Harry Crow

Гермиона сидела за завтраком, размышляя над сосиской, яйцом и беконом о том, как жизнь человека может измениться так сильно, как её собственная — всего за несколько дней. Конечно, сказать, что мальчик, сидящий рядом, сыграл в этом роль, — было бы огромным преуменьшением. Чем больше она узнавала Гарри, тем большей загадкой он становился. Даже его сова должна была быть не такой, как у всех. Мало того, что это была прекрасная белая сова, Гарри утверждал, что Эрджит — вольный дух, который никогда не позволит запереть себя в клетке: она прилетела в Хогвартс заранее и просто появлялась у него на плече всякий раз, когда он хотел отправить письмо отцу. Эта изящная хищная птица также доставила первое письмо Гермионы домой, в Кроули. То, что эту прекрасную птицу назвали в честь гоблина, о котором Гарри прочитал в книге по истории, было тем, что она одобряла. Так было до тех пор, пока она не узнала, что полное имя гоблина — Эрджит Уродливый, и что этот гоблин был мужского пола. Гарри отмахнулся от этого, сославшись на гоблинское чувство юмора, но Гермиона почувствовала, как непроизвольная дрожь пробежала по её спине. У неё внезапно возник образ того, как Гарри называет одного из своих детей Альбусом Северусом. Это просто не было смешно, вне зависимости от того, через какую культуру это пропустить, — оба мужчины вызывали у Гермионы мурашки. Почему-то директор казался воплощением всего того, о чём её родители постоянно предупреждали маленькую Гермиону, пока она росла. «Не разговаривай с незнакомцами» и «Никогда не бери конфеты от незнакомцев» — были постоянными темами в наставлениях мамы и папы. Возможно, дело было в том, что Гермиона не могла припомнить никого, кого она могла бы счесть страннее директора. Он изо всех сил старался казаться добродушной фигурой дедушки, но всякий раз, когда он смотрел на Гарри, его глаза выдавали его. Это помещало Альбуса Дамблдора в самый верх чёрного списка Гермионы. Однако первое место было уже прочно занято — школьный профессор зельеварения был бесспорным лидером. Когда Дамблдор смотрел на Гарри, это было скорее с вожделением. Словно у Гарри было что-то, что директор очень хотел заполучить. В случае же со Снейпом это была чистая, неприкрытая и нескрываемая ненависть. Она была очень благодарна, что им не придётся совершать прогулки в его подземное логово. Для юной волшебницы Снейп был воплощением жути из чёрно-белых фильмов ужасов. Дайте ему усы, которые можно было бы закручивать, и он стал бы идеальным архетипичным злодеем. Внезапно она представила его в роли Злобного Дика, а Малфоя — в роли Собачки-свистушки! Гарри вывел Гермиону из её грёз, предложив монетку за её мысли. «О, я просто размышляла о сегодняшних уроках. У нас сегодня утром трансфигурация, а вы с профессором МакГонагалл не особо поладили во время распределения». Гарри рассмеялся над её последним замечанием: — Ну, конечно, это единственный способ всё выразить. Наши занятия до сих пор были настоящей мешаниной. Травология была отличной, профессор Стебль действительно знает своё дело, а вот История магии — просто шутка! — Гарри, с твоим гоблинским чувством юмора, это последнее замечание может значить что угодно. Мы изучали знаменитых волшебников и влияние, которое они оказали на мир — как вообще можно сделать такой предмет скучным? Даже гоблин не стал бы смеяться над тем, что детей учит призрак. А если уж говорить о смешном, то это единственное слово, которое приходит мне в голову, чтобы описать нашего профессора по защите. Тот громогласный рыжий гриффиндорец пукнул, когда Квиррелл проходил мимо его парты, и наш храбрый профессор защиты подпрыгнул почти на два метра от испуга. Гермиона изо всех сил старалась не рассмеяться, вспоминая этот момент: профессор защиты выглядел таким же нервным, как бездомный котёнок в приюте для собак. Она согласилась с Гарри и добавила свою критику учебной программы Хогвартса: — Заклинания кажутся очень интересными, но мне бы хотелось, чтобы нам уже дали попробовать хоть несколько из них. Надеюсь, на трансфигурации я наконец смогу использовать свою волшебную палочку. Их разговор прервала Эрджит, спустившаяся вниз с письмом для Гарри и посылкой для Гермионы. Вопросительно поднятая бровь Гарри заставила Гермиону покраснеть. — Я попросила маму прислать мне спортивную одежду, — объяснила она. — Я надеялась, что смогу немного потренироваться с тобой по утрам. Это заставило Гарри улыбнуться. — Хорошо, но, думаю, нам стоит подождать до утра субботы, прежде чем начинать. Так у тебя будет пару дней, чтобы привыкнуть к тренировкам, не совмещая их с занятиями. Затем он открыл собственное письмо и кивнул, будто ожидая таких новостей. — Мой отец приедет в Хогвартс завтра, у нас встреча с Дамблдором. Интересно, знает ли об этом мастер Флитвик? Завтра отец решит, хотим ли мы, чтобы он присутствовал на ней. Нам лучше поторопиться на урок. Гарри, похоже, либо застрял в каком-то рыцарском времени, либо его гоблинское чувство юмора вновь играло с ней шутку. Так или иначе, куда бы они ни шли, Гарри всегда предлагал ей руку, и она с благодарностью принимала её. Гермиона не знала, усиливало ли это шёпот за их спинами, сопровождавший Гарри повсюду, и, по правде говоря, её это не волновало. Прошлой ночью она шла под звёздами, держась за его руку. Пусть это и было всего лишь занятие по астрономии, но Гермиона не собиралась вспоминать его так — для неё это была, без сомнения, самая романтичная ночь в её юной жизни. Они направились к кабинету трансфигурации, и все портреты по пути старательно следили за тем, чтобы чемпион Хогвартса точно знал, куда идёт. Немало первокурсников уже успели это подметить, поэтому между занятиями у них часто собиралась небольшая свита. Падма обычно держалась рядом с ними, и всем троим это вполне нравилось. А вот остальное сопровождение начинало становиться просто нелепым. Не все довольствовались тем, чтобы просто следовать за ними до следующего урока. Парвати и та другая гриффиндорка отчаянно пытались прицепиться к Гарри, словно морские жёлуди. Зато гриффиндорские мальчишки становились всё более навязчивыми — особенно один рыжеволосый. — Эй, Гарри, дружище, — начал он, — тебе, наверное, надоедает всё время болтаться с книжными червями. Если захочешь отдохнуть, парни из Гриффиндора тебя с радостью примут. Гарри просто посмотрел на него: — А ты, собственно, кто? — О, извини, я Рон. Взгляд Гарри не дрогнул. — И кто ты? Похоже, парень не понял, чего от него добиваются. — Я Рон, это Дин и Шеймус, а вот Невилл… — Что ж, мистер Рон, — произнёс Гарри, — спасибо, что представили себя и своих друзей. А теперь, если вы меня извините… Гарри оттолкнул рыжего и направился к мальчику, стоявшему позади. Поскольку Гермиона всё ещё держала Гарри под руку, она последовала за ним. — Рад познакомиться, Невилл Лонгботтом, — сказал Гарри. — Я Гарри Кроу, и, поскольку мы почти семья, можешь просто звать меня Гарри. Юная леди у меня под рукой — Гермиона Грейнджер, а это наша подруга Падма Патил — её сестра-близнец учится с тобой в Гриффиндоре. Невилл с недоверием уставился на протянутую руку Гарри, но затем нерешительно пожал её. — Привет всем… э-э, семья? — Ты знал, что моя мама была твоей крёстной? Это явно стало новостью для Невилла, но не такой ошеломляющей, как следующая фраза. — А твоя мама — моя крёстная. Мальчик выглядел так, будто вот-вот заплачет, но Гарри уже положил ему руку на плечо в утешительном жесте, а Гермиона встала рядом. — Вольдеморт отнял у нас обоих многое, Невилл, но, думаю, тебе досталось хуже. И уж точно ты не должен терпеть, чтобы тебя учил Пожиратель смерти. Я хотел бы предложить тебе присоединиться к нам на отдельных занятиях по зельеварению. — Ты уверен? — тихо спросил Невилл. Умоляющий взгляд Невилла, с которым он воспринял предложение Гарри, было больно видеть. Было очевидно, что у него напрочь отсутствует уверенность в себе, и он просто не понимал, почему кто-то вообще мог бы сделать ему такое предложение. Гарри ответил единственным способом, который знал — честно. — Я абсолютно уверен, Невилл. И предложение о личных занятиях, и предложение дружбы — самые настоящие. Это не какая-то глупая шутка. Если бы обстоятельства сложились иначе, мы бы выросли вместе и, уверен, стали бы лучшими друзьями. Мы потеряли много лет, но я хочу, чтобы мы начали этот путь сейчас. Улыбка, появившаяся на лице Невилла, стала для Гарри лучшим ответом, и вся четвёрка продолжила путь на трансфигурацию. Невилл выглядел так, будто с его плеч наконец сняли непосильный груз, и объяснил это, пока они шли. — Снейп меня ужасно пугает, — признался он. — И мы слышали, что он особенно издевается над гриффиндорцами. Рон всю неделю пытался поймать твой взгляд — мы все мечтаем вырваться из класса Снейпа. — В моей собственной гостиной мне всю неделю намекали на то же, — ответил Гарри. — Проблема в том, что когда мой отец договаривался об этом, занятия предполагались для меня и, может быть, нескольких друзей. Я ведь не могу просто привести туда три четверти первого курса, не поговорив с ним снова. Завтра он приезжает в Хогвартс, так что, возможно, я смогу помочь ещё нескольким, но думаю, сначала стоит предложить места ученикам из моего факультета. Гарри чуть усмехнулся и добавил: — И, Невилл, я был бы признателен, если бы ты ненароком сообщил этому Рон Рону, что я не люблю навязчивых. — А! — воскликнул Невилл, и было видно, что до него наконец дошло. Он густо покраснел и поспешил объясниться: — Парвати жаловалась, что ты вроде как дружишь с Падмой, а её будто совсем не замечаешь. Она никак не могла понять, почему… Звонкий смех Падмы прервал его. — О, «назойливая» — очень точное описание Парвати. Хотя я могла бы подобрать ещё парочку слов. — Так вы не идентичные близняшки? — уточнил Гарри. — Внешне — да, — улыбнулась Падма. — Но внутри мы совершенно разные ведьмы. Они болтали всю дорогу до кабинета трансфигурации, а там, как обычно, заняли места на первых партах. Сумка Гарри была зачарована — бездонная и невесомая — и он настоял, чтобы обе девушки сложили туда свои учебные принадлежности. Он уже вернул Гермионе её сумку и собирался сделать то же самое с Падмой, когда рыжеволосый гриффиндорец окончательно перешёл черту. Он просто оттолкнул Невилла, чтобы занять место рядом с Гарри. — Ты что творишь? — резко спросил Гарри. Рон и не подумал извиняться: — Мальчику-Который-Выжил нужны настоящие гриффиндорские друзья, а не всякие когтевранки да Невилл. Как ты уделал Малфоя — это было чертовски круто! За какую команду по квиддичу болеешь? Взгляд Гарри заставил бы любого другого в классе мгновенно сменить место, но Рон был слишком глуп, чтобы понять, что влип. Гарри быстро прикинул, как лучше поступить. — Я хотя бы признал, что Малфой может быть опасен, — сказал он холодно. — А ты, с другой стороны, просто идиот. Падма и Гермиона уже вскочили на ноги, увлекая Невилла за собой к другим местам. Гарри присоединился к ним, оставив позади взбешённого Рона, который теперь вынужден был сидеть на первой парте в одиночестве. Причина, по которой он не смог последовать за ними, стала очевидна сразу: некая кошка только что наблюдала всю сцену. Прежде чем Рон успел сдвинуться с места или ответить на оскорбление, кошка превратилась в профессора МакГонагалл. Минерва решила, что принимать меры не требуется — напротив, она была даже довольна, увидев, как трое когтевранцев встали на защиту одного из её львят. Что младший Уизли обладал социальными навыками тролля, уже обсуждалось между преподавателями. Преобразившись из кошки в человека, профессор Макгонагалл плавно перешла к вступительной речи, объясняя, что трансфигурация — одно из самых сложных направлений магии, которое им предстоит изучить. Её традиционный фокус с превращением стола в свинью, как всегда, привлёк и удержал внимание первокурсников. Однако вскоре она заметила, что внимание всего класса было направлено не полностью на нее — один ученик, похоже, даже скучал. Такого с ней ещё никогда не происходило, поэтому профессор Макгонагалл прервала свою речь, решив выяснить, в чём дело. — Что-то непонятно, мистер Кроу? — холодно спросила она. — По сути, всё непонятно, профессор, — ответил Гарри спокойно. Губы Макгонагалл плотно сжались. — Не могли бы вы выразиться чуть конкретнее, мистер Кроу? Рон не удержался от ехидного замечания: — Да потому, что он идиот! Вызванный этим смешок по классу стал для Гарри достаточным поводом, чтобы всех быстро поставить на место. — Ну, я понял, что превращение стола в свинью — это всего лишь демонстрация, — сказал он невозмутимо. — Хотя не слишком практичная, ведь есть её всё равно нельзя. Профессор Макгонагалл явно осталась недовольна таким «анализом», но, по сути, возразить было нечего. Она сдержанно кивнула, признавая точность сказанного, и Гарри продолжил: — Меня сбивают с толку разные заклинания и движения палочкой. Если трансфигурация — это просто превращение одного предмета в другой, зачем нужно отдельное заклинание для каждого случая? Трансфигурация ведь одна из самых простых ветвей магии — вы просто просите свою магию выполнять одну и ту же функцию снова и снова. За все годы преподавания профессор Макгонагалл ещё никогда не сталкивалась с подобным рассуждением. Теперь она понимала, как человек, не выросший в волшебном сообществе, мог запутаться в этой теме. — То, чего вы, похоже, не поняли, мистер Кроу, — начала она сдержанно, — это то, что существуют разные типы и уровни сложности трансфигурации. Сегодня мы начнём с попытки превратить спички в иглы. Поскольку они примерно одинакового размера, заклинанию нужно лишь слегка изменить форму и преобразовать дерево в металл. По мере продвижения курса мы перейдём к трансфигурации живого материала — это куда более сложный и требовательный процесс. — Вот как раз в этом и заключается наше расхождение, профессор, — спокойно ответил Гарри. — Меня учили совершенно противоположному. Единственные ограничения заклинания — это сила и опыт заклинателя, а также масса исходного объекта. Превратить ваш стол в муху или слона практически невозможно, потому что вы ограничены массой исходного материала. При этом не важно, живой он или нет. Я, наверное, смог бы трансфигурировать свою книгу в голубя, но не в индейку… разве что вы знаете миниатюрный подвид? Макгонагалл была потрясена. Если мальчик говорил правду, то всё, чему учили её саму — и что она годами преподавала другим, — оказывалось неверным. Минерва не знала, как реагировать. Если это была шутка, то мистер Кроу зашёл слишком далеко Если это действительно была правда, то всё, чему учили саму Минерву — и что она потом преподавала другим, — оказалось неверным. Она не представляла, как с этим справиться. Но если это была шутка, мистер Кроу рисковал заработать наказания вплоть до третьего курса. Был, однако, простой способ выяснить правду. Минерва преподавала когда-то Мародёрам, а теперь — близнецам Уизли, и не собиралась попасться на какой-нибудь розыгрыш из волшебной книги. — Мистер Кроу, — произнесла она с ледяным спокойствием, — я дам вам одну из своих книг. Если вы сумеете превратить её в курицу, я поставлю вам «О» — не за сегодняшний урок, а за весь год. Она положила перед ним довольно внушительный том и прищуренно уставилась на него. Мальчик достал свой нож и начал водить им над книгой. Минерва с изумлением наблюдала, как кожаный переплёт начал покрываться перьями, затем появились голова и шея — и вскоре на столе стояла самая настоящая курица. Профессор Макгонагалл онемела, когда птица бодро поклевала стол и важно прошествовала по поверхности. Тишину нарушила Гермиона: — Ты не произнёс никаких заклинаний и не сделал ни одного известного движения палочкой! Как это вообще возможно? — Гермиона, — спокойно ответил Гарри, — я говорю по-английски, по-испански, по-французски и немного по-итальянски. Ты правда думаешь, что для магии имеет значение, на каком языке ты ей что-то приказываешь? Магия понимает, что ты хочешь сделать, независимо от слов. Ах да, я ещё говорю на гоблинском, хотя отказываюсь использовать те оскорбительные названия, которыми волшебники называют этот язык. Гермиона никогда раньше об этом не слышала, поэтому спросила: — А как волшебники это называют? Ответила за него не Гермиона, а Невилл: — Гобблдигук! Чувство справедливости Гермионы вспыхнуло мгновенно. — Что?! Это же значит «тарабарщина» — и это ужасно оскорбительно! Профессор Макгонагалл, наконец, обрела дар речи и не хотела, чтобы разговор ушёл в сторону. — Оставим пока отношения между гоблинами и волшебниками, — строго произнесла она. — Я бы хотела услышать более развёрнутый ответ на первоначальный вопрос мисс Грейнджер. Гарри провёл ножом над курицей, и та медленно превратилась в корзину. — Курица в корзине? — приподняла бровь Гермиона. — Полагаю, это и есть то самое легендарное гоблинское чувство юмора? Гарри не смог сдержать улыбку на её дружескую шутку. Он снова совершил гоблинский эквивалент заклинания трансфигурации — и корзина превратилась в самого милого рыжего котёнка, какого только можно было представить. Тот тихо мяукнул и неторопливо подошёл к Гермионе. Через мгновение котёнок уже устроился у неё на коленях, наслаждаясь объятиями и лаской, которых, без сомнения, заслуживал. Теперь Гарри наконец дал профессору Макгонагалл и всему классу ответ, которого они ждали. — Когда вы освоите основное заклинание трансфигурации, всё сводится к тому, чтобы уметь ясно представить, во что вы хотите превратить предмет, — и к практике. Много-много практики. Я могу трансфигурировать объекты примерно до размера средней собаки. Чем больше предмет, тем дольше идёт процесс превращения. Но с практикой это становится быстрее, а с возрастом я смогу работать и с более крупными объектами. Минерва когда-то сама была вундеркиндом в трансфигурации и теперь обладала степенью магистра по этому предмету. Но сейчас одиннадцатилетний волшебник, обученный гоблинами, полностью разрушил всё, что она считала истиной. Она была сильной ведьмой, но не могла даже представить, чтобы в его возрасте совершить нечто подобное. И дело было не только в этом — Гарри Кроу только что выкинул весь свод правил по трансфигурации в окно. Куда идти дальше? — В твоём методе, — наконец произнесла она, — не учитываются ни исходный предмет, ни конечный результат? — О, некоторые вещи, конечно, труднее трансфигурировать, — ответил Гарри. — Обычно дело в том, как ты их представляешь. Курица куда сложнее, чем книга, — всё снова упирается в визуализацию и практику, много практики. Мне понадобилось несколько лет, чтобы дойти до этого уровня, и ещё гораздо больше, чтобы достичь того, чего я хочу. Но мне не придётся учить разные заклинания и движения палочкой для каждого преобразования. Драко был в бешенстве — снова этот Кроу оказался в центре внимания. Но, как истинный слизеринец, он усвоил урок после прошлого позора. Пора было натравить кого-то другого. — Профессор, — протянул он с притворным почтением, — насколько я знаю, закон запрещает гоблинам владеть палочками. Следовательно, Кроу нарушает этот закон? Гарри несколько раз провёл ножом над своей книгой — и она превратилась в тыкву. Тыква, впрочем, получилась кривовато-деформированной… но при ближайшем рассмотрении сильно напоминала голову Драко Малфоя. Пара быстрых взмахов ножом — и Гарри отрезал себе кусок тыквы прямо по центру «лица» Малфоя. — Если мистер Малфой когда-нибудь захочет убедиться, что это действительно нож, — произнёс он ровно, — я с радостью это продемонстрирую. Как видите, он явно не сделан из дерева и не имеет признанного сердечника, характерного для волшебных палочек. Следовательно, по официальному определению Министерства, это не палочка. А прежде чем цитировать закон, мистер Малфой, я бы посоветовал хотя бы прочитать его. Минерва подумала, что, пожалуй, единственная польза от учебника по трансфигурации для первого курса теперь — это служить наглядным пособием. Она вывела на доске заклинание и схему необходимых движений палочки, затем раздала ученикам спички. После этого преподаватель села за свой стол, решив просто понаблюдать, что из этого выйдет. Как и ожидалось, мисс Грейнджер и сестра Патил из Рейвенкло тут же повернулись к Гарри, желая попробовать его способ. Минерва не могла не заметить, что и другие рейвенкловцы, а также мистер Лонгботтом слушали мальчика с затаённым вниманием, полностью игнорируя её собственные указания, написанные на доске. К концу урока пятеро из этой группы — не считая самого Кроу — успешно превратили свои спички в иглы. Это означало, что Минерве придётся доложить обо всём директору. За тридцать пять лет преподавания её личный рекорд составлял три ученика, сумевших выполнить превращение за первое занятие. Обычно ей везло, если хотя бы один справлялся. А тут ни один из тех, кто следовал её стандартному методу, даже близко не приблизился к результату. Это только усугубляло ситуацию. Минерва отпустила взволнованных первокурсников, так и не поднявшись из-за стола. МакГонагалл ещё никогда не теряла контроль над классом, но кто бы стал продолжать работать по учебнику, если гоблинский метод только что был доказан как явно превосходящий? Она решила обратиться к Филиусу, чтобы получить доступ к мистеру Кроу — Минерва отчаянно хотела узнать больше об этом новом способе магии превращений. Её уши уловили ссору за дверью, и профессор двинулась туда, ещё не осознавая, что уже идёт. Рон был в ярости: его назвали идиотом перед всем классом. Как будто этого было мало — всё, чего он добился на уроке, — это поджёг свою спичку, в то время как Невилл превратил свою в настоящую иглу. Видя, как мальчик-который-выжил помогает Невиллу, его ревность зашкалила — особенно после того, как он услышал, что Невилл присоединится к ним завтра на занятиях по зельеварению. Он просто не мог промолчать. — Думаешь, ты теперь особенный, да? — выкрикнул он. — Показываешь профессорам, как надо колдовать! Гермиона держала Гарри под руку и попыталась увести его прочь от очередной ссоры. — Не обращай на него внимания, Гарри… — Я не с тобой разговариваю, зубрила! — рявкнул Рон. — Ты ведь знала, кто он такой, ещё в поезде, но промолчала, из-за тебя он, наверное, и попал в Когтевран! Мальчик-который-выжил должен быть в Гриффиндоре — все это знают! Гермиона не могла поверить в наглость этого клоуна. — Ты был прав, Гарри, он — идиот. Рон не собирался это оставлять без ответа; он уже выхватил палочку и выпустил заклинание прежде, чем кто-нибудь успел понять, что происходит. Гарри резко выдернул Гермиону с траектории заклинания, но оно ударило Падму. После этого Гарри ринулся на Рона, прижался к стене и сломал ему палочку, прежде чем тот успел выпустить ещё одно заклинание. Гарри собирался начать его избивать, когда по коридору прогремел голос Макгонагалл. — Мистер Кроу, немедленно прекратите это. Что вы себе позволяете? — Я считаю, что останавливаю этого идиота от очередного выпада с заклинаниями в коридоре. Проверьте, пожалуйста, Падму, профессор — он метнул заклинание в Гермиону, но попал в Падму. Гарри всё ещё удерживал Рона, ожидая сначала услышать, какое именно было заклинание, прежде чем решить, стоит ли его избивать — ведь за это наверняка последуют отработки. У Падмы были серьёзные трудности с тем, чтобы ответить на вопросы о своём самочувствии. Каждый раз, когда она открывала рот, из него выскальзывал огромный слизень, скользя по её губам и подбородку. Физической боли она не испытывала, но отвращение и унижение, которые она при этом чувствовала, были более чем достаточно мучительными. «Мисс Грейнджер, не могли бы вы и её сестра помочь пострадавшей мисс Патил пройти в лазарет? Уизли и Кроу, в мой кабинет сию же минуту. Остальные — на обед». Парвати и Гермиона повели Падму в указанном направлении, в то время, как Гарри буквально втолкнул Рона обратно в класс. Гриффиндорец решил, что победит тот, кто первый изложит свою версию, и даже не стал дожидаться вопросов. «Профессор, он просто напал на меня без причины, ещё и мою палочку сломал. Я пытался остановить его, но проклятие попало в ту другую девушку, это был несчастный случай». Гарри спокойно уселся на стул, на который указал профессор, и не сказал ни слова, пока к нему не обратилась МакГонагалл «Что ж, мистер Кроу, могу я услышать вашу версию произошедшего?» «Уизли начал орать на нас, как только мы вышли из класса». Поскольку именно это и привлекло внимание Минервы к тому, что что-то происходит, Гарри уже начали верить. «Затем он выдвинул нелепые обвинения в адрес мисс Грейнджер, на что она ответила, что он идиот. Ему не понравилось, что ему говорят правду, и он запустил в неё заклинание. Я едва успел оттащить Гермиону с пути. Затем я схватил этого идиота и прижал его к стене — видимо, в этот момент его палочка и сломалась. Я уже собирался дать ему в зубы, как вы крикнули мне остановиться, что я с неохотой и сделал». «Он лжёт, профессор, я…» Рон остановился на полуслове, потому что Гарри уже стоял на ногах, но больше всего Рона испугала его рука, лежащая на рукояти меча. «То, что ты назвал меня лжецом, я никогда не потерплю. Ты хочешь передумать, или нам нужно перейти к следующему этапу?» Тогда Рон доказал, что он не полный идиот, и изменил свою историю на правду. «Мне жаль, профессор, это была целиком моя вина. Я вышел из себя». «Вы также только что потеряли для Гриффиндора пятьдесят очков и начнёте двухнедельное наказание сегодня вечером. А теперь исчезните с моих глаз». Рон вылетел оттуда, и МакГонагалл перевела внимание на Гарри. «Мистер Кроу, хотя я и приветствую ваши действия по защите друзей, я не могу одобрить ваше поведение, выразившееся в нападении на другого ученика. Я бы появилась здесь через несколько секунд и разобралась с проблемой». Гарри кивнул в знак согласия. «Простите, профессор, но мой единственный предыдущий опыт с дисциплиной в Хогвартсе не вселил в меня уверенности. Однако вы правы, и я приму любое наказание, которое вы сочтёте нужным». Минерва почти улыбнулась в ответ. «С Когтеврана очки сниматься не будут, и я думала в ключе одного наказания. Я поговорю с вашим деканом, прежде чем это утвердить. Это звучит справедливо?» «Безусловно, это справедливее, чем «десять очков с Слизерина», профессор». «Хорошо, тогда давайте оба отправимся на обед». Минерва нашла этого мальчика вежливым, учтивым и довольно искусным в уклонении от ответов на вопросы. То, что ей удалось узнать, было, безусловно, интересно: Гарри годами занимался с репетиторами, а его нож был уникальным. Тот факт, что нож был изготовлен на заказ и вручён ему директором Гринготтса, явно многое значил для юноши. По степени важности для него Гарри, вероятно, ставил нож выше меча, который не покидал его бедра с момента Распределения. Их непринуждённая беседа прервалась, когда они вошли в Большой зал. Вероятно, слово «прервалась» подходит лучше всего, но оба были слишком сосредоточены на профессоре защиты от тёмных искусств, который только что ворвался мимо них, чтобы беспокоиться о семантике. «ТРОЛЛЬ! Тролль в подземелье… я п-подумал, вы должны знать». Квиррел тут же рухнул в обморок, но Гарри уже двигался с места, прежде чем тело профессора достигло пола.

***

Ему было не важно, какой хаос он оставил позади, ему нужно было быть в другом месте. Гарри крикнул первой же картине: «Мне нужен самый короткий путь в лазарет». Звук распространяется быстрее, чем Гарри мог бежать, поэтому на каждой лестнице или развилке в ближайшем портрете находился кто-то, кто указывал чемпиону Хогвартса путь к цели. Гарри ворвался в двери лазарета, и это было свидетельством его частых тренировок, что у него ещё оставалось дыхание, чтобы говорить чётко. Три девочки и школьная медсестра, возможно, были удивлены его эффектным появлением, но его последующие откровения напугали их. «По замку бродит тролль, нам нужно добраться до безопасного места». Поппи Помфри пристально посмотрела на парня. «Юноша, я помню твоего отца, когда он учился в Хогвартсе. Если это розыгрыш…» «Гоблины не шутят, мэм. Сейчас по школе, полной детей, бродит десятифутовая тонна мышц с устойчивой к заклинаниям кожей и мозгом размером с арахис. Нам нужно уйти за прочную дверь, которая запирается». После этих слов двери лазарета с грохотом распахнулись вновь, на этот раз с куда большей силой, чем это сделал Гарри. Тролль при входе в лазарет буквально сорвал одну из дверей с петель. Поппи тут же встала между детьми и троллем. Но она была целителем, а не бойцом, и её заклинания лишь сильнее разъяряли чудовище. «Малэм, стой, я попробую выманить его отсюда!» Гарри проскочил мимо неё и бросился к самому боку чудища. «Эй, пустоголовый — я тут!» Вонючий тролль размахивал дубиной толщиной с талию Гарри, и вскоре эта дубина со свистом рассекла воздух в его направлении. Гарри ничего иного не ожидал и увернулся от удара, успев нанести ножом рану на бедре тролля, прежде чем проскочить мимо и оказаться у него за спиной. Теперь Гарри стоял спиной к дверям, пытаясь заманить тролля наружу, но у тролля уже было четыре более лёгкие цели в самой палате. Когда он снова направился к девочкам, Гарри полоснул его по ноге. «Эй, вонючка, не поворачивайся ко мне спиной! Разве ты не знаешь, что это невежливо? Гонись за мной, давай, попробуй поймать!» Тролль сделал вялый взмах в его сторону, но снова сосредоточился на девочках. Теперь они столпились вместе у дальней стены, а целительница по-прежнему стояла перед ними. Это была куда более заманчивая цель, чем тот, кто двигался и давал сдачи. Гарри нанес последний режущий удар в основание его спины, целясь в промежуток между набедренной повязкой и жилетом. Тролль издал рев ярости, готовясь обрушить свой гнев на цель перед ним. Но Гарри не собирался этого допустить. Он убрал нож в наручные ножны и извлек Меч Годрика. Следующий звук, который издал тролль, был вопль боли, когда он рухнул на пол — меч Гарри рассек подколенное сухожилие на его правой ноге. Однако тролль всё ещё не выпускал свою дубину и теперь оказался на расстоянии удара от своей цели. Лёжа на земле, разъяренный тролль отвёл руку назад, чтобы нанести сокрушительный удар по теперь уже кричащим девочкам. Но Меч Гриффиндора в руках Гарри был куда быстрее. Он рассек руку тролля чуть ниже запястья, словно масло. Изначально Гарри не собирался убивать существо, а лишь хотел увести его отсюда, чтобы его можно было обезвредить. Но в этом тесном углу лазарета, так близко к девочкам, у Гарри не оставалось иного выбора. Он запрыгнул на спину распластанного тролля, и его меч, сверкнув, глубоко вонзился в шею чудовища, перерезав одну из главных артерий, ведущих к мозгу, а также позвоночник. Это был смертельный удар, и жизнь тролля истекала на пол лазарета, заливая его кровью. Теперь у Гарри было время взглянуть на девочек, и то, что он увидел, сковало его холодом изнутри. Целительница по-прежнему стояла перед ними, с готовой палочкой, чтобы защищать их как сможет. Но Гарри не мог оторвать глаз от девочек. Все они смотрели на него, но историю рассказывали эмоции, отражённые на их лицах. Их страх был понятен, но отвращение и даже ненависть ранили Гарри острее любого клинка. Прежде чем они успели что-то сказать, Дамблдор, МакГонагалл и Спроут ворвались через разрушенный дверной проем. Гарри вытирал свой меч о жилет тролля — больше чтобы занять себя, пока сознание осознавало только что произошедшее. Пока две волшебницы оглядывали разрушения, учиненные в обычно безупречном владении Поппи, Альбус направил взгляд сразу на мальчика. «Что ты сделал, Гарри?» Поппи набросилась на директора. «Этот юноша только что спас четыре жизни. Как, чёрт возьми, эта тварь проникла в школу — и где вы были?» Гарри повернулся и низко поклонился целительнице. «Благодарю вас, мэм. Позвольте сказать, что ваши действия были образцовыми, и я бы тоже хотел услышать ответы на эти вопросы». Помона была озадачена, поэтому задала вопрос, который можно счесть глупым. «Мистер Кроу, почему вы сразу же бросились сюда? Тролль, предположительно, был в подземельях». «Без обид, профессор, но я не поверил бы профессору Квирреллу, если бы он сказал мне, что сегодня четверг — не проверив сначала, во всяком случае. Я хотел убедиться, что мои друзья в безопасности». Альбус не позволил себя отвлечь. «Было ли необходимо убивать бедное существо?» «Я пытался выманить его обратно к дверям, но оно зафиксировалось на цели и не собиралось сходить с этого курса. Хогвартс, твоему чемпиону нужна помощь». Теперь все взгляды были прикованы к Гарри, гадая, что же он задумал. Ждать пришлось недолго, ведь сквозь пол поднялся Кровавый Барон. «Чем Хогвартс может помочь своему чемпиону?» «Мне нужно знать, как этот тролль проник в школу». «Квиррелл видел, как директор впустил другого тролля, и просто повторил процедуру». Гарри уставился на Дамблдора, задавая следующий вопрос: «Где сейчас Квиррелл?» К Кровавому Барону присоединился Толстый Монах, который и ответил на вопрос: «Квиррелл пытается проникнуть в коридор третьего этажа, который сейчас запрещён». «Кажется, я должен извиниться перед Квирреллом». Взгляд Гарри не отрывался от Дамблдора. «Впустить тролля в замок, а затем отправить персонал в противоположную сторону — довольно умно. Зачем ему понадобилась отвлекающая маневр, директор? Это то, с чем разберётся персонал, или мне тоже нужно отправиться туда?» МакГонагалл схватила Дамблдора и практически вышвырнула его из лазарета. «С этим разберётся персонал, мистер Кроу». Спроут быстро последовала за ними. В мгновение тишины, последовавшей за их уходом, Гарри тоже направился к выходу из разрушенного лазарета. «Мистер Кроу, куда вы направляетесь?» Гарри не обернулся и не остановился. «Мне очень нужно помыться, мэм». С этими словами он вышел из лазарета, оставив позади не только мёртвого тролля, но и всех там присутствующих.