Полынь, согретая рассветом

Сюэ Янь этот феномен заметила сразу. Сначала просто не придавала этому значения, потом пожимала плечами. Ну удобно человеку спать на соломе, чего бухтеть? В свете недавних событий, вопрос в её голове встал снова. За одно она решала основную проблему. Кровать была достаточно широкой, чтобы вместить их двоих, и достаточно узкой, чтобы они спали тесно прижавшись друг к другу. — Даочжан, а ты чего спишь на полу? — Сюэ Янь, присела рядом с набирающим яблоки Синчэнем и провела пальчиками по плечу даоса. — Ложись со мной, в кровати удобнее, чем на соломе. — Не стоит, — мягко ответил Синчэнь игнорируя нежные прикосновения. — Почему? Боишься за мою честь? — Янь прищурилась. — Это тоже, — Синчэнь кивнул. — Не должно юной деве ложиться в постель со взрослым мужчиной вне брака. — Глупости, — Янь отмахнулась. — Не глупости. — Ладно, — Янь временно отступила, чтобы поинтересоваться: — Ты сказал и «это тоже». Что ты имел в виду? — Наставница говорила, что постель должна быть не мягче земли. Сюэ Янь на минуту замолчала, уставившись перед собой. — Пиздец, ты аскет, конечно, — пробормотала Сюэ Янь, на что Синчэнь тихо рассмеялся. — А до этого ты все кровати, что на пути встречал, на дрова рубил что ли? — Зачем на дрова? — Синчэнь удивленно посмотрел на Янь. — Чтоб огонь развести. Земелька то холодная, все хозяйство отморозить можно. — Если есть возможность обойтись без костра, нужно обходиться без костра, — пояснил Синчэнь. — Огонь может привлечь диких животных. Янь снова замолчала, переваривая. — Ты принципиально избегаешь блага цивилизации? Или это что-то личное? Синчэнь рассмеялся низким бархатистым смехом, заставляя Янь задрожать внутри. Веселить Сяо Синчэня было отдельным удовольствием. Звучание бархата обволакивало саму душу, будто дорогая ткань. До безумия хотелось услышать и стоны. — Ебучий ты святоша, — бурчит Янь себе под нос. — Что? — Синчэнь делает вид, что не расслышал слова исключительно из вежливости. — Ничего, яблоко, говорю, гнилое проворонил.

***

Дождь хлынул внезапно и Сюэ Янь обнаружила, что её спальное место заливает по самое, что в приличном обществе не озвучивают. — Да ебаный в рот! — Сюэ Янь не считала свое общество приличным. — Что за пиздец?! Ебучая халупа, какой пиздорукий ублюдок ставил этот сарай?! Янь возмущалась выжимая тонкое одеяло на пол. С неба лило, как из ведра, изо рта Янь брань лилась не менее интенсивно. Сяо Синчэнь с чистым даосским терпением игнорировал ругань. — Слепышка! Двинься, я лягу с тобой, у тебя там сухо. — На пол ложись! — Если я лягу на пол, то тебе придется идти спать на улицу! — Да с хера ли?! — Потому что то, что будет происходить, не предназначено для детский ушей! Сяо Синчэнь сидел с видом просветленного, полностью отрешившись от реальности. На утро, Сюэ Янь вооружилась молотком и Сяо Синчэнь забеспокоился о здоровье… Не решил о чьем именно здоровье волноваться, но на всякий случай волноваться начал о здоровье всех. — Не умеешь строить, не берись, блять. — ворчала Сюэ Янь забираясь на крышу. — Косорукие отсталые уроды, чтоб вам от поноса сдохнуть всей роднёй… Чтоб предки ваши от поноса на том свете замучились и в перерождения от него сдохли. Сяо Синчэнь вызвался помочь, но был кудряво послан за материалами. — Не, ну может тебе и нормально в луже спать, — продолжала Янь ворчать, не прекращая колотить молотком. — А вот я и на ночных охотах в дождь на ветки лезла! Уж извините мне мою нежность, но подохнуть от писечной болячки, будучи заклинательницей — это днище! Сяо Синчэнь мучительно краснел от оборотов совершенно не стесняющейся в своих выражениях Янь. За время своего путешествия, он привык к грязной брани, но нежная с виду Янь-Янь побила все рекорды уличных бродяг. — Извини, я должен был подумать об этом раньше, — пролепетал в край смущенный Синчэнь. — Ой, да ну и хуй со мной! Но Слепышка же от боли скопытиться, если пизду простудит! Была у меня знакомая сестрица… Сяо Синчэнь только поражался многозадачности Янь — бранить все на чем свет стоит и бодро лупить молотком по крыше — это надо уметь. Причем и в первом деле, и во втором девушка преуспевала, не сбившись ни на мгновение.

***

Отношения А-Цин и Сюэ Янь складывались неоднозначные. С одной стороны могло показаться, что девушки совершенно не переваривали друг друга и от драки их останавливает только перспектива выговора от Сяо Синчэня. Но в то же время… — Докука, — А-Цин потрясла Янь за плечо, на что та отозвалась показательным сонным стоном. — Докука! — Чо тебе надо, слепышка? — пробурчала Янь, будто не проснулась в то же мгновение, как нога А-Цин переступила порог. — Птицы орут кошмарно, — пожаловалась А-Цин. — Даочжан уже ушел куда-то, ему они не мешают. А я спать хочу! — Ну спи, — беспечно отозвалась Янь, пряча лицо в худом подобии подушки. — Не могу! Ты то как спишь? — Я и в гнезде гулей высплюсь, если надо. — Докука, — простонала А-Цин, садясь на Янь сверху. — Реально орут! — Сожрем? — предложила Янь, на что А-Цин задумалась. — Нужно чтобы даочжан не узнал, — медленно проговорила А-Цин, хмурясь. — Днем, на рынок когда пойдете, задержи его там, — Янь зевнула от души. — Потаскай его. Я пока изловлю всю эту живность. — А что скажешь на появившиеся тушки? — Добрые соседи подкинули, — Янь перевернулась сначала на спину, а затем, дернув А-Цин за руку, уложила рядом, складывая на ту все конечности. — А теперь спи. — Слезь с меня! Ты жирная! — Не ори мне в ухо, иначе я тебе язык вырву. А-Цин продолжила ворчать, но ерзать перестала и вскоре снова уснула. На птиц Сюэ Янь вышла с самодельным луком. Когда уставшая, но довольная Сюэ Янь возвращалась с подстреленной дичью, её встречала виноватая моська А-Цин и строгое лицо Сяо Синчэня. — Пиздец, — обреченно выдала Янь. — Янь-Янь, я не одобряю бессмысленного насилия, — терпеливо произнес Синчэнь, смотря на связанные грубой бечевкой тушки. — А оно не бессмысленное, просто я хочу мяса. Сяо Синчэнь тяжело вздохнул. — Нам не нужно столько птицы. — Соседям продадим. — Отдадим. — Даочжан, в тебе нет жилки торгаша. — И я этим горжусь.

***

С самого утра Сяо Синчэнь и Сюэ Янь затеяли генеральную уборку. Точнее затеял Сяо Синчэнь, а Сюэ Янь пришлось согласиться. У неё был план, как бы повыгоднее изогнуться, чтобы даочжан мог оценить пластику и растяжку Янь. Но вдохнув пару клубов пыли, она забыла про изначальную цель и уже действительно случайно, прогибалась под невероятными углами, пытаясь пробраться в самые потаенные уголки комнат. Сяо Синчэнь думал о том, что ему действительно хочется пить. Очень хочется. — А-Цин, принеси воды, пожалуйста. — И мне! — раздалось под потолком. Синчэнь повернулся туда и немного нервно улыбнулся. Янь, не видя ничего вокруг, коленом стояла на хлипком шкафу, который покачивался от любого движения, второй ногой она упиралась в стену, каким-то образом зафиксировав себя в этом положении, и упорно оттирала пятно с потолка. Синчэнь прикрыл глаза и отвернулся, принимая воду из рук А-Цин, когда раздался громкий визг. Синчэнь обернулся в тот момент, когда Янь уже летела в его сторону. Обхватив Сяо руками и ногами, она продолжала верещать, прерываясь на мат. Синчэнь уронил кружку, А-Цин невольно повторила жест. — Что произошло, Янь-Янь? — ошеломленно спросил Синчэнь. — Там! Эта тварь! Поскуда! Выблядок природы! Синчэнь отодвинул Янь со своего лица, сместив ту чуть в сторону и посмотрел на шкаф. Там сидела… мышь. Небольшая, серая и, видимо, также крайне удивленная. — Янь-Янь, ты боишься… мышей? Сяо Синчэнь сам не верил в то, что сказал, вспоминая как на ночной охоте, на которую он все же взял девушку, та обычным коротким клинком отчекрыжила лютому мертвецу голову. А потом мелькнуло воспоминание, как она же почти утопила речного гуля. В тот момент он был также удивлен способом борьбы, как и гуль. А-Цин тоже боялась мышей, но сейчас не успела испугаться. В ушах все еще звенел голос Янь, которая однажды вечером с кровожадным выражением лица рубила головы курам. Предположение Сяо Синчэня звучало все абсурднее. — Они мерзкие твари, которые разносят чуму! — почти истерически вопила Янь. Сяо Синчэнь не знал как на это реагировать. По дому были расставлены ловушки. Янь с истинным отвращением на лице выбрасывала их, а после долго мыла руки. Все еще шокированная А-Цин даже не могла придумать подколок. — Янь-Янь, что ты делаешь?! — Сяо Синчэнь почти подпрыгнул, когда почувствовал, что под его тонкое одеяло забирается второе тело. — Я видела мышь в комнате, — пробурчала Янь, устраиваясь рядом. — Но… — Синчэнь вздохнул. — Тогда я пойду спать туда. — Нет, — сказала Янь и даже не стала подкреплять аргументами. Сяо Синчэнь тяжело вздохнул, когда Янь вцепилась ему в пояс. — Нашла повод, — раздалось недовольное из гроба. — Не завидуй. — Было бы чему. Не я же ору, при виде маленьких зверьков. — Так ты сама мышь, чего тебе от своих шугаться? — Слыш, — А-Цин села, Янь повернулась в её сторону. — Спать, — веско обронил Синчэнь, и А-Цин с Янь, как по команде, вернулись в изначальные позы. На утро Сяо Синчэнь решил отвлечь всех от мышиного нашествия и приготовить баоцзы. Ингредиенты для замешивания теста у них были, поэтому Синчэнь посадить Янь резать капусту, пока сам замешивал тесто, подвязав рукава и оголив сильные руки. А-Цин сидела рядом, активно переругиваясь с Янь, пока та внезапно не замолчала, не реагируя на слова А-Цин. — Ты чего зависла? — А-Цин толкнула девушку в плечо. — Думаю о том, как эти руки могли бы мять мою жопу, так же, как и тесто. Воцарилась тишина, не хватало лишь сверчков. — Даочжана бы хоть постеснялась, — после некоторого молчания пробурчала А-Цин. — Ты этого не видишь, поэтому не понимаешь. Сяо Синчэнь склонил голову ниже, пряча покрасневшие уши.

***

Удивительным было то, что к Сюэ Янь тянулись все местные мальчишки. Синчэнь сидел на пороге дома и задумчиво наблюдал как Янь учит детвору делать лук своими руками. — Молодцы, что бамбук взяли, он гнется хорошо, — говорила Янь, забирая лишнюю палку для себя. — Значит смотрите, упираете палку в землю, а сверху её гнете. Надо центр найти, а потом от него на полторы ладони вверх и вниз отметки сделайте. Это рукоять лука, по центру держать будете. Синчэнь смотрел, как Янь объясняет ребятне, как делать засечки, как правильно натянуть, как смеется с того, что одному из мальчишек прилетело самодельной тетивой по носу. И в голову невольно лезли мысли. «Откуда эта девушка?» «Откуда у неё столько разношерстных навыков?» «Откуда совершенно не подходящая ей фобия?» То, что она не из знатного рода, было очевидным. Но Янь была грамотна: умела читать и писать; знала толк в ремонте, а руки у неё были, будто предназначенные для музыкальных инструментов, но одновременно с этим, совершенно не похожи на нежные руки девиц, не знающих ручного труда. Янь умела делать талисманы, владела мечом. По движениям девушке в том бою с лютым мертвецом, Синчэнь предположил, что она привыкла орудовать более длинным мечом, чем тот, который он смог достать. Синчэнь думал о цзяне, обоюдоострым мече длинной около метра. Ятаганом Янь орудовала хоть и вполне прилично, но несколько неловко. «Почему мне кажется, что я тебя знаю, Янь-Янь?»