Retribution

Во тьме лишь твоя мне нужна рука

И броня оперенья легка, крепка

Поверь - Хелависа

      – Ты чего такой кислый, элти?       Саймон поднял глаза на улыбающегося Соупа. Их связь, похоже, была вполне себе двухсторонней, поэтому даже не стоило удивляться, что Соуп отлично считывал его эмоции даже с закрытым лицом.       Яркий белый свет давил на глаза. Ненавязчивая музыка раздражала. В медицинской маске и кепке он ощущал себя практически голым.       – Пытаюсь понять, что мы здесь делаем, – наконец ответил Саймон.       – Покупаем тебе одежду, – широко ухмыльнулся Соуп в ответ.       Саймон скептически посмотрел на несколько футболок в своих руках. За ту сумму, что он увидел на ценниках, можно было бы приобрести отличный пистолет. Отдавать подобные деньги за кусок ткани, который придет в негодность после очередного "горячего" вечера со стрельбой, было совершенно непрактично.       Впрочем, диван оказался невероятно удобным, а чай, который ему принесла вежливая девушка-консультант, очарованная Соупом, вкусным. И, что самое главное, не из пакетика.       – Хотя бы примерь, – настаивал Соуп.       Саймон скривился и покачал головой. Что за бесполезная трата времени? Зачем Соуп притащил его именно сюда? Из всех отделов в огромном торговом центре.       – Хм, ладно. Понимаю, ты стесняешься. Тогда я первый, – хитро прищурился Соуп.       Он быстро огляделся по сторонам, чтобы убедиться, что не привлечет лишнего внимания. Мгновение, и на нем вместо привычных джинсов и футболки появились черные классические брюки и кипенно-белая рубашка, игриво расстегнутая на несколько верхних пуговиц. Удивительно, но с его прической это смотрелось даже гармонично.       – Ну как? – спросил Соуп.       Саймон хмыкнул.       – Не любитель классики, элти? – притворно расстроено протянул Соуп. – А как насчет кожи?       Саймон даже не понял, когда Соуп успел – глаза не сумели проследить за метаморфозами с одеждой. Но вот на Соупе уже возникли те самые узкие кожаные штаны и майка-сетка из бара, словно в этом он и пришел в магазин.       – А может, хаки? – задумчиво пробормотал Соуп, "переодеваясь" в рубашку и брюки военного образца.       Рубашка была полностью расстегнута, под ней виднелась черная майка, обтягивающая тело, как вторая кожа. На шее Соупа висели жетоны, а лицо оказалось располосовано маскировочным гримом.       Соуп осмотрел себя.       – Слишком много одежды, – ухмыльнулся он, щелкнул для пущего эффекта пальцами, и майка просто исчезла, обнажая смуглый, покрытый черными волосками и шрамами, мускулистый торс.       Затем Соуп с вызовом глянул на Саймона и неторопливо шагнул за занавеску примерочной.       Саймон, обнаруживший, что его дыхание сбилось, а пульс ускорился, усмехнулся и решил поддаться на провокацию. Он сгреб футболки и направился к той же примерочной.       Эта примерочная, в отличие от тесных кабинок в недорогих магазинчиках, где он со своим разворотом плеч иногда в принципе не помещался, оказалась очень просторной.       – Твоя очередь, – улыбнулся Соуп, поймав в зеркале его взгляд.       – Как тебе удаются все эти фокусы с одеждой? – вместо того, чтобы начать примерку, спросил Саймон.       – Все просто, – Соуп повернулся к нему. – Это иллюзия. Если бы я носил настоящую, физическую одежду, то что бы происходило каждый раз при превращении в ворона?       – То есть, – опешил Саймон. – На самом деле ты голый?       – Выходит, что так, – подмигнул ему Соуп. – Давай я тебе помогу.       Он протянул руки к джинсам Саймона, пытаясь расстегнуть ширинку.       – Хм, для того, чтобы померить футболку, джинсы снимать не обязательно, – хмыкнул Саймон.       – Неужели? – удивленно приподнял брови Соуп. Он наконец справился с замком и просунул руку прямо Саймону в белье, поглаживая полувставший член.       Саймон выдохнул сквозь зубы и толкнулся навстречу.       Внимание привлекли чуть поблескивающие жетоны. Он приподнял их.       – Сержант Джон Мактавиш, – прочитал он вслух и, притянув Соупа к себе за жетоны, поцеловал его прямо сквозь ткань своей маски.       Соуп хмыкнул и ответил на поцелуй, не прекращая двигать рукой.       Через некоторое время Соуп разорвал поцелуй, облизнулся и спросил:       – Какие будут приказы, лейтенант?       Саймон собирался ответить, но внезапно перед глазами все потемнело, и он провалился в черноту.       Когда он пришел в себя, то медленно осознал, что буквально висит посреди черной и неуютной пустоты.       Что это было?       Воспоминание? Фантазия? Сон? Саймон никак не мог сосредоточиться. Мысли разбегались, словно он перестал быть хозяином собственной памяти.       Как он здесь оказался?       Он спит?       Саймон попытался на пробу двинуться вперед, и ему удалось. Напрягшись изо всех сил, он продолжил движение. И продолжал до тех пор, пока перед глазами не прояснилось.       Он оказался в пустыне.       Вокруг расстилался болезненно-знакомый пейзаж. Саймон слишком хорошо помнил это место.       Он парил над землей – точно так же, как в рассказах людей, переживших клиническую смерть. Рассказах, что печатались в дурацких желтых газетах, посвященных мистике.       Он не чувствовал ни жары от палящего солнца, ни горячего, сухого ветра, ни даже биения собственного сердца. Ничего. Словно был здесь, но и не здесь одновременно, будто больше не принадлежал этому миру. Будто мир отказывался его принимать.       А прямо под ним, на земле, распростерлось тело. За те несколько дней, что оно пролежало в пустыне, тело успело измениться до неузнаваемости. Глаза и язык оказались выклеваны, куски плоти безжалостно выдраны острыми клыками, а грудная клетка разворочена, и внутри нее тошнотворно копошились личинки мух.       Саймон смотрел на свой собственный труп и не верил глазам.       Неужели он мертв, и все, что с ним случилось после выстрелов Робы, оказалось лишь бредом агонизирующего разума?       Нет, он отказывался в это верить.       Перед глазами вновь потемнело.       "Нет", – крикнул он.       Точнее, попытался. Однако его рот открывался беззвучно, словно у рыбы в аквариуме.       На этот раз он парил в темноте куда дольше. И уже начал бояться, что останется здесь навечно.       Но постепенно тьма рассеялась, и из нее проступили лица. Лица его родных. Мама, Томми и Джозеф мягко улыбались ему. Так, как не улыбались никогда в жизни. Они выглядели такими умиротворенными и словно светящимися изнутри. Неживыми. Живые люди такими не бывают.        Саймон потянулся к ним.       – Я... вы пришли за мной? – он чувствовал радость – от того, что наконец видит их всех, не искаженных следами бесчеловечного насилия, и от того, что не ощущает злости и разочарования, исходящих от них. Лишь тепло и принятие.       – Саймон, – мама положила ладонь ему на щеку и нежно погладила, а потом покачала головой. – Твое время еще не пришло.       – Мама, – прошептал он одними губами.       – Прощай, Саймон, – ответила она, и все вокруг снова погрузилось во тьму.       Он не понимал. Что с ним? В какую сторону двигаться? На что надеяться?       Но упорно продолжал идти-парить-лететь вперед, надеясь, что ему не кажется, и он на самом деле куда-то двигается, а не стоит на месте.       Постепенно он начал различать голос, звучащий тихо и невнятно, но определенно принадлежащий Соупу.       И Саймон что есть сил ринулся в том направлении.       Прошли минуты. Или, может быть, часы. Время здесь не имело значения. Голос постепенно становился все и более и более различим.       Саймон вслушивался в него, тянулся к нему всем своим существом.       – ... не все тебе рассказал, Саймон, – донеслось до него куда более четко, чем прежде. – ... отвечал на зов и предсказуемо сталкивался с одним и тем же.       Саймон мучительным рывком вытолкнул себя на поверхность, и на него моментально и с оглушающей остротой навалились все окружающие звуки: негромкий голос Соупа, шуршание бумаги, гул, доносящийся с улицы.       Он осознал себя лежащим на кровати, к его боку было прижато теплое бедро Соупа, а волосы нежно перебирали ловкие пальцы.       Он наконец вспомнил тот поход в торговый центр, который, и правда, случился в реальности. Конечно, в том отделе футболку они так и не купили. Но, глядя на румяного и растрепанного Соупа, который чуть виновато улыбался девушке-консультанту, когда они выходили с пустыми руками, Саймон ни капли не жалел, что позволил затащить себя туда.       Открывать глаза не хотелось. Отчасти, чтобы не прерывать внезапные откровения.       – ... потеряли все, что у них было, – тем временем говорил Соуп. – Всех, кого любили. Поэтому цеплялись за месть с яростным отчаянием. А когда все заканчивалось, просто... ломались. Глаза потухали, а сердца ожесточались.       Соуп на секунду замер, но затем снова продолжил перебирать волосы Саймона в известном ему одному ритме.       – Превращаясь в воронов, многие полностью отказывались от всего человеческого, предпочитая стать кем-то другим. Но некоторые из них, самые безнадежные, нашептывали своим новым подопечным о важности мести, подпитывали в них ярость, взращивали жестокость. Смотреть на все это было отвратительно. Я нагляделся достаточно, чтобы отгородиться ото всех. Поклялся себе, что не стану таким. Ни за что на свете. Лучше умру. Смирил свою злобу, попытался заполнить пустоту, нащупал якоря. Но все меры оказались бесполезны, одиночество постепенно подтачивало мою решимость. Пока не появился ты.       Соуп придвинулся ближе, а его рука скользнула к щеке Саймона.       – И долго ты собираешься лежать с закрытыми глазами, Сай? – внезапно спросил Соуп, легко подув ему в лицо. – Я точно знаю, ты уже очнулся.       Саймон поморщился от щекотки и открыл глаза.       – И что во мне такого особенного, Джонни? – хрипло спросил он.       Соуп рассмеялся, но быстро стал серьезным.       – Тебе удалось невозможное, – внимательно глядя на Саймона, сказал он. – Каким-то образом ты связал нас. Крепко и неразрывно. Так, что даже после свершенной мести я продолжаю чувствовать тебя.       Стоило только подумать о связи, как Саймон сразу же почувствовал ее. Она набралась силой, оплела их разноцветными нитями из чувств и эмоций, ярко пульсировала жизнью. Теперь она казалась незыблемой. Словно существовала между ними всегда. Саймон точно знал, что если попытаться разрубить ее, это уничтожит их обоих. Обратного пути нет.       – Ты... не против? – когда Саймон заключал сделку, он не задумывался о мнении Соупа. И теперь чувствовал смятение.       – Ты – это нечто, Саймон, – хохотнул Соуп. – Не против, конечно. Вдвоем против всего мира, а?       Он несильно стукнул Саймона кулаком в плечо.       Саймон вздохнул от навалившегося облегчения и притянул Соупа к себе за затылок, прижимаясь лбом к его лбу.       – Что со мной произошло? – спросил он.       Ему вспомнились те видения, по которым он блуждал. И он подавил желание ущипнуть себя за руку, чтобы в точности удостовериться, что происходящее не очередной выверт его разума.       – Я же предупреждал, что не стоит проверять границы возможностей регенерации, – покачал головой Соуп. – Твое тело получило слишком много повреждений и не смогло справиться. Повезло, что обращение в ворона уже началось. Иначе ты мог бы умереть. Твоя жизнь буквально висела на волоске.       – Значит, я..?       – Ага, – кивнул Соуп. – Уже побывал в теле пернатого. А как бы иначе я доставил тебя сюда? Подъемным краном? Сколько ты вообще весишь?       Саймон криво усмехнулся.       – Иди на хер, Джонни.       Соуп отзеркалил его выражение и дополнил демонстрацией среднего пальца.       – Позже полетаем вместе? – весело спросил он.       Саймон кивнул, прислушиваясь к себе. Он ощущал какие-то перемены, но не до конца понимал, что именно стало другим. Ничего, у него еще будет время разобраться. К тому же, теперь он не один.       – А пока... – продолжил Соуп, забираясь к нему под одеяло. – ...не будем терять времени.       – Мы куда-то торопимся? – с готовностью обнял его Саймон, притягивая ближе к себе.       – Ммм, Алехандро обещал проставиться текилой сразу же, как ты очнешься, – хитро улыбнулся Соуп, поглаживая его бедро. – Не хотелось бы пропустить.              – И как же он так быстро узнал, что я очнулся, если это произошло всего пару минут назад? – покачав головой, спросил Саймон. Соуп был неисправим.              – Ммм, возможно, ему одна птичка на хвосте принесла, – протянул Соуп. – К тому же, нас могут "вызвать" в любой момент, – добавил он, опускаясь ниже. – Не забывай про свои новые обязанности.       Будущее оставалось неопределенным. Ему много с чем предстояло разобраться. Многое осознать. Многое для себя решить.       Но Саймон был чертовски уверен, что вдвоем с Соупом они справятся с чем угодно.       – Значит, вдвоем против всего мира, – пробормотал он, чувствуя, как правильно эти слова легли на язык.       Забавно, еще недавно он был четко уверен, что для него все потеряно. Но то, что выглядело билетом в один конец, оказалось пропуском в новую жизнь. С чистого листа.       Все только начиналось.