Мое проклятие

— Ай, больно! — Ло’ак дёрнулся, пытаясь вырвать руку из цепких пальцев брата, но Нетейам не отпускал, сжимая хватку до боли. Группа Салли добралась до семейного маруи. Откинув шторку, все ввалились внутрь. Нетейам грубо подтолкнул Ло’ака к сидящим в кругу домочадцам. — Что случилось? — Нейтири привстала. Увидев ссадины и грязь на лице второго сына, она сразу подошла ближе. — Подрался. Так, что тот Ск’аут теперь спит сладким сном, — с вызовом произнёс Ло’ак, вставая по стойке «смирно». Вины он не чувствовал. С гордо поднятой головой он смотрел прямо на отца. Джейк медленно встал, положил руку сыну на плечо и вывел его наружу, чтобы не тревожить остальных. Внутри воцарилась неловкая тишина. Никто не решался заговорить, все смотрели на колышущееся на ветру входное покрывало. Нетейам молча прошёл вглубь комнаты, достал из сундука два пледа и один протянул матери. — Даже не поешь? — с лёгким упрёком спросила Нейтири. — Я не видела, чтобы ты ел хоть что-то за последние сутки. — Аппетита нет, — коротко ответил он и, взяв одеяло, отошёл в дальний угол, где лежало пустующее спальное место. Бабушка Мо’ат взяла за руку Тук и, тихо пожелав спокойной ночи, вышла из жилища. В маруи остались только Нейтири, Кири и Нетейам. Снаружи доносились приглушённые голоса Джейка и Ло’ака. Кири прислушалась, но смогла разобрать лишь обрывки фраз: — Папа, он ск… я тогда не… ты бы в… — голос Ло’ака то затихал, то срывался. Нетейам, лёжа под одеялом, рассеянно ковырял пальцами ковер. «Я омега. И что с того? Что в этом плохого? Я остаюсь тем же Нетейамом — умным, быстрым, лучшим. Они не должны видеть моих слабостей. Нельзя создавать проблемы. Нужно быть сильным… даже если трудно», — подумал парень. Ему вновь захотелось плакать. Закусив губу, он крепко зажмурился. Нельзя. После нескольких глубоких вдохов он понял, что слёзы отступили. «Я никогда не позволю себя обижать. Я должен быть примером для младших. У меня нет права на слёзы», — подумал он, чувствуя, как жар снова усиливается. Встав, он подошёл к столу, где стоял отвар, приготовленный специально для него. Взяв стакан, он поднёс его к губам. Обернувшись, Нетейам заметил, что в комнате осталась только мама. Их взгляды встретились — разговора избежать не получится. — Нетейам, присядь, — мягко сказала Нейтири, указывая на место рядом с собой. Он сел, стараясь не смотреть в её глаза. — Куда мы теперь направимся? — спросил он. Голос дрогнул, хоть он и пытался звучать уверенно. — К рифовому племени Меткаина, — ответила она спокойно. — Их вождь — давний друг твоего отца. Я никогда не видела его лично, но Джейк уверен, что нас там примут. — А как же проклятие? — Нетейам нахмурился. — Почему в другом племени оно не страшно, а здесь — позор? — Мы не знаем, — тихо ответила Нейтири. — Мы не знаем, с чем это связано. Небесные люди считают, что это “проклятие” — всего лишь мутация генов из-за воздействия радиации. В нашем случае всё сложнее. Говорят, что твой отец изначально был не настоящим на’ви, а создан под влиянием реактивных веществ. Это и повлияло на то, что ты — омега. — Я понял… — Нетейам опустил взгляд, потом чуть мягче добавил: — Расскажи об этом подробнее. Следующие полчаса Нейтири пыталась объяснить сыну всё, что знала. Через заминки и стыд, но с горем пополам ей удалось донести суть. С каждым новым открытием Нетейам всё лучше понимал, что принять себя — это лишь половина пути. «И как у некоторых идиотов хватает наглости шутить над таким? Девушки — это же просто что-то невероятное», — с раздражением подумал он. Постепенно вся семья снова собралась в маруи. Продолжив прерванный ужин, они немного успокоились. Каждый понимал, что настоящие испытания только начинаются, и следующие три дня могут показаться адом для всех.

***

Утро в горах Аллилуйя выдалось жарким и ясным. К полудню должно было начаться посвящение нового вождя. По древнему закону Оматикай прежнего вождя следовало убить, но теперь традицию решили нарушить — титул передавали мирно, словами. Проснувшись, младшие Салли быстро привели себя в порядок и начали помогать родителям собирать вещи. Настроение было тяжёлым. Все ходили с хмурыми лицами, иногда вспыхивали ссоры и крики. Когда сборы закончились, семье предстояло выйти к на’ви, чтобы попрощаться. У Древа Жизни собралось всё племя. Посвящение началось после полудня: сначала все веселились и смеялись, новый вождь блистал в праздничных одеждах и украшениях, привлекая к себе внимание. Ближе к вечеру началось прощание с семьёй Салли. Многие женщины обнимали Нейтири, выражая соболезнования. Джейку пожимали руки, одаривая его одобрительными улыбками. Дети разбрелись по своим компаниям, понимая, что видятся с друзьями в последний раз. Лишь Нетейам сидел один, на каменном выступе. Вокруг него чувствовалось напряжение — многие смотрели с презрением, кто-то с отвращением. Самые смелые перешёптывались, не скрывая усмешек. «Идеальный стрелок, будущий вождь, гордость семьи… и вдруг — позор. Для них это, наверное, лучший день в жизни», — с горькой усмешкой подумал он. Он понял, что прятаться бессмысленно. Чтобы не потерять уважение, нужно держаться прямо и смотреть в глаза. — Эй, цыпа! — к нему подошёл на’ви лет девятнадцати. За его спиной стояли двое приятелей. Нетейам поднял взгляд, пальцы его непроизвольно сжались в кулаки. — Вы это мне? — спросил он резко. — Ну а кому же ещё? — ухмыльнулся тот. — Знаешь, эта новость меня не удивила. — Он подошёл вплотную и грубо поднял его лицо за подбородок, повернув то вправо, то влево. — Слишком уж ты смазливый, крошка. — Парни рядом заржали. — А фигура — просто бабская, — добавил кто-то из толпы, присвистнув. Нетейам прищурился. — Что, понравился? — язвительно бросил он. — Долго думал, что сказать? А друзей зачем притащил? Самому слабо? Он усмехнулся, но улыбка быстро сошла с лица. Сделав шаг вперёд, он встал к обидчику почти вплотную. — Спокойно, сучка, я просто пошутил, — лениво сказал тот и протянул руку, собираясь положить её на плечо Нетейама. Парень резко оттолкнул его. — Только попробуй ещё раз ко мне прикоснуться — и моя стрела окажется у тебя в сердце. Мне терять нечего. Завтра меня здесь уже не будет. Так что побереги свою шкуру и отъебись от меня. Он развернулся и ушёл, не оглянувшись. Праздник закончился глубокой ночью. Семья вернулась в маруи вымотанная и молчаливая. Войдя внутрь, каждый понял, что спит здесь в последний раз. Разложив спальные места, они разошлись по своим углам. Маленькая Тук уже дремала на руках у отца.

***

— Тей, проснись, — мягко потрясла сына Нейтири. Он открыл глаза. Часы на сундуке показывали 3:26. «Два часа сна…» — устало подумал он. Комната была уже пуста: пледы сложены, вещи собраны. В маруи остался лишь один сундук с постельными принадлежностями. Нетейам поднялся и начал одеваться — впереди была долгая дорога. На ногах он натянул кожаные повязки, напоминающие штаны аватаров, поверх — удлинённую набедренную накидку, а на плечи накинул тёплую плетёную накидку цвета тёмного дерева. Он ненавидел холод, поэтому предпочитал страдать от жары, лишь бы не мёрзнуть — кожа у него была слишком чувствительная. Выйдя из маруи, он подошёл к готовым банши. Ло’ак грузил последние вещи, Тук обнимала бабушку Мо’ат на прощание, а Кири куталась в накидку, которую он сам подарил ей на день рождения. Погрузив вещи, брат зашёл в маруи и вышел уже с маминым луком. — Возьми, мам, — он протянул ей оружие. Нейтири взяла лук и взобралась на икран. Последний раз обняв внуков и дочь, Мо’ат помогла посадить Тук на животное. Когда солнце поднялось над горизонтом, «дождевые леса» Пандоры остались позади. С грустью оглянувшись, семья поняла: всё — путь назад закрыт. Впереди их ждала одна лишь пугающая неизвестность.