Миротворец

- Ты сделал что?! Гарри слегка сморщился от крика Северуса, но послушно повторил ещё раз: - Я попросил Сириуса ждать нас в Тайной комнате. Он хочет поговорить со всеми вами. Прямо сейчас он стоял в учительской напротив чаёвничающих Северуса, тёти Лии и Люпина и пытался донести им простой и чёткий факт – он разрешил Сириусу какое-то время пожить вТайной комнате, но к окончанию пасхальных каникул стало понятно, что больше затягивать с этим добровольным заточением нельзя. Крёстного нужно было срочно спасать и выводить к людям. К сожалению, Иссоп для него был не самой лучшей компанией. На новость о Блэке все отреагировали по-разному. Люпин вроде бы не спешил верить Гарри, но в его глазах явно теплился огонёк надежды на воссоединение со старым другом. Северус ожидаемо злился и мог бы сказать парочку крепких слов обо всей этой затее, но умело сдерживал рвущиеся наружу ругательства. Одна только тётя Лия никак не изменилась в лице, лишь заметила: - Это было очень неразумно, Гарри, сближаться с ним, не предупредив нас. Не стоит рисковать так в будущем. Окей? Он смущённо кивнул. Столько раз он обещал Азалии не ввязываться в переделки, но что-то упорно толкало его на это. Может, всё же в нём было что-то от гриффиндорца? Его размышления прервала внезапно вставшая и хлопнувшая в ладоши тётя Лия. Когда она сумела привлечь к себе внимание всех присутствующих, сказала: - Предлагаю сходить с Блэку и выведать у него все подробности. Снейп, только прихватите с собой Сыворотку правды, а я сбегаю за своим личным омутом памяти. Мы, конечно, не дознаватели Аврората, но на слова тоже не верим. Не в обиду вам, Люпин. Люпин только вяло отмахнулся. Мол, не буду я вас кусать, отстаивая честь друга, сам понимаю, что дело деликатное. На том и решили. Встреча в Тайной комнате прошла довольно комично. Стоило только всем действующим лицам собраться, как началась неразбериха. Северус буквально пригвоздил Блэка к хлипенькой табуретке своим самым уничижительным взглядом. Почти прошипел: - Только попробуй что-то выкинуть. Сириус хотел было что-то возразить, но, увидев предостерегающий взгляд Римуса, грузно осел обратно, скрестив руки на груди. Между этими тремя сразу возникло напряжение, из-за которого Гарри стало не по себе. Поэтому он благоразумно придвинулся к тёте Лии, которую, казалось, всё происходящее едва ли трогало. - Я и не собирался, Снейп… Может, сначала выслушаете меня? Он с надеждой взглянул на Люпина, но тот, будто стыдясь, стал нервно чесать свои усы и пробормотал: - Сириус, просто покажи свои воспоминания. Я не знаю, кому я могу верить после… Он не стал договаривать, но всем всё и так стало понятно. Гарри вздохнул. Иногда ему становилось очень неудобно от того, что так много людей в его жизни так сильно скучало по его родителям. Гарри тоже скучал, ему нравилось слушать о них, но это чувство было совершенно иным. Сириус, Люпин, Северус – они знали его папу и маму лично. Для них это были живые люди, друзья, товарищи, а не безликие колдофото, которые так нравилось рассматривать Гарри, когда ему было особенно тоскливо. Семьёй для него уже давно были совершенно другие люди, не Лили и Джеймс Поттеры. Сириуса явно не обрадовали слова старого друга, но он покорно кивнул, поджав губы. Видимо, и сам понимал, что любое доверие нужно оправдывать. А далее Гарри с интересом наблюдал за тем, как крёстный вытаскивает свои воспоминания, одни за другими, опуская их в омут памяти. Тётя Лия задумчиво спросила: - Мы же можем быть уверены, что они не подделаны? Снейп скептично приподнял бровь и сказал: - Я специалист в ментальной магии, если вы об этом. Азалия кивнула, и Гарри лишь на миг показалось, что она крайне странно посмотрела на Северуса – её глаза довольно блеснули. Пока троица преподавателей смотрели кино в омуте, Гарри стоял рядом с крёстным и подбадривающе поглаживал его по спине. - Всё будет хорошо. Недавно я попросил Рона погадать мне, и он обещал удачу в ближайшем будущем и какое-то новое место, где я смогу получить убежище. Может, я смогу переехать к тебе на Площадь Гриммо? Сириус недавно рассказал о своём доме, который по праву наследования до сих пор принадлежал ему. Крёстный с ноткой ностальгии делился своими детскими воспоминаниями, при этом всегда неохотно рассказывая о своей семье, и Гарри даже знал, почему, ведь Блэки тоже были последователями Воландеморта. - Сохатик, я был бы самым счастливым человеком на свете, если бы мне разрешили забрать тебя от этих твоих магглов-родственничков. Гарри слегка улыбнулся. Ему и правда не слишком хотелось возвращаться в дом Дурслей, особенно, когда он узнал о своём боггарте. Хотя, может, ему стоит хоть раз поговорить с тётей нормально? Быть может, у неё были свои причины так относиться к нему? В конечном счёте, Северус, тётя Лия и Люпин вполне удовлетворились воспоминаниями Сириуса. Каждый из них был крайне задумчив, и Гарри решил, что остаток разговора может пойти и без него. Его главной задачей было устроить эту встречу – теперь пусть взрослые решат её исход. Быстро попрощавшись со всеми, Гарри оставил дверь в Тайную комнату открытой и поспешил подняться наверх. Ведь там его уже ждал Драко! Впервые за три года Гарри решил полетать просто для себя. Квиддич как и прежде его не привлекал, но вот то чувство свободы, что он испытывал на уроках полёта… Он скучал по этому. Так что стоило ему поделиться этим с Драко, как тот тут же предложил полетать ему после своей тренировки по Квиддичу. Когда Гарри подошёл к полю, на трибунах уже сидели Невилл, Луна и Джинни. Они ели какие-то сладости и готовились к годовым экзаменам. На вопрос, где они потеряли Гермиону и Рона, Луна загадочно сообщила, что эти двое готовятся отдельно. Может, это и к лучшему, подумалось Гарри. Когда он с лёгкостью взлетел на свое новенькой метле – подарок Сириуса на Рождество, о котором он никому не рассказывал до поры до времени, Драко, набравший какую-то космическую высоту, вихрем подлетел к нему и обдал щёки Гарри прохладным ветерком. - Ну, что, ещё не забыл как летать? - Вроде бы нет… - Тогда на перегонки? До озера? Драко хитро улыбался ему, ветер трепал его волосы, превращая это платиновое чудо в полнейший беспорядок, а сам он был слегка взмокший и раскрасневшийся после длительной тренировки. И смотря на него, расслабленного и довольного, словно кота на солнце, Гарри внезапно понял, что Драко очень красивый. Нет, он ведь раньше замечал чужую красоту, вне зависимости от пола. У Джастина, например, были совершенно очаровательные ямочки на щеках, у Падмы была красивая кожа и струящиеся водопадом смоляные волосы, у Рона были его веснушки, у Луны огромные голубые глаза… Но это всегда были просто наблюдения. Любование, будто его друзья и знакомые все были цветами, яркими и непохожими друг на друга, каждый со своим лепесточком и листочком. Но в это самое мгновение, когда они были так далеко от земли, а вокруг были километры чистого весеннего неба, Гарри почему-то увидел красоту в Драко. А раньше не замечал. Даже общаясь с ним с первого курса, даже проведя с ним почти всё лето, он не видел, что Драко красив. И почему-то это наблюдение заставило Гарри резко покраснеть. Впервые он не понимал своих чувств, не смог анализировать свою реакцию. Он просто глупо хлопал ресницами, смотря на улыбающегося Драко, и думал, что всё это время был безнадёжно слеп. Слегка прочистив горло, Гарри сказал: - До озера. Они одновременно сорвались с места, и холодный шотландский ветер вмиг выбил из головы Гарри все мысли. Блаженная, почти звенящая тишина окутала его сознание, и он видел перед собой лишь чёрную гладь озера. Ему стало легко и пусто. Хорошо. Ему не хотелось думать ни о своей странной реакции, ни о Сириусе, ни о Дурслях. Только он, метла и чувство полёта. А больше ничего и не нужно было.

***

В кабинете Артефакторики приятно мерцали огни свечек, и пахло горячим шоколадом. Азалия читала книгу о призраках и связанных с ними волшебными артефактами в поисках нужной информации. Недавно она твёрдо решила помочь Тому Реддлу, как бы сумасшедше это не звучало. Сам он уже несколько месяцев не появлялся в поле её зрения и намеренно избегал её. Для Азалии в какой-то степени так было даже лучше. Ей не хотелось тешить Тома лишь надеждой на то, что он сможет закончить своё странное существование. Увлёкшись новой главой, она даже не заметила, как в комнату бесшумно приник Северус Снейп. Он уселся за одну из парт и стал меланхолично пить огневиски. Только из-за этого запаха Азалия подняла глаза и скептически осмотрела мужчину. - Кто-то мне ещё про женский алкоголизм рассказывал. Не много ли крепких напитков в последнее время? - Ведёте себя, как будто Вы моя мамочка. - Просто беспокоюсь о Вашем здоровье. Не сомневаюсь в том, что, будучи гениальным зельеваром, Вы легко справитесь с похмельем, а вот с остальными вытекающими могут возникнуть проблемы. Нельзя вылечить всё. Например, больное сердце. Снейп фыркнул и почти со злостью поставил бутылку на стол. Нахохлившись, словно воробей, искупавшийся в луже, он уставился на книгу в её руках. - Увлеклись спиритизмом? - Да так, балуюсь. Думаю, как можно помочь нашему прозрачному другу. Думаю, его не слишком устраивает такая жизнь. - Его можно просто уничтожить. - Ага, и пойти по пути бесконечного насилия. Нет уж, кто-то должен разорвать этот порочный круг. Снейп стал ещё мрачнее. Кажется, Азалия только сегодня и делала, что злила его. Она спросила: - Вы беситесь из-за Блэка? Иначе я не вижу причин, по которым вы могли бы срывать на меня сейчас свою злость. Я-то не против, но вы лучше сходите на Астрономическую башню и покричите. Должно отпустить. Всплеснув руками – это был совершенно новый жест в коллекции жестов от Снейпа – мужчина неожиданно взорвался потоком слов: - Прокричаться, как же! Едва ли мне это поможет. Блэк, Люпин… Они всё усложняют. Постоянно! Уму непостижимо, как эти так называемые лучшие друзья не смогли уберечь Поттеров. От них всего лишь требовалось сохранить их местонахождение в тайне, но этот дурень Блэк решил, что не достоин стать хранителем. Он, самый преданный пёс Джеймса Поттера, подумал, что может быть ненадёжным! Петтигрю… Слабак и трус. Конечно, он едва ли подходил мародёрам, но у него хватило смелости прибежать к Тёмному Лорду и предать всех, кто хоть как-то проявлял к его персоне жалость и сочувствие. Люпин… О, вот его я не понимаю больше всего. Как он мог вообще подумать, что Блэк виновен? Как, скажите мне на милость? Он ничегошеньки не предпринял, чтобы это грёбанный суд дал Сириусу один глоток Сыворотки. Тогда бы всего этого не было, и крысёныш давно был бы пойман! И Гарри… Ему бы не пришлось становиться сиротой и жить с Петунией. Они все мне противны. Слабые, жалкие люди. Мародёры, чтоб их… Пока длилась вся эта длинная тирада, Снейп ходил по комнате, словно дикий зверь, мечась из угла в угол. Иногда его язык заплетался из-за эмоций, захлестнувших его. Азалия, спокойно выслушав всё, заметила: - Вы ведь так на самом деле не думаете. Вы прекрасно понимаете, почему каждый из этих людей поступил так, как поступил. Вам просто нужно выплеснуть обиду. Ведь они сделали гораздо больше плохого лично Вам. - Это Вас не касается! Снейп отвернулся к окну, сжимая руки в кулаках. Он не был пьян – это было видно по его неподвижной фигуре и тревожным глазам. Просто иногда все люди могут взрываться. Сначала много лет копить в себе колоссальное напряжение, а потом разлетаться подобно фейерверку, больно обжигая зрителей, подошедших слишком близко. - Северус. Он вздрогнул от этого обращения. - Зачем Вы так меня называете? - Думаю, спустя три года дружбы я имею право назвать Вас по имени. Хотя бы ради разнообразия. - Дружбы? – он едко усмехнулся. Азалия незаметно для себя тоже сжала руки в кулаки. Спросила: - А у Вас есть какое-то другое обозначение для наших отношений? Вы для меня точно друг. Учитывая, сколько мы выпили на двоих за всё это время… - Тогда мы уж скорее собутыльники, - сказал Снейп куда более спокойно. В лунном свете, льющемся из окна, его лицо было особенно бледным. Почти восковым. Серые тени очертили его рельефный нос и скулы, подчеркнули залёгшие под глазами тени. Он не был красавцем, совсем наоборот. Обладая отталкивающей внешностью и сложным характером, Северус явно не привлекал внимание других людей. Были ли у него вообще друзья после Лили Поттер? Азалия не хотела считать себя какой-то особенной, но учитывая, как резко отреагировал на её слова Снейп… Может, он сам не стремился заводить более близкие связи, чем просто коллеги или приятели? - Я как-то уже рассказывала про Хейли и многострадальный унитаз. У Вас ведь было нечто подобное? - Зачем Вы спрашиваете, если и так знаете? Не думаю, что мои отношения с мародёрами было тайной для всех учеников Хогвартса. Азалия сморщилась. - Если хотите знать моё мнение, друг, то они поступали просто по-скотски. И в этом я полностью на Вашей стороне. Руководство школы не должно было спускать им с рук всё это… Я думала, что после Чёрного озера… Она осеклась, поймав на себе хищный взгляд мужичины. Подняла руки в защитном жесте и продолжила: - Я думала, что тогда кто-нибудь что-то предпримет, но… Кажется, раньше я была слишком наивной. - Вы были ребёнком. - Как и вы. Все мы были детьми. Но разве от этого легче? Какое-то время они рассматривали друг друга, будто видели впервые. Сейчас они были оба уязвимы и открыты, так что между ними не было чувства стыда. Показав свои слабости друг другу, они будто вышли на какой-то совершенно новый уровень понимания друг друга. Азалия сейчас видела перед собой уставшего, но очень сильного мужчину, с искалеченной судьбой. Он будто весь состоял из боли и агонии, но каким-то образом продолжал жить, пытался сделать мир вокруг лучше, и сам исправлялся. Положив свою жизнь на служение магическому миру, Северус забыл о себе и своей собственной личной трагедии. Теперь же, когда в его жизни стало появляться слишком много старых знакомых из прошлого, он резко вспомнил всё то плохое, что наверняка терзало его до сих пор, съедало его изнутри, и оно вырвалось наружу. Обратилось в опасного дикого зверя, который не знал, выть ли ему или бежать и прятаться в чащу леса. Но лицо Северуса не превратилось в уродливую гримасу. У него не отросли клыки, а глаза не налились кровью. Северус Снейп ей улыбнулся. Мягко, так, что на миг он стал совсем молодым. Куда-то ушли все его морщинки и седина, и Азалия смотрела на мальчишку. Задорного, хитроватого мальчишку, которого она не знала до этого самого момента. И этот мальчишка показался ей таким славным и милым, что её сердце забилось быстрее, будто желая выпрыгнуть, добежать до мальчика и спокойно улечься в его надёжных мозолистых и покрытых шрамами и ожогами руках. Почему-то в этих руках оно бы точно нашло покой и утешение, которого оно так долго искала все эти годы. Но сердце не выпрыгнуло. Да и не умеет оно прыгать, будем честными. Вместо этого у Азалии непроизвольно вырвалось: - Улыбайтесь чаще, Северус. Это очень красиво. Он усмехнулся. - Разве что ради Вас. И только по праздникам. Она фыркнула, но кивнула. - Уже неплохо. Так что, друг, выпейте со мной горячего шоколада? Я всё ещё против вашего алкоголизма. - Если вам так хочется… Подруга. Азалия поспешила в свою комнату, чтобы навести ещё один стакан горячего напитка. Щёки у неё горели.