Миротворец

Гарри сидел в библиотеке вместе с Ханной и Эрни, выполняя задание от профессора Флитфика. В тишине читательского зала было легко сосредоточиться работе, поэтому мальчик просматривал одну книгу за одной, не обращая внимания на время. Иногда его сокурсники просили что-то подсказать или проверить, и лишь тогда Гарри отвлекался от учёбы. Неожиданно к ним подсел Рон, которого Гарри ни разу здесь не видел. Обычно в библиотеку ходила Гермиона, изредка присоединяясь к хафлпафцам для учёбы. - Вам тоже задали целый свиток по Чарам? - Рон максимально близко подсел к Гарри и зашептал ему над ухом. - Да. Ты уже его сделал? Рон скривился и неопределённо хмыкнул. - Я вот чего пришёл. Ты же слышал новость о Гринготсе? Это было самым обсуждаемым событием недели. Некто проник на территорию самого надёжного банка в мире и попытался выкрасть нечто ценное из ячейки. Гоблины заявляли, что преступнику не удалось ничего выкрасть, но теперь защитные меры в банке подвергнутся тщательному пересмотру. Гарри это показалось настолько странным, что он даже решился поговорить об этом с тётей Невилла. Найдя гриффиндорца, которого уже выписали из Больничного крыла, они вместе отправились на чашечку какао, где Гарри попытался предположить, что именно и у кого украли. Профессор Лонгботтом, задумчиво постукивая пальцами по столу, предположила: - Во-первых эта вещь должна быть исключительной по своей природе и обладать уникальными свойствами. Галеоны или простые безделушки вроде украшений у гоблинов никто не рискнёт украсть. А во-вторых, эта вещь должна быть настолько необходима, что вор совершил эту бесполезную попытку на грани отчаяния. Думаю, от неё может зависеть его жизнь. Только вот в мире не так уж много артефактов, которые могли бы быть настолько ценными... Гарри не был слишком удовлетворён таким ответом, но решив, что это, строго говоря, не его дело, покивал и послушно выпил ещё одну чашку какао. Профессор Лонгботтом и Невилл очень ему симпатизировали, и он не хотел показаться невоспитанным. - Ты что-то уз-знал, да? - догадался Гарри. - Хагрид проболтался. - Л-лесник? Гарри знал, что у его друзей с Гриффиндора завязалась странная дружба с полувеликаном, но сам Гарри слегка побаивался его. Уж очень большим он был и говорил громко и басисто. - Когда мы к нему пришли, он как раз читал Ежедневный пророк и самодовольно заявил, что этот вор очень глупый, потому что сам Хагрид по приказу Дамблдора забрал летом оттуда нечто очень ценное. Жалко только, что когда мы у него спросили, что именно ему поручил забрать директор, он замолк. Понял, что сболтнул лишнего. Значит ли это, что ячейка принадлежит Дамблдору? А если так, что такого ценного может быть у директора? Его Орден Мерлина? Вряд ли. Ещё немного поболтав с Роном под неодобрительным взглядом мадам Пинс, Гарри засобирался и направился обратно в своё общежитие. Мальчик специально выбрал длинный путь, и теперь гулял по полупустым коридорам, прислушиваясь к треску факелов и разговорам картин. Близился Хеллоуин, и настроение Гарри стремительно ухудшалось. Ему нравилась учёба, магия. Ему нравилось, что у него наконец появились первые товарищи. В этом чудесном месте Гарри высыпался, мог есть вкусную еду столько, сколько ему захочется, его никто не ругал и не наказывал. Синяки и царапины с его тела наконец пропали, потому что никто его не бил, как Дадли или дядя Вернон. Гарри с удивлением обнаружил, что некоторые люди могут о нём беспокоиться и переживать. Эрни, например, постоянно пытался его накормить, если Гарри из-за увлечения уроками пропускал ужин. Или Сьюзен всегда была готова рассказать о каких-то особенностях магического мира, если сам Гарри чего-то не знал, а Ханна всегда интересовалась его самочувствием, если у мальчика болела голова или из-за первых осенних дождей начинался насморк. В общем, жизнь юного героя налаживалась. Но почему-то сам Гарри всё чаще грустил. Он уже почти два месяца находился в мире его родителей, но о них самих толком ничего не знал. Да, профессора часто любили говорить, что он прилежный в маму. А Рон, отбывая наказание в зале наград, узнал, что папа Гарри был Охотником в команде по квиддичу. Но этого было мало. Он не знал, были ли у его родителей друзья, которых он мог бы спросить о них. У него не было даже их фотографий или памятных вещей. Никто не сказал ему, где они раньше жили, остался ли вообще где-нибудь их дом. И самое главное, где они похоронены? Почему никто не отвёл Гарри на их могилу? Конечно, кто-то скажет, что это всё равно ничего не изменит, но Гарри не хотел забывать о своих маме и папе. Ещё одной причиной его плохого настроения был шрам, в последнее время часто зудящий. И Гарри даже выяснил, когда именно начинались его боли. Присутствие профессора Квирела, странного учителя ЗОТИ, заикающегося так же, как и сам Поттер, заставляло голову Гарри гореть. Из-за этого мальчик не любил ходить на уроке по Защите, и старался избегать этого мужчину в тюрбане. Что-то нехорошее таилось в нём, но Гарри боялся рассказать кому-то о своих опасениях, потому что не хотел выглядеть странным. Именно поэтому все свои переживания Гарри держал в себе до самого Хеллоуина. К этому времени Большой зал преобразился. Его украсили огромными тыквами с огорода Хагрида и гирляндами с серебристыми летучими мышками. Школьный полтергейст Пивз пугал детей, а почти Безголовый Ник готовился к своим Смертенинам. На праздничный ужин Гарри не пошёл, предпочтя вновь бродить по школе. Если Эрни и Джастин и были недовольны, то ничего не сказали и только попросили не влезать в неприятности. Они, вообще, были очень понимающими и простыми ребятами, поэтому Гарри считал, что с соседями по комнате ему очень повезло. Найдя широкий подоконник в полутёмном коридоре, Гарри забрался на него с ногами, обхватив колени руками. Первые горькие слёзы капнули на мантию, и мальчику пришлось закусить губу, чтобы громкие рыдания не прорвались наружу. Так бы он и просидел, тихо всхлипывая, если бы кто-то неожиданно не приобнял его и ласково не заговорил: - Гарри, милый, что такое? Мальчик поднял глаза и увидел перед собой обеспокоенное лицо профессора Лонгботтом. - Все на пиру, а ты здесь совсем один. - Вы т-тоже не празднуете. - Хм, справедливо. Видишь ли, у меня на отработке были несносные пятикурсники с Гриффиндора, я не могла оставить их одних, иначе бы они разнесли мне весь класс... Так что, мне уйти, и ты ещё немного поплачешь или пойдём ко мне, и я угощу тебя чем-нибудь? Профессор говорила так ласково и так заботливо поглаживала Гарри по спине, что мальчику не захотелось оставаться в пустом и холодном коридоре в одиночестве, поэтому уже через пять минут он уплетал мясной пирог и заварные пирожные в кабинете Артефакторики. Женщина не задавала вопросов и только наблюдала за ним, изредка отпивая что-то, пахнущее мёдом, из кружки. Поэтому, наевшись до отвала, Гарри сам сказал: - Понимаете, п-профессор, у всех сегодня п-праздник, но я не могу радоваться вместе со всеми. Мои родители... Н-никто мне про них не рассказывает, и я д-даже не знаю, у кого могу о них спросить. У в-всех моих друзей есть родные. Мама Драко каждую неделю п-присылает ему печенье, которые сама п-печёт, Джастину пишут чуть ли не каждый день, а к Ханне приехала мама, когда она з-заболела. Невилл никогда не рассказывал мне о своих род-дителях, но у него всегда рядом Вы, а у меня... А у меня никого нет. Никто не пишет мне письма и не отправляет сладости. И ин-ногда я завидую ребятам, хотя понимаю, что это плохо... Гарри не хотел плакать второй раз за вечер, но слёзы обиды сами собой полились. Ему пришлось снять очки и закрыть ладошками лицо в попытке успокоиться. Он был вымотан слишком яркими эмоциями и переживаниями, его голова болела из-за Квирела, и, несмотря на то, что теперь рядом с ним постоянно были его сокурсники и друзья, мальчик чувствовал себя как никогда одиноким. Ему хотелось, чтобы в его жизни появился кто-то большой, сильный и добрый, кто мог бы выслушать его и поддержать. Гарри не хотел завидовать своим первым друзьям, но всё равно испытывал кислое чувство при упоминании их семей, из-за чего чувствовал себя ещё хуже. И когда он больше всего нуждался в простом человеческом тепле и понимании, профессор Лонгботтом без слов крепко обняла его, тихо шепча ему слова утешения. - Ну-ну, милый, всё нормально. Плакать это не стыдно. Нужно давать волю эмоциям, иначе они сожрут тебя без остатка. Проревевшись и намочив слезами пиджак профессора, Гарри слегка отстранился, пытаясь смахнуть с ресниц влагу. Профессор дала ему свой платок и потрепала по голове, грустно улыбнувшись. - Знаешь, Гарри, я не была знакома с твоими родителями, потому что училась на два года позже и на совсем другом факультете. И я не могу сказать, какими они были людьми. Но я точно знаю, что они любили друг друга и очень любили тебя. И они всегда будут рядом с тобой, оберегая, если ты будешь о них помнить. Она взяла его маленькую ладонь и прижала к груди Гарри. Он почувствовал, как сильно бьётся его собственное сердце и даже на миг перестал дышать. - Послушай своё сердце, Гарри. Чувствуешь, как оно трепещет? Оно помнит ту любовь, которую тебе успели подарить мама и папа. И оно само готово любить в ответ. Чтобы не случилось, не позволяй ему зачерстветь и угаснуть. Иначе вместе с ним, уйдут и последние частички тепла, подаренного тебе Джеймсом и Лили Поттерами. Гарри слушал. Профессор смотрела на него своими огромными голубыми глазами и улыбалась, пока Гарри не смог улыбнуться в ответ. - Вот и умница. Сейчас тебе может быть очень грустно и одиноко, и это хорошо. Это правильно. Это значит, что ты помнишь о них. И любишь. Знаешь, ты бы мог спросить у Невилла о его родителях. Он может рассказать тебе одну очень грустную историю, но от неё тебе наверняка станет легче. Да и ему тоже. А сейчас мы с тобой выпьем чай и ещё немного погрустим в тишине. Хорошо? Гарри полулежал в кресле, отпивая травяную заварку из маленькой аккуратной кружки. Он смотрел на профессора, странно грустную и задумчивую, какую он никогда не видел прежде и невольно любовался ею. Как бы ему хотелось, чтобы у него была такая замечательная тётя! Тогда бы его жизнь была гораздо лучше и счастливее. Он не знал мамы и её ласки, но почему-то сейчас подумал о том, что Лили Поттер наверняка могла быть такой же, как профессор. Может быть, она точно так же обнимала его, ещё совсем крошечного, а когда он плакал, шептала успокаивающие слова. Ведь все мамы мира так делают, не так ли? - П-професор, а у Вас есть дети? Женщина покачала головой. - А почему ты спрашиваешь? - Ну, Вы т-такая хорошая и заботливая... Она улыбнулась, проводя рукой по волосам. - Спасибо тебе за комплимент, Гарри. Понимаешь, я ещё не встретила хорошего мужчину, чтобы создать с ним семью и воспитывать детей. Да и путешествовать и работать мне пока нравится больше. - П-понятно, извините, п-профессор... - За что ты извиняешься? В твоём возрасте любопытство это нормально. И вообще... Когда мы не на уроках, можешь не называть меня профессором, просто тётя Лия. А то мне как-то даже некомфортно. Что скажешь? - Хорошо, т-тётя Лия, я... Гарри не успел договорить. В кабинет, постучавшись, зашёл профессор Снейп, удивлённо уставившись на их импровизированное чаепитие. - Я помешал?

***

Снейп стремительно пересекал лестницы и школьные коридоры, направляясь в класс Артефакторики. Только что он своими глазами лицезрел огромного тролля, находящегося в отключке в женском туалете по милости Рональда Уизли и Невилла Лонгботома. Эти двое мальчишек пошли спасать свою однокурсницу Грейнджер и чуть было сами не убились. Если бы не Драко, предупредивший декана о том, что двое его друзей таинственным образом сбежали на выручку подруге и попросили его предупредить кого-то из старших, учителя бы до сих пор искали первокурсников. Вся эта ситуация казалась Снейпу абсурдной. Тролль, героический поступок от Лонгботома, который и двух слов связать на Зельеварении не может и ещё эта дикая и странная дружба между Малфоем и Уизли заставляли его только нервно посмеиваться. Конечно, мальчишек поругали за самоуправство и отправили в общежитие, при этом начислив баллы за удачное сражение с троллем, но тут появилась новая проблема. Помона Спраут сообщила о пропаже Поттера. К тому же, с самого ужина никто не видел профессора Лонгботтом, и учителя забеспокоились, а не встретили ли они ещё кого-нибудь опасного. Дамблдор попросил Северуса отыскать парочку, ведь их преподаватель ЗОТИ упал в обморок и явно не мог выполнить столь ответственную задачу. Какого же было его удивление, когда он обнаружил профессора и Поттера, сидящих при свечах и чаёвничающих. - Я помешал? - Хм, помешали, но не выгонять же Вас теперь? Можете присесть и отдохнуть. Кажется, Вы бежали. Что-то случилось? Азалия преспокойно похлопала на место на столе рядом с собой, и Снейпу осталось только подойти, недовольно нахмурившись. - Между прочим, по замку сегодня ходил тролль, а ваш племянник в компании Уизли вырубил его, спасая Грейнджер. - Мой Невилл победил тролля? Вот это новости. Гарри, это что получается, мы тут с тобой пропустили самое интересное! Северус не понимал, почему эта новость привела ведьму в такой восторг. Он взглянул на Гарри и заметил, что глаза мальчика припухли и покраснели. Что же произошло? - Сэр, а с н-ними всё хорошо? - Более чем. От нескольких царапин не умрут. А вот троллю будет нелегко оправиться, когда мы отправим его обратно к сородичам. Мисс Лонгботтом хмыкнула, пригубив из кружки. Решительно встав, она поправила лацканы своего пиджака и сказала: - Ладно уж, тролли это хорошо, но я так понимаю, нас вся школа обыскалась. Пойду в учительскую и уверю всех, что мы в полном порядке. Гарри, ты же в порядке? - Д-да, тётя Лия. - Ну и отличненько. Профессор Снейп, проводите Гарри до общежития? Боюсь, если у нас по школе ходят всякие тёмные создания, первокурсникам лучше не бродить в одиночестве... Она исчезла за дверью так быстро, что Снейп даже не успел толком возразить. Неужели специально? Мужчина вздохнул, но взглянув на Гарри, внимательно разглядывающего его, только махнул рукой. Идя к общежитию Хафлпафа, он надеялся, что мальчик не будет разговаривать или задавать вопросы, хотя самому Снейпу хотелось узнать, отчего его не было на ужине и почему он плакал в кабинете Артефакторики. Конечно, Северус догадался, у него у самого сегодня было паршивое настроение, но, может, мальчика кто-то обижает? Травлю Снейп ненавидел в любом проявлении и даже со всеми своими сложными чувствами по отношению к Гарри, не хотел, чтобы мальчик страдал от нападок школьников. - Сэр, м-могу я спросить? - Ты уже спросил. Что? -Я... Н-недавно выучил викторианский язык. Не полностью, но... Кое-что. Северус вздохнул. Да, конечно, он не мог не спросить об этом. - Что Вы от меня хотите, Поттер? - Ничего. Просто х-хотел сказать Вам спасибо. Мне тоже очень жаль, что она умерла. Вы ведь знали мою маму? Снейп, сжав кулаки, кивнул. Произнёс еле слышно: - Она была замечательной женщиной. Ты... Ты унаследовал её доброту и сострадание. Гарри слегка улыбнулся. - Вы первый, кто не сказал м-мне о её глазах. Да, не сказал. Потому что глаза это только глаза. Они сверкают изумрудами из-под неряшливой мальчишеской чёлки и заставляют вспоминать о хороших днях в плохой жизни Северуса Снейпа. Куда больше его ранят слова, которые говорит мальчик совсем как она, будто это Лили разговаривает с ним спустя столько лет гробового молчания. - Профессор Снейп, м-мне сегодня было очень грустно. Но тётя Лия с-сказала мне очень хорошие слова. Я знаю, что В-вы не очень любите разговаривать, и не прошу рассказать мне о м-маме. Но я думаю, что Вам стоит п-поговорить с тётей Лией. По-моему, она умеет лечить одними только словами. Её имя ей очень подходит... Они остановились перед круглой дверью, ведущей в дом барсуков. Гарри смотрел на него, несмело улыбаясь, и Северус не знал, что должен сказать. Он был расстроен из-за сегодняшней даты, он был сбит с толку словами мальчика, он самую малость злился на мисс Лонгботтом, которая почему-то появилась в его жизни и меняла всё, к чему прикасалась. Он должен был ненавидеть Гарри - копию Джеймса, но почему-то испытывал к этому ребёнку странную жалость и даже нежность. Ведь они были так похожи, эти взрослый и ребёнок. Но только Гарри принял свою скорбь и отпустил, а Снейп держался крепко и думал, что в своём горе будет вечным одиночкой. - Спокойно ночи, п-професор Снейп. - Спокойной ночи, Гарри. Мальчик улыбнулся, услышав своё имя, и скрылся за массивными дубовыми дверями. Снейп несколько минут стоял под ними, пытаясь успокоиться, и, в конечном счёте, пошёл в учительскую, предупредить, что Гарри в безопасности. Но зайдя, не обнаружил никого, кроме мисс Лонгботтом. Она сидела и беззвучно плакала, утирая глаза платочком. - О, мистер Снейп... Я посоветовала нашим преподавателям идти и отдыхать после такого дня. Думаю, Помона сама проверит, как там Гарри, и не станет никого беспокоить. Северус не знал, что ему делать. Наверное, стоило уйти, не ставя женщину в неловкое положение, но что-то остановило его и заставило спросить: - У вас что-то случилось? - Не у меня. У Гарри. Я просто... Знаете, ведь мой Невилл тоже растёт без родителей. Не могу спокойно смотреть, когда дети плачут и скучают по родным. Сразу хочется всех пожалеть и приласкать... Они же такие маленькие, такие беззащитные, и уже вынуждены в одиночку справляться и бороться с этой жесткой, несправедливой жизнью... Снейп ошеломлённо смотрел на женщину, обычно всегда стойкую и неунывающую. Она всегда говорила с усмешкой на губах, любила шутить и доводить своими выходками всех вокруг. Иногда Снейпу казалось, что ей даже слегка наплевать на беды других людей. И вот внезапно она плачет, показывая, что тоже может быть обычным человеком. Так почему же она скрывает свою эмпатичную и чуткую сторону? Почему предпочитает бить словами и при этом плакать в одиночестве? - Извините, мистер Снейп, за мою маленькую истерику. Вам сегодня и так паршиво, а тут я со своим: «Птичку жалко.» Жалко только у пчёлки, слезами я никак не помогу... Может, выпьете со мной медовухи? А то, знаете ли, Гарри я её давать не стала, всё же детский алкоголизм вещь плохая. - Женский тоже. Азалия закатила глаза и фыркнула. - Вам не идёт быть святошей, Снейп. - А кем тогда прикажете быть? - О, ворчун и змей, плюющий ядом, из вас потрясающий. Особенно этот ваш сарказм, который почему-то никто толком не замечает. Снейп ухмыльнулся. - А вы, стало быть, ценитель? - М, определённо. Я бы вступила в ваш фан-клуб, если бы такой существовал. Или мне его самой стоит учредить? А что, девочки-шестикурсницы меня в этом точно поддержат... Снейп закатил глаза и впервые за этот день улыбнулся по-настоящему. - Вы обещали мне медовуху, мисс Лонгботтом. - Точно-точно, идёмте. Стоит ли говорить, что Снейп до ночи просидел с этой сумасшедшей ведьмой, слушая её истории из путешествий по Европе и Азии, и чувствовал, как тяжёлый камень с его сердца кто-то убрал лёгкой и заботливой рукой?