Harry Crow

Снова чистить свой нож и меч не было необходимости, но привычные и повторяющиеся действия, требуемые для этой задачи, доставили Гарри некоторое утешение. В данный момент это было не хуже любой другой причины для того, чтобы Гарри сидел без дела и занимался лишь этим. После душа ему совсем не хотелось с кем-либо встречаться. В настоящее время он заперся в своей комнате, но был удивлён, когда его добровольное уединение нарушил призрак дома Когтевран. Серая Дама прошла сквозь его закрытую дверь, чтобы поговорить с юным Когтевранцем. «С проблемой Квиррелла разобрались старшие преподаватели...» «Да? Жаль только, что они не успели разобраться с проблемой тролля в лазарете». «Ты сегодня очень хорошо справился, юный чемпион, твой отец будет гордиться тобой». Это было слабым утешением для страдающего юноши. «Возможно, он и будет единственным, директор определённо был не слишком мной доволен». «Тебе стоит спуститься на ужин, увидеться с друзьями...» Гарри безоговорочно отверг эту идею. «Думаю, я просто останусь в своей комнате. Мой отец завтра приезжает в Хогвартс, я не могу дождаться встречи с ним». Видя, что мальчик борется с последствиями сегодняшних событий, его домовой призрак сделал предложение. «Хогвартс может обеспечить, чтобы тебе не мешали, если ты хочешь?» На его лице появилась слабая улыбка в ответ на это предложение. «Да, я бы этого хотел». Едва призрак исчез, на кровати рядом с ним появился поднос с едой. Хогвартс будет заботиться о своём чемпионе.

***

Весь старший преподавательский состав собрался в кабинете Дамблдора, на столе директора стояла наполовину пустая бутылка огненного виски. Бутылке придется сильно пострадать, прежде чем их собрание закончится. Минерва повторила вопрос,из-за которого три декана факультетов принялись за огненную жидкость. «Как Волан-де-Морт может быть не мёртв? Даже смерть бедного Квиринуса не покончила с ним, мы все видели, как тот призрак ускользнул». Однако Помона смотрела на произошедшее под совершенно другим углом. «Мне очень трудно поверить, что Альбус просто так случайно упомянул, что собирается забрать предмет с третьего этажа в эти выходные, и уже на следующий день мы все сражались с одержимым профессором. Не поэтому ли камень вообще принесли сюда, как ловушку для Тёмного Лорда?» Филиусу не нравились дальнейшие выводы, стоявшие за предположением Помоны. «Мне трудно поверить, что всё это произошло в тот год, когда мистер Ворон поступил в Хогвартс, просто по совпадению?» Можно было практически видеть, как шестерёнки вращаются в голове маленького профессора, пока он заново прокручивал другую тревожную информацию, которая недавно открылась. Выводы, к которым он приходил, пугали декана Когтеврана. Он резко повернулся к Дамблдору. «Вы знали, что Волан-де-Морт не исчез, и решили никому не говорить, так ведь? Готов поспорить, гоблины это обнаружили, и поэтому вам запретили вход в Гринготтс». Эти предположения также заставили Помону сделать свои собственные ужасающие выводы. «Дитя Пророчества, Чемпион Хогвартса, а теперь и победитель троллей. Я также готова поспорить, что пророчество касается того ребёнка и Волан-де-Морта, и Альбус Дамблдор всё об этом знает!» Минерве не составило труда проследовать за ходом мыслей своих двух друзей. Ей также не понравилось, куда ведёт этот поезд, и декана Гриффиндора ничуть не смутило высказать свои претензии напрямую машинисту. «Если я выясню, что вы хоть как-то причастны к сегодняшнему инциденту с троллем, я немедленно обращусь к Совету Попечителей. Жизни детей были подвергнуты серьёзной опасности, когда это существо бродило по замку!» У Филиуса было что добавить. «В свете наших подозрений, я требую присутствовать на той встрече с Барчоком завтра. Я — декан факультета мистера Ворона и намерен обеспечить защиту его интересов, пока Гарри учится в Хогвартсе». К этой повозке Минерва определённо захотела присоединиться. «Я тоже обязана там быть. Если Волан-де-Морт вернётся и юный Гарри будет замешан в этом, это, без сомнения, затронет всю школу. Вы потеряли доверие своих деканов. Мы больше не верим, что на вас можно положиться в исполнении обязанностей, подобающих директору». Помона была всей душой согласна с этими настроениями. «Это касается не какого-то конкретного факультета — те ученики в лазарете могли быть из любых четырёх. Поппи — выдающийся целитель, но она первая признает, что сегодня была бессильна. Юный мистер Ворон буквально спас им жизни, а всё, что вы сделали, — это попытались отчитать парня». Отвращение декана Пуффендуя к Дамблдору было слышно всем, её врождённое чувство верности было жестоко оскорблено. «Я видела, как Хогвартс мгновенно откликнулся на его призыв о помощи. Я чувствую, что она также примет меры против любых попыток обойти её чемпиона. Не могу не думать, что присутствие Гарри сегодня, явно обладающего нужной подготовкой и инструментами, ещё больше расположило Хогвартс к её избранному чемпиону. Вы можете остаться без работы, господин директор». Она дала этим словам несколько секунд на осмысление, прежде чем выдвинуть свои собственные требования. «Я тоже намерена присутствовать на этой встрече. Я хочу услышать, что отец парня скажет по этому поводу». Минерва вспомнила то, что произошло на её уроке ранее. «Возможно, тех, кто останется без работы, будет больше, чем ты думаешь, Помона. Мистер Ворон заявил, что трансфигурация — самая простая для освоения форма магии, требующая лишь одного заклинания, и затем продемонстрировал это. Он превратил книгу в курицу без каких-либо узнаваемых движений палочки или произнесения заклинания». Снейп всё заседание молчал, но на этом не выдержал — его ответ был пропитан презрением. — Очевидно, вас разыграли. Ни один первокурсник на такое не способен. Книга наверняка была заранее зачарована на трансфигурацию по команде. Заместитель директора Хогвартса была не в настроении щадить чьи-либо чувства и жёстко набросилась на профессора зельеварения: «Я прекрасно знаю, как работает эта шутка, Северус, поэтому я и дала ему книгу, которая принадлежала лично мне, и сама определила предмет, в который он должен был её трансфигурировать. Далее, он трансфигурировал курицу в плетёную корзину и, наконец, в котёнка — всё тем же методом». Альбус ухватился за эту возможность, чтобы перевести тему с его непрекращающейся словесной экзекуции: «И как же мистер Ворон совершил этот подвиг? Неужели с помощью беспалёвочной магии?» «Он использовал свой нож...» — Минерве пришлось поднять руку, чтобы остановить возражения, которые, как она видела, уже готовы были сорваться с губ Альбуса и Северуса. «Парень дословно знал министерскую трактовку того, что считается палочкой. Есть ли здесь кто-нибудь, кто сомневается, что нож мистера Ворона не нарушит ни одного из министерских предписаний, определяющих, что такое палочка? Если принять во внимание, что его нож был личным подарком от Рагнока, то можно гарантировать, что он выходит за рамки министерских законов». «Если принять во внимание, что его нож был личным подарком от Рагнока, то можно гарантировать, что он выходит за рамки министерских законов». Снейп не мог вынести того, что сын его школьного врага получает похвалы. — Если он такой уж чертовски талантливый волшебник, — процедил он, — то почему ему пришлось убивать тролля мечом? Я бы скорее ожидал, что он свяжет того бантиками и розовыми ленточками, дожидаясь, пока мы придём и заберём его. — А ты много знаешь одиннадцатилетних, способных одолеть взрослого горного тролля? — не отступал Филиус, не собираясь отпускать ни Снейпа, ни Дамблдора. — Могу ли я из твоего тона заключить, что на завтрашней встрече ты присутствовать не намерен? «Этот щенок ясно дал понять, что не желает иметь со мной ничего общего, и чувства взаимны. Нет, меня не будет на той встрече. Извините, но одна мысль о новых разговорах о нём вызывает у меня тошноту. Я удаляюсь». Когда Снейп уходил, Филиус бросил ему вслед: «Проблема в том, что юный Гарри публично ясно дал это понять, помни об этом, Северус. Гарри уже доказал правоту моего предыдущего утверждения — никогда не связывайся с гоблином». После ухода Снейпа Минерва вновь обратилась к Дамблдору: «Итак, директор, вы расскажете нам о пророчестве, или нам придётся спросить о нём гоблина завтра?» Комнату заполнила тишина, в которой можно было услышать, как потрескивает огонь в камине. Все взгляды были устремлены на директора — на этот раз не с уважением, а с открытым подозрением. Дамблдор сделал вид, что не заметил этого. Он обвёл всех спокойным взглядом и произнёс: «Мы не можем судить мальчика, не зная всех обстоятельств. Завтра, когда его отец прибудет, мы всё проясним». Минерва подняла бровь. «Вы хотите сказать, что ещё не знаете, кто его отец?» «О, я знаю, кто он», — Дамблдор вздохнул и сделал глоток виски. — «Но, возможно, лучше позволить мистеру Ворону самому рассказать об этом. Всё, что я могу сказать, — это очень уважаемый человек в своём кругу». Филиус нахмурился. «А почему этот уважаемый человек не сообщил, что его сын поступает в Хогвартс? Гоблины, должно быть, имели к этому отношение — и это, Альбус, уже само по себе тревожно». «Филиус прав», — вмешалась Помона. — «Если гоблины настолько вовлечены, что одаривают ребёнка оружием, которое по сути является магическим артефактом, то это уже выходит за рамки школьных дел». Минерва скрестила руки на груди: «И я полагаю, вы всё это знали заранее?» Дамблдор не ответил сразу. Он поставил стакан на стол и посмотрел в сторону окна, где тёмное небо отражало отблески факелов. «Я подозревал, что мальчик необычен. Но даже я не ожидал, насколько». «Насколько?» — не выдержала МакГонагалл. «Он не просто умён или обучен. У него связь с самим замком. Хогвартс откликнулся на его просьбу, предоставил ему еду, защиту... это не просто привязанность. Это — признание». В кабинете повисло тяжелое молчание. Филиус осторожно произнёс: «Вы хотите сказать... что замок выбрал его?» «Именно так», — ответил Дамблдор тихо. — «Полагаю, Хогвартс видит в нём своего чемпиона. Возможно, даже наследника древней магии школы». Минерва нахмурилась. «Если это правда, Альбус, то вы должны понимать, что больше не имеете права принимать решения без нашего участия. Хогвартс выбрал Гарри — не вас». На лице Дамблдора промелькнула тень раздражения, но он быстро взял себя в руки. «Завтра всё решится. Мы встретимся с мистером Вороном и с Барчоком. Надеюсь, их объяснения помогут нам пролить свет на происходящее». Помона встала. «Если вы попытаетесь что-то скрыть, Альбус, — я обращусь в Совет Попечителей. У меня достаточно доказательств, чтобы начать расследование». Минерва и Филиус встали следом. «Мы все будем на этой встрече», — твёрдо сказала МакГонагалл. — «Хогвартс должен знать правду». Альбус мог лишь тянуть время и надеяться, что гоблин завтра ничего не скажет. Он начинал жалеть, что вообще назначил эту встречу — момент для неё оказался наихудшим из возможных.

***

Гарри спустился по лестнице, намереваясь выполнить свою обычную утреннюю зарядку, и обнаружил неожиданное зрелище, поджидавшее его. Гермиона уснула в кресле, повёрнутом лицом к его лестнице, явно с намерением не пропустить его. Её одежда тоже должна была бы прояснить намерения юной волшебницы, но Гарри никогда не видел подобного наряда. Шорты доходили ей чуть выше колен и облегали Гермиону, словно сине-розовая вторая кожа. Короткий топ с короткими рукавами был из того же пёстрого материала и так же облегал каждую её выпуклость, открывая часть живота. Массивная обувь завершала ансамбль — всё было из чего-то под названием «Nike», и она даже попыталась собрать волосы в хвост. Гриву Гермионы невозможно было укротить простой резинкой, и пряди уже выбивались, закрывая её лицо. Гарри нежно отодвинул выбившиеся пряди от её глаз, и тут же эти выразительные карие глаза широко распахнулись. Позже Гарри клялся, что не видел, как двигалась Гермиона, но она, должно быть, двигалась — иначе как она могла бы теперь стоять на ногах, обвив его с ног до головы? «О, Гарри, ты не представляешь, как я счастлива видеть, что с тобой всё в порядке. Ты вышел из лазарета весь в крови, и я была уверена, что часть её — твоя. Мадам Помфри пришлось практически насильно вливать в меня успокоительное, чтобы я не бросилась за тобой. Она сказала, что мы все в состоянии шока, и оставила нас в своих покоях, пока лазарет ремонтировали и очищали. Она выпустила нас только к ужину, а потом я нигде не могла тебя найти, никто не мог. Где ты был?» Гарри думал, что потерял друзей, но судя по тому, как Гермиона к нему прижималась, это было явно не так. «Я был в своей комнате. Я думал, что ты не захочешь дружить со мной после того, что я сделал вчера». Гермиона взяла его лицо в свои руки, чтобы он смотрел ей в глаза, пока она отвечала. «То, что ты сделал вчера, — самое смелое, что я видела в жизни. Мы все были в ужасе, но ты взял командование на себя. Я видела и слышала, как ты пытался увести тролля подальше от нас. Он не оставил тебе другого выбора». «У тебя был такой вид, будто ты никогда больше не захочешь меня видеть. Как будто я тебя напугал». «Ты до смерти меня напугал! Я думала, что тролль тебя точно убьёт. В лазарете стоял ужасный запах, повсюду были брызги крови, а Падма и правда изрыгала слизней с криком — не самый приятный жизненный опыт!» Дрожь пробежала по Гермионе при одной только мысли об этом. Гарри, должно быть, почувствовал это, потому что обнял её крепче, давая юной волшебнице смелость сказать дальше: «Я на самом деле не могла поверить, что мы все выжили, и просто стояла в шоке. Только когда мадам Помфри начала нас лечить, я поняла, что ты ушёл. Прости, если ты так подумал, Гарри, уверяю тебя, ничто не может быть дальше от правды». «Так Падма и её сестра не ненавидят меня?» Это заставило Гермиону покраснеть и сильно разожгло любопытство Гарри. Он молчал, пока она наконец не ответила на его вопрос: «Близняшки, кажется, решили, что теперь должны тебе жизненный долг. Парвати считает, что идеальный способ его вернуть — выйти за тебя замуж обеим». Гарри с трудом сдерживал смех, выпытывая подробности: «Я и тебя спас, что Гермиона Грейнджер думает об этой идее?» «О, Парвати подумала и обо мне. Я тоже должна выйти за тебя и стать частью твоего гарема...» Гарри больше не мог сдерживать смех, к большому негодованию мисс Грейнджер. «Не вижу, что здесь смешного, Гарри...» «Ты бы увидела, если бы знала больше о гоблинах». Гарри перестал смеяться, прежде чем дать Гермионе недостающую информацию. «У гоблинов одна пара — и на всю жизнь. Ни один гоблин не станет участвовать в множественных отношениях, как она предлагает. Я был бы очень благодарен, если бы моя лучшая подруга проследила, чтобы об этом факте узнали некоторые другие». По какой-то причине это вызвало широкую улыбку на лице Гермионы. Гарри решил, что сейчас подходящий момент, чтобы спросить о том, что у него на уме. «Гермиона, что это на тебе надето?» Румянец снова вернулся на её щёки. «А, это мамин вариант спортивной одежды. Я надеялась на спортивные штаны и худи, или даже на спортивный костюм. Но мама купила спандекс, так что выбор был между этим и мантиями. Мне пойти переодеться?» «Нет, они отличные. Они совсем не сковывают движения». Что Гарри не сказал, так это то, что держать её, одетую так, было совсем по-другому, но в хорошем смысле. Это дало Гермионе возможность, которую она искала. «Ладно, теперь мы знаем, что на мне спандекс, но я никогда не видела ничего подобного твоей одежде. Что это?» «Тебе тоже не стоит этого видеть. Моя туника сделана из шкуры Гебридского чёрного — одного из немногих видов драконов, обитающих в Британии». Гермиона проводила руками по его груди, не осознавая в полной мере, что делает. «Это драконья кожа? Она такая мягкая, но в то же время прочная». «Да... ну... она обеспечивает защиту... от заклинаний или клинков». Гарри почти запнулся, но взял себя в руки. «Хочешь позаниматься? Думаю, сегодня утром можно просто немного пробежаться». Предложение было быстро принято, и они покинули гостиную, Гермиона снова под руку с Гарри. Падма «нашла» Гермиону, сидящую на лестнице, и была вынуждена помочь явно измождённой волшебнице добраться до своей комнаты. «Что с тобой случилось?» «О, я ходила на тренировку с Гарри. Его представление о лёгкой разминке — трёхмильная пробежка. У меня ноги подкосились на полпути вверх по лестнице. Мне нужно принять душ и собраться, но не думаю, что смогу». У Падмы появилась идея, как расшевелить подругу. «Очень жаль. Парвати, наверное, уже разнесла по всему замку историю о вчерашнем. Моя сестра сильно увлеклась твоим лучшим другом; она, вероятно, устроится у него на коленях ещё до конца завтрака». Измождённая волшебница внезапно обнаружила в себе неизвестные ей до сих пор резервы. Гермиона не видела улыбки Падмы, когда промчалась мимо усмехающейся подруги, чтобы принять быстрый душ.

***

Гермиона вошла в Большой зал, как обычно, под руку с Гарри, но на этом «обычное» закончилось. Падма не шутила насчёт своей сестры-близнеца. Подвиги Гарри со вчерашнего дня теперь были известны всем, что, вероятно, объясняло, почему все теперь пялились на них. Гарри только уселся между Гермионой и Падмой, как к ним подошла вторая сестра Патил. «Мистер Ворон, я хотела бы официально признать, что обязана вам жизненным долгом». Остальные в Большом зале даже не стали притворяться, что не слушают каждое слово, и они отчётливо услышали ответ Гарри: «Простите, мисс Патил, но я не могу этого принять». Парвати была ошеломлена ответом Гарри — это было совсем не то, чего она ожидала. «Почему нет? Не может быть сомнений, что вы спасли мне жизнь». «На самом деле, я бросился в лазарет, чтобы убедиться, что с моими друзьями всё в порядке, а вы просто оказались там же. Гоблины всегда заботятся о своих друзьях и семье, между мной, Гермионой и Падмой не может быть долгов за такие поступки». Подавленная Парвати направилась обратно к столу Гриффиндора, с трудом сдерживая слёзы. Гарри не до конца понимал, что же он сделал не так, и попросил Падму объяснить ему. «По сути, ты сказал Парвати, что если бы нас не было в лазарете, ты бы не бросился на помощь». Гарри кивнул. «Если бы ты и Гермиона вчера были в холле, я бы никуда не пошёл. Я не искал тролля, я искал вас обеих. Тролль просто оказался на нашем пути, и Парвати просто оказалась там же. Я не могу принять жизненный долг за это. Я, конечно, не хотел обидеть твою сестру и до сих пор не понимаю, как это вышло». Гермиона попыталась помочь ему понять. «Гарри, ты не представляешь, насколько героической фигурой ты казался вчера. Ты был решителен, спокоен, и то, как ты защищал нас, было страшно наблюдать. Тот тролль был огромен, но ты свалил его как дерево, едва он подошёл слишком близко. Парвати просто расстроена, что ты не совершал свои подвиги, чтобы спасти именно её». «Кажется, я понимаю. Падма, пожалуйста, передай своей сестре, что я, может, и бросился туда, чтобы убедиться в безопасности тебя и Гермионы, но я бы защитил от этого тролля любого. Ну, возможно, я бы позволил ему немного побить Малфоя или Уизли, прежде чем остановить». Падма понимала, что дело скорее в том, что её сестра никогда раньше не оказывалась на вторых ролях. Для Парвати стало ударом осознать, что Гарри бросился в лазарет, чтобы проверить, в безопасности ли она, особенно после того, как он публично отчитал того мальчика Уизли за заклинание, направленное на неё. Когда Падма сложила всё воедино, это стало шоком и для неё самой. Видя, что утреннее представление, похоже, закончилось, Роджер задал Гарри вопрос, ответ на который хотели знать все: «Гарри, почему ты использовал против того тролля меч Гриффиндора?» «А, мой нож был недостаточно велик, чтобы одолеть его. — Гермиона, передай, пожалуйста, те сосиски?» Это положило конец всем вопросам на эту тему — никакой Когтевранец не мог оспорить такую логику. Когда шум в зале вернулся к привычному для приёмов пищи уровню, Гарри задал вопрос обеим своим подругам: «Сегодня мой отец приезжает в Хогвартс. Хотите встретиться с ним?» Гермиона и Падма одновременно ответили «да», что вызвало широкую улыбку на лице Гарри. Улыбка стала ещё шире, когда в Большой зал вошёл профессор Флитвик в сопровождении гоблина, которого Гарри явно знал. Никто в зале не мог понять, как относиться к тому, что Мальчик-Который-Выжил встал и почтительно поклонился гоблину. «Приветствую вас, магистр Питслей, для меня большая честь видеть вас снова. Я не знал, кого мой отец пригласил преподавать зельеварение, и очень рад, что вы нашли время приехать сюда». «Приветствую, Гарри Ворон — да, твой отец попросил меня использовать это имя, пока ты находишься в Хогвартсе. Я вряд ли мог позволить какому-то волшебнику разрушить всю тяжёлую работу, вложенную в твоё обучение зельеварованию. Магистр Флитвик любезно предоставил класс, который должен удовлетворить наши потребности, хотя я понял, что ещё несколько учеников желают научиться правильно варить зелья?» «Да, магистр Питслей, трое моих друзей. Это приемлемо?» «Это прекрасно. Если они окажутся способными, мы, возможно, добавим ещё несколько в течение следующих недель». Это оказалось слишком для Снейпа, который выбежал из Большого зала. Учеников Хогвартса будет учить зельеварованию гоблин! Он должен будет принять какие-то меры по этому поводу. Минерва МакГонагалл тоже почувствовала, что должна действовать. Она подошла к группе, и Филиус представил её. После обмена любезностями Минерва сразу перешла к делу — черта, которая расположила бы к ней любого гоблина. «Магистр Питслей, как заместитель директора я хотела бы присутствовать на вашем уроке сегодня утром. Поймите правильно, я нисколько не сомневаюсь в ваших способностях. Но некоторые могут бросить тень на сам факт преподавания гоблина в Хогвартсе, и если я сама увижу ваш урок, я смогу официально пресечь любые нападки». Гоблин слегка поклонился МакГонагалл. «Я буду рад вашему присутствию, профессор, и благодарен за вашу честность и дальновидность». Ни у Гермионы, ни у Падмы, ни у Невилла не возникло возражений против того, чтобы прервать завтрак, и вскоре профессор Флитвик проводил их все в класс, отведённый для уроков зельеварения. После того, как они видели, как Снейп в ярости выбежал из зала, пропуск обеда и ужина показался бы им малой ценой. И, судя по завистливым взглядам трёх четвертей остальных первокурсников, те думали точно так же.

***

Минерва сидела на задней парте, не зная, чего ожидать. Если судить по урокам трансфигурации Гарри, ей нужно быть готовой ко всему. Но она никак не ожидала, что детям велят убрать учебники, после чего новый профессор раздаст им другие книги. Питслей любезно вручил экземпляр и ей. «Итак, я считаю, нам следует установить несколько основных правил, прежде чем мы начнём, чтобы вы понимали, чего ждать от меня как от учителя. Во-первых, я намерен пройти программу первого года до ваших следующих каникул». Питслей дал этим словам усвоиться, прежде чем продолжить. «Я достигну этого, не тратя наше с вами время на постоянное варение разных зелий лишь ради того, чтобы вы усвоили один конкретный метод или технику. Когда я учу вас чему-то, я ожидаю, что вы запомните это с первого раза». Гарри уже слышал всё это раньше, но ему нравилось наблюдать, как его друзья кивают в согласии с последним утверждением. «Во-вторых, я не буду задавать то, что принято называть домашней работой. Мне не важно, сможете ли вы написать мне трёхфутовое эссе о том, как бы вы варили то или иное зелье. Я предпочту, чтобы мы потратили время на то, чтобы убедиться, что вы действительно можете сварить это конкретное зелье. Вот что я считаю домашней работой, девочки и мальчики. Каждую неделю я буду называть вам зелье, которое вы будете варить в следующий раз. Ваша задача — изучить все этапы, процедуры и ингредиенты до такой степени, чтобы вы могли сварить его идеально. Книги, которые я только что вам раздал, должны быть чрезвычайно полезны для каждого задания». Минерва считала ожидания учителя-гоблина завышенными, пока не открыла книгу, которую ей дал Питслей. То, что формула зелья и процесс варения были чётко изложены, было ожидаемо. Но чего она никогда раньше не видела, так это обилия дополнительной информации в справочном разделе, который занимал добрые две трети всей книги. Питслей подробно объяснил, чего он ожидает, наглядно показав каждому ученику, как извлекать информацию о каждом ингредиенте и почему необходимо точно следовать указанным этапам. Гоблин продемонстрировал каждый шаг процедуры, самостоятельно сварив зелье. Он поощрял вопросы, но вместо прямых ответов предпочитал направлять учеников к книге, чтобы они сами находили верное решение. Однако у Гермионы возник вопрос, требовавший прямого ответа: «Профессор, почему книга Гарри намного толще наших?» «Мистер Ворон уже несколько лет обучается у меня, поэтому на следующей неделе он будет работать над другим зельем. Страницы добавляются в ваши книги по мере роста ваших навыков. Если всё пойдет, как я надеюсь, ваши книги будут обновлены до конца декабря. Вполне вероятно, что наша группа пополнится. В таком случае вы трое будете работать над назначенным вам зельем, а Гарри — над другим. Новые ученики, разумеется, начнут с начала. В классе гоблинов нормально, когда ученики работают на разных уровнях. Когда вы сварите несколько зелий, я посмотрю, ка к мы будем двигаться дальше». Звонок на обед застал всех врасплох, включая Минерву. Она не планировала проводить на уроке всё время, лишь хотела удостовериться, что учеников обучают в соответствии со стандартами их года. Раздаточный материал оказался одним из лучших учебных пособий, которые она когда-либо видела, а метод преподавания — поразительным. Минерва ясно видела положительные стороны такого подхода: Северус постоянно жаловался на дорогие ингредиенты, превращённые в слизь, или расплавленные котлы нерадивых учеников. Было бы очень интересно сравнить два метода. У неё оставался лишь один вопрос. «Магистр Питслей, что вы делаете, когда ученик приходит на занятие, явно не выполнив заданную подготовительную работу?» Маленький гоблин, казалось, был оскорблён этим вопросом. «Ни один мой ученик никогда не посмеет!» Гарри поспешил исправить непреднамеренную оплошность МакГонагалл. «Магистр Питслей — ведущий специалист по зельеварованию в гоблинском обществе. Учиться у него — такая честь, что его утверждение, конечно, верно. Ни один его ученик не придёт на занятие неподготовленным. Его обучение быстро закончится, и позор будет преследовать его всю оставшуюся жизнь». У Гермионы, Падмы и Невилла, конечно, не было ни малейшего намерения появляться неподготовленными. Это означало бы не только подвести Гарри, но и вернуться к Снейпу. Возможно, сегодня они ничего не варили, но все теперь были уверены, что смогут приготовить требуемое зелье на следующей неделе. Для Невилла это было настоящим достижением. По пути обратно в Большой зал МакГонагалл заметила другого гоблина, стоящего в ожидании с Филиусом. Заместительница директора также увидела нечто, согревшее её сердце. Всего на несколько секунд Гарри отпустил свою маску, и Минерва была восхищена тем, что увидела на его лице. Вот он — юный мальчик, впервые в жизни вдали от дома, встречающий взгляд любимого родителя. Наблюдая за Дурслями все те годы назад, она действительно не могла представить, чтобы Гарри когда-либо отреагировал так же при виде тёти и дяди. Это был первый намёк на то, что взросление Гарри среди гоблинов оказалось верным решением для того юного сироты. Гермиона шла под руку с Гарри и буквально чувствовала, как волнение пробежало по нему, когда он заметил гоблина, который, должно быть, был его отцом. Он практически потащил её в том направлении. «Приветствую, отец. Как поживаешь сегодня?» «Гораздо лучше, увидев тебя, мой сын». Барчок внутренне улыбался, глядя на юную девушку под руку с его сыном, хотя, конечно, ничто не выдавало этого на его лице. «Не представишь ли меня своим друзьям?» «Это Гермиона Грейнджер, Падма Патил и Невилл Лонгботтом. Это мой отец, старший управляющий счетами Барчок». Гермиона не обратила внимания на классический полосатый костюм Барчока, на то, что он был чуть ниже своего сына и имел заострённые уши. Гарри называл его отцом, и этого для неё было более чем достаточно. Юная Когтевранка тут же протянула руку для приветствия, сказав: «Очень приятно с вами познакомиться, сэр». Падма и Невилл последовали примеру Гермионы и поприветствовали его так же. Барчок не мог припомнить, когда в последний раз пожимал руку волшебнику или волшебнице. Его сын хорошо выбрал друзей. «Магистр Флитвик организовал для нас совместный обед перед встречей с директором. Теперь к встрече присоединятся некоторые члены старшего преподавательского состава». Гарри хорошо знал, что переходить на язык гоблинов в компании тех, кто его не понимает, считается невежливым. Но он также понимал, что определённые ситуации требуют этого. И он считал, что данная ситуация — одна из них. «Отец, мои друзья могут присоединиться к нам за обедом? Я считаю, им действительно необходимо узнать важную информацию обо мне». Это застало Барчока врасплох. Его сын не был в отъезде и недели, но уже хотел раскрыть свой секрет этим друзьям? Он был рад, что у его сына есть лучшая подруга, и то, что она маглорождённая, во многих отношениях было плюсом. Это была та сторона мира, о которой он был плохо подготовлен рассказывать сыну. Но всё это развивалось слишком быстро. «Ты уверен в этом, Гарри? Сказанного не вернёшь». Гарри решительно кивнул: «Вчера эти девочки чуть не погибли. Мне пришлось убить тролля, который пытался забить их до смерти». Маска Барчока дрогнула при этих словах. Он буквально прорычал в сторону декана факультета Гарри: «Вы объясните мне это позже — и почему со мной не связались немедленно!» Гермиона была удивлена, когда Гарри заговорил на том, что, как она могла только предположить, было языком гоблинов, но это было ничто по сравнению с тем, как на мгновение спала маска с публичного лица его отца. Она вспомнила, как Гарри рассказывал ей, что его отец сражался в двух дуэлях насмерть, чтобы защитить его, — теперь ей было легко в это поверить. Публичная маска вернулась на место, и он бегло перешёл на английский. «Гарри попросил, чтобы его друзья присоединились к нам за обедом, и я буду только рад. Я, несомненно, хочу узнать больше о его друзьях и особенно о том, что произошло вчера». Последняя фраза была произнесена гоблином более твёрдым тоном и явно предназначалась МакГонагалл. Минерва быстро ответила: «Сэр, я с большим удовольствием отвечу на любые ваши вопросы во время встречи. Надеюсь, вы тоже ответите на некоторые из моих?» Обеспокоенный отец слегка кивнул. «Надеюсь, мы сможем сотрудничать, но, пожалуйста, будьте уверены: безопасность моего сына всегда будет первостепенной в любых наших обсуждениях. Я не знал, что сражения с троллями входят в программу Хогвартса? Если это лучшее, что может предложить ваша школа, встреча будет короткой, и мой сын вернётся домой со мной». Гарри почувствовал, как пальцы Гермионы впились в его руку, и накрыл её ладонь своей, чтобы успокоить. Он был почти уверен, что его отец блефует, и также почти уверен, что он единственный, кто так думал. Гарри не сомневался, что слова отца дойдут до директора до встречи, что, собственно, и было всей целью отца, произнесшего их здесь. Их провели в комнату, где был накрыт обед, и Гарри пригласил присоединиться к ним магистра Флитвика, давая отцу понять, что их декан факультета должен считаться союзником в предстоящем. Барчок ответил взаимностью, предложив некоторое утешение юной девушке, которая явно доводила себя до состояния distress. «Пожалуйста, не тревожьтесь, мисс Грейнджер. Если Гарри покинет Хогвартс, будут приняты меры, чтобы он оставался на связи со своей лучшей подругой». «О, спасибо, сэр, но Гарри уже знает мои чувства...» «Гермиона, прежде чем ты скажешь ещё что-то, есть кое-что, что я должен тебе рассказать. Всем вам». Гарри только что сел за стол, по обе стороны от него оказались Гермиона и Падма, а его отец сидел напротив и кивнул в знак принятия ситуации. «То, что я сейчас скажу, может повлиять на наши дальнейшие действия. Вы все слышали, как Распределяющая Шляпа назвала меня «предсказанным». Что ж, пророчество касается меня и Волан-де-Морта. Он не мёртв и будет охотиться на меня». Флитвик нарушил молчание, последовавшее за откровением Гарри. Убедившись, что худшие опасения старшего преподавательского состава подтвердились, пришло время заявить, на чьей он стороне. «Это не для распространения за пределами этой комнаты: Волан-де-Морт был в замке вчера. Он вселился в профессора Квиррелла и запустил тролля в замок». Гарри переглянулся с отцом, прежде чем продолжить. «Мы не думали, что он сможет вернуться ещё несколько лет, поэтому я должен был сказать вам. Находиться рядом со мной может быть опасно...» Гарри столкнулся с волшебницей, полной решимости донести свою мысль. Гермиона была так решительна, что уселась ему на колени, её лицо в нескольких дюймах от его. «Слушай меня, Ворон, мне понадобилось почти двенадцать лет, чтобы найти лучшего друга. Если ты хоть на секунду подумал, что я откажусь от этого, то Шляпа ошиблась, определив тебя в Когтевран!» Барчок теперь считал, что его сын принял верное решение, наблюдая, как руки Гарри обвили юную волшебницу. Было трогательно видеть, как эти двое черпают утешение друг в друге, в то время как остальные его друзья быстро поддержали его. Падма оказалась в Когтевране по всем правильным причинам и использовала когтевранскую логику, чтобы донести до Гарри, что никуда не уйдёт. «Ты говоришь, что мне может грозить опасность, если я останусь твоей подругой, а я говорю, что была бы мертва, если бы не была ею. Ты сам сказал, Гарри, что помчался в лазарет только потому, что там были твои друзья. Мы все знаем, что профессора добрались бы до лазарета слишком поздно и успели бы только убрать последствия. Я готова принять опасность, потому что считаю, что мне гораздо безопаснее — и определённо счастливее — быть твоей подругой». Невилл покраснел, но был полон решимости доказать, что та же Шляпа не зря определила его в Гриффиндор. «Моя причина больше похожа на Гермионину, только без объятий. Мне потребовалось много времени, чтобы завести друзей, и это слишком многое, чтобы просто отказаться от них. Кроме того, ты сказал мне, что мы практически семья. А я был бы плохим членом семьи, если бы сбежал сейчас». Гермиона так крепко обнимала Гарри, что почувствовала, как напряжение покидает его тело, когда все заявили, что никуда не уйдут. Она отклонилась назад, всё ещё сидя у него на коленях, чтобы задать следующий вопрос. «Хорошо, это объясняет все тренировки и репетиторов. Теперь, есть ли у тебя что-то ещё, чем ты хочешь поделиться, или мы можем пообедать? Я и не знала, что утренняя пробежка может вызывать такой аппетит, а мы ещё и завтрак не доели». Когда мисс Грейнджер вернулась на своё место и принялась за обед, Барчок не сдержался. Оба письма Гарри домой были полны упоминаний об этой юной волшебнице, и он хорошо понимал, как сильно его сын тревожился, рассказывая ей о пророчестве. Увидев её реакцию на новость, Барчок разразился смехом. «Сын, я всей душой одобряю твоих друзей. Мисс Грейнджер, что бы сегодня ни произошло, будьте уверены: вы останетесь в жизни Гарри до тех пор, пока вы оба этого хотите». Облегчение, охватившее молодых людей, было ощутимым. Теперь Барчоку оставалось лишь надеяться, что встреча с директором пройдёт так же хорошо. Но сначала он хотел услышать, как его сын справился с троллем.