Волшебная мята

Тени Хогвартса сгущались, когда Барти Крауч младший крался по коридорам замка. Его сердце билось так сильно, что казалось было слышно на всю школу. Всё, что он мог думать, это о ней — мисс Оливия Джонс, преподаватель зельеварения. Ее глаза, цвета бурого моря, преследовали его во снах и наяву. Она была не просто учительницей, она была загадкой, которую он жаждал разгадать. Ее кабинет находился в самом дальнем крыле замка. Барти прижался к стене, его дыхание становилось тяжелее с каждым шагом. Он знал, что рискует всем, своим положением, своей репутацией, даже своей свободой. Но разве любовь не стоила риска? Дверь в кабинет была приоткрыта, и он заглянул внутрь. Мисс Джонс стояла у стола, ее руки плавно двигались, словно танцуя над сосудом с зельем. Ее волосы, цвета спелой пшеницы, спадали на плечи, и она тихо напевала что-то себе под нос. Барти почувствовал, как его горло пересохло. Он хотел войти, сказать ей что-то, но слова застряли где-то глубоко внутри. Вместо этого он просто стоял, наблюдая за ней, как ученик, завороженный мастерством своего учителя. — Мистер Крауч.— ее голос прозвучал мягко, но с ноткой удивления. Она обернулась, и их взгляды встретились. — Я… я просто хотел… спросить о домашнем задании. — пробормотал он, чувствуя, как его щеки краснеют. Она тепло улыбнулась. — В таком случае, заходите. Он сделал шаг вперед, и дверь за ним щелкнула, закрываясь. Воздух в кабинете был насыщен ароматами трав и зелий, но Барти чувствовал только ее, ее присутствие, ее дыхание, ее взгляд, который, казалось, проникал прямо в его душу. — Что вы хотели узнать, мистер Крауч?— спросила она, подходя ближе. Его сердце заколотилось сильнее. Он знал, что сейчас или никогда. — Мисс Джонс, я… я не могу больше молчать… — слова сорвались с его губ. Барти стоял, ощущая, как его ладони становятся влажными, а в груди разгорается огонь, который он тщетно пытался потушить. Мисс Джонс слегка приподняла бровь, но не отступила. Ее глаза, глубокие и манящие, изучали его лицо. Она медленно положила ложку, которой мешала зелье, на стол и скрестила руки на груди. — Мистер Крауч, вы говорите так, будто это дело жизни и смерти.— ее голос был спокоен, но в нем чувствовалась едва уловимая дрожь, как будто она знала. Барти сделал шаг вперед, сокращая расстояние между ними. Его дыхание стало неровным. — Это и есть дело жизни и смерти, мисс Джонс. Я… я думаю о вас каждую минуту. Ваши слова, ваш голос, ваш смех преследуют меня. Я понимаю, что это неправильно, но я не могу остановиться. Она замерла, ее губы слегка приоткрылись, она хотела что-то сказать, но слова застряли в горле. Ее руки опустились вдоль тела, и она посмотрела на него с новой, незнакомой ему смесью изумления и… чего-то еще. Барти почувствовал, как его тело наклонилось вперед, как будто его тянуло к ней невидимой силой. Ее аромат, смесь лаванды и чего-то пряного, окутал его, и он больше не мог сопротивляться. — Мисс Джонс, я… Она протянула руку, ее пальцы коснулись его щеки, и он почувствовал, как дрожь пробежала по всему телу. — Барти… — прошептала она, и в этот момент она больше не была его учительницей. Она была просто Оливией. Их лица сблизились, дыхание смешалось, и он почувствовал, как ее губы едва коснулись его. Губы Оливии были теплыми и мягкими. Барти забыл, как дышать, забыл, где они находятся, забыл все, кроме этого мгновения. Его руки сами нашли ее талию, притягивая ее ближе, пока их тела не слились воедино. Она ответила на поцелуй с такой же страстью, ее пальцы впились в его волосы, словно боясь, что он исчезнет. В воздухе запахло электричеством, как перед грозой, а зелье на столе начало пузыриться, забытое и ненужное. — Ты не представляешь, как долго я этого хотела… — прошептала Оливия, отрываясь на секунду, чтобы посмотреть ему в глаза. Ее взгляд был темным, полным обещаний, и Барти почувствовал, как что-то горячее и тяжелое пульсирует у него внизу живота. — Тогда не останавливайся… — вырвалось у него, прежде чем он успел подумать. Ее губы снова встретились с его, но теперь поцелуй стал глубже, требовательнее. Язык скользнул по его нижней губе, заставляя его стонать. Оливия отступила на шаг, ведя его за собой, пока его ноги не уперлись в край стола. — Ты уверен, что готов к последствиям? — спросила она, медленно расстегивая верхнюю пуговицу его рубашки. Он не ответил. Вместо этого схватил ее за бедра и посадил на стол, опрокинув склянки с зельями. Жидкость растеклась по дереву, но никого из них это уже не волновало. Ее ноги обвились вокруг его талии, а пальцы разорвали ткань его рубашки. — Покажи мне… — прошептала она. — покажи, на что ты готов ради меня. И он показал. Оливия рассмеялась низко, хрипло, как будто ее голос был пропитан дымом запретных зелий. Ее пальцы скользнули под разорванную ткань его рубашки, когти слегка впились в горячую кожу, оставляя алые дорожки. — Ты дрожишь. — прошептала она, целуя его шею, чувствуя, как его сердце бьется. Барти вцепился в край стола, когда ее зубы коснулись ключицы. Черт. Он хотел ее так долго, что теперь, когда она была здесь, вся в нем, вокруг него, он готов был сгореть. Она откинулась назад, опираясь на локти, и потянула его за ремень. Металлическая пряжка звякнула, расстегиваясь. — Страх или желание? — спросила Оливия, наблюдая, как его зрачки расширяются. Он не знал. Может, и то, и другое. Ее рука скользнула вниз, и он застонал, когда ее пальцы обхватили его. — Оба. — выдавил он. Оливия улыбнулась. — Хороший мальчик. Ее ноги сжали его бедра, притягивая ближе, пока он не почувствовал тепло ее тела через тонкую ткань юбки. — Теперь…— приказала она.— сними с меня всё, что мешает. И он повиновался Барти не просто повиновался, он набросился, как голодный зверь, сорвавшийся с цепи. Ткань юбки разорвалась под его пальцами с неприличным шелковым треском, обнажая бледную кожу Оливии, испещренную татуировками с древними рунами. — Нетерпеливый. — она закусила губу, когда его ладони впились в ее бедра, оставляя синяки в форме его отпечатков. Его дыхание стало прерывистым, когда он обнаружил, что под юбкой ничего нет только тепло, влага и головокружительный аромат ее желания. Барти прижал ее к столу так сильно, что чернильницы и перья полетели на пол, оставляя кляксы, похожие на следы преступления. Ноги Оливии обвились вокруг его талии, пятки впились в поясницу, притягивая его так близко, что каждый нерв в его теле взвыл от напряжения. — Теперь.— она п риподняла бедра.— покажи мне, на что ты способен, когда перестаешь себя сдерживать. И он — показал.