Миротворец

Гарри выписали из Больничного крыла, и учёба продолжилась своим чередом. По инициативе тёти Лии в школе открылся шахматный клуб и стали проводиться соревнования по теннису. Идею о футболе пока отложили из-за начавшихся морозов и снегопада. Близилось Рождество, и Хогвартс замело. Дети просто проваливались в сугробы, а мадам Помфри приходилось варить в два раза больше Бодроперцовой настойки. В связи с тем, что школьный двор покрылся толстым слоем снега, первокурсники решили устроить грандиозный снежный бой! Идею эту придумал Гарри вместе с хафлпафцами и слизеринцами, которые после выписки Поттера действительно стали подсаживаться в Большом зале к барсуками и выполнять задания вместе. Так Гарри познакомился ближе с приятелями Драко - Крэббом и Гойлом, похожими друг на друга так, словно приходились друг другу кровными братьями. Их жёлто-зелёная компания удивляла невольных зрителей, но самим детям было всё равно. От их совместных занятий действительно был толк, ведь Гойл под чутким руководством Ханны действительно стал запоминать буквы и уже мог читать лёгкие предложения по слогам. По началу Грегори недовольно ворчал, но благодаря не иначе, чем чуду, уже через пару занятий смотрел на свою маленькую веснушчатую учительницу с благоговением. Когда Гарри спросил у Ханны, каким образом ей удалось совершить это волшебство, она только смущённо пожала плечами и проговорила: - У меня тоже в детстве были проблемы с чтением. Маглы называют это дислексией. Но меня научили, как можно жить с ней, так что я просто рассказываю Грегу то, что знаю. А он молодец, старается. И на таких вот вечерних посиделках Гарри и пришла в голову мысль о снежных боях. - А у вас в-волшебников играют в снежки? Сокурсники посмотрели на него с интересом. Драко спросил: - Что ты задумал, Поттер? - И н-ничего я не задумал... Просто предложить хотел. Как насчёт м-масштабного побоища перед отъездом на к-каникулы? Ребятам его идея понравилась, и мальчик был этому очень рад. Он уже давно мечтал о каком-то событии, которое могло объединить все факультеты, и в котором мог поучаствовать каждый желающий. Ханна помогла нарисовать им плакат, а Крэбб и Драко повесили его на доске объявлений на самое видное место. Также Эрни и Джастин предложили нарисовать несколько листовок и раскидать их по гостиным факультетов, что они и сделали. Так что к последнему дню учёбы весь Хогвартс знал о задумке первокурсников. Они сами расчистили школьный двор. Ребята с курсов постарше - к ним решили присоединиться близнецы Уизли, кое-кто из слизеринской квиддичной команды, а с Хафлпафа Седрик вместе с друзьями - прибыли к младшим на помощь. Им удалось даже построить целые крепости с помощью каких-то особых чар. Конечно, они, малыши тоже помогали. Например Энтони Гольдштейн с Рейвенкло каким-то чудом умудрился сделать их укрытия разноцветными, а близняшки Патил принесли несколько термосов с горячим чаем. Они не делились на факультеты. Гарри обстреливал вражеское укрытие вместе с Невиллом и Симусом Финниганом, а снежные патроны им подавала Мариэтта Эйджкомб, девочка на год старше их, а в ответ их забрасывали Драко и Гермиона в компании Маркуса Флинта и ещё парочки рэйвенкловцев. И получилось действительно весело. Снежки летали из одного угла двора в другой, повсюду раздавался смех и крик, они не мёрзли благодаря согревающим чарам от старшекурсников, а никто из преподавателей их не разгонял, давая детям возможность повеселиться как следует перед каникулами. Для Гарри это было особенно ценно - вот так провести день среди своих друзей, ведь он оставался в Хогвартсе и уже начинал скучать по ребятам. За этими размышлениями он и не заметил, как вместо того, чтобы попасть точно по шапке Джорджу Уизли, его снежок полетел в некстати проходящего мимо профессора Снейпа. Тот застыл, сжав губы, и яростным взглядом просканировал поле боя, безошибочно найдя виновника. Гарри виновато улыбнулся и уже собирался пригнуться и спрятаться, как заметил, что тётя Лия, которая всё это время наблюдала за ними из окна своего кабинета, раскрыла ставни и, наскоро слепив снежок, идеальным взмахом палочки отправила его в профессора Снейпа. Тот ошеломлённо уставился на неё и уже в следующую секунду сам направил в неё целый сугроб снега. Но женщина не растерялась. Она легко увернулась и, наколдовав шар побольше, отправила его чётко в Снейпа. - Профессор Лонгботтом! Женщина захохотала. - Я за на неё! Что, хотите добавки? Сейчас я вам устрою! Стоит ли говорить о том, что всё внимание студентов переключилось на этот легендарный бой преподавателей? Дети смеялись и уже прекратили собственное сражение, чтобы только увидеть всегда невозмутимого профессора Зелий, который с самым своим свирепым выражением лица обстреливал окно несчастной мисс Лонгботтом. Хотя, почему несчастной? Судя по её раскрасневшимся щекам и мечтательной улыбке, она получала массу удовольствия от их сражения. Дети разошлись только к ужину, после которого все они, взмокшие и уставшие, вернулись в свои гостиные, чтобы отдохнуть и собрать чемоданы к завтрашнему отправлению. Гарри сидел между Сьюзен и Джастином, лениво переворачивая страницы книги по истории Хогвартса, и почти клевал носом. Внезапно он почувствовал, как Сьюзен вздрогнула, и когда он посмотрел на неё, то так и застыл. Его подруга зашевелила губами, её руки и ноги стали непроизвольно дёргаться, а сама она побелела и подкатила глаза. Гарри резко вскочил и помчался к декану. Что случилось с девочкой? Неужто кто-то проклял её? Или это какая-то странная магическая болезнь? Но ведь они просто играли в снежки, Сьюзен весь день бегала и веселилась. - П-профессор, С-сьюзен плохо! Он ещё ни разу не видел, чтобы Помона Спраут так быстро бежала. Влетев в общую гостиную, она своим грудным звучным голосом разогнала испуганных студентов. Она быстро перевернула Сьюзен на бок, положив ей под голову подушку, и расстегнула ей кофточку. Две минуты Гарри с ужасом смотрел на дёргающуюся в каком-то странном припадке подругу и ничем не мог ей помочь. Ханна, стоявшая рядом, расплакалась, и мальчик неуверенно сжал её тёплую ладошку, в попытке успокоить. - Всё б-будет хорошо... Наконец Сьюзен обмякла и будто потеряла сознание. Декан вздохнула с облегчением и, повернувшись к своим подопечным, строгим голосом сказала: - Здесь не на что смотреть. Занимайтесь своими делами и не болтайте попусту. А я отнесу мисс Боунс в Больничное крыло. Когда декан ушла, четверо первокурсников мрачно сидели на диване, не разговаривая. Ханна ещё всхлипывала время от времени, Джастин перебирал пальцами - он всегда так делал от волнения, Эрни жевал тянучку, а Гарри думал о том, как завтра пойдёт и обязательно навестит Сьюзен. Она была хорошей. С медными волосами и карими глазами, она всегда лучше всех справлялась с Зельями, всегда была готова рассказать Гарри о волшебном мире и часто давала почитать свои магловские книги про приключения. Сьюзен красиво пела и постоянно разучивала забавные стишки, которые рассказывала каждому, кто готов был её слушать. По мнению Гарри такие замечательные девочки не должны так страшно болеть. И вообще никакие дети. Так что же всё-таки случилось? На следующее утро, проводя до поезда своих друзей и обещав прислать им сообщение о Сьюзен, он отправился прямиком в Больничное крыло, в надежде, что колдомедсестра его не выгонит. Сьюзен лежала, грустно смотря перед собой, но завидев Гарри слегка приободрилась. - Привет, Сьюзен. Я принёс тебе с-сахарных перьев и пару книжек п-про пиратов. Взял из отдела магловской л-литературы на днях, но так и не начал читать. Н-надеюсь, они интересные. Он попытался говорить как можно бодрее и веселее, но она всё равно заметила его беспокойство. Закусив губу, Сьюзен опустила голову и несколько секунд молчала, будто надеялась, что Гарри уйдёт. Но он не ушёл, и тогда она еле прошептала: - У меня эпилепсия, Гарри. Вообще, приступы у меня случаются редко, но... За эти месяцы так много произошло. Я была далеко от дома, переживала за итоговые тесты семестра, соскучилась по родителям. А вчера ещё слишком много веселилась и простудилась. В общем, я сама виновата, что так случилось... Гарри осторожно взял руки девочки в свои и возразил: - Ты не в-виновата. Разве что, с-стоило рассказать нам. Мы т-твои друзья, Сью, и хотим помочь. Ребята за тебя переживают, а Ханна даже с-собиралась остаться в Хогвартсе - Эрни еле как затащил её в поезд. Сьюзен хихикнула - наверное представила упирающуюся Аббот, храбро отпихивающуюся от мальчика. - Я просто побоялась, что вы не захотите дружить со мной... Я ведь знаю, как выгляжу, когда мне плохо. Приятного мало. Гарри замотал головой. Может, он слегка и привирал, но делал это ради блага. Вчера он действительно испугался, но девочке это было знать не обязательно. - Не выдумывай. Я з-заикаюсь, у Грегори буквы на ровном месте путаются, а Невилл забывает всё подряд... Но м-мы же все дружим и никто н-никого не осуждает. Плохие люди м-могут обижать тебя из-за твоей уникальности, н-но хорошие никогда не отвергнут и примут любым. Ты моя подруга, Сьюзен, и я не х-хочу, чтобы ты стеснялась себя. Т-ты ведь такая клёвая! Девочка вспыхнула, и чтобы скрыть своё смущение, внезапно обняла Гарри, скрывая красные щёки и слегка заслезившиеся глаза. Мальчик неуверенно обвил руками девичью спину в ответ и улыбнулся. Ему не хотелось, чтобы девочка переживала и считала себя странной. Уж кому и стоило о подобном думать, так это самому Гарри. Уже вечером родители Сьюзен забрали дочку. Оказывается, она много писала им о Гарри, и те были очень рады познакомиться с ним, а миссис Боунс даже вручила ему рождественские пряники собственного приготовления. Избранный подумал о том, что его жизнь складывается не так уж плохо, если родители его друзей вечно подкармливают его чем-то вкусным. Немного грустный из-за расставания, он шёл от кабинета директора и думал о том, чем сможет заняться на каникулах в почти что пустом общежитии. Ведь почти все, за исключением нескольких старшеклассников, уехали! Но на его счастье, Гарри встретил Невилла и Рона, которые тоже решили остаться, и вместе мальчики просидели весь вечер в Большом зале, играя в волшебные шахматы. Рождественское утро прошло замечательно. Гарри впервые получил подарки! И не один, а целую горку! Мама Рона связала ему тёплый Уизлитер, хафлпафцы скинулись и купили ему новейшее издание по усложнённой трансфигурации с двигающимися иллюстрациями, а Драко подарил ему серебряный браслетик с маленькими звёздами и молниями. Гарри шутку оценил. Также кто-то прислал ему мантию-невидимку, принадлежащую его отцу, и Гарри даже догадывался, кто. Только один человек в Хогвартсе любил напускать на себя как можно больше таинственности - директор. Тётя Лия подарила ему новые очки. Такие же круглые, только в более аккуратной и тонкой золотой оправе, они гораздо больше шли мальчику, и тот добрых десять минут рассматривал себя в зеркале и улыбался. Но самым драгоценным подарком для него оказался тот, что прислал ему профессор Снейп. Это были колдофотографии его мамы, папы и их друзей. Целый альбом снимков, вклеенных с особой бережливостью. Были здесь и простые магловские фото маминого детства, на которых даже был сам профессор. И на них он улыбался. Были и его, Гарри, фото в младенчестве. Папа держал его на руках, а мама целовала крошечные детские пальчики. Неужели он всё это время собирал их и хранил? Они наверняка были дороги самому профессору, так почему он решил их отдать Гарри? Любовно оглаживая очередную страницу, Гарри понял, что если сейчас не перестанет рассматривать фотографии, то расплачется и опоздает на завтрак, поэтому, наскоро переодевшись в свитер миссис Уизли, он спустился в Большой зал. Студенты ели за одним столом. Старшекурсники шушукались маленькой группкой, и Гарри, завидев друзей-гриффиндорцев, поспешил подсесть к ним. Мальчики улыбнулись ему и поздравили с праздником. Невилл заговорил: - Гарри, спасибо тебе большое за подарок. Травник замечательный! - Я рад, что т-тебе понравилось. Рон добавил: - А от меня спасибо за снитч. Он теперь у нас целый день летает по комнате. Гарри улыбнулся. Он знал, что Невилл без ума от растений, а Рон от квиддича, так что подарки выбирал либо нужные, либо приятные. Это же Рождество! Найдя за преподавательским столом профессора Снейпа и Лонгботтом, Гарри благодарно им кивнул в качестве приветствия. Мужчина и женщина одновременно улыбнулись ему в ответ. Только если тётя Лия сделала это широко, обнажая ряд белоснежных зубов, то Снейп просто едва приподнял уголок губ. Его улыбка была в мерцающих чёрных глазах. После завтрака и ещё одной партии в шахматы, тётя Лия позвала их кататься на коньках. Быстро трансфигурировав их зимние ботинки, она первая ступила на замёрзшее озеро и, удостоверившись, что он выдержит, пригласила мальчишек. Так за чтением книг, прогулками около школы и изучением замка могли и пройти каникулы Гарри, если бы в один из дней, он не получил короткую записку на чёрной бумаге прямо на окне в их комнате. «Мистер Поттер, жду вас после завтрака около главного выхода из замка. Оденьтесь потеплее. Северус Снейп.» Мальчик, заинтригованный таким посланием, поспешил спуститься на завтрак и, предупредив друзей о своей отлучке, направился к выходу из замка. Послушавшись профессора, он надел перчатки и обернул вокруг шеи факультетский шарф. Мастер Зелий уже ждал его, закутавшись в неизменный чёрный плащ. - Добрый день, профессор. Что-то п-произошло? - Нет, мистер Поттер. Я хотел предложить вам посетить место, где... Раньше жили вы и ваши родители. Годрикова впадина. Гарри замер, услышав это название. Он читал, что именно в этом месте родился прославленный Годрик Гриффиндор, что это поселение славилось первым найденным магическим снитчем, что в нём издавна жили многие волшебники бок о бок с маглами. Неужели где-то там стоит его дом? - Так вы хотите, мистер Поттер? - Х-хочу! И, профессор, м-можете называть меня Гарри. Просто Гарри. Я ведь уже г-говорил Вам об этом. Мужчина кивнул и пошёл вперёд. Мальчик какое-то время шёл следом, но поняв, что они идут пересекать барьер, спросил: - Мы идём в Х-хогсмит? А п-почему мы не воспользовались камином директора? - У директора есть своё мнение на счёт этой... Экскурсии. Впрочем, тебе не стоит забивать голову такими глупостями. Разве ты не хочешь увидеть магическую деревню? Гарри не стал спорить. Интуитивно он чувствовал, что Дамблдор был не очень хорошей темой для разговора с профессором, поэтому он решил, что благоразумнее будет просто промолчать. Они воспользовались камином трактира "Кабанья голова". Место это Гарри не слишком понравилось, а вот странный бармен, кого-то отчаянно ему напоминающий, оказался довольно забавным дядечкой. Ворчливым, но забавным. В Годриковой впадине вовсю праздновали. Двухэтажные домишки были увешаны гирляндами и венками, почти на каждом крыльце висела омела, а из пекарни доносился запах выпечки и имбиря. Дети бегали, играя в снежки, и катались на санках. Чудесное уютное место, в котором детство Гарри могло пройти счастливо. Они подошли к, как показалось Гарри в начале, обелиску с именами погибших на Второй мировой войне. Но стоило присмотреться, и на месте обелиска возник памятник. Это были Поттеры, его семья. Каменные Лили и Джеймс держали на руках самого Гарри. - Местные волшебники постарались. В память о вашем общем подвиге. Маглы его не видят. - А д-дом? - Вверх по улице. Пойдём? - Да. Покосившаяся калитка жалобно заскрипела, стоило им ступить на территорию дома. Все его стены были исписаны словами благодарности от других волшебников, но сам он казался печальным и угрюмым. Почему-то Гарри не захотел в него входить. Ему не хотелось видеть внутренности, пыльные и никому не нужные. Это место стало могилой, зайдя в которую, он бы и сам стал мертвецом. Заметив, что мальчик хмурится и не двигается, Снейп предложил ему отправиться на местное кладбище, и только тогда Гарри вяло кивнул. Родители лежали под одним камнем. Злой колючий ветер летал между надгробиями, завывая. Статуи ангелов смотрели на людей так отчаянно, что Гарри поёжился и отвернулся. - Профессор, а м-можно цветы? Мужчина, до этого времени сам больше похожий на изваяние из мрамора, кивнул и наколдовал венок белоснежных лилий. Гарри вчитывался в имена родителей снова и снова и не мог понять, почему от их жизни остался лишь этот прочерк между датами рождения и смерти. Почему они смогли оставить ему только бездушную гору денег, но не оставили кого-то хорошего и надёжного, кто мог бы о нём позаботиться. У них же было так много друзей! Где они все? Почему остались только колдографии? Гарри почувствовал, что снова начинает плакать, и, поддавшись странному порыву, спрятал лицо где-то в плаще профессора Снейпа. Мужчина спустя несколько секунд неуверенно приобнял его и прижал к себе сильнее. Гарри почувствовал, что дрожит не один он. Выйдя с кладбища, они направились к таверне, откуда они и начали свою прогулку. Но перед тем как вернуться, профессор предложил перекусить. Гарри вяло ковырялся в тарелке с крем-супом, поглядывая на мужчину, ставшего ещё бледнее, чем обычно. - Я смотрел ф-фото утром. У н-них было много д-друзей. Почему... Почему никто... - Почему никто не забрал тебя к себе после из смерти? Мальчик кивнул. Конечно, он понимал, что заботиться о ребёнке очень большая ответственность, но мог ли кто-нибудь хоть изредка забирать его к себе от Дурслей? Может быть, тогда бы Гарри гораздо раньше понял, что он не странный, а просто волшебник. Может быть тогда бы он не заикался. - Это сложно, Гарри. Считается, что ребёнку лучше оставаться со своими родственниками. У нас это называется Кровная защита. Гарри прикусил щёку изнутри. - Тётя и дядя м-меня не слишком х-хорошо защищали. Скорей уж наоборот. Снейп грустно улыбнулся. - Это как с зельями. У всего есть побочный эффект. Ты был защищён от последователей Тёмного Лорда, но тебе пришлось защищаться от собственной семьи. Удивительно, что ты вырос таким, а не превратился в обскури. - Что это? - Раньше, особенно во время инквизиции, детям приходилось прятать свою магию. И тогда их собственные силы шли против, и превращали ребёнка в опасного монстра. Их назвали обскури. И, к сожалению, помочь им было уже нельзя. Только ликвидировать. Выходило как-то уж совсем грустно. С профессором всегда было так. Он излучал меланхолию. Если бы Гарри попросили описать его чувства от разговоров со Снейпом чем-то более материальным, ему бы пришли на ум холодные брызги дождя, горьковатый привкус на языке и звуки расстроенного пианино. Но, несмотря на это, мальчику нравилось находиться в такой "мрачной" компании. Профессор говорил порой жестокие, но очень правдивые речи, и Гарри не ощущал себя ребёнком рядом с ним. Они всегда будто были на равных, хотя рядом с этим мужчиной он всегда чувствовал себя более расслабленно и безопасно, чем с кем бы то ни было. Странное противоречие. - Вы с м-моей мамой..? - Были друзьями. Ещё до поступления в Хогвартс. Мы были единственными магами в ближайших районах, и это нас сблизило. Но когда мы попали на разные факультеты и стали привыкать к жизни в Хогвартсе, я понял, что мы слишком разные. И если раньше магия нас объединяла, то теперь у нас не было причин дружить, как раньше. У нас появились свои компании, и конечно, ей не нравились мои друзья, а мне её. После очередной ссоры мы совсем отдалились, но... Это было к лучшему. Я был не самым хорошим человеком в молодости и совершил много ошибок. Но твоя мама... Она была моим первым другом, Гарри. А такое нельзя забыть. Гарри кивнул. Он понимал профессора, ведь и сам не так давно обрёл первых друзей. Это восхитительное чувство причастности к чему-то и время, проведённое вместе, он не забудет никогда, даже если судьба разведёт их. - Спасибо, п-профессор. За то, что рассказали. Это... Б-было важно для меня. - Конечно. Мне стоило сделать это раньше, просто... В мире есть слишком много непонятных вещей, над которыми мы не властны. И я не был уверен, что могу... Что имею право говорить с тобой об этом. - Тётя Лия р-рассказала мне теорию о дикобразах. Когда они сближаются, то ранят друг друга к-колючками. Так же и с людьми. Все в п-процессе общения неизбежно причиняют д-друг другу боль. И от этого н-никуда не денешься. Так что я л-люблю разговаривать с вами. В-вы говорите правду, даже если она плохая. И м-может мне от неё грустно, но я с этим справлюсь. Снейп как-то странно смотрел на него, прежде чем вздохнуть и покачать головой. - Эта ваша "тётя Лия"... - К-классная, да? Мужчина ничего не ответил, и Гарри постарался не улыбаться. Сегодняшний день его вымотал, но вместе с этим внутри него появилось какое-то странное светлое и тёплое чувство. Это были первые ростки привязанности к Северусу Снейпу.