Аконитов цвет

Осень на севере Шотландии оказалась более суровой, чем хотелось бы Примуле, и она благодарила свой закалëнный организм за стойкость перед сквозняками. Тонкая мантия не особо выручала, приходилось постоянно обновлять согревающие чары, просить у эльфов долить в термос горячего чая и положить в постель лишнюю грелку. В то же время, прогулки вокруг замка, красота убранного позолотой Запретного леса, прозрачное, как слеза и холодное Чёрное озеро вызывали чувство ностальгии. Как в детстве, когда каждая прогулка в парке кажется сказочной, деревья - неизмеримо большими, а дорожки - длинными, неведомыми, хранящими тайны и открытия за каждым поворотом. Теперь она находилась в настоящем сказочном замке, и давно позабытое чувство тревожило, будоражило воображение. Пусть из открытий за кустами таились преимущественно дементоры, которые колыхались в полутьме под деревьями, как уродливые пыльные занавески из старого тюля. Примула старалась к ним не приближаться, телесный патронус у неё пока не получался, выходила только серебристая дымка, а этим азкабанских стражей не напугаешь. Зато во время одной из таких прогулок она встретила на берегу Гарри Поттера. Он был один, выглядел грустным и Прим остановилась невдалеке, наблюдая за мальчиком. - Мистер Поттер, - окликнула она его, когда холодный ветер налетел, взлохматил кудри, и Гарри поëжился. - Вас не потеряют друзья? Они могут начать волноваться из-за вашего отсутствия. - Профессор Люпин? Добрый день. Нет, я сказал Гермионе, куда пойду. Примула приблизилась, рассматривая безмятежную гладь, по которой плыли, как кораблики, палые листочки, и задумчиво подметила: - Осенью тянет на размышления. Природа засыпает и напоминают о себе все эти печальные воспоминания о прошлом. Она пыталась вспомнить, что уже знает Гарри, а что ему только предстоит узнать, но собственные воспоминания тускнели, улетали, как эти сухие листья, становились всё более эфемерными. Поэтому ей нужно быть осторожнее, чтобы не сболтнуть лишнего, а ещё поторопиться, если надеется хоть что-то изменить. Вдруг память о Хогвартсе книжном сотрëтся напрочь? Пока эта информация сохранялась, так как особо не противоречила реальности. О Хогвартсе знала и прежняя Прим, поэтому воспоминания из другого мира наложились. В отличие от знаний о родителях, которых в этом мире не было. - Мне всегда грустно в это время года, - нерешительно признался Поттер. Он так привык скрывать переживания, что и теперь стыдился осуждения, ожидая порицания и насмешек. Примула подняла с земли плоский камушек, запустила в полëт блинчик, наблюдая, как он скачет по поверхности озера, а после тонет, и решила, что немного откровенности не помешает. Оригинальный Римус также беседовал с Гарри, и тому наверняка не повредит немного искренности от взрослого. - Вы наверняка не в курсе, мистер Поттер, но я знала ваших родителей. - Правда? И… какими они были? Она загнала подальше приевшееся «Вы похожи на отца, а глаза матери», и ответила: - Слишком молодыми, чтобы умирать. Отважными, безрассудными. Они не боялись рисковать… Непросто терять друзей… - Наверное, именно поэтому вы так настойчиво учите не рисковать нас? - прозорливо спросил Гарри. - В том числе, - Прим кивнула, вытянула из кармана пару пирожков, предложила один мальчику. Близилось полнолуние и ей снова хотелось есть. Он не отказался, принялся жевать хорошо пропечëнное тесто, аккуратно отдирая салфетку, налипшую на сдобную корочку. - Если вы были друзьями - почему я никогда о вас не слышал? - Он задал вопрос, который его тревожил, и Прим постаралась быть честной, вытягивая из памяти аргументы, которыми руководствовалась прежняя Люпин. - Мы не кровная родня, чтобы предъявлять на вас какие-то права. Альбус сказал, что вы находитесь в надëжном месте, и я не стала уточнять. Для вашей безопасности. Чем меньше знаю я, тем меньше узнают враги, которые могли меня поймать. Да и, честно говоря, нищая оборванная девчонка - не тот человек, которому доверят годовалого малыша. - Иногда мне кажется, что с чужим человеком мне было бы проще, - дожевав, угрюмо пробурчал Гарри. - Позволите? - Дождавшись разрешающего жеста, Прим аккуратно погладила его по плечу: - Мне всегда казалось, что жизнь ведëт нас среди сложностей по наиболее подходящему пути. Оглядываясь назад, поразмыслив, я понимаю, что каждый поворот, каждое принятое решение было по-своему верным, чтобы привести нас в эту самую точку. И ничего менять я бы не хотела. Ну, кроме одного… - Она не готова была упоминать о своëм оборотничестве, хотя Гермиона уже могла об этом догадаться. - Вы пока в середине пути, терзаетесь сомнениями, но посмотрите на результат - вы многому научились, у вас хватало силы духа, чтобы переживать трудности. Вы живы, мистер Поттер. - Это скорее «вопреки», чем «благодаря», - снова не смог сдержать язвительности Гарри. - Не брюзжите, как наш общий знакомый зельевар, а пользуйтесь возможностями. Если жизнь подбрасывает вам свиные копыта, из них можно сварить холодец. - В оригинале говорится про лимоны, мэм, - фыркнув, напомнил мальчик. - Лимонад любой дурак выжмет. А терпения, чтобы несколько часов варить годный холодец, не у каждого хватит, - наставительно подняла палец Прим. - Считайте, что точка, в которой вы находитесь «здесь и сейчас» для вас оптимальна. Могло быть и хуже. Гарри поправил очки, задумчиво поблагодарил за угощение и ушёл. Во всяком случае, он уже не выглядел таким угнетëнным и печальным, как раньше.

***

Следующее полнолуние подобралось в положенное время с неотвратимостью бронепоезда, и Прим почти не капризничала, принимая из рук зельевара очередную дымящуюся порцию лекарства. Привыкнуть ко вкусу не получалось, напротив, казалось, что каждый раз зелье раскрывается по-новому, свежим и неповторимым букетом омерзительности, насыщенным, выдержанным и богатым. Пережив оборот и забравшись на софу, Примула грустно уткнулась мордой в очередной наколдованный плед. Тёплое одеяло лежало в стороне, чтобы не порвать его ненароком, но пока ей не было холодно - кожа оборотня оставалась горячей, хотя из пасти в неотапливаемом помещении вырывались облачка пара. Она уже не удивилась, снова увидев на пороге Снейпа, но и приветственно вилять хвостом не стала. Теперь он повёл себя немного более уверенно, поздоровался, трансфигурировал себе стул и уселся, положив ногу на ногу, будто в театре. - Для закрепления эффекта сеанс лучше повторить, - пояснил Снейп. Из-за подобного внимания Примула ощутила себя неуютно - будто действительно стала музейным экспонатом. Он бы ещё зарисовку сделал на память! Поэтому решила игнорировать гостя и снова прикрыла глаза, погружаясь в марево ощущений и запахов. Кажется, сегодня первокурсники варили Рябиновый отвар - от мантии Снейпа пахло успокаивающей настойкой, а от него самого немного тянуло сладким вином. Видимо, перед походом к страшному чудищу принял бокал для храбрости. Значит, бутылка «Муската» на Рождество будет подходящим подарком. А ещё рассказывал что-то про коньяк, врунишка. Кто бы знал, что его предпочтения в алкоголе такие детские. - Знаете, шерсть и слюна оборотней также используется в зельеварении, - светским тоном сообщил он, вместе со страхом растеряв остатки стыда. На это Прим приподняла верхнюю губу, демонстрируя клыки. Не хватало ещё, чтобы её остригли из корысти. Очень хотелось отправить Снейпа по известному адресу, но голосовые связки и устройство конечностей никак этому не способствовали. У неё лапки. Тем не менее, он понял намек и затих. Молчание повисло между ними в полутемной комнате, но странным образом не тяготило. Примула до того всю неделю говорила, гомон детских голосов не стихал ни на минуту, и теперь она просто отдыхала в этой тишине, а её коллега разделял это спокойствие, временно отстранившись от постоянной суеты. Его присутствие не раздражало - Снейп не вонял, не ёрзал, не чавкал, не пытался трогать Прим руками, запах был даже приятным, а настороженное внимание можно перетерпеть. В этот раз он продержался в присутствии оборотня около часа и вежливо распрощался, отправляясь по подземному ходу обратно к школе. Примула проводила его взглядом из-под ресниц, терзаясь сомнениями. Как бы сообщить, что этот метод вряд ли сработает? Одно дело оборотень мирный, вменяемый и спокойный. Конечно, страшный, но безопасный. И другое - оборотень дикий, необузданный, который при встрече только усугубит фобию Снейпа. В фильме тот храбро заслонял собой детей, когда Римус внезапно обратился, но в каноне ему и в голову не приходило предварительно являться в хижину, чтобы тренировать стойкость. Что он будет делать теперь, если оборотень кинется в атаку? Продолжая размышлять об этом, Прим осмелилась озвучить свои опасения, когда Снейп явился в Больничное крыло, чтобы портить ей завтрак. - Думаю, вам не стоит являться в логово, - тщательно прожевав кусок мяса, попросила она. - Оборотни - не домашние собачонки, и то, что вы сидите со мной в одной комнате, может отразиться на вашей… бдительности. - С чего вы решили, будто я не смогу в любой момент среагировать и срубить вам голову? - язвительно поинтересовался Снейп. - Я беспокоюсь, что вы ненароком привяжетесь и вам действительно будет сложно снести мне голову, если в этом возникнет насущная необходимость, - сухо отозвалась Прим, откладывая салфетку. - У меня нет привычки… привязываться, - оскорбился он, будто его обвинили в чём-то недостойном, на что она лишь вздохнула: - Как раз у вас, Северус, такая привычка есть. Если не верите - спросите у призраков прошлого, которых до сих пор водите за собой. - Будто у вас они другие! - резко обрубил он, уходя. Примула отставила поднос и утомлённо потёрла глаза. Её больше тревожило настоящее с постоянными угрозами, испытаниями и болью. А для Снейпа его прошлые грехи остались частью реальности: застарелый гнев закрывал глаза, уши, мешал быть объективным. Вина связывала по рукам, мешая двигаться вперёд. Сожаления, будто неподъёмный груз, висели на плечах. А совершённые им ошибки сжимали горло, как удавка, не позволяя вздохнуть. - Зато, со всей этой грудой проблем, есть и одно преимущество - мы ещё живы, - смиренно сообщила она, повернулась на бок и снова заснула.