Тень в солнечном отражении

      Утроба — огромный стеклянный цилиндр. Околоплодные воды — кристально чистая вода. Пуповина — трубка, тянущаяся из аппарата за стеклом. Физическая оболочка, плавающая в резервуаре. Рождённая… в нём? Это тело. Моё… тело?       В голове пусто. Организм — чистый лист. Не знает даже, что такое вдох и выдох. А я помню не только, что такое дыхание. И что такое жизнь вне стеклянной камеры. Помню чужую жизнь? Или… мою?       Семейное фото на деревянной стене. Серая комната детского приюта. Военные шевроны. Спокойный океан. Бушующий шторм. Пыльные книги. Диктофон в руке. Люди. Много людей. И твари… Одна из которых растёт внутри. Внутри чужого тела. Или… моего?       Кромешную темноту заполняют синие волны, по ним пробегают алые ручьи. И мрак озаряется багряным светом… Глаза открываются. Мои… глаза?       Рывок. Треск сдерживающих тело ремней. Прыжок. Крики вокруг. Хруст костей. Брызжущая кровь. Несокрушимая сила, теперь не растворимая водой. Вокруг медицинские стеллажи. Позади — операционный стол. Трупы в белых халатах и масках. Дверь. Окровавленные руки. Мои… руки?       Путь к выходу закрыт огромной фигурой в военном костюме. На лице маска, в руках — пистолет. Пули входят в грудь. Вместе с кровью оттуда изливается алая ярость. Удар прикладом в переносицу. Запах страха. Звериное бешенство. Кровь и плоть — сталь. Кулак впечатывается в жилет, колено бьёт в пах. Удар… Ещё удар… Ещё… И вырванное сердце последний раз сокращается в ладони. Моей… ладони?       — Доктор Дженнерс, туда нельзя! — Испуганный визг доносится до ушей. — Красный уровень тревоги на всём этаже! Объект сто двадцать два разорвал ремни, убил людей… Повторяю, красный уровень тревоги!       — Пустите!       Дверь снова открывается. На пороге застывает человек. Пожилое лицо… Огромные голубые глаза смотрят с ужасом… и любовью? Он — последнее препятствие на пути. Остальные не сунутся. Дряхлый старик. Неужели думаешь, что можешь остановить… меня?       — Сынок! — дрожащий шёпот срывается с бледных от страха губ. — Сынок! Очнись! Это… не ты.       Хриплый голос вползает в мозг, снова становится темно. Синие волны смывают алую сеть нитей на водной глади. И лёгкие опять пока не знают, что такое дыхание. Глаза смотрят через толщу воды, через стекло. Там стоит вторая ниша. Внутри барахтается ещё одно тело. Не моё. Моё… здесь?.. Или где-то там, под землёй? Его режут и изучают десятки хирургов, и этот десяток уменьшился сегодня на несколько единиц. Воспоминания? Галлюцинации? Вода не заглушает чужой голос, он гремит в голове. Моей… голове?       «Сынок… Ты слышишь? Всё закончилось… — Старик переходит на шёпот. — Коннор, скоро всё закончится. Мы нашли способ выбраться из лаборатории».       Слышу. Скоро выберусь из стеклянной утробы. Но ничего не закончилось. Всё только начинается. Ведь у меня есть тело… Моё тело!