По любовной ветви параболы

***

Саша робко отворила двери, глухо стучась в деревянную панель рядом покрасневшими от холода костяшками рук. Виноватые глаза прожигали потёртости древнего линолеума, лишь бы не смотреть ни на кого. — Я уж думала, Вы не желаете видеть меня, Госпожа, — с едва ли неразличимой насмешкой в голосе сказала кареглазая. Обращение ввело Трусову в вязкий ступор. Исподлобья взглянув на Щербакову, она переступилась с одной ноги на другую. — Проходите уже, спящая красавица. Ленивой походкой добравшись до последней парты у окна и свалившись на стул, достает черную тетрадь и ручку. Другие смотрели в учебник и писали что-то. Опаньки... Она взяла учебник-то только по обществу. И то, по привычке. В старом расписании оно было всегда по субботам, хоть время и стало меняться с каждым днём. Ну ладненько, значит, зеленоглазая будет рисовать что-нибудь. Почти сразу шатенка подошла к её парте, объясняя что-то однокласснику, стоявшему у доски и чесавшему затылок, и встала возле Саши. А, так вот как оно работает! Вот как она работает. Ну ничего, слева есть такое красивое просторное окно, манящее своей эстетичной осенней картиной. Как же хорошо, что сегодня оно не зашторено. Только сейчас она почувствовала, что где-то сквозит. Ну ладно, не в футболке хоть вылетела из дома, будто у него еще с вечера был второй корень, дур-. Услышав вздох, Саша не повернулась к его источнику. Только делала немного кривоватые, сжатые чуть ли не в 5 раз записи всех решений, которые появлялись время от времени на доске под ладонями желавших исправить свои оценки несчастных тимейтов. Где-то справа послышался звонкий хлопок: учебник с парты Олеси захлопнувшись упал на пол; Максим, сидевший до этого вполоборота, повернулся лицом к доске и продолжил списывать всё, что уже было написано. — Комаров, успокойся, — учительница прошла от одной парты к другой, — В 10-то классе пора бы уже подтвердить звание разумного человека, а не просто прямоходящего. — Так я давно. — Значит, плохо подтвердил. Совсем не заметно, — Анна дошла до Алексеевой и подняла книгу, долистав до нужных страниц, — Да, Олесь? Саша наконец повернула голову в ту сторону. Старшая пальцем указывала какие-то номера, вглядываясь в лицо девушки. Та вообще никак не двигалась, руки как были перед собой, так и остались, нога не сдвинулась ни на сантиметр, только русые волосы слегка колохнулись, но это от другого. От того, что Щербакова достаточно близко наклонилась к ней. И чему-то — Трусова совсем не слышала слов —кивнула. Жертва максимовых шуток Максима вышла из кабинета. Ой, в наушнике заиграла Сашина любимая песня.

***

Закончив писать самостоятельную ровно со звонком и сдав листочек самой последней, рыжеволосая бросила взгляд в сторону учительского стола, возле которого Анна Станиславовна стояла вместе с её одноклассницей, и ушла на информатику. Правда половину урока всё равно просидела в кабинке туалета на втором этаже, держа в руке под и другой пересоставляя плейлист. Ну в самом деле, что это такое! Дмитриенко и Бьянка оказались в одном месте с самыми-самыми любимыми исполнителями, но саундтрек казался чересчур веселым и не в тему Сашиного меланхоличного настроения последних дней. В коридоре раздался скрип, затем такой же противный издался от двери, петли которой не смазывали со времен катархея. Школьница задержала дыхание и беззвучно отошла от белой пластиковой двери, не имевшей ни ручек, ни засова, чтобы закрыться. Всхлип нарушил тишину. Ой.. Саша настороженно вышла из-за двери и в два шага оказалась за спиной одноклассницы, умывающейся ледяной водой. Кончики пальцев краснели на глазах, кожа под ногтевыми пластинками сильно побелела от давления, на слегка опухшем лице через зеркало были видны стекавшиеся вниз не то слёзы, не то капли той же самой воды из-под крана. — Лесь? — девушка вздрогнула, но не решилась повернуться, — Ты чего? «Черт, вот что ты делаешь?» — мысленно рыжеволосая дала себе подзатыльник. В её планах не было ставить одноклассницу в неловкое положение, совершенно случайно застав за чем-то личным. — Ничего, — ага, это прекрасно видно. Итак едва ли стоявшая на ногах девушка развернулась к зеленоглазой и еле растянула губы в улыбке. Когда-то давно Александра то ли читала, то ли смотрела, что такое поведение служит человеку чем-то вроде защиты или психологического барьера. Банально чтобы человек мог выдержать всё то, что давит сверху. Будто бы. Приблизившись к русой, девушка осторожно приобняла её. Если что не так, просто отойдёт. Ведь так, да? Не отошла, значит всё нормально. Хотя бы с чем-то. Про себя Саша отсчитывала ровно 300 секунд и отшатнулась. Всхлипывания закончились еще где-то на сто седьмой, бьющая руки дрожь ещё раньше. Хорошо. — Спасибо. Саша слабо улыбнулась и вышла в коридор.

***

Наверное, Ане не стоило позволять Жене пить столько. Да, сегодня суббота. Да, уже вечер. Но сейчас был выбор либо позволить брюнетке запереть собственную же собаку на балконе, когда на улице давно уже пошли заморозки и все (почти все) ходят в куртках да шапках, потому что та, по не очень трезвому мнению Евгении, слишком громко и чересчур не цензурно выражала свои мысли насчет её культурного отдыха звонким лаем, либо затопить соседей громкими словами инстасамки. Достаточно разумными, кстати, если бы они звучали отдельно. Выбор пал на последнее. Собаку ведь жалко, не хочется превратить её в непотрашеный мясной продукт, чутка переставший дышать. К тому же, наручные часы твёрдо давали понять Щербаковой, что у неё есть чуть меньше трёх часов на успокоить неадекватную подругу. С чего всё началось? Кажется, весь движ начался по той же причине, что и на прошлой неделе: Загитова опустила двусмысленную фразу в адрес новой учительницы по истории. Хотя в этом-то уж быть уверенным нельзя было никак. То ли Медведева спьяну просто стала путаться в своих показаниях и выкидывала нечто что-то рандомное, а-ля, смотри, какая у меня богатая больная фантазия, то ли это всё в действительности крайне беспокоило девушку, но под действием крепкого алкоголя в организме она не могла формулировать всё предложения по-людски. Самая последняя предпосылка звучала как-то так: — Ну я не могу на вас... смотреть. Вы такие типа злые буки, которые...чуть что... укусят... — заикаясь говорила Женя под серьёзным взглядом со скептично поднятой бровью, — Но такие ми-ми-ми, если засмущать... Это было ровно 3 стакана виски и 25 минут назад. Дабы сохранить хотя бы физическое здоровье собаки, пришлось закрыть её на какое-то время в спальне. На спасение себя надежд уже не было. Как на зло кто-то стал долбить в двери. Пришаркав туда и взглянув в глазок, Аня быстро открыла. Это была соседка сверху, которая, кажется, слушала уже пародию Анны Асти. — Господи, что у Вас происходит? Из-за Ваших криков у меня кот на шкаф залез и не хочет слезать оттуда! — Это не крики, это пение. Теоретически. — А нельзя это ваше пение перенести на пару часов пораньше? Неужели Вы думаете, что живёте одни в этом доме? — Пораньше никак не получится, но ещё не слишком поздно. В течение двух с половиной часов я постараюсь закончить это мероприятие, но ничего не обещаю, — шатенка уже хотела закрыть дверь, но сухая рука не дала сделать этого. — Так может скотчем заклеете рот своей подружке? Или супер-клеем, — и без того слишком противный голос повысился на тон. — При необходимости заклею не один рот. До свидания. Наконец сумев закрыть дверь и сделав глубокий вдох, Аня идёт в гостиную и молится, чтобы все подушки и книги остались в пределах хотя бы квартиры. Ладно, всё было не так плохо. — ВСЕ ЛИЦА МУЖСКОГО ПОЛА НЕ СВОДЯТ ГЛАЗ С ТАНЦПОЛА, А Я ТАНЦУЮ ТАМ ГОРДО ОДНА, — почти. — Эй, царица, ты слова местами перепутала. Выключай уже свою шарманку, а то я и правда возьмусь за скотч. — Ну Аня-я, — прохныкала старшая и упала спиной на диван, — Ну не будь душнилой, а... — По башке щас дам за душнилу. — Бу-бу-бу... Взяв ближайшую подушку и немного покрутив её в руках, Женя кинула её младшей в голову и, на собственное удивление, попала. Если быть точнее, та не видела этого полёта, так как отвернулась к зазвеневшему на полке телефону подруги. Жена Щербаковой, очень интересно. И когда это она успела сыграть свадьбу? — Ответь уже, — пробубнила брюнетка, морщась от рингтона. — Ну, жене-то ответить можно. В глазах старшей будто зажёгся зловещий огонек, и Аня ускакала в ванную комнату, закрываясь на замок и смахивая зелёный кружок вверх. — Ну мам, чё так долго берёшь трубку? Принято уходить по-английски, а не не приходить вовсе. — То жена, то мама, то ведьма... Вы определитесь уже что ли, — с усмешкой сказала Щербакова, беспокойно глядя на двери, которые силой воли всё ещё не упали с петель от настойчивых ударов Медведевой. На конце повисла минутная пауза, полная неловкости и непонимания. — А где Женя? То есть Евгения Армановна. — Она не может сейчас говорить, не контролирует речь, — в качестве доказательства Аня преподнесла динамик к поверхности, и Саша стала слышать маты на иностранных языках и в большинстве своём просто неразборчивые слова, — Я передам ей, Вы что-то хотели? — Конечно. Вообще, хотела прогулять понедельник, вторник и среду. — По причине? — обыкновенно серьёзный тон разбавлен некоторым удивлением. — Ещё не знаю, но обязательно придумаю. — Ясно. Надеюсь, Вы сдадите все свои хвосты, чтобы потом не бегать с ними. Саша раздражённо фыркнула и всё так же раздражённо сказала: — Сдам я всё, можете не напоминать. И сбросила вызов. «Странная она» — пролетела в голове мысль, но непрекращающиеся удары в дверь беспокоили намного сильнее. Немного приоткрыв дверь и протянув телефон в щёлку, Аня снова закрылась и отошла к умывальнику, холодной водой протирая бледноватое от усталости лицо. Звуки за дверью стихли, это как-то напрягает, если учесть количество выпитого Евгенией. Вылетев в коридор, шатенка сразу подбежала к старшей и стала за ноги оттаскивать ту от собаки, чуть ли не визжащей от страха. — Fuck, Zhenya, what the fuck? — русские маты, конечно, великолепны, но кареглазой они казались грубоватыми, и по привычке она переключилась на другой язык. Ей Богу, просто раскладку на клавиатуре будто перепутала. — Обычного, — Женя точно так же на автомате перевела сказанное подругой, но на что-то же дан им великий русский язык во всём своём обличии, — Тофу хочет обнимашки, я чувствую это. — Тофу сейчас боится, что ты её в салат накрошишь, как азиаты обычно делают это. Отделить одно относительно живое от другого фактически получилось, поэтому Щербакова свалилась на мягкий пуфик, кинутый почти у самого входа в спальню. На соседний мешок она убрала телефон, уголок которого давил ей в тазовую кость. — Трусова сказала, что прогулять хочет полнедели. — Зачем это? И так неделя всего осталась, чего это вдруг она... — Сказала, что причину выдумает позже, на этом как бы и всё. — А-а, ну тут всё понятно, — Медведева перевернулась на спину и раскинула руки и ноги в стороны. — Лично мне ни черта не понятно. — Ты и есть, чёрт, — хохотнула девушка и получила по ноге, — Ау. В общем, это из-за тебя. Брови самовольно поднялись вверх, объявив о своей автономии. Интересно. — Из-за меня? — Из-за тебя. — И что же со мной не так, что она настолько не хочет видеть меня? — Насколько правильно я понимаю, она проводит между тобой и ещё одним человеком параллель. Вот и не взлюбила тебя, не хочет и в школе сталкиваться с больным для неё. — То есть боится меня? — шатенка и без этого не была близка ко всем человеческим чувствам, искала логику там, где её могло и не быть, но сейчас всё настолько плохо стало, что даже удивляло. — Да блять, Аня! Не боится конкретно тебя. Просто не хочет видеть в тебе то, что отзывается глухой болью и пустотой где-то вот здесь, — Женя на удивление очень резво поднялась и ткнула девушку в грудь, куда-то, где должно быть сердце, — Единственное отличие тебя от того человека в том, что ты можешь проявлять заботу и человечность хотя бы иногда, а тот — нет. — И кто ж этот человек? — Тот, что должен был быть ближе всего, но сам отказался от этого. Предположение завертелось на языке, но так и не было озвучено. Стало как-то даже не по себе, слишком зябко что ли. Щербакова допила полбутылки обжигавшего алкоголя прямо с горлышка.

***

Саша нервно теребила край одеяла, укрыться которым было бы невозможно: отопление уже подали, и комната была похожа на баню на минималках. Окно, давно не закрывавшееся, не спасало, вентилятора у них никогда не было, казалось, это пустая трата. Почему её так покорёжило, если она находится у себя дома, в своих четырех? Сама девушка упорно отрицает это, но всё слишком просто: она не была готова услышать Щербакову. Без деталей. Просто была не готова. Беспокоиться о чём-то другом не нужно было. Родители дома, за братьями не нужно следить каждую минуту, Макар почти не отсвечивает, количество подъебов со стороны Алёны тоже многократно снизилось, домашнего задания почти не задают на последнюю неделю учёбы в четверти. Учителям тоже как-то впадлу сидеть и проверять тонны домашек. Наверное, от большинства своего этим отличаются только математичка, руссичка и биологичка, которые никак не снижали долю задаваемого. И то, делать из этого всего именно дома нужно было только геометрию и алгебру. Остальное легко списывалось на перемене или решалось в течение кратковременных сборов в школу. Ну или на других уроках. Вообще, как так получилось, что Щербакова оказалась рядом с выпившей Медведевой и имела доступ к телефону той? И почему она говорила что-то про жену? Стук в дверь, на пороге стоял Вячеслав, добродушно улыбающийся почти всегда. За ним показалась макушка Вани. — Санька, мы тут прогуляться решились, ты с нами? — спросил мужчина, почесав затылок. Александра, сидевшая с подогнутыми к себе ногами и мягким покрывалом в руках, озадаченно посмотрела сначала на одного, затем на другого Трусова. — Да не, нет, наверное... Рыжеволосая была уверена, что Светлана тоже будет присутствовать на этой «семейной» прогулке, и не хотела лишний раз находиться рядом, пытаясь сдержать себя и не поссориться в очередной раз. Обычно ведь так и бывало, что женщина, будучи не занятой каким-нибудь проектом с работы, везде следовала за мужем, забывая про детей. — Не хочу отвлекать вас. — Ну что за бред, а? Выдумаешь же такое! — старший забавно развел руки в стороны и подошёл к кровати, присев на самый краешек, — С чего ты взяла, что будешь отвлекать? — Ну... Я как-то не очень хорошо чувствую себя... Голова болит что-то... — на ходу придумывала Саша, надеясь на правдоподобие отговорок. — Так как раз на свежем воздухе и пройдет. — Да ну не, это от давления скорее всего, — ладно, доля правды в этом всё же есть. — Может таблетки какие-то дать? Или кофе, чай может, Саш? — Вячеслав слишком беспокойно смотрел на младшую, что стало как-то не по себе. — Да не, не надо, всё пучком. Вы во сколько вернетесь? — Ну, где-нибудь через 4 часика может. — Хорошо.

***

— Знаешь чего я жду больше каникул? — зевнув, Алёна повернулась лицом к Саше. Трусова, только пришедшая из дома, устало потирала глаза после ещё одной ночи, по сути бессонной. — Надеюсь, что-то за пределами порнохаба. Цокнув языком, блондинка отвесила подзатыльника и села на стуле ровно. — Я жду февраль, третью неделю. Специально, чтобы петь тебе строчки из одной песенки интересной. Зыркнув на учителя ОБЖ, который что-то слишком нудно рассказывал, девушка повернулась обратно. Тот, наверное, едва мог заметить что-то ещё, кроме всем известного текста про строевую подготовку. — Чё за песня? — Я те скину, даже в закреп кину. Это так, чтоб не забывала, — Косторная достала из кармана помявшихся брюк телефон, — Лучше погнали в дурака на желание. Посмотрев, сколько зарядки на телефоне, Саша неопределённо качнула головой, но в игру всё же зашла. Всё же лучше, чем эти интервалы да глубины. Было бы неплохо так каждый понедельник учиться. Даже если прогулять и не получилось пару дней, в последнюю неделю напрягать их никто не будет. Пока окончательно не околела в своей любимой толстовке, русский язык Саша успешно проходила где-то по аллее, не желая разбирать очередную линию из кима, во время классного часа была уже ближе к школе, за отсутствие на котором она успела купить Жене её любимую шоколадку. Миновать самый важный школьный предмет не получилось — конкретные шоколадки в картонном лотке закончились. После первого поражения в дурака Трусова лишь цокнула языком. — Загадывай. — Не сейчас, всё однотипным кажется. Чёрт, а ведь Саша так хотела, чтобы это было что-то из разряда... — А, ну хотя чё... Попари перед Щербаковой, — губы тянутся в улыбке, пальцы потирают лоб. — Ты чё, ебанулась что ли..? — до сих пор сонные глаза рыжеволосой достаточно широко распахнулись. Опасливо посмотрев по сторонам на скучающих товарищей по несчастью, которым тоже пришлось топать в школу, девушка снова смотрит на соседку. — Чтобы она не влепила лебедя за поведение, я просто сижу, хрень какую-то в тетради творю и не поднимаю на неё глаз. Какой блять попарить? — младшая умудрялась орать шепотом, заставляя подругу улыбаться всё шире и шире. — По-моему, всё очень даже весело будет. — Алён, меня блять не будет потом. Расстреляет ведь чертила. Услышав звонок, весь класс оживает и расходится. Кто по кабинетам, кто по домам. Трусова проходила всю перемену с Косторной и с началом следующего урока вышла с территории школы. Наверно, все адекватные люди давно надели куртки и не пытались в течение получаса закутаться в кофту сильнее, чем это было в принципе возможно, и обувались в осенние ботинки или сапоги, а не вот эти тканевые кроссовки, которые ты носил и летом тоже и которые промокают только так, обойди ты лужу хоть за километр или два. Один из наушников неприятно запищал, и Саша поморщилась, убирая его в кейс. Быстро поднявшись по лестнице к крыльцу магазина, кидает взгляд в сторону, на проезжающую мимо чёрную машину. «Да пиздец, снова она» — проносится беглая мысль, когда школьница осознает, что это за ауди проехала только что.

***

Чёрт, облом. Расписание на вторник не отличалось меньшим количеством уроков от постоянного. Да и Алёны почему-то всё ещё не было, хоть та обычно не опаздывает на предметы типа общества или биологии. Быстро написав подруге, Трусова заходит в тик ток и листает чересчур скучную ленту. Может, ей прогулять последние два урока, чтобы вернуться домой пораньше? Было бы неплохо вернуться хотя бы в начале пятого часа, а не шататься по стемневшим улицам Екатеринбурга, гадая, зайдет она домой ровно в 18:00 или сможет даже немного раньше добраться. В любом случае, другие заботы у неё имеются: надо будет накормить мелких, потому что сами этого сделать они самую малость не в состоянии, выгулять собаку, имя которой Саша так и не запомнила. У Егора вроде как сегодня тренировка должна быть, а Ваня не управится с этой безбашенной шерстяной махиной, за короткий срок выросшей почти в два раза. — Hallo,mein freund. How're you? — из мыслей Сашу вырвал голос Косторной, видимо, только что пришедшей в класс. Почти сразу после этого оглушающий звон разносится по всем этажам школы. Вместе с ним в кабинет заходит брюнетка, убирая свой телефон в карман пиджака. — Чё бля... — рыжеволосая то ли не выспалась и ни черта не поняла, то ли просто не дружит с немецким, то ли тут просто что-то совсем не то. Учительница истории, услышавшая это жалкое подобие диалога, тоже вопросительно изогнула бровь. — Матов я, конечно, не разделяю обычно, но тут согласна. Алёнка, ты чего скачешь между языками и любишь Трусовой мозги? — с улыбкой спрашивает Туктамышева и слышит тихое хихиканье, — И вообще, где остальные? Мне что делать, когда вас всего пять человек? — Ну...Там вроде на олимпиаду кого-то должны были забрать, — неуверенно начинает Алина, — Кто-то спит, кто-то болеет. Елизавета ставит руку на стол и упирается головой в ладонь, шумно вздыхая. — Ну что, Симпсоны мои? — оторвав лоб, достаточно громко сказала старшая, — Эти два урока пишем конспект и по истории, и по обществу, затем пинаем балду и занимаемся своими делами. Не услышав возражения ни от одной из находящихся на уроке школьниц, Лиза встаёт с кресла, издав тихий старческий звук, и маркером вырисовывает номера нужных страниц. Через секунды все зашуршали учебниками и тетрадями. — Кстати, а почему именно Симпсоны? — отвлеклась Загитова и Саша с Алёной одновременно подняли головы. — Потому что вас тоже пять. — Чур я Мэгги, — хмыкает Косторная. Александра, успев написать только третью строчку в тетради, бросает: — Ты Магги. Блондинка цокает языком и ставит слабый щелбан.

***

Сразу после начала перемены старшеклассницы выходят в коридор, посмеиваясь с анекдотов, рассказанных их новой учительницей. Туктамышева вышла сразу за ними и, широко улыбаясь, закрыла кабинет. — Ну всё, на истории фильм посмотрим и пойдёте по домам. Кивнув в ответ, все заходят в кабинет напротив. Медведевой ещё нет, домашки вроде бы не было, в соц.сетях тоже ничего нет необычного. На тетрадном листе можно было насчитать уже пятый десяток партий в Крестики и нолики. Всё бы так и продолжалось, наверно, если б Сашу не стало волновать отсутствие Жени в давно излюбленном кресле около пяти минут с начала урока. Если, конечно, верить часам и своим глазам. Под предлогом _развеяться_ Трусова выходит и, закрыв двери, направляется в учительскую, зажмуриваясь от каждого скрипа древнего линолеума. Возможно, даже к лучшему то, что Алёна решила поспать, а не идти на эту разведку вместе с ней. Так вся школа слышала бы их смех, бег, узнала б всё богатство русско-матерного языка. Приоткрыв старую дверь, рыжеволосая плавными шагами заходит внутрь, сразу ощущая на себе внимательный взгляд, словно им касались до её кожи. Ну конечно же, это была Щербакова, слушавшая до этого Елизавету Сергеевну. Почему у неё окно именно сейчас? И почему в это окно никак нельзя выйти? — Ой, Сашок, ты чего здесь? — наконец заметила девочку Лиза. Так хоть и стало куда легче, но липкое неприятное ощущение карих глаз на себе, которые наверняка оценивали и анализировали её даже сейчас, никуда не пропало. — Мы ждём маму Женю. Её почему ещё нет. Я подумала, что она может быть тут, — Саша смотрела исключительно на брюнетку. Так значительно проще. — Она в больнице была, в течение десяти минут точно приедет, — подала голос Анна, смотря куда-то сквозь младшую. «Да блять! Вот лучше бы молчала, ей Богу...» Зеленоглазая выходит из учительской и скорым шагом направляется в кабинет. Медведева действительно появилась почти ровно в сказанный промежуток времени. Домашки, слава Богу, не было.

***

Ладно, физику она всё-таки прогуляла за ненадобностью повторения всего того, что было вдоль и поперёк изучено за предыдущие 3 года, и нежеланием писать обещанную ещё на прошлой неделе проверочную работу. Алёна себе выбрала верную погибель, в ряде причин которых обязательно будут даты различных открытий, митоза и мейоза в том числе. Пришлось идти одной. Спустившись и достаточно сильно толкнув дверь, Саша почувствовала, что крепко приложила кого-то ей, и мысленно готовилась к возмущением. Неуверенно заглянув за только использованное оружие и увидев Щербакову, облитую водой. Одна рука крепко сжимала бутылку, другой кареглазая держалась за челюсть. Ой, какая дверь интересная. Раньше стеклянная была ведь. Разбил кто-то, видимо, ну её и поменяли на пластиковую. Может, получится её вынести? — Физически выражать свою ненависть ко мне не нужно, — проговорила Анна, чувствуя, как начинают ныть два зуба, пострадавших больше всего, — Я ещё помню про Вашу нетерпимость ко всему, что связано со мной. Чё... Да в смысле, блин? — Я случайно, — не то, чтобы Александра видела необходимость в оправдании, но всё же. — И на том спасибо, — только сейчас старшая подняла глаза на девочку. Совсем пустые. Прямо как где-то внутри Саши. Не сказав больше ни слова, шатенка обошла Трусову и оставила за собой шлейф вишнёвых духов. Ещё раз взглянув на новую дверь, белая поверхность которой уже была с небольшими потёртостями и царапинами, рыжеволосая выходит со школы, кинув охраннику «До свидания».

***

Дома почему-то было слишком тихо. Слишком странно. Родителей ещё не должно было быть дома, но собаки и Вани тоже почему-то не видно. Скинув кроссовки и не убирая их, Саша проверила сначала родительскую спальню. Пусто. На кухне тоже ни единого живого существа не найдено. Со стороны комнат послышались какие-то шорохи. Насторожившись и приготовившись к тому, что нужно будет ловить летящую в лицо подушку, она медленно открывает дверь в комнату младших, одним глазом заглядывая внутрь. Ваня сидел на полу и делал что-то непонятное. Теперь непонятным еще было вот что: ему в дурку нужно или же самой Саше. Уже ничего не опасаясь, девушка заходит в комнату, ловя прыгнувшую на неё собаку за передние лапы. — Ты чего тут колдуешь? — Ничего и не колдую. Я дрессирую Герду, — Ваня подошел и потрепал животное по голове, — Мы с Егором уже двум командам научили её. — Ясно. Егор на тренировке? — Ага, где-то через два часа вернется. А, мама с папой снова в командировку уехали. Мама вроде бы на три недели, а папа, по-моему, на одну или полторы, не знаю точно. Губы мальчика сделались одной сплошной линией, лицо стало каким-то тоскливым. — Мы им совсем не нужны? «Я не знаю, Вань» — хотела ответить старшая, но не стала этого делать. — Нет, ты что? Конечно нужны, просто они очень много работают, чтобы... У нас всё было нормально. — Они в субботу поругались, когда мы возвращались домой, — мальчик обнял сестру и качнулся в сторону. На этот раз Саша сжимала губы. Не зная, что ответить, она только положила руку на плечи Трусову и осталась неподвижно стоять. Кажется, на десятой секунде он отошёл и сел на свою кровать, опустив голову. Наверное, нужно оставить его одного, чтобы мог всё обдумать. Вернувшись к входным дверям, зеленоглазая убирает обувь на стойку и моет руки. «Нужно приготовить ужин» Подключив наушники к телефону и добавив громкость, Саша вытаскивает картофель и куриное филе, купленное вчера вечером. В телеграме пришло сообщение. Кажется, что-то про домашку писали. Палец смахнул уведомление в сторону. Вот не до этого ей сейчас. Только поставив всё это запекаться и помыв руки, она берёт телефон в руки. Помимо одноклассника, не сделавшего таблицу по литературе, еще есть сообщение от Макара. Да что ж ты будешь делать... Предупредив Косторную о том, что она не будет заходить в сеть ближайшие несколько часов, Саша отключает интернет. Чёрт с этой домашкой. К чёрту геометрию.