будущий праздник Ци Жуна

И вот настал тот самый день — день рождения и смерти демона, известного как Лазурный фонарь в ночи. Дата, которую в аду и среди демонов помнили многие, но никто не отмечал. И только двое небожителей и человеческий ребенок, с нетерпением ждали этого дня. Но его не ждал даже сам виновник торжества. Ци Жун, разумеется, не придавал этому дню никакого значения. Для него это был всего лишь очередной день, ничем не отличающийся от остальных. Его все равно "никто не поздравит". Так что, он предпочёл не сидеть на месте, как обычно. Лазурный фонарь решил размять кости и отправиться на охоту за людишками— самолично, без слуг, указаний и лишнего шума. Пока же Ци Жун охотился, ничего не подозревая, в его пещере, называемой домом, творился переполох. Малыш Гу Цзы, проявив всю свою хитрость и обаяние, сумел убедить демонов-слуг ни словом не обмолвиться хозяину о дате и гостях. Он уверял, что всё под контролем, что господину просто нужен сюрприз, и что они с друзьями уже всё продумали. — Только молчите, ладно? — сказал он с умоляющим шепотом, прижимая палец к губам. — Если папочка узнает, всё испортится. Слуги переглянулись, но, к удивлению, послушались. Все они знали, как в последнее время хозяин изменился — стал тише, задумчивее, почти печален. Порой сидел глядя в пустоту, иногда совсем не едя любимую человечинку. Никто не знал, о чём он думает, но всем хотелось хоть как-то вернуть прежний блеск его взгляду. И если для этого нужно ничего ему не говорить — что ж, ради улыбки я своего господина демоны решили что это стоило сделать. Пока малыш Гу Цзы договаривался с демонами, стараясь удержать всё в секрете, небожители в пещере уже вовсю суетились. Ци Жун до сих пор живет в этой пещере — в той самой, где когда-то всё началось и где заканчивалось не раз. С момента их последнего визита прошло немало времени, и, к их удивлению, здесь всё выглядело почти как прежде. Следы разрушений давно исчезли: стены заново укрепили, трещины заделали, но каменная стена Се Ляня, которая должна была быть у входа не нашлась. Но, несмотря на это, пещера всё равно сохраняла свой мрачный, немного пугающий облик. Влажные своды отражали свет факелов, превращая его в зыбкие отблески, а где-то глубоко внутри всё ещё слышалось приглушённое эхо, словно сама тьма не хотела отпускать тех, кто сюда входил. Изменить здесь решили немного — только добавить немного тепла и уюта, насколько это вообще возможно в логове демона. Се Лянь, как всегда, взял на себя роль вдохновителя и организатора. Он помнил — даже после смерти, даже после всех тех веков, — что Ци Жун когда-то безумно любил сладости зелёного цвета. Особенно те, что напоминали вкус жасмина и мяты. Эта память осталась в нём, как тихая мелочь из другой жизни, и теперь он надеялся, что привычки демона не изменились. — Надеюсь, хоть это останется прежним… — пробормотал он, ставя на стол блюдо с зелёными пирожными и крошечными конфетами в форме фонариков. Тайхуа тем временем занялся едой. Он не доверил готовку никому другому потому что он тоже знает как готовит его советник, решив всё сделать сам, но малыш Гу Цзы помогал, ведь очень хотел порадовать папочку— хоть и знал, что его кулинарные способности не всегда радовали окружающих. Но сегодня это было неважно. Главное — вложить в блюда немного души, и искреннего желания сделать приятное. Вскоре длинный деревянный стол, рассчитанный всего на несколько человек, был накрыт. У каждого места стояли простые, но удобные стулья; у одного — особый: с мягкой подкладкой и небольшой лесенкой, чтобы Гу Цзы мог с лёгкостью забраться и дотянуться до стола. Этот штрих вызвал у всех невольную улыбку. Над столом повесили несколько украшений — простых, но со вкусом. Лазурные ленты, пара фонариков, несколько ветвей светящихся цветов. Всё выглядело скромно, но по-домашнему уютно, как будто они действительно собрались не ради какой-то важной церемонии, а просто чтобы отпраздновать день рождения старого знакомого, пусть даже и демона. Атмосфера постепенно наполнялась теплом.

***

Вскоре в пещеру вернулся и сам Ци Жун. Весь перепачканный кровью, с тёмными пятнами на лице и рукавах, он выглядел так, будто только что вышел из затяжной бойни. Настроение у него было соответствующее — мрачное, раздражённое, на грани вспышки. Он молча пересёк каменный проход, сапоги оставляли на полу кровавые следы. За спиной тихо колыхался плащ, пахнущий железом и порохом. На мгновение в пещере даже потускнел свет факелов, будто воздух сам боялся лишний раз шевельнуться рядом с ним. Первым делом Ци Жун направился вглубь, к своим покоям. Хоть он и обожал охоту, сам процесс убийства, игру на грани жизни и смерти, — запах крови вызывал у него отвращение. Она была слишком липкой, приторной, тяжёлой. — Тьфу, мерзость… — проворчал он, стягивая с себя запачканный плащ и швыряя его в сторону. Он быстро смыл кровь, позволив ледяной воде с шумом ударяться о каменный пол. Вода стекала с его тела алыми разводами, будто растворяя воспоминания о прошедшей ночи. На какое-то мгновение ему даже стало легче — будто вместе с грязью он смыл и усталость, и злость. После душа Ци Жун накинул тёмно-зелёные одежды с серебряной вышивкой на рукавах. Волосы, ещё влажные, он привычным движением стянул лентой. Живот недовольно заурчал — громко, словно нарочно напоминая, что он целый день оставался почти голодным. Сегодня охота оказалась неудачной. Люди, как всегда, проявили чудеса изворотливости: повсюду поставили защитные талисманы, печати, барьеры против духов и демонов. Сквозь них пробраться было трудно, а кое-где — невозможно. В итоге за всю ночь он сумел достать лишь одного человека. Одного! Для Лазурного фонаря — этопочти оскорбление.Ничтожно мало… Он швырнул плащ на спинку стула, не замечая, как за соседними стенами притаились тени — те самые, кто готовил для него сюрприз. В пещере стало тревожно тихо. А Ци Жун, не подозревая ничего, только устало выдохнул и направился к залу, где его уже ждал накрытый стол. Там, рядом со столом, стояли двое: Се Лянь — спокойный, с лёгкой, почти виноватой улыбкой, и Тайхуа, который явно чувствовал себя не в своей тарелке. На руках у последнего висел Гу Цзы, с трудом удерживаясь, чтобы не взвизгнуть от восторга — малыш едва не выдал сюрприз раньше времени. Ци Жун остановился у порога, недоверчиво прищурившись. — Ого, — протянул он с ленивой насмешкой, скрестив руки. — Что это за честь такая? Небожители ко мне пожаловали… и не кто-нибудь, а сам генерал Тайхуа и император небес Сяньлэ? Что, небеса решили снисходительно вспомнить про старого демона? Ммм? Он скользнул взглядом за их спины, и глаза его чуть расширились. На каменном столе — аккуратно накрытые блюда, свечи, зелёные ленты и простые, но тёплые украшения. Всё это выглядело странно неуместным среди холодных стен пещеры, но… по-своему уютным. — А это ещё что за балаган? — спросил он, подняв бровь. Се Лянь шагнул ближе, мягко, с какой-то привычной осторожностью, словно боялся спугнуть. — Ци Жун, мой двоюродный младший брат, — начал он тихо, но уверенно. — Сегодня… твой день рождения. Он чуть улыбнулся, глядя прямо в глаза фонарю. — Может, ты и не рад нашему приходу, но я…мы... просто хотели сделать тебе приятно. Хотел, чтобы хоть раз ты отпраздновал этот день не в одиночестве. С этими словами Се Лянь протянул ему в руки небольшой фонарь. Он был удивительно красив: светло-изумрудный, будто сотканный из утреннего ветра и отражений в воде. Сквозь тонкую ткань мерцали переливы синего и бирюзового, по поверхности тянулись тонкие линии, похожие на хрупкие жилки листьев. Каркас из чёрного металла был украшен витиеватыми узорами — простыми, но изящными. Когда Ци Жун ради интереса зажёг огонёк внутри, мягкий зелёный свет окутал пещеру, отражаясь на камнях и придавая воздуху оттенок морской глубины. На миг Ци Жун просто стоял, глядя на подарок в своих руках. — А ещё… вот. На этот раз заговорил Тайхуа, чуть запнувшись. В руках он держал небольшую тёмную коробочку, перевязанную серебристой лентой. Ци Жун скептически изогнул бровь, принимая подарок, и неторопливо открыл крышку. Внутри, на мягкой подкладке, лежал браслет — тонкая серебряная цепочка, в звенья которой были вплетены крошечные камни цвета глубокой лазури. Свет фонаря отражался в них, заставляя переливаться мягким зелёно-голубым сиянием, словно в их недрах хранились отблески морской воды. — Признание в чувствах? — лениво протянул он, подняв глаза на Тайхуа. От этих трёх слов Лан Цяньцю будто оцепенел. Он не ожидал, что Ци Жун знает об этом старом обряде, о традиции, давно забытой даже в его родном, падшем государстве. Кровь прилила к лицу, и он поспешно отвёл взгляд, чувствуя, как по коже пробежали мурашки и страх быть отвергнутым. Ци Жун же лишь тихо усмехнулся. В его глазах блеснула насмешка, но в глубине этого взгляда мелькнуло что-то другое — тёплое, почти неуловимое. Он достал браслет из коробки, повертел его между пальцев и, не раздумывая, надел. Украшение оказалось чуть великовато, но почти сразу подогналось под его запястье. Серебро мягко блеснуло, легло идеально, а свет камней словно стал ярче, подстроившись под ауру демона. — Думаю, мой ответ и так понятен, — произнёс Ци Жун с той самой хищной самоуверенностью, что всегда сводила Тайхуа с ума. Се Лянь, стоявший чуть в стороне, ощутил внезапную неловкость. Атмосфера между двумя стала иной — плотной, тихой, наполненной напряжением и чем-то, что он предпочёл не называть. — Ладно… — тихо произнёс Се Лянь, осторожно подхватывая Гу Цзы. — Я, пожалуй, пойду. Оставлю вас вдвоём. Думаю, вам действительно есть о чём поговорить. Он направился к выходу, а малыш на его руках оглядывался через плечо, широко улыбаясь. Когда свет фонаря начал гаснуть за поворотом, в пещере остались лишь двое — демон с насмешкой на губах и генерал, у которого от волнения сбилось дыхание.