В промежутках между. Часть первая.

После той ночи у Левиафана прошло шесть недель. Весна. Тепло. Птички — ебучие певчие свидетели спокойствия, которого не было. Клуб жил своей жизнью — не каждую неделю, иногда даже не каждый месяц. Вики пропадала на работе, поэтому устраивала вечера максимум один раз в три–четыре недели. Ребята заглядывали, но редко видели её дольше, чем на пару минут между выступлениями и деловыми переговорами. Потом пришла херня: Вики узнала, что кто-то начал продавать глифт, смешанный с иллюзийной пылью (новый наркотик) в её заведение и она была в ярости. — Ты издеваешься, блядь?! — рявкнула Вики, швырнув папку на стол. — Прости, Вик, — Мёрфи поднял руки, — я перепроверил четыре раза. Кто-то сливает глифт, смешанный с иллюзийной пылью. — В моём клубе? — В твоём. — Пиздец. — Она села, массируя виски. — Думаешь, связано с угрозами? — На девяносто девять процентов, да. С тех пор как Вики стала мэром Земель Равновесия, жизнь превратилась в цирк с огненными обручами. Кто-то был взволнован, кто-то вообще не сильно заметил разницы. А некоторые были этому ну очень уж огорчены. Гавриил не шутил, когда сказал: «Порядка там нет». Здесь действовал один закон — кто сильнее, тот и прав. И когда Вики начала менять правила, старые короли улиц заворчали. Сразу, конечно, Вики никто ничего не предъявлял. Но её управление становилось всё более глобальным и она начала затрагивать почти все сферы Земель, что уже не так равнодушно отзывалось среди местных. Спустя какое-то время она начала получать письма с угрозами. На собраниях случались срывы, бумаги подменялись, контракты исчезали. Но она не из пугливых. Про проблемы знал лишь Мёрфи. Она не хотела перекладывать свой груз ответственности на кого-то другого. Ей дали Землю, так что это уже её проблемы. После Рождества всё пошло по пизде. Кто-то из местных явно решил поиграть с Хранительницей. Вики стояла на балконе, в одной рубашке на голое тело, и смотрела вниз — где два демона спорили с парой ангелов у арки рынка. Она зевнула, потянулась и пробормотала сквозь зубы: — Отлично, ещё одна “дружеская стычка”. Как же я, блядь, скучала. Она только закончила встречу с её организаторами по поводу следующего вечера в клубе. Ей вдруг захотелось отпраздновать весну и она решила нахрен поменять всю программу. Главный её номер — их выступление с Драко, естественно. — Вики, у нас проблемы. — подлетел к ней Мёрфи,— Мы нашли того ублюдка, который продавал иллюзионную пыль. — Отлично. В чём тогда проблема? — Как мы и предполагали - это было очередное “предупреждение” от Вальхирии. Вряд ли сама продажа пыли их цель. Думаю, они просто хотят убрать тебя по-настоящему. — О чём ты говоришь? — Ты явно им поперёк горло, Вик. Они здесь были Царями до тебя. Они так просто не заткнутся. — Других мы заткнули. — Другие не так много потеряли с твоим приходом. У этих же всё слишком “грязно”. Они продолжали идти по улице с видом, будто обсуждали покупки, но тон у обоих был ледяной. — Мёрф, я знаю достаточно про этих имбицилов. Мне насрать, что они там хотят. Я вычищу эти земли от любого дерьма. Они не исключение. — Тогда добавь к их “делу” ещё абзацы про групповые изнасилование, продажи несовершеннолетних демонов, похищение ангелов для продажи крыльёв на чёрном рынке и контрабанда алмазов с горы Пропавших. Вики остановилась. Выдохнула. — Ну почему именно мне достались самые отмороженные? — Карма, — пожал плечами Мёрфи. — Ты знаешь где сейчас Кроул? — Да, — сухо ответил Мёрф. — Отлично. Полетели, пока я не передумала. И они взлетели. Через десять минут они приземлились у старого квартала— места, где Вальхирии до сих пор держали свои клубы и подпольные склады. Её появление вызвало лёгкую панику. Все знали, кто она. И все знали, что если Хранительница прилетела лично — значит, кто-то её конкретно заебал. — Где этот мудак Кроул? — спросила она, не повышая голоса. Один из демонов замялся: — Он… занят. — А я — нет, — отрезала она, проходя мимо, и двери сами распахнулись перед ней. Кроул сидел за столом, сигара, ноги на столе, позади два телохранителя и какая-то демоница с сиськами, которые явно были частью стратегии обороны. Кроул не потрудился даже встать. — Виктория Окс собственной персоной, — растянул он губы в усмешке. — Я думал, ты зассышь прийти. — Сюрприз. — Она прошла вперёд, не спуская с него глаз. — Отзови своих шавок из моего клуба. — Ууу… сразу к делу. Горячо. А может, ты присядешь и мы... договоримся по-взрослому? — провел он сигарой перед её лицом, выдыхая прямо в лицо. — Убери сигару, пока я не вставила её тебе в глаз, — спокойно сказала Вики. Кроул хохотнул. — Ты красивая, Хранительница. Но красивая — не значит страшная. — Я не страшная. Я та, кто решит — кастрировать тебя или нет. Он чуть дёрнулся. Мёрфи шагнул ближе, готовый к любому сценарию. — Слушай, — выдохнул Кроул, — мы просто хотим работать. Без морали. Без бумажек. — Работать? — усмехнулась Вики. — Глифт с пылью, рабство, продажа крыльев ангелов — вот ваша «работа»? — Земли всегда были нашими, — хмыкнул он. — Ты их украла, а не отвоевывала. — Были. — она встала прямо, медленно, будто наслаждаясь каждым словом. — Теперь — они мои. И если вы хотите жить — придётся привыкнуть к новому порядку. Её прежние вежливые объяснения про «Новую Эру», что это Ад и Небеса ей дали эти Землии, про «нейтральность» давно исчерпали себя. Как опыт показал, с такими, как Кроул, разговаривать — бесполезно. Он встал. Медленно. Слишком близко. — Смотрю ты не только красивая, но и кусачая. Может, ты просто злишься, потому что тебе давно никто не… Он не договорил — Вики ударила. Быстро, хищно, чисто. Кроул чуть отшатнулся назад, хохоча. Мёрфи уже шагнул вперёд, но Вики подала успокаивающий знак. Голос у неё стал низким, ровным. Осанка прямая. Как у чёртовой пантеры, которая вот-вот набросится. Она щёлкнула пальцами — и её одежда полность поменялась на удобные черные эластичные шорты, майку, перчатки с шипами и длинный до самой задницы хвост-косичка. Кроул лишь громко расхохотался. Он не рассчитывал, что «девочка-мэр» полезет в драку. Но она полезла. Первый удар — как молот по наковальне: Вики влепила ему локтем в височную область, затем — коленом в живот так, что воздух вырвался из него с треском. Кроул отлетел на пару шагов, но качнулся и хохотнул — хамы с улицы редко умирают от одного удара. Драка стала настоящей симфонией ударов, хрипов и падений. Вики двигалась как машина: бросок плечом, захват, быстрый хук по солнечному сплетению, затем — целая серия приемов, которые влепляли противника один за другим о стену и пол. Она не давала ему сделать шаг, не давала ему собраться. У неё были варианты: душить, выбивать почки, выводить из строя руками — но она выбирала так, чтобы оставить не больше, чем нужно. Краем глаза она увидела, как Мёрф уже дерётся с подельниками Кроула. Она хотела бы, чтобы это был честный бой один-на-один. Но “бэд гайс” обычно берут количеством. Кто-то попытался сбежать — Вики зеркально повернулась, как хищник, и хлестнула его ремнём по шее так, что тот упал, хватаясь за гортань. Она пыталась взять часть дравшихся с Мёрфи на себя, но Кроул оказался чуточку сильнее, чем она думала. — Ты что, охуела, девка? — задыхаясь, рыкнул он. — Я тебе сейчас твои крылья вырву! Они бросили в ход способности — яркие всполохи, энергия, свет. Это немного огорчило Вики. Она хотела старый-добрый рукопашный. Мёрф отлично справлялся с атаками. — Моя музыка, — сказала она тихо и резко. И включила. Ультразвук врезался в помещение, звучание как лезвие, режущее воздух. Стёкла в стенах задрогнули, бутылки зазвенели, затем лопнули. Боль вспыхнула в ушах у всех. Кроул схватился за голову и пытался заглушить этот звук. Вики стояла в центре, глаза чёрные, как смола. — Это... что за… — Моя музыка. Не нравится? Она использовала силу аккуратно: в разрешённой договором мере. Но делала это более “театрально”, чтобы запугать. Они ведь не знают про её границы дозволенного. Драка стихла. Тишина после неё была плотной, тяжелой. Мёрфи дышал так, будто пробежал марафон. Подручные Кроула лежали по углам, выжидая — кто-то стонал, кто-то молчал. Вики прошлась взглядом по комнате, по каждому лицу. Голос — ледяной: — Кроул. Ты можешь делать здесь бизнес. Но с этого дня — по моим правилам. Не по старым. Не по вашим. По моим. Пауза, и она добавила, без улыбки: — Ещё раз увижу вашу ебучую пыль на моей земле или в моём клубе — сожгу тебя целиком. Без магии. Просто бензином. Она развернулась и вышла. Воздух за ней остался наэлектризованным — как после удара молнией. Мёрфи догнал у двери. — Знаешь, Вик… это было пиздец как красиво. — Это не красота, — холодно ответила она, застёгивая рубашку. — Это воспитание. В квартире Вики было тепло: современный минимализм, белые стены, несколько живых растений и плакат над диваном — силуэт обнажённой женщины с виолончелью, будто та играла на собственных ребрах. Порядок, цветы, кофе. Сегодня порядок был только в крови, подсохшей на её ключице, и в пыли на ботинках. Она влетела внутрь, не зажигая верхний свет — только подсветка кухни и электрический камин. Рубашка наполовину расстёгнута, дыхание сбивалось, пальцы липли от пыли старого квартала. Бросила ключи на стол, вдохнула — и застыла. Он сидел в полумраке на подлокотнике дивана, как тень. Большие бордовые крылья сложены за спиной, глаза горят адским светом. На шее заблестели татуировки, взгляд — ледяной, голодный, яростный. — Ты ебанулась? — без приветствия. Без предисловий. — Очень мило, Люцифер. Прям домашний уют. Кофейку? — Тебе повезло, что ты вообще пришла домой на двух ногах, а не в мешке. Вики медленно прошла на кухню, налила воды, сделала вид, что не дрожит. От гнева руки кололо. Она чувствовала, как в ней ещё вибрирует драка. Чёртов триумф. — Что ты здесь делаешь? — спросила она, не оборачиваясь. — Считаю твои безумные поступки. Сегодня — сразу десяток. — Перестань драматизировать. Я разобралась. — Ты полезла в логово Вальхирии без прикрытия Ада. Это не «разобралась». Это «пригласила смерть на танец». Она повернулась, облокотилась о столешницу, посмотрела на него снизу вверх — упрямо. — Мне не нужно твоё прикрытие. Моя земля. Мои правила. Ты не можешь защищать меня больше. — Твои? — он криво усмехнулся. — Ты одна не вытянула бы этот остров даже неделю. — Чё ты несёшь? Я уже девять месяцев как владею Землями, и, как видишь, пока жива. Он поднялся. Медленно. И воздух стал тяжелее. — Может, кусаться ты и умеешь, — тихо произнёс он, — но этого мало, чтобы вытащить город из руин и не погибнуть в процессе. Вики прищурилась, она не понимала куда он клонит. —Ты не можешь распоряжаться на Землях Равновесия. Твои полномочия здесь ограничены. Какого чёрта ты тут вообще распинаешься? — Я Сатана. Не забывай этого! Мне не нужны блядские полномочия, чтобы знать, что творится на других землях. Вики поменялась в лицу, когда смысл его слова стал доходить: — Подожди... Ты шпионил за мной? — Да, — спокойно сказал он. — И ты так просто это говоришь? — голос сорвался. — Как давно? На Небесах ты тоже поставил своих шавок? Или это я такая особенная? — Небеса хоть и дерьмово, но умеют управлять. А ты — нет. Она взорвалась. — Ты издеваешься?! Ты не имел права, Люцифер! Это мои земли! — На твоих землях, где тебя готовы разорвать. Я предпочитаю знать об этом заранее. — Ты решил за меня! — кричала Вики — Я решил ради тебя. Потому что кто-то должен. Она усмехнулась — без смеха. В ней горела злость. Она была уверена, что справляется. Что может не идеально, но она разгребала этот хаос, самостоятельно. Но как оказалось… — Не смей приходить в мой дом и читать мне лекции. Я не твой солдат. Не твой демон. Я уже давно не под твоей защитой. — Ты — моя женщина. — Была.— выкрикнула она, срывая голос Он дернулся, будто от пощёчины. Затем тихо, ниже: — Ты думаешь, мне легко смотреть, как ты лезешь туда, где тебя пытаются сожрать? И я не могу просто взорвать всё к хуям, потому что этот ебаный контракт связывает мне руки? — Я не просила тебя взрывать, — сказала она. — Я просила дать мне шанс. Голос стал хриплым: — ТВОЮ МАТЬ! Как мне теперь понять, что меня уважают за решения, а не боятся, потому что за моей спиной ты? Её трясло от злости. —Я лишена принадлежности к Аду и Небесам. Ты не владеешь больше мной, Люцифер.Как ты посмел…. — Хватит тыкать меня своим “я не адское творение”! — рявкнул он, шагнув ближе. — Я уже заебался слушать, что ты не в моей юрисдикции!— перебил Люцифер. Его голос стал тверже и злее. И снова этот разговор. Они ругались из-за этого уже неисчислимое количество раз. — Ты поступил низко. — Ты говоришь так, будто я вломился в твой храм и нассал на алтарь. Они — мои глаза, Вики. Не делай из этого трагедию. — Ты действовал за моей спиной! — Я наблюдал! Я, блядь, просто наблюдал! Не вмешивался, не приказывал, не навязывал! Мне похуй на твои “видение благоустройства”. Но кидать тебя на растерзание этих отмороженных не собираюсь. Его челюсть заметно сжалась, глаза горели красным ярче обычного. — Заметь, я молчал, когда ты получала угрозы! Но честно, Вик, ждал когда сама расскажешь. Потому что, блядь, так поступают все адекватно-мыслящие! —продолжил он —Ты могла сказать мне. Месяцами получала угрозы и молчала. — Потому что знала, как именно ты отреагируешь. Вот так. Вломишься. Будешь рычать.— она уже давно перестала говорить спокойно,— Я ДОЛЖНА научиться справляться без тебя. Я НЕ МОГУ получать твою помочь. — Без меня? — он фыркнул, — ты сегодня разнесла полквартала ультразвуком. Вот это ты называешь “справляться”? Она скривилась, но не отступила: — Я не могу использовать силу. И ты это знаешь. Они должны были испугаться. И испугались. — А я — нет. Я злюсь.На них, на этот ёбаный контракт, на твоё упрямство. На то, что каждую ночь, когда тебя нет рядом, я думаю, что кто-то уже… — он не договорил, зубы стиснулись. — Ненавижу это чувство. Ненавижу, когда не могу тебя защитить. Ненавижу, что ничего не могу с этим сделать. Она резко подошла к нему, почти вплотную, глядя в упор: — Можешь. Уйди из моей квартиры. — Нет. Сначала мы закончим. Пауза. Густая, как дым. Он смотрел прямо в неё, как будто хотел прожечь её насквозь. — Почему мы не вместе? — спросил он. Голос стал ниже, ровнее, страшнее. — Без твоих красивых формулировок. Почему, Вики? Она чуть опешила от такого простого вопроса: — Потому что ты Сатана. — Не смеши. Тебе нравился я именно таким. — Потому что я стала Хранительницей. — Мне похуй на твой титул. — Потому что ты привык, что тебе подчиняются. А я — нет. — Ты подчинялась мне лучше всех. И радостно, и по собственному желанию. Она отвела взгляд, потом снова встретилась с его. — Хорошо. Хочешь по-настоящему? — её голос стал ниже. — Я не была бы твоей королевой. — Я знаю. Это не новость, Вики. — Ты не понял. Даже если бы я не стала Хранительницей — всё равно не стала бы. — Потому что не любишь меня? — Я не могу иметь детей. Слова повисли в воздухе, тяжёлые, как камни. Он моргнул один раз, потом ещё. — С чего ты решила… — За меня решили, — тихо. — Когда мне было шестнадцать. Он нахмурился, не сразу поняв. — Что? — Организация, где я работала, — они “страховали себя”. Всем девчонкам, кто шёл в отряд, перекрывали трубы. Никаких детей. Никаких слабостей. Мы должны были убивать, а не рожать. Она продолжила, чуть тише: — Я пыталась проверить. После Мальбонте. После всего. Адские лекари, небесные. Ответ всегда один и тот же. Тишина потянулась, как затянутая рана. Он не моргал, просто смотрел. — Ты хотел правду, — сказала она. — Вот она. Я бы не дала тебе наследника. Не дала бы Аду «маленького принца», не сидела бы беременной в твоём замке, пока ты ведёшь совет. Я — не та женщина. — Я не просил ребёнка, — процедил он. — Но тебе он нужен. Королю — всегда нужен наследник. — Мне нужна ты. Она горько усмехнулась: — Сегодня — да. Завтра — советники. Потом — династия. А потом ты посмотришь на меня и поймёшь, что рядом с тобой — бракованная. И начнёшь ненавидеть. Себя, меня, всю эту ебучую ситуаци. Его ладонь дёрнулась — будто он хотел коснуться её щеки. Не коснулся. — А ты не подумала, что лишила меня права выбрать? — спросил он тихо. — Ты решила, что я обязательно стану тем, кто обменяет тебя на наследника? Ты правда считаешь меня настолько дешевым королём? Она закрыла глаза на секунду. — Я решила, что ты честный, — сказала она. — Опасно честный. Даже с собой. Он отступил на шаг. Голос стал твёрдым, как клинок: — Ладно. Моя очередь резать без анестезии. Хочешь больно — будет больно. Вики подняла подбородок. — Давай. — Ты не ушла из-за ребёнка, Вики. Ты ушла, потому что впервые в жизни нашла место, где ты — власть. Где все смотрят на тебя, ждут твоего слова, кланяются твоему решению. И ты влюбилась. В контроль. В аплодисменты. В то, как твой город дышит по твоей команде. Ты ушла, потому что королева одного острова показалась тебе вкуснее, чем королева рядом со мной. У неё дрогнули пальцы. — Ещё. — сухо. — Ты прячешься за контрактом и принципами, потому что тебе страшно полюбить такого как я. Ты не боишься мафии, не боишься крови, — ты боишься себя рядом со мной. Как ты срываешься, как теряешь голову, как перестаёшь быть «хранительницей равновесия», а становишься моей. И ты ненавидишь, что тебе это нравилось. До дрожи. До крика. Она шагнула к нему, почти касаясь, глаза блестели — не от слёз, от ярости. — Ещё, — прошипела она. — Последнее, — он поднял палец. — Ты говоришь, что не можешь дать мне наследника. Но это не про детей. Это про тебя. Ты не умеешь доверять, когда больно. Ты закрылась так плотно, что слышишь только собственный голос. Ты не королева равновесия, Вики. Ты королева одиночества. И тебе там удобнее. Тишина. — Готово? — спросила она. Голос сорвался. — Да, — ответил он. — Готово. Она прошла мимо. Медленно. Подошла к окну, упёрлась ладонями в стекло. — В прошлый раз было всё тоже самое — сказала, не оглядываясь. — Мы орали друг на друга, я была эмоционально уставшая, крикнула, что ухожу… Твой замок, твои люди. Он вздохнул — тяжело, устало. — Я пришёл сюда, потому что люблю тебя до безумия. И ненавижу — ровно настолько же. Она закрыла глаза. — Уходи. Он задержался на секунду, будто боролся с собой. Потом расправил крылья. Воздух содрогнулся. — Я не уберу своих демонов, — тихо добавил он. — Они продолжат следить. Можешь меня за это ненавидеть. — Запиши меня в очередь, — прошептала она. Он усмехнулся — печально, красиво, страшно. — Береги себя, чёртова королева одиночества. И ушёл — почти бесшумно, лишь шорох крыльев, и комната стала больше, холоднее. Вики стояла, пока город не расплылся в стекле. Пальцы медленно соскользнули со стекла, она повернулась, дошла до дивана и села. Ровно. Аккуратно. Как на заседании. Держалась ещё минуту. Две. Потом сорвалось. Тихо, глухо — с хрипом в груди, как от удара. Она прижала ладонь к рту, чтобы стены не услышали, и наконец заплакала — злой, бессильной, яростной, слишком человеческой болью. Камин мерцал ровно. Электрическое пламя не грело. Город внизу жил дальше — без неё, без него, без их войны. Она вытерла слёзы тыльной стороной ладони, всхлипнула, усмехнулась в пустоту: — Королева одиночества… Тоже титул. И сидела так, пока ночь не села к ней рядом — тягучая и молчаливая.