую придётся устранить. Акияма молча наблюдал, как её фигура скрывается в дверях. Лёгкая усмешка исчезла с его лица, уступив место холодной, ясной решимости. Теперь ему предстояло разобраться не с сомнениями, а с новой, опасной переменной в их игре. Переменной по имени Шинономе Эна.