В аду мест нет, но мы вас примем

      В аду было шумно. Даже по адским меркам — как-то чересчур.       Изабель и Флок стояли посреди отдела, окружённые испуганными стажёрами, заинтересованными демонами и разбросанными папками. На стене дымился кофейник, с потолка капала карамель, и только табличка «Администрация» висела на месте, будто наблюдала за всем этим с тихим осуждением, с которым смотрел бы Леви.       — Я тебе уже сказала, — Изабель ткнула в Флока пальцем, — пока Леви нет, я главная! У меня опыт, я Госпожу заменяла десять раз, включая тот случай, когда она решила провести эрособрание в ванне!       — Опыт, — передразнил Флок, картинно откидывая волосы, как будто это придаст вес аргументу. — Опыт в том, чтобы терять отчёты и флиртовать с Фарланом? Я, между прочим, заместитель Господина Зика!       — Ты заместитель собственной тупости, — парировала Изабель. — Зик бы тебе максимум доверил вылизывать его ботинки, и то — под присмотром.       Петра, сидевшая у стены с кофе и отчётами, даже не подняла головы, только глотнула и выдала устало:       — Он снова лжёт. В прошлый раз он говорил, что возглавляет отдел Алчности, там до сих пор ищут пропавший факс.       Флок нахмурился.       — Это было временное недоразумение.       — Временное? — Изабель прыснула. — Ты из-за «временного недоразумения» умудрился уничтожить трёх инкубов и взорвать одного архивариуса! Мы его по кусочкам собирали, и половину всё равно перепутали, он теперь с руками из жопы ходит!       В этот момент из-за стола вынырнул Оруо. Лицо у него было серьёзное, как у человека, которому надо срочно прекратить чужую глупость, но при этом — не забыть выпить.       — Предлагаю компромисс, — сказал он, хлопнув ладонью по столу. — Бои на кинжалах. Победитель и станет главным.       Тишина упала не сразу, но когда упала, зазвенела. Даже карамель с потолка капать перестала.       — Что? — одновременно переспросили Изабель и Флок.       — Классика, — кивнул Оруо. — Никаких интриг, никакой бюрократии. Старый добрый способ выяснить, кто выше по рангу. Победил — ведёшь адофис за собой. Проиграл — подаёшь победителю чай или свои внутренности… Как пойдёт.       Петра отставила кружку, медленно, с видом женщины, которая давно потеряла веру в происходящее, но в кофе — ни за что.       — Оруо, ты как всегда идиот.       — Зато азартный, — усмехнулся он. — И, между прочим, с чувством справедливости.       Флок расправил плечи, будто уже предвкушая табличку с именем из золотых букв.       — Поддерживаю. Я всё равно выиграю.       — Мечтай, — Изабель уже закатывала рукава с выражением лица «я тебя разверну и назад уже не выверну». — Я хоть раз в день кого-то пытаю, а ты даже свою подпись подделать не можешь без орфографических ошибок.       — Это был стилистический эксперимент! — взорвался Флок.       — Это была уголовщина, даже для ада… — не глядя добавила Петра и сделала глоток. — Но ладно, деритесь. Хоть будет повод проветрить отдел, а то там с прошлого раза до сих пор пятно не убрали.       Пока отдел начинал гудеть, как улей, лишённый смысла, а столы передвигались с рёвом, будто сами понимали, в какой цирк их втянули, Фарлан уже стоял у стены. Блокнот в руках, пачка купонов на души в кармане, в глазах — блеск настоящего капиталиста.       — Так, ставки принимаются! — объявил он. — На Изабель — коэффициент два к одному, на Флока — пять к одному. А на Петру, если она психанёт и зарежет всех — десять к одному. Не жадничаем, у нас весело, но не бесплатно!       Из соседнего отдела вбежали два демона — видно, бухгалтеры, с кривыми галстуками и лицами людей, готовых на всё, чтобы не считать формулы.       — Ставлю душу бывшего на Изабель! — выкрикнула одна, швыряя что-то в Фарлана. — У него всё равно была просрочка по страстям!       — А я свой отпуск на Флока, — вякнул второй, вспотев. — Просто… ну, вдруг ад любит сюрпризы!       — Ад не любит сюрпризы, — буркнул Фарлан, доставая из кармана перо. — Ад предпочитает расписание, но я запишу. Потом посчитаем, кто остался жив, а кому выписывать премию.       Тем временем Петра уже уселась у стены с видом демона, который не просто перестал удивляться — она когда-то удивлялась так сильно, что теперь всё происходящее считывала как устаревший фарс. Рядом грохотали столы, кто-то уже хватался за ножи, Фарлан вещал как ведущий кровавого шоу. Но у неё то был кофе, последний глоток — как последний оплот нормальности.       На спинку её стула ловко влезла чёрная Сета — гибкая, как подлость на ужине. Обвила ей шею, как шарф, только скользкий. С другой стороны уже вились Мор и Ласса, тройное недоразумение, официально числящееся в отделе Похоти, а неформально — где-то между головной болью и нежностью.       — Ты ведь знаешь… — прошипела Сета, лениво шевеля хвостом и обвиваясь всё сильнее, — им капздец.       — Не спорю, — отозвалась та, не меняя интонации. — Но я хотя бы кофе допила. В аду важен приоритет.       Мор хихикнула, уткнувшись носом в локоть Петры, и проследила, как Флок пыжится, разминая плечи так, будто собирался вступать в бой века, а не снова позориться перед всеми.       — Они думают, что решают, кто главный, — протянула Мор, закрутив хвост в петлю.       — Ага, — поддакнула Ласса, обвивая ножку стула, будто собиралась выдернуть его из-под Петры чисто ради веселья. — А мы-то знаем, кто тут на самом деле рулит.       — Мы, — хором произнесли змеи, гордо шипя и хихикая.       Петра отхлебнула остаток кофе, не моргнув.       — Ну да, вы. Только вот попробуйте после этого написать отчёт, и посмотрим, кто из вас выживет.       Сета презрительно фыркнула, хлопнув её хвостом по плечу.       — Отчёты — это для слабых. Власть — для гибких.       Петра посмотрела на них долгим взглядом.       — Ага, — кивнула она, глядя на них так, как глядят медсёстры на пациентов, съевших градусник. — Вот поэтому Леви и держит вас под замком. Хотя, честно говоря, стоит подумать и про намордники.       Змеи захихикали, зашипели, закачались на стуле, как пьяные дети анархии. Мор укусила за край кофты, Ласса слилась с ножкой, Сета почти мурлыкала, глядя на арену. В это время Фарлан уже перекрикивал толпу:       — Последний шанс, народ! Делайте ставки, пока не началось! А то потом жалеть будете, если Изабель его проткнёт — она любит начинать с печени!       Зал уже шумел, спорил, свистел. Где-то наверху мигнуло табло лифта — тревожно, будто сам Ад прислушивался и понимал, что вечер обещает быть длинным. Помещение начало заполняться демонами готовыми к жаркому представлению.       Ринг организовали быстро. Столы сдвинули, бумаги смели в кучу, а на полу мелом нарисовали круг — для приличия, не для защиты. В Адофисе всё равно никого от боли не спасают.       Флок уже стоял посреди арены, с голым торсом, блестящий от самодовольства и неадекватности. Крутил кинжал на пальце, как будто собирался не на бой, а в рекламу геля для душа с ароматом «власть и некомпетентность». Губы растянуты в улыбке, в глазах — искры глупости. Изабель напротив проверяла лезвие. Никаких понтов, только холод, сталь и то выражение лица, с которым закалённые демоницы встречают аудиторы.       На шкафу рядом с табличкой «Ответственные за пожарную безопасность» уже сидела Ханджи, устроив ноутбук и направив камеру.       — Эфир пошёл! Господи, сколько просмотров! — рявкнула она. — Гнев подключился, Зависть тоже, даже Похоть лайкает — а они обычно только стонут.       — Здесь не «Господи», — напомнил Фарлан, щёлкая по блокноту и принимая новые ставки. — Тут наоборот.       — Тогда «Дьявол, сколько просмотров!» — передёрнула плечами Ханджи и нацелила объектив на арену. — Изабель, ты знаешь, что делать.       — Я всегда знаю, — отозвалась та, не оборачиваясь.       Флок лизнул кинжал (бессмысленно, но драматично) и поманил её пальцем:       — Надеюсь, не заплачешь, когда проиграешь.       — Только если подавлюсь смехом, пупсик.       Кто-то из демонов выкрикнул «Начали!», и воздух будто дрогнул.       Они шагнули друг к другу и столкнулись. Клинки звякнули, искры прошибли воздух, столы затряслись от ударов. Изабель двигалась, как хищник — быстро, чётко, без потерь. Флок — с напором, рвением и абсолютным непониманием, что происходит. Резался как мог, честно говоря.       — Давай, Флок! — заорал кто-то из бухгалтерии. — Покажи ей, кто тут мужик!       — Ага, покажет, — фыркнула Петра. — Особенно если она оголит грудь, а он споткнётся и воткнёт в себя кинжалом от возбуждения.       Оруо подлил масла в огонь:       — Ещё минут пять, и можно будет открывать травмпункт.       — Я уже ставки принимаю на провал обоих, — отозвался Фарлан, перебирая купоны. — У кого душа изменника была? Отдавайте, пока горячо.       Тем временем змеи разошлись не хуже спортивных комментаторов. Мор зависла на поручне, хлестая хвостом по воздуху:       — О-о-о, Изабель пошла в атаку! Смотрите, какая грация!       — Ах, вот это удар! — пропищала Ласса, вцепившись в кресло. — Изабель и хук — родственники, однозначно!       — Флок не успевает даже увернуться, бедняжка, — протянула Сета, крутясь вокруг вентиляции. — Но как же он красиво проигрывает, прямо душа радуется. Чужая, конечно.       И когда Изабель сделала финт, срезав у Флока пуговицы на брюках и часть гордости, толпа взревела. Кто-то спорил, кто-то ставил ещё. У одного демона лопнула аорта от возбуждения, но никто не заметил — слишком увлечены были шоу.       Флок рухнул на колено, пыхтя, кинжал выскользнул из пальцев и звякнул о пол, а Изабель уже стояла перед ним — спокойная, ровная, в позе богини, которой надоело быть скромной. Осторожно, почти лукаво, она приставила лезвие к его горлу.       — Главная я. Вопросы?       Флок вздохнул, сдул с глаз прядь волос и прохрипел:       — Только один… Где Леви, когда нужен судья?       Фарлан щёлкнул блокнотом с таким звуком, будто только что подписал чей-то приговор.       — На Земле, — произнёс он. — А значит, решение окончательное и обжалованию не подлежит.       Толпа заорала, демоны аплодировали копытами, крыльями и тем, что осталось от их морали. Один инкуб бросил в воздух конфетти.       Ханджи в экстазе щёлкала кадры.       — Это шедевр! У нас тут адская арена, по цифрам уже обгоняем собрание Алчности! Изабель, подними кинжал! Да-да, в камеру, вот так — победа, кровь, харизма, поехали!       Петра, не вставая, наливала себе ещё кофе с тем спокойствием, с которым обычно заполняют форму о катастрофе.       — Знаете, — сказала она, глядя в кружку, — когда Леви вернётся и увидит, что у нас тут гладиаторские бои не по расписанию, он устроит нечто похуже.       — Пусть попробует, — хмыкнула Изабель, стряхивая пыль с ладоней. — К тому моменту я уже буду героиней недели, а, может, месяца. Если Сета не сожжёт архив в порыве страсти.       Змеи, свившиеся в клубок на верхней полке, расхохотались в голос. Сета сползла вниз, шлёпнула Петру по плечу хвостом.       — Он попробует.       — Мы уже чувствуем, — хором прошипели они, втроём. — Его приближение — как запах кары.       И в тот же момент в потолке раздался гул лифта, тревожный, низкий. Дверь лифта открылась с мягким звоном, и весь отдел мгновенно стих. Даже лампы дрогнули.       На пороге стоял Зик — высший демон отдела Лжи. Высокий, безупречно одетый, с выражением вечной скуки и лёгкого презрения — того самого, что заставляло остальных демонов понижать голос на автомате.       Он провёл взглядом по разгромленному залу, по упавшим стульям, по перевёрнутым папкам, и остановился на Флоке, который всё ещё сидел на полу, прижимая бок. Он недовольно хмыкнул, поправляя очки.       — Я отсутствую всего полдня, — произнёс он, и голос его был мягкий, но от этого только страшнее. — И ты уже устроил турнир для умственно отсталых.       Флок заёрзал, попытался подняться. Он открыл рот — и закрыл, потому что Изабель уже шагнула вперёд.       — Господин Зик, — сказала она с яростным спокойствием. — Позвольте напомнить: я способна удовлетворить саму Госпожу Похоть. С таким хлюпиком, как Флок, справиться — дело техники.       По залу прокатился приглушённый смешок. Зик приподнял бровь.       — Правда? — спросил он спокойно. — Тогда попробуй удовлетворить меня.       В зале наступила гробовая тишина. Даже змеи замерли, слившись в беззвучный ком страха.       Изабель замерла, потом медленно подняла подбородок.       — Я… не совсем это имела в виду.       — Я тоже, — прошептал он, шагнув ближе. — Я говорил не о плотском удовольствии, а о другом. — Он навис над ней, и вся комната почувствовала, как температура упала на восемь пунктов. — Подойди, посмотрим, чего ты стоишь. Раз ты решила бросить вызов моему демону.       Никто не шелохнулся. Даже Ханджи прикусила палец, забыв, что у неё трансляция. Петра не дышала. Сета присосалась к потолку, как будто там безопаснее. Фарлан закрыл блокнот и молча вытащил пачку купонов.       Просто прощай, ставка.       — Ну всё, — прошипела Сета, втянув язык. — Теперь точно грядёт пиздец.       — Абсолютно, — подтвердила Мор, обмотав лампу, которая начала мигать. — После прошлого боя с высшим три отдела строили заново.       — Лучше зови Леви, — попросила Ласса, качнув хвостом. — Если мамочка узнает, что Изабель сожгли, она будет крайне недовольна.       Петра уже тянулась к телефону, пальцы чуть дрожали, но лицо — камень.       — Не спорю. Если эти двое сцепятся, тут ни кофеварку, ни отдел не спасёшь.       На ринге Изабель стояла напротив Зика, бледная, но упрямая.       — Может… мы всё-таки… обсудим? — выдавила она, голос хрипел, но держался.       Зик улыбнулся. Нет, он не улыбнулся. Он медленно, лениво, по-профессорски холодно разрешил уголкам губ приподняться. С тем оттенком, от которого железо ржавеет в мгновение ока.       — Обсудим после, — произнёс он и сделал шаг.       Пол под ним треснул. Изабель успела отскочить, но удар волной пошёл по всему этажу — потолочные лампы загорелись алым, а у соседнего отдела отключился интернет.       — Началось, — выдохнула Петра, прикрывая голову.       Изабель бросилась вперёд и кинжал блеснул. Она двигалась резко, как молния. Размах — точный, резкий — но Зик просто отступил на полшага. Не пригнувшись, не увернувшись — он отступил, как будто ей позволил.       — Неплохо, — сказал он с тоном лектора, разбирающего курсовую по глупости. — Для младшего демона.       Клинок срезал пуговицу с его рубашки. Он посмотрел вниз, потом сдёрнул ткань и отбросил в сторону.       Изабель зашипела, стиснув зубы. Ещё удар — быстрее, ниже — но тут Зик щёлкнул пальцами. И всё. Воздух вздрогнул, сжал её и швырнул в другую сторону. Она врезалась в стол и тот загорелся. Кто-то в толпе взвизгнул, и не факт, что от ужаса — здесь у некоторых были очень специфические вкусы. По залу пошёл гул как от запущенного проклятия.       — О, да! — заорал Оруо, запрыгивая на стол. — Вот это я понимаю: служебные конфликты! Так бы на планёрках!       — Ставки, ставки! — Фарлан вновь заметался с блокнотом как бес. — Пять душ на Изабель, три на Зика, один ужин с Сашей за комментарии, что Зик красивее в ярости!       — На уборщиков не собирай только, — заметила Петра. — Они точно проиграют, когда будут разгребать.       Змеи переглянулись на её плечах.       — Папочка будет очень недоволен, — прошипела Мор, скрываясь в воротнике.       — Мамочка будет вне себя, — добавила Ласса, едва удержавшись, когда Изабель второй раз прошибла стену.       — Зато у нас шоу, — сладко растянула Сета. — Хоть что-то интересное в этой захудалой конторе. Давай, Зик, сожги ещё что-нибудь, например, отдел Уныния.       На потолке от вибраций осыпалась штукатурка, где-то сработала пожарная сигнализация. Зик отбивал атаки одной левой, правую даже не доставал — она уютно лежала в кармане, как если бы он просто шёл мимо и зашёл на минутку понаблюдать за распадом чужих карьер.       — Ты держишься дольше, чем я думал, — усмехнулся он, парировав очередной выпад так, будто отгонял надоевшую муху. — Но ты уверена, что понимаешь, с кем дерёшься?       Изабель еле дышала. Виски в крови, волосы прилипли к лицу, грудь вздымалась.       — Я понимаю одно… — выплюнула она сгусток крови на пол. — Ты не вечен.       Фарлан прикрыл глаза рукой.       — Всё, ставки закрыты. Я не хочу быть соучастником самоубийства.       Оруо всё же поднял руку, глядя, как Изабель снова бросается в бой, дрожа, но не сдаваясь:       — А если она выживет — можно я её переведу в свой бар?       — Если мы все выживем, — хрипло откликнулась Петра, уползая за шкаф, — я тебе лично кофе налью. По-братски с ядом.       В этот момент Зик наконец отпустил силу. Он не повысил голос, не размахивал руками, а просто посмотрел. И воздух над этажом вспух, как нарыв. Послышался гул, потом треск и в итоге взрыв ламп. Пламя взвилось по стенам, сорвало занавески, бухгалтерия внизу закричала.       А посреди этой агонии, в пылающем зале, Ханджи визжала в микрофон, невесть откуда взятый:       — Господа, мы наблюдаем живое чудо! Это уже не бой — это кадровый апокалипсис! Подпишитесь на стрим, пока мы все ещё живы!       — Да заткнись ты, — прорычала Петра, залезая уже под стол, вжав телефон. — Мне ещё отчёт за Госпожу писать.       Когда вспышка расселась, Изабель стояла на коленях, дымящаяся, но живая. Зик, на другом конце зала, чуть растрёпанный, но с видом, как будто просто потерял только запонку, поправил волосы и стряхнул с плеча пепел, как незначительное раздражение.       — Неплохо, — сказал он, вытирая пыль с плеча. — Значит, не всё тут бесполезно. Кто бы мог подумать.       Фарлан медленно выглянул из-за заваленного документацией стола. В руках всё тот же блокнот. Кровь из носа, пепел в волосах, взгляд мольбы:       — Так кто-то победил?       — Пока никто, — ответил Зик, и голос его снова был слишком мягким.. — Но мы ведь только начали…